Наталья, заметив застывшее лицо Елены, тонко улыбнулась. Как опытная «охотница» за эмоциями, она понимала: паре нужно остаться наедине, чтобы этот назревший взрыв произошел без свидетелей.

— Ох, что-то жарко стало от ваших откровений,

— Наталья грациозно потянулась, поправляя сползающее полотенце. Она бросила быстрый взгляд на мужа:

— Макс, идем еще раз окунемся? Пусть ребята подышат тишиной.

Максим мгновенно поймал посыл жены и поднялся, кивнув онемевшему Алексею:

— Хорошая мысль. Вода сейчас — то, что нужно. Мы быстро, не скучайте.

Когда шаги Максима и Натальи стихли в стороне реки, на поляне воцарилась странная, звенящая тишина. Алексей сидел неподвижно, глядя на тлеющие угли, и Елена кожей чувствовала, как его изнутри разъедает тяжесть собственного признания. Он выглядел так, будто ждал удара, к которому готовился все эти семь лет.

Елена мягко пересела ближе к нему, почти касаясь его плеча своим. В её взгляде не было ни тени гнева, только глубокое, спокойное понимание.

— Семь лет ты носил это в себе, Лёш... — она произнесла это не как обвинение, а скорее с сочувствием, как говорят о застарелой ране. — Столько времени зря мучил себя ради образа, который нам обоим, кажется, уже маловат.

Алексей поднял на неё растерянный взгляд. Он ждал чего угодно: слез, криков, холодного молчания, но только не этого теплого тона.

— Лена, я... я не хотел тебя ранить. Это было один раз, и я... — Тсс, — она мягко приложила палец к его губам, обрывая оправдания. — Послушай меня. Помнишь мою поездку на курсы повышения квалификации два года назад? Тот отель на окраине, бесконечные лекции, вечерний туман...

Она чуть улыбнулась своим воспоминаниям, глядя на искру, взлетевшую над костром.

— В один из вечеров я познакомилась в баре с мужчиной. Мы проговорили до глубокой ночи, а потом... потом были два дня абсолютного, очень красивого безумия. Это было чертовски романтично, Лёш. В те сорок восемь часов я не была ни чьей-то женой, ни ценным сотрудником. Я была просто женщиной, которой было нужно тепло и восхищение здесь и сейчас. А когда тренинг закончился, всё это осталось там, за закрытыми дверями номера. Как будто этого и не было в реальности.

Алексей слушал её, забыв как дышать. Его «идеальная» Лена сейчас открывалась ему с совершенно новой стороны — честная, живая и пугающе привлекательная в этой своей честности.

— Значит... мы теперь вроде как квиты? — хрипло выдавил он, чувствуя, как узел в груди наконец начинает распускаться.

Елена негромко рассмеялась и покачала головой, легонько толкнув его плечом.

— Ну, это же не соревнования, Лёш, — кто больше и когда. Глупо таким мериться... Но в общем... — она замолчала на секунду, глядя в его глаза с лукавым вызовом. — Скажем так: мы оба вышли за рамки. И это делает нас по-настоящему свободными друг перед другом. Больше никаких скелетов в шкафу. Только мы и эта ночь.

Она погладила его по руке, и Алексей почувствовал, как вместе с чувством вины уходит и напряжение, сменяясь густым, горячим желанием, которое теперь не нужно было прятать.

Тишину, установившуюся после их признаний, нарушил звонкий голос Натальи со стороны их лагеря: — Лен, иди сюда! Помоги мне, я в этой темноте ничего не найду!

Елена поднялась, чувствуя во всем теле странную легкость. Она подошла к костру, вытянула из углей длинную сосновую ветку. Один её конец ярко пылал, разбрасывая искры и освещая путь живым, трепещущим светом.

— Иду! — крикнула она, не замечая, как Алексей проводил её долгим взглядом.

Наталья стояла у своей палатки, распутывая заевшую молнию входа.

— Ну как разговор? — негромко спросила Наталья, когда Елена подошла к ней с горящей веткой-факелом в руках. Елена лишь загадочно улыбнулась, и в свете пламени её лицо казалось чужим, дерзким.

— Всё даже лучше, чем могло быть, — ответила она, чувствуя, как внутри всё вибрирует от новой свободы.

Наталья хотела что-то ответить, но Елена, засмотревшись на неё, споткнулась о корень дерева. Она пошатнулась, и пылающий конец ветки прижался к натянутой синтетике палатки. Сухой треск — и тонкая ткань вспыхнула, как бумажный лист.

— Осторожно! — вскрикнула Наталья, отпрянув.

Мужчины мгновенно сорвались с мест. Максим среагировал первым: он подхватил стоявший у края кострища котелок с водой и одним точным движением плеснул на вспыхнувший скат. Раздалось громкое шипение, в воздух поднялось облако едкого пара. Через секунду всё закончилось, но на месте яркого принта теперь зияла огромная оплавленная дыра.

Максим, тяжело дыша, вытер пот со лба и посмотрел на Елену. Его взгляд, скользнувший по её возбужденной фигуре, был далек от злости.

— Да, Лен... — хмыкнул он. — Характер у тебя, оказывается, пожароопасный.

— Палатка всё, — Алексей обвел взглядом дымящуюся дыру. — Спать в ней нельзя, комары съедят.

Елена виновато посмотрела на Наталью.

— Наташ, прости, я такая неловкая. Давайте к нам? У нас палатка большая, места хватит. А завтра я с кем-нибудь поеду в поселок и куплю вам новую.

Елена нервно рассмеялась, когда Наталья в шутку упомянула, что им будет о чем поговорить перед сном.

— Ой, можно без ТАКИХ разговоров? И так уже наболтали на три жизни вперед. Давайте просто спать.

Прежде чем лечь, все четверо спустились к реке. Холодная вода быстро смыла запах гари и липкую сажу, оставив приятную бодрость. Вернувшись, они начали обустраиваться в палатке Алексея. Решили лечь по-походному, чтобы никому не было обидно: Максим и Алексей заняли места у краев, а Елена и Наталья оказались посередине.

Внутри было тесно и душно. Тишину нарушал только шорох спальников и тяжелое дыхание. Елена лежала между мужем и Наташей, кожей чувствуя близость обоих. Несмотря на усталость, сон шел неохотно.

Утро просочилось в палатку серым прохладным светом. Алексей проснулся от духоты и липкого ощущения близости сразу нескольких тел. Стараясь не потревожить женщин, он выбрался из спальника и выскользнул на волю.

Туман над рекой стоял плотной стеной, скрывая берега. Прохлада мгновенно выветрила остатки сна. Алексей занялся горелкой, и вскоре по лагерю поплыл густой аромат кофе. Он уже успел сделать несколько глотков из своей кружки, когда за спиной негромко зашуршала молния.

Из палатки вышла Наталья. Она была босиком, в одной короткой майке и белых трусиках. Алексей заметил, как перед тем, как окончательно выбраться, она обернулась и о чем-то коротко, едва слышно пошепталась с Максимом.

Она подошла к нему, зябко потирая плечи. В её облике не было вчерашнего задора — только спокойная утренняя сосредоточенность.

— Доброе утро, — негромко произнесла она, глядя на кофейник.

— Доброе. Кофе будешь? — Алексей потянулся за второй кружкой.

— С удовольствием. Только я черный не очень люблю... — Наталья присела рядом на край бревна. — Я больше люблю кофе со сливками. Причем чем гуще и жирнее, тем лучше. Надеюсь, у нас найдется сегодня что-то подходящее?

— Сливок на жаль нет, — ответил Алексей, протягивая ей дымящуюся кружку. Наталья приняла её, коснувшись его пальцев своими, и лукаво прищурилась.

— Ладно, сейчас пусть будет черный... А чуть позже я сама как-нибудь это поправлю, — она произнесла это вкрадчиво, глядя на него поверх края кружки так, что у Алексея пересохло в горле.

Он молча протянул ей кружку. В палатке было подозрительно тихо. Ни шороха, ни голоса Елены. Наталья сделала небольшой глоток, прикрыла глаза от удовольствия, а затем медленно опустилась с бревна на колени прямо перед Алексеем, оказавшись между его ног.

— Знаешь, — тихо сказала она, глядя снизу вверх на его застывшее лицо. — В такую рань всегда кажется, что мы одни во всем мире. Как будто туман стер всё остальное.

Она поставила кружку на траву. Звук металла о землю в этой тишине прозвучал неожиданно резко. Алексей почувствовал, как её ладони, еще сохранившие тепло кружки, медленно легли ему на колени. Это было простое движение, но от него по коже мгновенно пробежали мурашки.

Наталья не улыбалась и не пыталась заигрывать. Она смотрела на него серьезно, с каким-то спокойным, почти исследовательским интересом, словно проверяя его на прочность.

— Зябко как... — прошептала она, но при этом даже не вздрогнула. Ее пальцы чуть ощутимее сжались на его бедрах, и Алексей почувствовал, как внутри него тугой струной натягивается напряжение.

Он хотел было потянуться за своей чашкой, чтобы хоть чем-то занять руки, но Наталья мягко перехватила его запястье. Её кожа была гладкой и удивительно живой на фоне холодного серого утра.

— Не отвлекайся, — едва слышно произнесла она.

Она медленно подалась вперед, и Алексей почувствовал тепло её дыхания. В этом не было театральности, только странная, почти гипнотическая уверенность женщины, которая точно знает, чего хочет в данный момент. Её руки плавно скользнули выше, и Алексей ощутил, как реальность вокруг начинает расплываться, оставляя только этот пятачок земли у костра и гулкий стук собственного сердца.

Член, высвобожденный из плена плавок, моментально ощутил легкое касание губ. Ритмичными движениями головы Наталья всё глубже и глубже принимала его в себя, поначалу заглотив лишь раздувшуюся головку. При каждом её движении вслед за ней в рот погружался и ствол с напряженными венами. Казалось, всё напряжение вчерашнего дня сконцентрировалось сейчас в этой одной точке.

Всего несколько минут — и накопившееся возбуждение довело его до кульминации. Сперма несколькими толчками потекла в рот девушке. В этот момент её глаза смотрели вверх — не то торжествуя, не то с едва заметной усмешкой.

***

В полумраке палатки воздух казался густым и горячим. Елена лежала на боку, спиной к Максиму, чувствуя себя абсолютно беззащитной в тонкой футболке и кружевных трусиках. Когда Наталья вышла, она уже не спала, но замерла, боясь даже шевельнуться.

Максим медленно придвинулся вплотную. Его нагое тело за её спиной ощущалось как раскаленная стена. Его рука скользнула вверх, пробираясь под мягкую ткань футболки. Ладонь уверенно накрыла грудь. Елена почувствовала, как его пальцы начали медленно сжимать податливую плоть, а большой палец стал ритмично дразнить сосок. Он уже окончательно затвердел, и каждое круговое движение отзывалось острой, тянущей болью в самом низу живота. Елена судорожно втянула воздух сквозь стиснутые зубы, выгибая спину навстречу его руке.

Притворство окончательно рухнуло, когда его рука уверенно нырнула под резинку трусиков. Пальцы Максима скользнули по абсолютно гладкой, нежной коже, безошибочно находя путь к цели.

Он нащупал её пухлые, налившиеся валики половых губ, между которыми едва проступали малые, уже ставшие невероятно чувствительными. Елена почувствовала, как между её ног становится жарко и невыносимо тесно. Максим действовал со знанием дела: подушечка большого пальца начала настойчиво и часто кружить по скрытому в складках клитору, в то время как средний палец медленно, до самого основания, вошел внутрь.

Елена всхлипнула, когда он начал исследовать её изгибы, собирая на себя густую, тягучую смазку. Она слышала влажный, чмокающий звук каждого его движения, который в тишине палатки казался оглушительным. Максим ускорил темп. Палец внутри начал двигаться короткими, резкими толчками, задевая самую чувствительную точку. Елена полностью потеряла контроль — она широко развела колени, открывая ему доступ к своей гладкой, пылающей плоти и ища опору в его крепком теле.

Кульминация накрыла её внезапно. Елена закинула голову назад, уткнувшись затылком в его плечо, и зашлась в беззвучном спазме. Внутри всё неистово сжалось вокруг его пальцев, выталкивая горячую волну удовольствия. Она содрогалась несколько секунд, чувствуя, как по его руке и её собственным бедрам стекает липкое, обжигающее возбуждение.

Когда всё стихло, Максим не убрал руку сразу. Он оставил ладонь там, прижимаясь к её нежным губкам и чувствуя, как медленно затихает пульсация. Елена лежала полностью опустошенная, глядя в серый потолок палатки и слушая своё хриплое, срывающееся дыхание.

***

— Сахар в синей банке, Лёш, — Наталья кивнула на край стола, провожая взглядом Максима.

Тот подошел к жене, на мгновение задержав руку на её плече — жест был будничным, но в том, как он чуть дольше обычного сжал её пальцы, читалось немое мужское «спасибо». Наталья ответила ему лишь короткой, лукавой усмешкой, в которой не было и тени упрека — только азарт игрока, чья ставка наконец-то сыграла.

Алексей принял банку, его пальцы коснулись руки Натальи. Он не отстранился сразу, а она лишь прищурилась, глядя на него с тем самым «зеленым светом» в глазах. В этом молчании Алексея уже не было вчерашней тяжести; он смотрел на палатку, где была его жена, с каким-то странным, почти светлым облегчением.

Когда вышла Елена, тишина на мгновение стала плотной. Она поправила волосы, ловя на себе тяжелый, собственнический взгляд Максима. В её походке не было суеты — она села к столу так, будто каждое движение её тела теперь принадлежало ей одной.

— Кажется, сегодня будет еще жарче, — негромко произнесла она, потянувшись к кофейнику.

Её колено как бы невзначай коснулось ноги Максима. Она не убрала его, и он ответил тем же — твердым, уверенным давлением.

— Да, солнце уже припекает, — отозвался Алексей, протягивая жене нож.

Он смотрел на неё — на её припухшие губы и шальной блеск в глазах. Он понял что в палатке тоже чтото произошло. Но не чувствовал не ревность, а острый, колючий восторг. Как будто за одну ночь она стала для него незнакомкой, которую безумно хотелось изучить заново.

— Макс, ты сливки нашел? — Наталья лениво откинулась на спину, подставляя шею лучам. — Да, в сумке-холодильнике, — Максим ответил ровно, но его глаза в этот момент медленно «сканировали» соски Елены, четко проступившие сквозь тонкий хлопок.

Елена перехватила этот взгляд. Она знала, что Алексей видит это «раздевание», видит её реакцию — и от этого знания внутри неё разливался густой, томительный жар.

— Ну что, — Наталья отодвинула чашку, и звук керамики о дерево прозвучал как финал прелюдии. — Раз такая жара, может, сначала окунемся? А потом уже будем решать, кто поедет в поселок.

— Хорошая мысль, — Елена поднялась первой. — Вода — это то, что сейчас нужно.

До берега шли молча по еще прохладному песку. Елена чувствовала себя почти обнаженной в своей тонкой белой футболке, которая после сна липла к телу, подчеркивая каждый изгиб. Она первой, без тени сомнения, потянулась к её краю и решительным движением стянула через голову, бросив на песок. Но когда её пальцы коснулись резинки белых трусиков, на секунду замерла. Она почувствовала на себе три пары выжидающих взглядов, и её рука невольно дрогнула. Это было короткое, острое колебание — последний рубеж приличия, который отделял её от абсолютной открытости. Елена сглотнула, глядя на блики на воде, а затем, словно ныряя в ледяной омут, решительно избавилась и от этой последней полоски кружева.

Она стояла у самой кромки воды абсолютно нагой, подставив спину мягким лучам утреннего солнца.

Максим лишь молча зафиксировал картинку: её белая кожа, аккуратные ягодицы и тот самый знакомый рельеф между бедер, который теперь, при дневном свете, казался ему еще более желанным. Он не стал задерживаться на деталях — он их уже знал на ощупь — и просто начал раздеваться, не сводя с неё тяжелого, предвкушающего взгляда.

Наталья разделась следом, с той непринужденностью, которая была ей так свойственна. Она потянулась, закидывая руки за голову, и Алексей невольно замер. Он невольно сравнил её с женой. Если у Елены всё было по-девичьи аккуратным и скрытым, то Наталья демонстрировала совсем иную эстетику. Его взгляд приковали её крупные, темные, лепестками выступающие наружу между аккуратных губок. Эта откровенная, сочная деталь её тела на фоне стриженной дорожки волос выглядела так притягательно, что у Алексея перехватило дыхание. Он вдруг понял, что за этой «лепестковой» мягкостью скрывается страсть.

Мужчины разделись быстро, не скрывая своего возбуждения. В прозрачном утреннем воздухе всё казалось предельно честным.

— Вода — парное молоко, — Елена обернулась, уже зайдя по пояс.

Они нырнули почти одновременно. Под водой, в лучах пробивающегося сквозь толщу солнца, всё стало еще острее. Алексей, проплывая мимо Натальи, специально коснулся рукой её живота, чувствуя её шелковистую кожу. Она не отстранилась, лишь выпустила облако пузырьков, лукаво глядя на него сквозь маску воды. Максим же держался рядом с Еленой, то и дело задевая её ногами, словно прощупывая границы её новой свободы.

Они выходили из реки один за другим. Прохлада воды смыла явный плотский жар, оставив лишь приятную бодрость и тяжесть в мышцах. Тела блестели на солнце, крупные капли скатывались по коже, теряясь в густой траве.

Никто не спешил одеваться. Они расстелили полотенца прямо под лучами утреннего солнца, давая коже обсохнуть. Елена легла на живот, Максим расположился рядом, лениво щурясь на блики в воде. В этой наготе уже не было вчерашней неловкости — только спокойное признание физической близости друг друга.

— Хорошо-то как... — выдохнула Наталья, растянувшись на спине и подставляя лицо нежному утреннему свету. — Но палатка сама себя не купит. Кто поедет?

Елена приподнялась на локтях, поправляя влажные волосы. — Я поеду. Мой косяк — мне и исправлять. К тому же, я видела в поселке хозяйственный магазин, когда мы проезжали мимо.

— Давай я с тобой, — Алексей потянулся за своей футболкой, лежавшей неподалеку.

— Отдыхай, Лёш, — Максим легко поднялся на ноги, стряхивая с бедер прилипшие соринки. — Ты вчера за рулем полдня провел. Давай я подброшу, всё равно хотел заскочить за углем и водой, а Лене помогу с вещами.

Алексей на секунду замер, глядя на Максима, а затем перевел взгляд на Наталью. Та лишь едва заметно улыбнулась, не меняя расслабленной позы и продолжая наслаждаться солнцем.

— Ну, если тебе не сложно, Макс... — Алексей медленно отложил футболку обратно на траву. — Тогда за вами еще продукты на ужин, и пиво.

Всё было решено просто и буднично. Без лишних слов, хотя каждый в этот момент чувствовал, как воздух на поляне стал еще более густым и многозначительным.

Они дождались, пока солнце окончательно высушит кожу. Елена достала из сумки плотную серую футболку — та, в которой она спала, была слишком тонкой и в утреннем свете ничего не скрывала, а ей не хотелось ловить лишние взгляды в поселке. Натянув её и короткие шорты, она привела себя в порядок.

Максим натянул джинсы и майку. Через пару минут они уже шли к его машине, скрытой в тени деревьев. Мотор заурчал, и автомобиль плавно тронулся, оставляя за собой легкое облако пыли.

— Мы скоро! — бросила Елена через открытое окно.

Наталья проводила машину взглядом и поудобнее устроилась на полотенце. — Ну вот, — негромко произнесла она, не открывая глаз. — Мы и остались вдвоем.

Когда звук двигателя окончательно стих за лесом, на поляне воцарилась совсем иная, звенящая тишина. Алексей и Наталья остались наедине.

Продолжение будет!)) Пишите впечатления)

VanVanit, 2026.