Глава 7, финальная: Береги себя

Покачивая бедрами на эрегированном члене свёкра, Анна искоса посматривает на своего мужа, который снимает видео на мобильный телефон. Сюжет простой и немного банальный - как жена оседлала его папашу. Гатис, кажется, возбужденный слегка больше обычного, почти аплодирует сам себе за эту гениальную идею, сценарий, посетивший его голову прямо в день его свадьбы с Анной, практически перед алтарём.

— Ммм, Катерина, я и не знал, что ты такая озорная девочка, прямо-таки шлюшка из борделя на Чака! Да, не останавливайся, продолжай, потрись об меня!!! Твоя пиздёнка так оживляет мой член! — подбадривает её Иварс, явно наслаждаясь движениями задницей, которые его сноха совершает, позволяя ему продемонстрировать достоинства своего эрегированного члена даже в штанах. Жестом руки, дрожа от возбуждения, Гатис приказывает жене снять с его отца чёрные брюки от смокинга. Повинуясь ему, как и всегда в последнее время, когда они вместе предавались своим, вернее мужниным фантазиям, молодая женщина расстегнула пояс и ширинку брюк Иварса, осторожно обращаясь с заметной выпуклостью, выпирающей из под синих трусов. Со спущенными до лодыжек брюками, с завязанными глазами и связанными руками, отец её мужа был готов к последующему действию.

Однако, несмотря на волнение от того, что она оказалась в таком полуобнаженном виде в день своей свадьбы не с мужем, а со свёкром, в голову Анны начало закрадываться некоторое сомнение. Она снова посмотрела на Гатиса, и её взгляд намекал на вопрос, который она собиралась задать: «Ты действительно уверен, что мне стоит это делать с твоим отцом?» Но, полностью поглощенный этим сладостным для него моментом, Гатис не заметил её беспокойства. Держа в одной руке свой мобильный телефон, на который он записывал происходящее, а другой потирая переднюю часть брюк, возбужденный увиденным, он кивнув, жестом пригласив жену продолжать, и к тому же невольно называя её про себя не женой, а обычной шлюхой. Просто потому, что слово "шлюха" возбуждало его гораздо больше, чем "жена". Анна же, преданная мужчине, ради которого она в тот день приняла священные узы брака в церкви, послушно опустилась на четвереньки между ног свёкра и наклонила лицо вперед, расположившись всего в нескольких сантиметрах от выпуклости, выпирающей из его трусов. С точки зрения Гатиса, Анна выглядела великолепно: её ягодицы были разделены ленточкой белых стрингов, спина выгнута на фоне розовой стены номера, словно приглашая трахнуть её сзади. Он молча поднес камеру телефона к лицу жены, чтобы запечатлеть мельчайшие оттенки эмоций на её лице. Щёки Анны горели, и она начала высовывать язык, облизывая выпуклость в трусах свёкра сквозь синюю ткань. Дрожа не только от стыда, но и от возбуждения, Анна лихорадочно хватала губами сквозь ткань головку члена Иварса, и тот стонал как сумасшедший от прикосновения её языка.

Сквозь трусы кончик его пениса начал увлажняться, и первые капли начали сочиться из его набухшей головки, увлажняя ткань трусов.

— О боже, Катерина… Ты никогда раньше этого со мной не делала, ммм!!! Неужели это свадьба моего сына натолкнула тебя на эту идею? — восклицает он, всё ещё веря, что это его Катерина придумала заняться с ним сексом на верхнем этаже отеля.

Сжимая основание пениса свёкра, нежно поглаживая его, сноха широко открывает рот, чтобы взять в него головку члена, которую она успела вытащить из-под резинки трусов, и начала сосать её. Трусы мешают её губам скользить по всей длине ствола, поэтому Анна делает лишь короткие, взад-вперед движения, пока Иварс буквально извивается, словно минога на сковородке... но от удовольствия.

— Аааах, о боже… Ах да, это шикарно, продолжай!!! — Тихо шепчет на ухо жене Гатис, записывая происходящее на камеру, и оценив идею Анны сделать его отцу минет через трусики просто волшебно-возбуждающей. Но игры окончены; он жестом показывает, что пришло время ей по-настоящему прикоснуться к головке пениса свёкра. Молодая жена подчиняется ему и спускает трусы до колен, полностью обнажая член свекра.

Длина и толщина его члена поражают Анну. Если сравнивать отца и сына, то можно сказать, что отец побеждает нокаутом. Теперь пришло время отдать должное этой эрекции, которая только и ждёт её рта и влагалища. А может быть и ещё одной дырки. Полностью намереваясь опустошить яички Иварса — по крайней мере, это практически приказывает сделать её муж — Анна широко открывает рот, чтобы принять большую, горячую, блестящую головку этого мужчины, который тут же стонет, поняв, что она с ним делает.

— Оооо, оооо, это божественно, ммм, это фантастика!!!! — Почти что кричит он, поднимая бёдра, стараясь тем самым проникнуть в свою сноху ещё глубже.

Для Гатиса это действо уже стало настолько горячим, что он расстёгивает ширинку, чтобы подрочить, наблюдая за женой во время совокупления с его отцом. Не говоря ни слова, он встал за Анной, продолжая снимать секс жены с отцом на видео крупным планом, а затем, без предупреждения, шлёпнул её по ягодицам, отчего Анна вздрогнула и издала приглушённый стон.

— Мммм!!!!

— Но... Но что это за смачный шум? Ты что, сама себя шлёпаешь по заднице? — спросил Иварс.

В ответ Гатис, дьявольски ухмыляясь, повторил жест, снова отвесив пощёчину Анне по её пухлой щёчке попы, отчего та снова застонала.

— А, значит, тебе нравится, когда тебя шлёпают, а, старая карга? Ммм, ты мне никогда этого не говорила, шлюха. Подожди, увидишь, когда мы вернёмся домой, я тебя снова отстегаю, аааа!!!! — воскликнул старик, получая огромное удовольствие от того, как ему сосут член.

Если ещё минуту назад молодая невеста стеснялась фамильного дерева своего свекра, то теперь уже яростно ласкала и сосала его между губами, словно от этого зависела вся её жизнь.

Но новый указательный жест Гатиса пальцем вывел Анну из оцепенения; она поняла, что пришло время оседлать член свёкра и засунуть его себе в задницу.

Забравшись на кровать, всё ещё одетая в свадебное бельё, она уселась на Иварса сверху. Эрегированный пенис свёкра тёрся о её пизду и анус, защищённые от непрошенного вторжения лишь белыми кружевными стрингами. И тем мужчиной, который отдёрнул в сторону их тонкую веревочку, чтобы высвободить колодец любви, бьющий, как фонтан, стал не кто иной, как её муж.

Повернув голову, Анна поняла ситуацию, и с наслаждением насадилась на пенис отца своего мужа, и тот его без усилий скользнул между её половыми губами, пока его большие, волосатые яички не коснулись её великолепно выгнутой задницы.

— Ммммммм!!!! — простонала она, прикусив губу, чтобы не закричать от нахлынувшего наслаждения.

— О боже, это так хорошо, ааааах!!!! — пропел ей Иварс в унисон, чувствуя невероятное ощущение совокупления двух тел в тот момент, когда его член оказался внутри его снохи.

Но времени на прелюдию не было; молодая женщина тут же набросилась на этот великолепный хуй, ритмично скользивший внутрь и наружу её влажного влагалища.

**********************

Прижимая свои обнаженные груди с напряженными сосками к волосатой груди свёкра, Анна впивается губами его в шею, затем в щёки, после чего страстно целует его по-французски. Иварс откликается, переплетая свой язык с языком Анны, и они стонут, как животные в период течки. В общем, фильм, который снимает Гатис, получается эпохальным!

Ошеломленный происходящим, наблюдая за отцом с женой, Гатис одной рукой мастурбирует, так что телефон в его другой руке дрожит, но такой пародокс - фильм от этого получается максимально правдиво-эротичным. Правда, конечно, уже не первый раз он отправляет свою жену в объятия другого мужчины, но теперь, с его отцом, возбуждение достигает пика. Поднимаясь на бедрах, продолжая подпрыгивать на пенисе свёкра, Анна одновременно смотрит на Гатиса, лаская свои груди, кусая губы, чтобы не закричать от наслаждения, когда её муж внезапно кончает, разбрызгивая сперму по полу. Мышцы влагалища Анны начинают невольно сокращаться, и Иварс не может сдержаться:

— О... да, опять, Катерина… Да, опять, я сейчас кончу, я сейчас выплесну всё своё добро в тебя, ооо...

Сразу после этого сигнала от свёкра Анна вытаскивает его член из своей пизды и набрасывается на его блестящую от её выделений головку, посасывая её и одновременно потискивая яйца руками. Издавая пронзительные стоны, Иварс дергается бёдрами, пока Анна держит головку его пениса во рту.

— Оооо… аааа, - кряхтит Иварс, ведь он так давно не купался в таком море балтийского наслаждения.

Анна тут же пытается отстраниться, но рука Гатиса, лежащая у неё на голове, не позволяет ей этого сделать. Послание ясно: она должна принять в рот, в себя, всю сперму своего свёкра, струя за струей. Не в силах поступить иначе, Анна вынужденно проглатывает густую сперму Иварса, закрывая глаза и хмурясь от злости. Гатис запечатлевает финальные кадры фильма, снимая видео, как его жена облизывает скользкую головку полового члена отца, который постепенно скукоживается. Финал картины.

**********************

Немного позже, этажом ниже, Сюзанна смотрит на выпуклость, которая деформировала переднюю часть штанов её сына.

— Томас, боже мой… Что с тобой не так? Тебе не стыдно оказаться в таком состоянии перед матерью? — слабо отчитала она его, не в силах, между тем, оторвать взгляд от его промежности.

— Посмотри на папу, неужели ты думаешь, что ему не стыдно иметь такого сына, как я ?! — пожаловался Томас, даже не пытаясь скрыть от матери растущую эрекцию в штанах.

Пораженная размером выпуклости, которая, казалось, говорила сама за себя о размере скрытого там, внутри брюк, члена, Сюзанна почувствовала, как меж её бёдер поднимается эротический жар. Алкоголь, выпитый ею за день, несомненно, способствовал этому; она, конечно же, изрядно повеселилась на свадьбе дочери… Но не так обильно, как её муж, который храпел, как свинья, в соседней комнате. Но сейчас было не время поддаваться тому же самому искушению, как раньше со своим зятем Гатисом. Это был её сын, и она должна была отреагировать соответственно, несмотря на свои покрасневшие щеки и обостренные чувства, особенно в районе пизды..

— Сынуля, ну же, я знаю, что у тебя сложные отношения с отцом, и что это тебя тревожит! — сказала она, всё ещё глядя на эту проклятую выпуклость в брюках, не в силах оторвать от неё взгляд.

— Мне плевать, что папа… И если ты сейчас думаешь обо мне, то моя проблема именно в тебе, мама! — Продолжает Томас, подходя к матери, которая до конца не понимает, к чему он клонит.

— Во мне… Что ты имеешь в виду?

— Не притворяйся невинной девочкой, мама. Ты действительно думаешь, что я не понимал того, что тебе было известно о том, что я наблюдаю за тобой в ванной, пока ты там крутила своей практически голой попкой? — спрашивает Томас, приближаясь к ней, и Сюзанна отступает, прижавшись спиной к стене спальни.

— Ты это о чём Тоомас… Что ты говоришь? Да ладно, я никогда не знала и не видела! — Лжет она на голубом глазу, так что это выглядит не очень убедительно.

— Ты врешь… Дверь была специально широко открыта, чтобы я имел возможность видеть тебя в твоем нижнем белье, которое сводило меня с ума каждый день! — настаивает он, хватаясь за вырез темно-синего платья матери и резко опуская его вниз к талии.

— Томас, но… нет !!!!!! — Шепчет Сюзанна, и её огромная грудь снова обнажается, как и прежде непристойно колыхаясь возбуждёнными сосками перед глазами сына.

Совершенно ошеломленная этим неуместным поползновением на её плоть, Сюзанна пытается быстро привести платье в прежнее более или менее благопристойное положение, но Томас останавливает её, удерживая руки, чтобы он мог хорошенько рассмотреть её сиськи с торчащими от возбуждения сосками. Чем больше Сюзанна сопротивляется, тем сильнее раскачиваются её огромные упругие груди.

— Том... Хватит, оставь меня в покое, в конце концов, я твоя мать!

— Нет, мама, суть в том, что я не хочу и просто напросто не могу остановиться, ведь ты так прекрасна... Ты меня возбуждаешь своими большими сиськами! — Грубо добавляет он, снова хватая мать за платье и стягивая его ещё ниже, до пола, несмотря на протесты Сюзанны.

— Томас, ты с ума сошёл? Моё платье! — Краснеет она.

Теперь из одежды на ней оставались только синий пояс для чулок, поддерживающий чёрные чулки со швом, и маленькие синие шелковые трусики, едва прикрывающие лобковые волосы. Оставалось только констатировать, что мама сейчас выглядела невероятно сексуально. Томас оглядел её с ног до головы взглядом тигра, выслеживающей добычу, пока она снова попыталась вразумить его.

— Томас, остановись! Ты офигел… хватит, остановись!

Не обращая внимания на эти довольно жалкие стенания матери, сын подошёл к ней, потянувшись к её обнаженной груди, но Сюзанна резко оттолкнула его и быстро направилась дверям в коридор, пытаясь выйти из номера сына и позабыв о своём почти неглиже наряде. Но Томас моментально вмешался, остановив маму перед полуоткрытой дверью и буквально затолкал её в ванную, которая находилась прямо рядом с дверью в коридор гостиницы.

— Томас… Нет, дорогой, отпусти меня! Пожалуйста, — взмолилась Сюзанна, пока её сын нервно расстегивал штаны, обнажая огромный пенис, фиолетовая головка которого уже выглядывала из-под крайней плоти.

Глядя на этот торчащий в её сторону член, Сюзанна почувствовала слабость… Слабость на передок…

— О боже, дорогой, но… нет!!!! — тщетно пытается она вразумить сына, но тут тело начинает её подводить.

И на самом деле, соски её грудей напряжены, словно кончики карандашей школьников на уроке в первом классе, а промежность, пылающая желанием при виде этого великолепного члена, заливает влагой её синие трусики.

— Я вижу и знаю... ты хочешь этого, мама, так же сильно, как и я!!! Ты, разочарованная в жизни и жизнью женщина, потому что мой ублюдок-отец не занимается с тобой любовью так, как ты этого заслуживаешь!!! — Шипит Томас, поворачивая мать лицом к унитазу и срывая с неё трусики без малейшего сопротивления с её стороны. И вот уже она, обнажённая, распластана перед сыном, расположившим свой эрегированный член между её ягодицами. Чуть помедлив, он начал яростно дрочить им между ними.

— О боже, Том, нет, остановись, хватит!!! — умоляет Сюзанна, даже не пытаясь реально остановить сына.

Вместо этого она, поощряя сына, наклонилась вперёд, прижав руки к кафельной стене напротив. Ощущение того, как горячий, твердый член скользит между её большими ягодицами, невероятно возбуждало Сюзанну, особенно осознание того, что это её сын пользуется ею, занимаясь глютеальным сексом, доводило её до эйфории.

Удивительно, как запретный плод иногда воздействует на женщину, словно афродизиак в подобных ситуациях! Хотя проникновения в пизду или анус не было, моральный барьер инцеста в голове всё ещёсуществовал, но Томас не был доволен таким изощрённым вариантом испанского минета, используя половинки задницы своей матери, вместо грудей. Он хотел большего.

— Мама, это может быть единственный раз, когда у меня есть шанс заняться с тобой любовью, так что…!!! - Он замолкает, направляя головку члена в ту самую дырочку, о которой так давно мечтал!

— Что, Том… Что ты собираешься со мной сделать? Скажи мне… Скажи мне??? — спрашивает Сюзанна, хотя сразу поняла, что сейчас произойдёт, почувствовав, как его обжигающе горячий член коснулся её ануса.

— Я тебя сейчас трахну, мама, ты слышишь? Я тебя трахну так, как тебя ещё никогда в жизни не трахали!!!! - шепчет он, начиная прижимать головку пениса к морщинистому анальному кольцу матери.

— Нет… О боже, Томас, нет! Ты же не посмеешь так со мной поступить, правда?

Сюзанна, несмотря на сложившуюся ситуацию, мучаясь сомнениями, вдруг вспомнила, что минула уже куча времени с тех пор, как она вставляла свой любимый хрустальный дилдо в анус во время своих уединенных ночных бдений, оставшись одна дома во время долгих командировок мужа.

Так что, пытаясь оттолкнуть сына, она всё же невольно воспылала любопытством к дерзкой идее Томаса, желая почувствовать прикосновение этого великолепного пениса, расширившего её сфинктер. Всё-таки дилдо не идет ни в какое сравнение с живым пульсирующим мужским членом. И действительно, когда головка члена наконецпроникла в её анус, заставив Сюзанну вскрикнуть от боли, она с удивлением обнаружила, что пенис её сына гораздо больше, чем у его отца, и даже больше, чем дилдо, которое она раньше использовала.

— О боже, Томас, о боже… Ты разорвёшь меня! Нет, остановись, прекрати. — воскликнула она, но безрезультатно, поскольку её сын, чувствуя, как кольцо ануса матери сжимает вены его хуя, с удовольствием открыл рот, тяжело задышал и уставился в потолок.

— Ооооооо, мамочка... Как давно я мечтал об этом… трахаю тебя... Я трахаю тебя в жопу… это так невероятно… и божественно!!!! — Простонал он, продолжая проталкивать свой член внутрь, чтобы вставить остальную часть хуя поглубже в её задницу.

— Аааах, нет, нет... Вытащи, дорогой, вытащи, мне нужно в туалет, я не успела помыть задницу, оставь меня в покое!!!! И мне нужно пописать!!! Я не готова!!! — Сюзанна оттолкнула сына, при этом невольно застонав от наслаждения.

Но, неожиданно для себя, Сюзанне так же захотелось подбодрить Томаса, чтобы он не останавливался! Продолжил так же грубо обращаться с ней, как это никогда не позволял себе делать его отец в течение более чем двадцати пяти лет брака, но роль матери не позволяла ей сказать сыну ни слова на эту тему. Нет, лучше продолжать играть жертвы, притворяясь, что она не согласна таким вторжением. Тем не менее, позывы к мочеиспусканию всё ещё были сильными, вернее, становились невыносимыми, и этот член сына, бомбардирующий её задницу, лишь усиливал давление на мочевой пузырь.

— Дорогой, ммм... Уйди с дороги, ааах, вытаскивай свой хуй, я сейчас обписаюсь, я больше не смогу терпеть!!!! — Предупреждая сына, чувствуя, как силы покидают её.

— Мне плевать, мне плевать!!!! Пусть земля развалится, я буду трахать тебя несмотря ни на что, аа.. . Хватит притворяться, что тебе похуй, мама! И можешь обоссать меня, я лишь только сильнее кончу от этого!

Сюзанна тут же что испытала невероятный оргазм, её собственный сын её выебал, и она кончила, одновременно опорожняя мочевой пузырь, заливая мочой его живот, … это было необыкновенное ощущение единения с ним.

— Мама, я всё ещё хочу тебя!!! — восклицает Томас, падая ей на спину, приходя в себя после эякуляции.

— Но… но ты же только что кончил… Как ты можешь быть ещё возбуждён? — Удивляется она, поворачиваясь к нему, - Я горжусь тобой. Хорошего я рожила сына!!!

________________________

Тем временем на верхнем этаже гостиницы Гатис наблюдал за своей женой, лежащей в постели рядом со свёкром, который сразу же уснул после секса с ней. Его руки всё ещё были связаны, а глаза завязаны.

Не издав ни звука, он наклонился к уху жены и прошептал: «Я сейчас спущусь к гостям, иначе все будут гадать, куда мы пропали посреди, как говорится, бала. Присоединяйся ко мне, когда сможешь, хорошо?»

— А как же твой отец? Что мне делать? — спросила Анна с обеспокоенным видом.

— Просто развяжи ему руки, когда будешь уходить. Завтра он проснётся, снимет повязку с глаз и поймёт, что Катерина ушла из комнаты раньше него, вот и всё! Никаких проблем! — объяснил Гатис, уходя.

— Хм, дорогой, я хотела бы поговорить с тобой…! — попыталась сказать Анна, выглядя немного грустной.

— Тсс, ты разбудишь моего отца! Просто потом оденься и присоединяйся ко мне внизу! Там и поговорим. — прервал её Гатис, прежде чем выйти из комнаты.

— Да… Хорошо! — прошептала жена, опустив взгляд от отчаяния, что её даже не пытаются выслушать и понять, когда она об этом просит.

Заправив рубашку в брюки, Гатис вышел в коридор и вызвал лифт. В этот момент Жанна, совершенно взбешенная произошедшим ранее с её солдатиком, вошла в лифт на другом этаже, чтобы подняться в свою комнату.

— Аааа… А я то думала, у вояк есть хоть немного потенции! — пожаловалась она сама себе, скрестив руки на груди. Действительно, было кого клясть. Весь вечер она флиртовала с подчинённым папы, который приехал на свадьбу в качестве шофёра кабриолета, на котором Анна и их отец поехали в ЗАГС. Его пригласили на ужин исключительно в знак благодарности, а вернее поощрения по службе, и Жанна, которую нелегко было ввести в заблуждение, подумала, что трах с мужчиной из того же полка, в котором когда-то служил её отец, несомненно, станет для неё прекрасным опытом, поможет ей лучше понять отца... как будто она трахается не с его подчинённым, а с ним самим. И если ей понравится. то чем чёрт не шутит... Солдатик с необъятным казарменным либидо, казалось, был прекрасным подарком для неё, но алкоголь взял верх над молодым мужчиной, который уже через час флирта с Жанной отправился в туалет, чтобы вырвать в унитаз всю выпитую за день жидкость.

— Моя сестра вышла замуж, а я всё ещё совсем одна, как последняя дура!!! И вдобавок ко всему, нет никакой возможности найти мою мать или сестру, они куда-то бесследно исчезли!!! — жаловалась Жанна сама себе в лифте, расстроенная тем, что тщетно искала Сюзанну и Анну, чтобы потанцевать с ними и развеять гнетущую грусть. Решив, что в данной идиотской ситуации предпочтительнее лечь спать, она вошла в лифт, но прежде, чем успела выбрать этаж, голос в лифте объявил, что следующей остановкой станет последний, верхний этаж.

— Что, чёрт возьми, происходит?! — проворчала Жанна, тщетно нажимая кнопку нужного ей этажа. - Ладно, может быть на верхнем этаже есть свободные номера или какой-нибудь одинокий ёбарь приютит меня, чёрт возьми!!! – вдруг рассмеялась она. Через несколько секунд двери открылись, и Жанна с удивлением обнаружила перед собой своего зятя.

— Гатис, что ты здесь делаешь? — воскликнула она.

Гатис невозмутимо вошёл в лифт и нажал кнопку какого-то этажа ниже.

Не получив ответа, Жанна повторила свой вопрос:

— О… Родной мой родственничек, можно тебя спросить, как ты оказался на этом этаже? И где Анна?

— Я… я заблудился, вот и всё! — выпалил Гатис с глупым выражением лица, не сообразив, какое оправдание придумать.

— Заблудился?! Ты шутишь? - Дверь лифта в тот же момент снова открылась, но Жанне было всё равно. Она поняла, что Гатис что-то скрывает, и решила, что знает, что именно:

— И мне странно видеть тебя здесь, когда моей матери тоже нигде Гатиса… Чёрт возьми, неужели ты посмел изменить с ней моей сестре в день своей свадьбы? — сердито обвинила она его, выставив полным идиотом.

— Нет, не говори глупости, это не ко мне. Не знаю, где она шворкается! — ответил он, всё больше пугаясь того развития событий, что Жанна проявит инициативу, отправится на поиски матери и поймёт, что произошло на этом этаже. И страх, что она может застать его жену и отца в одной постели, очевидно, отобразился на его лице.

— Ты лжец… Ты так и не решился сказать моей сестре правду о том, что ты делал с нами двумя, с ней и со мной, а теперь ты снова спишь с моей матерью, даже сегодня, в брачную ночь. Ублюдок!!! — возмущенно воскликнула она, указывая пальцем на его грудь.

— Подожди… Просто заткнись на минутку!!! — перебил её Гатис, закрыв ей рот рукой, пытаясь заставить замолчать.

— Ты слышала… Это похоже на женский голос!!! — добавил новобрачный, глядя в сторону коридора.

Он убрал руку от рта Жанны и вышел из лифта, чтобы приблизиться к источнику стонов.

— Чёрт… Но это же голос моей матери, не так ли??? — Жанна, следуя за ним шаг за шагом, вдруг поняла, что её обвинения были полнейшим вздором.

Подойдя к полуоткрытой двери, из которой доносились эти звуки, Гатис медленно распахнул её, и развернувшаяся перед глазами Жанны и Гатиса картина заставила их замереть на месте.

— О... О, чёрт! — воскликнула Жанна, совершенно ошеломлённая.

На кровати в гостиничном номере на четвереньках стояла её мать, на которой из одежды был только синий пояс для чулок, «из последних сил» удерживающий чёрные чулки со швом, на пятках которых с трудом висели на носках синие туфли на высоком каблуке. Сюзаннина шляпа с вуалью болталась на спинке кровати.

Позади неё её сын безжалостно долбил в задницу свою мать, шлёпая животом по её мясистым ягодицам, грубо сжимая руками бёдра, чтобы было легче проникать в неё.

Каждый раз, когда его длинный член полностью входил в мамину задницу, из губ Сюзанны вырывался пронзительный вопль: «Аааа!». Это были те самые стоны, которые они услышали из лифта.

Словно парализованная, Жанна наблюдала, как её мать жестоко трахал её брат, оказавшийся инцестником, в знак щедрой благодарности за услугу засунувший свой внушительный член в её задницу.

— Ааа, мамочка, вот, прими его… дай ему проникнуть поглубже…!!! — Томас задыхается, тяжело дыша, изо всех сил толкая свой член в прямую кишку матери.

— Ааа, ааа, ааа, ааа, да… Ещё раз, мой дорогой, засунь поглубже, отомсти своему отцу... Отомсти за все страдания, которые тебе причинил твой папаша, отомсти мне в его лице, ааааааа. Представь, что ты трахаешь в задницу его, а не меня!!! — подбадривает сына мать, наблюдая за ним и получая огромное удовольствие от того, как таким образом уничтожается её задница.

С видом мелочной, извращенной радости Гатис ухмыльнулся и бесстыдно сказал своей невестке:

— Ты искала свою распутную мать, ты говорила что-то гнусное обо мне… Ну вот, полюбуйся, ты её нашла… а она… она с большим удовольствием утешает своего любимого сына! — насмехался он над ней.

— Утешает, говоришь… Это просто отвратительно!

— Отвратительно? Да ладно, перестань притворяться невинной овечкой, я уверен, ты сейчас возбуждаешься, глядя на них, и твоя пизда течёт, как у настоящей распутной шлюхи, не так ли? — настаивал Гатис, поворачиваясь к Жанне лицом.

— Что… Ты что, идиот? Мой брат трахает в задницу мою мать, и ты думаешь, что это нормально? И это может возбуждать меня?

— И не просто нормально… а вполне обыденно! Чем больше проходит времени с тех пор, как я впервые приехал к вам в Юрмалу, тем больше мне кажется, что я попал в настоящую семью извращенцев… Ммм, а что, если я перепихнусь с тобой, пока мы смотрим на твою мамочку и брата? Что скажешь, дорогая невестка? — дразнит Гатис, вдруг резко проникая рукой под её облегающее жёлтое платье и щупая её пизду сквозь трусики. – Я же говорил, что ты, сучка, потекла от этого зрелища.

— Ты что, с ума сошёл? Сегодня твоя свадьба! Ты вообще понимаешь, что говоришь?

— О, чёрт, да, понимаю… Понимаю, что заставлю сейчас свою распутную невестку кончить, пока мой извращённый зять будет заниматься анальным сексом со своей собственной матерью и моей свекровью. Давай поебёмся! — добавляет жених, хватая подол её платья и поднимая его вдоль потрясающей фигуры Жанны.

— Гатис… Прекрати нести эту чушь, ты становишься всё хуже и хуже с каждой минутой… И, кроме того, кто-нибудь может войти и увидеть нас! — пугается молодая блондинка, хотя и не сопротивляется, пока Гатис снимает с неё платье.

— Неважно, ты просто отсосёшь ему, пока я буду ебать тебя в задницу, и он заткнется навсегда! Ты же профессионалка, помнишь нашу ночь с двумя другими парнями!!! — насмешливо произнес Гатис, глядя на неё, теперь одетую только в желтые босоножки на каблуках, и… прозрачные колготки. И больше ничего! - Вау… ты сегодня действительно одета как вокзальная шлюха… Подожди, повернись и дай мне посмотреть на твою миленькую попку!!! — приказал невестке молодой жених.

Не в силах ему отказать, несомненно, уже возбужденная, Жанна повернулась спиной, пока Гатис ласкал её великолепную попку сквозь колготки. И, неожиданно, он вдруг проткнул их пальцем, и тут же просунул его между ягодицами, чтобы погладить анус Жанны, а затем и её вагину. Не в силах больше ждать, он снова расстегнул ширинку, обнажив свой только что вставший пенис.

— Отсоси мне, чертова сука... Отсоси мне, я больше не могу терпеть!!! — умолял он, притягивая Жанну к себе, чтобы она встала перед ним на колени.

— Господи !!! — прошептала она, присев на корточки и увидев эрегированный пенис своего зятя, гордо указывавший в её сторону.

Не дожидаясь очередного приказа, Жанна схватила его жилистый член и жадно взяла в рот, начав сосать. Как невестка, преданная тайным порокам своей семьи, она теперь использовала свои навыки, чтобы избавить Гатиса от этой его ужасной эрекции.

— Аааах, да, отсоси, ммммм, отсоси Жанночка!!!! — шепчет он, продолжая наблюдать, как Томас чистит дымоход Сюзанны, пока невестка делает ему минет, уже забыв, что ранее в тот же день её мучило раскаяние за то, что она сексуально воспользовалась будущим мужем своей старшей сестры. Словом, Шекспировская драма!

В бальном зале гостиницы гости продолжают танцевать, а те, кому пора домой, уходят, делая последнюю остановку, чтобы поздравить бедную Анну, стоящую в одиночестве, без мужа, чтобы поблагодарить за прекрасный вечер.

— Боже мой… Где Гатис? Он сказал, что будет ждать меня здесь! — тревожно восклицает Анна, оглядываясь по сторонам. Она снова смотрит на столы в зале, затем на танцпол и большой бар, но ни родителей, ни брата и сестры там нигде нет.

— Это что, какая-то шутка? Как будто они всё это спланировали вместе и заранее! — восклицает она с удивлением, проходя через зал. - Ладно, хватит, пойду проверю наши гостиничные номера! Это ненормально. Они должны быть здесь!

Анна возвращается к лифту и нажимает кнопку, ведущую на этаж со спальнями, которые были зарезервированы для их семьи, не подозревая , что её ждёт. После нескольких мгновений ожидания двери открылись, и прямо у неё на глазах словно занавес поднимается на сцене театра... Анна оказалась прямо позади своего мужа, в коридоре этажа, с приспущенными штанами, насаженным на задницу её собственной сестры, склонившейся вперёд, прижавшись руками к стене. Колготки Жанны были порваны у ануса, чтобы позволить Гатиса беспрепятственно войти в её дырку. Этот мужчина, за которого она вышла замуж сегодня днём, трахал её сестру Жанну, и оба они при этом наблюдали за чем-то интригующим в комнате, из открытой двери которой доносились непристойные стоны. Дрожащими ногами Анна двинулась вперед, чтобы увидеть, кто так порочно кричит в этом гостиничном номере, и с удивлением отметила, что Гатис молча трахает её сестру, которая даже прикрыла рот рукой, чтобы из него не вырвалось ни звука.

Она скоро поймет причину этого молчания, к своему несчастью, когда осознает, что это её мать и её собственный брат занимаются сексом, обливаясь потом, на кровати в номере.

— Ааааа, чёрт, как хорошо! Признаюсь, я скучал по этому с тех пор, как в последний раз трахал тебя с твоими друзьями после того, как переспал с твоей матерью! — вдруг тихо говорит Гатис, не замечая присутствия жены в нескольких шагах позади них, которая, тем не менее, слышит его слова: "Будь тут сейчас твоя мать, сестра или ты сама, вы все втроём такие милые шлюхи, которых можно трахать постоянно во все дырки, и это никогда не надоест!"

— О, ты ублюдок... Ммммм, даааа, красивый сучёнок! — стонет Жанна, наслаждаясь панорамой анального секса своей матери, которая испытывает в это время оргазм со своим сыном. Разочарованная, испытывающая вдруг отвращение от этого зрелища, Анна побледнела и бесшумно отошла от гостиничного номера, стараясь тихо и незаметно спуститься по пожарной лестнице, чтобы её не заметили.

Она спускается по ступеням, приподнимая платье, чтобы не наступить на него. В голове проносятся только что увиденные образы членов её семьи.

И вот Анна снова в бальном зале. Её дяди и тёти, которые давно искали её, подходят к ней, чтобы попрощаться перед уходом. Чтобы скрыть своё смущение от этой щекотливой ситуации, она выдавливает из себя улыбку.

— Анна… Мы везде искали тебя с мужем, чтобы попрощаться!

— Ой, извините, тетя… Хм, я пошла в дамскую комнату освежиться, мне очень жаль!

— Мы не нашли ни твоих родителей, ни даже твоего очаровательного мужа, где они?

«Очаровательный муж!» - Анна замирает на этих словах, заново переживая сцену, которую она только что наблюдала на верхнем этаже гостиницы.

— Простите, я не поняла? — спрашивает тетя, невольно начиная раздражать племянницу.

— Нет… Извините, Гатис скоро вернется, и да, я не знаю, где мои родители! — лжёт она, еле сдерживая слезы перед ними.

Оставшись одна, Анна присаживается за главный стол, разглядывая золотое обручальное кольцо, которое Гатис надел ей на палец в церкви тем же днем.

" Какая же я была дура, чувствуя себя такой виноватой за то, что изменила ему… А теперь случайно узнаю, что мой любимый, мой Гатис изменял мне и с сестрой... и с матерью тоже. Так что эта свадьба, лучший день в моей жизни… Такая же фикция, как и любовь Гатиса ко мне. Как же я была глупа, совершенно ничего не замечая!" - Думает Анна.

Внезапно кто-то садится рядом с ней. Это Гатис, вернувшийся в зал с лучезарной улыбкой на физиономии.

— Привет, моя любовь, извини, что опоздал. Сходил в туалет в нашем номере, сменил рубашку. Итак, что же я пропустил? — уверенно лжет он, а Анна с изумлением смотрит на него, словно видит впервые в жизни, не отвечая. – Что случилось, ты в порядке? — добавляет он, заметив её молчание.

— О, извини, всё в порядке, просто я немного устала! - Анна откидывается назад на стуле, бросая искоса взгляд на сестру, которая тожетем временем возвращается в зал.

Заметив, что Анна наблюдает за ней, Жанна машет ей рукой и возвращается на танцпол. Гатис бросает взгляд на Жанну, затем снова на жену, которая смотрит ему прямо в глаза, отчего ему становится неловко.

— Ну, ммм… я пойду выпью ещё с друзьями! — пытаясь сгладить неловкость объявляет Гатис, и встаёт, чтобы присоединиться к друзьям, которые от души смеются над чем-то перед барной стойкой.

— Дорогой, а я, пожалуй, отправлюсь спать в наш номер для новобрачных, ужасно устала! — вторит она ему, делая акцент на слове "новобрачных" и тоже вставая со стула.

— Ладно, без проблем, я присоединюсь к тебе чуть позже! — говорит Гатис, обнимая жену и целуя в шею, хотя она не пытается помочь ему, и даже довольно холодно отстраняется. Самоуверенный молодой муж не замечает этого нюанса, и даже того, что Анна с трудом сдерживает правую руку, чтобы не ударить его по лицу на глазах у всех присутствующих.

— Ммм, а когда поднимусь наверх, покажу тебе, насколько я был возбуждён, наблюдая, как ты трахалась, словно вокзальная шлюха с моим отцом, а? Что скажешь? — добавляет он, сально ухмыляясь, невольно обращаясь с ней, как со своим сексуальным объектом, игрушкой.

Её правая рука всё сильнее дрожит, она напрягается, брови хмурятся… Но в последний момент Анна сжимает кулак и расслабляет руку.

— Да… Да, я буду ждать тебя, дорогой, а пока развлекайся с друзьями и подружками!

Анна выходит из бального зала, возвращается к лифту, и когда двери открываются, из кабинки выходит её мать с аккуратно уложенными волосами, в шляпке с вуалью и тёмно-синем платье.

— О, милая доченька, куда ты направляешься? — небрежно спрашивает мать.

— Я… я иду спать, мама, устала!

— А…, ладно, а я… я укладывала твоего отца спать, он был совершенно пьян, прости, что меня не было так долго! - солгала Сюзанна.

— Ах… ладно, мама, спокойной ночи! — небрежно бросает Анна, входя в лифт, даже не дав ей возможности ответить.

Войдя в номер для новобрачных, Анна немедленно освободилась от оков свадебного платья и такого же специального свадебного нижнего белья. Обычно, по классическим канонам, новобрачная должна лежать в постели, ожидая мужа, чтобы предложить ему своё тело для первой ночи в качестве жены.

Но это был, как оказалось, не тот случай. Одетая в синие джинсы и розовую майку, Анна сидела за маленьким столиком и писала записку.

Закончив, она отложила ручку в сторону, перечитав письмо. Затем сняла с пальца обручальное кольцо, на мгновение взглянув на него, прежде чем положить сверху на записку.

Не теряя ни секунды, Анна вышла из комнаты и направилась к пожарной лестнице в конце гостиничного коридора. Пройдя по ней никем незамеченная, она покинула здание в свете новой луны, пока музыка из гостиницы всё ещё эхом разносилась по окрестностям.

Два часа спустя, после танцев, сальных анекдотов и выпивки с друзьями, Гатис решил, что пора найти жену и уделить ей внимание.

В холле он услышал женщину, которая, казалось, кричала на официанта. Гатис понял, что это Катерина, которую, должно быть, освободили из подвала, где он её запер, и тут же поспешил к лифту, чтобы она его не увидела.

С забавным выражением лица, больше не ощущая тяжести от тех глупостей, которые он успел натворить, Гатис, поднимаясь к своему этажу, размышлял обо всём, что только что произошло:

«Ах, моя новая прекрасная семья, как же я обожаю её, чертовски люблю… Я бы спал с Жанной, пока мой зять трахает Анну… О… а почему бы Анна и Жанна не целовались разгорячённые алкоголем, прямо передо мной!!!» — говорит он сам себе, представляя самые непристойные сценарии, какие только можно себе вообразить, без всяких ограничений и не осознавая, что хочет втянуть любимую женщину в ещё большее море разврата.

Поднявшись наверх, он молча и с «чистой совестью» пересекает коридор, затем стучит в дверь спальни и входит.

— Дорогая, твой муж идёт… И я собираюсь… Но??? - Гатис замолчал, обнаружив пустую, неразобранную кровать, на которой аккуратно сложенное лежало свадебное платье Анны.

В замешательстве Гатис огляделся. Именно тогда он заметил на столе письмо с обручальным кольцом. Внезапно почувствовав себя гораздо менее уверенно, он схватил лист бумаги быстро прочитал написанное на нём.

«Гатис.

Ты даже не представляешь, как мне было противно и больно из-за того, что я дважды тебе изменила. Я даже не могла без стыда смотреть на себя в зеркало, и, охваченная угрызениями совести, думала о том, как мне решиться рассказать тебе обо всём этом, но так боялась твоей реакции и того, что в результате между нами всё закончится, что не осмелилась сделать это! И в результате моя нерешительность оказалась ужасной ошибкой с моей стороны. К сожалению, ты случайно застал меня и моего брата вместе! У меня сердце чуть не выскочило из груди, когда я поняла, что тебе случайно стало известно об этом.

Мне было так стыдно; я думала, что наши отношения закончились, и я это заслужила.

Потом мы с тобой оказались в общественном туалете с теми двумя водителями грузовиков, которые ожидали от меня какого-то сексуального удовлетворения. Я была виновата перед тобой, и, чтобы загладить вину, спросила тебя, что мне делать? И тут ты, к моему удивлению, попросил меня доставить им удовольствие, на которое они надеялись.

Всё произошло так быстро в моей голове… По глупости я подумала, что если это сделает тебя счастливым и исправит мои ошибки, то почему бы и нет?

Я тогда бы сделала всё, чтобы удержать тебя рядом. Всё, чего ты пожелаешь!

Когда ты попросил моей руки и сердца, я почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Я уже представляла, как мы будем счастливы, объединены в маленьком загородном доме с нашими детьми, за которыми мы будем наблюдать, смотреть, как они растут, взрослеют, пока мы будем стареть рука об руку, по-прежнему любя друг друга так же сильно, как и прежде.

Но с того дня всё изменилось. Твой взгляд стал другим; ты больше не смотрел на меня так, как раньше, тем наивным, нежным и любящим взглядом, который я так обожала.

Теперь это был взгляд извращенного, порочного мужчины, постоянно пребывающего в ожидании, что я утолю его жажду сексуальных фантазий, отдаваясь разным незнакомцам на его глазах.

Пока ты наслаждался этим… этими отношениями, я заставляла себя получать от них удовольствие, играя роль покорной женщины, одержимой каждым твоим непристойным желанием, словно обычная проститутка, надеясь лишь на то, что наша свадьба изменит это, но когда ты осмелился в день нашего бракосочетания попросить меня переспать с твоим собственным отцом, я поняла, что это безнадежно. Ты не изменишься!

Я больше не понимала наших отношений и их будущего, и я совсем тебя не узнавала. Того, с кем я когда-то познакомилась во время дежурства в больнице. Мне больше нравился тот немного неуклюжий и неуверенный в себе парень; он был моим любимым, моим Гатисом, моим мужчиной, полностью моим. Затем наступила точка невозврата… Я застала тебя трахающимся с моей собственной сестрой, получая наслаждение как от этого совокупления, как и от одновременного подсматривания за тем, как мой брат Томас трахает нашу мать. И тут же я услышала, как ты с гордостью хвастаешься, что уже не в первый раз совокупляешься с моей сестрой, а раньше трахал и мою мать Сюзанну!

Конечно, я понимала, что всё это произошло в течение той недели, когда ты гостил у моих родителей и получил травму рук. Но я не виновата в том, что тогда произошло. Просто чувствовала себя обязанной переспать с кем угодно, чтобы загладить свою вину перед тобой, и одновременно чувствовала себя преданной тебе и невероятно глупой дурой.

Но я так злюсь на свою мать и сестру за то, что они воспользовались моим отсутствием, чтобы сблизиться с тобой; это худшее предательство, которое они могли совершить по отношению ко мне. Сначала во мне пылала одна лишь только ярость и мне хотелось ударить тебя на глазах у всех, когда ты вернулся и увидел меня в бальном зале, и на твоём лице блуждала самодовольная улыбка.

Но я понимала… осознавала, что с того самого дня, когда ты застал меня с моим братом, когда я сделала минет этим двум водителям, наши отношения уже никогда не будут прежними. Что Гатис, которого я так любила, уже никогда не будет прежним, и что он никогда не увидит меня такой, какой я была раньше и каковой являюсь на самом деле.

Я несу часть ответственности за эту неудачу и осуждаю не только твоё поведение.

Но я не могу быть той женщиной, какой ты хочешь меня видеть сегодня; это было бы ложью, и я больше не хочу притворяться…

Довольно.

Думаю, оглядываясь назад, ты тоже поймешь, что невозможно было любить друг друга, продолжая так предавать нас и наши отношения.

Прости, что я вот так исчезла из твоей жизни. Надеюсь, ты встретишь женщину, которая исполнит все твои желания и сделает тебя счастливым, но эта женщина точно не я.

Я никогда не забуду те чудесные моменты, которые нас соединили и долгое время объединяли.

Береги себя…

Анна…"

Застыв от этих слов, Гатис уронил письмо к своим ногам. С покрасневшими глазами и дезориентированный, он поднялся и, словно автомат, пошёл вперёд.

Он вышел из номера, опустив голову, слёзы потекли по его щекам. Двери лифта открылись в конце коридора, и перед ними предстали Сюзанна и Жанна. Находясь слишком далеко, они не сразу заметили его растерянность, но его странная походка привлекла их внимание.

— Гатис… Ты в порядке? — спросила Сюзанна, идя к нему, а за ней следом и её дочь.

Только подойдя к нему, они поняли, что что-то не так.

— Гатис… Гатис, что случилось… Гатис!!! — закричала Сюзанна, её тревога нарастала при виде такого Гатиса.

— Я сделал глупость… Что-то ужасное!!! — воскликнул он, и на этом его слова оборвались.

— Что… О чём ты говоришь… И где Анна?! — закричала Сюзанна. Тёща нежно обнимает его, пока Жанна вбегает в номер Гатиса и Анны.

Через некоторое время она возвращается с письмом в руке. Её покрасневшие глаза полны слез, и мать, видя её в таком состоянии, дрожит от страха и волнения, подходя к ней.

— Что случилось, Жанна… Что случилось? — бормочет Сюзанна, приближаясь к дочери, в то время как Гатис прижимается к стене коридора, а затем вдруг падает на пол.

— Мама… Боже мой, она всё знает… Она всё знает о нас, и никогда не простит… это наша вина! — повторяет Жанна, рыдая и передавая письмо матери, которая тут же его читает.

Затем она смотрит на зятя, прикрывая рот рукой, тушь размазана по её щекам. Она злится не только на Гатиса, но и на себя. А он лежит на полу, ничего не говоря, понимая, что зашёл слишком далеко в своих желаниях и чувствуя полную безнаказанность своих поступков. Он не сумел оценить, как же ему сказочно повезло, что его женой согласилась стать эта замечательная женщина, которая любила его и хотела… просто классической счастливой семейной жизни с ним.

Но теперь уже слишком поздно… Между ним и Анной всё кончено.

______________________________________________

Три месяца спустя, в рижском аэропорту, Анна ждала свой рейс в Соединенные Штаты, чтобы надолго там обосноваться. До этого она оставила всё позади… Работа, семья и развод были урегулированы мирным путем, хотя она отказалась встретиться с Гатисом, несмотря на его настойчивые просьбы.

Молодая брюнетка даже изменила свой образ, выбрав короткую стрижку, чтобы создать новый имидж и начать всё заново. Анну теперь не волнует прошлое; в Нью-Йорке её ждет подруга, у которой она будет жить первое время, пока не подыщет себе квартиру. Она сидит, читая книгу, когда замечает белую полоску на своих чёрных туфлях на каблуках, что её, перфекционистку, сильно раздражает. Когда она наклоняется, чтобы вытереть её салфеткой, кто-то, проходящий мимо, роняет её книгу на пол.

— Ой, извините, яункундзе! — извиняется пожилой мужчина с седеющими волосами, быстро опускаясь на колени, чтобы поднять книгу.

Узнав голос мужчины, Анна смотрит ему в лицо.

— Янис… Что вы здесь делаете? — спрашивает она, узнав бывшего врача из больницы, где она раньше работала. Этот мужчина, который угодил под её чары и ухаживал за ней несколько недель, хотя она уже была в отношениях со своим тогда ещё женихом Гатисом. Это был тот самый Янис, которому она в конце концов позволила себя соблазнить, по указанию Гатиса, который довел их до интимной близости во время ночной смены в больнице. Он занимался с ней любовью, обращаясь с ней как настоящий джентльмен, несмотря на их случайную связь.

(см. главу 5)

— Анна!!! Неужели это ты? Ты стала божественной красоты женщиной! — Воскликнул пенсионер, вскакивая с пола, чтобы отдать ей книгу. Красота молодой женщины по-прежнему очаровывала его; это сразу же бросалось в глаза. Как ни странно, Анна всегда находила этого мужчину, который мог бы быть её отцом, очень привлекательным.

— Какой сюрприз увидеть тебя здесь! Ты едешь в отпуск?

— Не совсем так, нет. Я уезжаю из Латвии в Нью-Йорк… вероятно, навсегда! Теперь, когда я разведена, я хочу начать всё сначала и… А что вы здесь делаете? Вы кого-то встречаете?

— Забавно, но я тоже уезжаю из Латвии. Я хочу обосноваться в Штатах. Там меня ждёт дочка! Работает в госпитале в Бруклине.

Анна отвечает лучезарной улыбкой, явно обрадованная случайной встречей с этим мужчиной.

— Ах… Но насколько я знаю, вы же совсем недавно собирались выйти замуж, не так ли? Что случилось?

— Скажем так, всё пошло не совсем по плану. По плану я вышла замуж, но дальше всё случилось не так, как я планировала!

Внезапно на табло появляется номер рейса, на котором должна лететь Анна.

— Ну, мне пора идти, я так рада была снова увидеть вас!!! — восклицает Анна, к её удивлению, немного расстроенная тем, что ей приходится уходить; хотелось бы поговорить со своим старым знакомым подольше.

— Хм… Если это тот самолёт, который только что появился на табло, и на котором Вы должны лететь, то это и мой тоже!!! — заявляет Янис, доставая билет из сумки, чтобы убедиться.

— Вы шутите? Подождите… Вы тоже летите через Варшаву?

Сложив свои билеты рядом, они оба понимают, что летят одним и тем же самолётом, но ещё что лучше… номера их мест идут подряд.

— Это потрясающе, мы, возможно, даже будем сидеть рядом друг с другом из Варшавы в Нью-Йорк! — воскликнула она, обрадованная перспективой путешествовать с ним до Америки.

— Да… да, иногда всё складывается идеально! — начал Янис, но тут же поправился: - Э-э, извините, я увлекся, не стоило этого говорить!

— Нет, вы правы, всё действительно складывается идеально! — перебила его Анна, положив руку ему на плечо.

Они улыбаются друг другу, когда пассажиры начинают приближаться к выходу на посадку.

Но тут внезапно звонит её мобильный телефон. Анна достаёт его из кармана, чтобы посмотреть, кто это.

Звонит Гатис, который не переставал доставать её все последние несколько дней, с тех пор, как узнал, что она улетает на другой конец света.

Молодая женщина на мгновение смотрит на телефон, тот снова звонит, но она сбрасывает звонок, не отвечая.

«Всё кончено, Гатис, для меня начинается новая глава жизни!» — говорит про себя Анна, убирая телефон обратно в сумку.

_________________________________________

В полутёмной квартире с закрытыми ставнями, той самой, где Гатис и Анна жили, когда были парой, Гатис сидит на полу у стены. Босиком, с небритым лицом, вокруг разбросаны пустые пивные бутылки и банки. Он слушает сообщение автоответчика от женщины, которую всё ещё безумно любит и не может забыть.

Прошло три месяца с тех пор, как она ушла, три месяца он снова и снова прокручивал в голове свои прошлые ошибки, пока в квартире на повторе играла песня Мона «Бабочка», любимая песня Анны.

— Анна… Анна, нет, не уходи, не улетай так далеко от меня! — Бормочет Гатис, глаза его красные, лицо искажено горем и сожалением.

Анна тем временем подходит к Янису, и на её губах снова появляется улыбка:

— Пойдем, Янис… В новую жизнь? — спрашивает Анна, протягивая руку и нежно улыбаясь ему.

— Да… В новую жизнь! — отвечает Янис, беря её за руку и, обнявшись, они направляются к выходу на посадку, чтобы сесть в самолет и отправиться в новую жизнь.

«Нет предопределенной судьбы. Создай свою собственную, благодаря своему восприятию жизни, вовлечённости в неё, своей решимости и своей самоотверженности».

Конец…