Как только лагерь скрылся за поворотом, Максим прибавил газу. В салоне зашумел кондиционер, приятно обдувая кожу после зноя. Атмосфера была странной: с одной стороны — обычная поездка, с другой — оба слишком хорошо помнили прикосновения этого утра.

— Глядя на Лёшу, и не скажешь, что он расстроен твоим отъездом, — усмехнулся Максим, нарушая тишину. — Уступил место в машине без боя. — По-моему, он просто рад, что не пришлось вылезать из воды, — Елена улыбнулась, расслабляясь в кресле. — К тому же, у него там сейчас отличная компания. Наташа умеет развлечь, когда ей скучно.

Максим хмыкнул, бросив на неё быстрый взгляд, и переключил передачу. Его рука при этом как бы невзначай скользнула по ткани её шорт. Елена не отодвинулась, лишь чуть заметно приподняла бровь. Эта недосказанность им обоим была по душе — игра продолжалась.

Поселок встретил их ленивым лаем собак. В «Хозтоварах» выяснилось, что двухместных палаток нет, поэтому, недолго не думая, взяли ту, что была. Немного побольше прежней. Затем заскочили в «Продуктовый» за свежими овощами и мясом. Максим, вспомнив заказ Алексея, добавил в корзину несколько упаковок холодного пива.

Когда они возвращались к машине, Максим подхватил самую тяжелую сумку из рук Елены.

— Давай помогу, а то еще руки оттянешь. Как я тебя потом танцевать заставлю?

— Танцевать? — Елена лукаво взглянула на него, открывая дверь. — Ты уверен, что у нас вечером будет время танцев?

Максим ничего не ответил, но его взгляд, задержавшийся на её губах, был красноречивее любых слов. Он забросил покупки в багажник, и они двинулись обратно. Теперь, когда «деловая» часть была закончена, тишина в салоне стала меняться — она больше не была просто дружеской.

Обратный путь тянулся вязко. Как только машина нырнула под своды леса, свет стал мягче, а воздух в открытых окнах — вкуснее, с примесью хвои и прелой листвы. Шоссе осталось позади, и теперь автомобиль мягко шуршал шинами по укатанному песку лесной дороги.

Елена откинулась на подголовник. Она не следила за дорогой, но телом чувствовала каждый поворот, приближающий их к лагерю. Внутри неё что-то натягивалось, как струна, мешая просто дышать и поддерживать светскую беседу. Это не был страх не успеть — это было внезапное, острое нежелание прерывать их странное одиночество.

Она посмотрела на профиль Максима, на то, как уверенно и спокойно он держит руль, и внезапный порыв перехватил дыхание.

— Максим, можешь остановить? — произнесла она. Это вышло почти случайно, тише, чем она планировала.

Он не сразу нажал на тормоз, проехал еще несколько метров, словно давая ей возможность передумать.

— Что-то случилось? — он сбавил скорость, глядя на дорогу.

— Остановись на минуту. Нужно... проверить, как продукты уложены в багажнике. Чтобы пиво не взболталось, — она сама понимала, как неубедительно это звучит, и добавила, уже глядя ему в глаза: — Просто остановись.

Максим хмыкнул, но спорить не стал. Он плавно выкрутил руль, направляя машину на небольшую поляну, окруженную густым малинником и старыми березами. Здесь, в тени деревьев, было свежо и тихо.

Двигатель заглох. В наступившей тишине стало слышно, как в траве стрекочут кузнечики и где-то высоко в кронах перекликаются птицы. В салоне стало тесно. Елена видела, как Максим медленно убирает руки с руля и поворачивается к ней. Его взгляд больше не был просто дружеским или насмешливым.

— Ну, пойдем проверять, — негромко сказал он.

Елена толкнула дверь и вышла наружу. Лес встретил её мягким теплом и запахом нагретой смолы. Она не пошла к багажнику. Вместо этого она обошла машину и остановилась у капота, чувствуя, как от него всё еще исходит живой жар недавно работавшего мотора.

Елена не стала ждать. Опершись ладонями о край капота, она одним гибким движением запрыгнула на него. Разогретый металл обжег бедра даже сквозь плотную ткань шорт, заставляя мышцы пресса инстинктивно сжаться. Жар двигателя, пробивающийся снизу, смешивался с липким зноем лесного полдня, и Елена почувствовала, как между ног становится невыносимо тесно и влажно.

Максим шагнул вплотную, его дыхание опаляло ей лицо. Он не тратил времени на ласки — оба были взвинчены до предела. Максим молча рванул пояс её шорт вниз. Ткань с шорохом соскользнула к лодыжкам, обнажая белую полоску кружева, которая теперь ярко контрастировала с её загорелой кожей и темным лаком машины.

Пальцы Максима на секунду задержались на резинке трусиков, чувствуя, насколько они пропитались её возбуждением. Он стянул их одним движением. Елена подалась вперед, полностью открываясь, в то время как разогретый капот продолжал жарить её бедра.

Максим разделся быстро. Джинсы с плавками, футболка - небрежно отброшены в сторону. Его член, уже полностью напряженный и горячий, коснулся её нежной плоти. Максим медленно повел головкой по влажным, набухшим складкам, дразня и заставляя Елену судорожно выдохнуть. Она была уже более чем готова — влага, скопившаяся внутри еще с утренних ласк в палатке, теперь смазывала ему путь.

Максим вошел в неё одним мощным, плавным толчком. Елена почувствовала, как её плоть растягивается, принимая его полностью, до самого предела. Она вскрикнула, запрокинув голову, и вцепилась в его плечи, пока он заполнял её собой. Металл капота под ними едва слышно прогнулся, отозвавшись глухим звуком.

Это был яростный, глубокий ритм. С каждым толчком Елена чувствовала, как её ягодицы бьются о горячую лакированную обжигающую поверхность, а внутри всё пульсирует в такт его движениям. Её затылок коснулся прохладного лобового стекла, создавая сумасшедший контраст с тем жаром, что разгорался под ягодицами и в паху. Пальцы беспомощно скребли по капоту, оставляя смазанные следы.

Она чувствовала его напор, то, как он входит в неё до упора, выбивая стоны. Она обхватила его ногами за пояс, скрестив щиколотки на его пояснице и притягивая еще плотнее. Кожа к коже, до пота, до гортанных звуков, которые тут же тонули в шуме сосновых крон. Когда кульминация накрыла их, спина Елены выгнулась дугой, а мышцы внутри судорожно сжали его, удерживая в финальном порыве.

Когда всё закончилось, они еще несколько секунд оставались в этом замкнутом контуре, тяжело и рвано дыша в унисон. Максим уткнулся лбом в её плечо, чувствуя, как колотится её сердце.

Он первым медленно отстранился, его руки, всё еще напряженные, напоследок мягко скользнули по её бедрам. Максим посмотрел на неё, и в его взгляде уже не было той хищной жесткости — только усталое, довольное лукавство.

— Ну что, «продукты» проверили? — негромко спросил он, протягивая ей руку, чтобы помочь спуститься. — Кажется, ничего не разбилось, — Елена слабо улыбнулась, принимая его помощь. Ноги всё еще немного дрожали.

Она быстро привела себя в порядок, натянув белье и шорты. Максим подождал, пока она поправит футболку, и легонько приобнял её за талию, прежде чем открыть дверь машины. — Поехали. А то Лёша решит, что мы за этой палаткой в соседнюю область махнули.

Елена села в машину, чувствуя приятную тяжесть во всем теле и липкое тепло между ног. Через минуту автомобиль уже выруливал обратно на лесную тропу, направляясь к лагерю.

***

Звук мотора окончательно растворился в шелесте сосен. Алексей проводил взглядом поднявшееся облако пыли и глубоко перевел дыхание. На поляне воцарилась звенящая тишина, какая бывает только в самый зной, когда даже птицы затихают, прячась в густой листве.

— Ну вот, мы и остались на хозяйстве, — нарушил тишину Алексей, поворачиваясь к Наталье.

Она стояла, прищурившись от яркого света, и лениво потягивалась, отчего её майка натянулась, подчеркивая изгиб груди.

— Пока они доберутся до поселка, пока найдут эту палатку... — Наталья тряхнула влажными волосами. — Давай-ка наведем тут порядок, пока солнце окончательно нас не поджарило. К обеду здесь будет пекло, лучше провести это время в воде.

Алексей кивнул, понимая её правоту. Следующие полчаса они провели в спокойном, почти семейном ритме: собрали мусор, пристроили обгоревшую ткань палатки, расставили по местам пустые бутылки. Работали молча, но в этой тишине сквозило новое электричество. Алексей то и дело ловил себя на том, что засматривается на Наталью, когда она наклоняется или тянется к веткам.

Жара делала своё дело: их тела стали липкими от пота, а воздух, казалось, можно было пить, настолько он был густым.

— Всё, не могу больше, — выдохнула Наталья, отбрасывая в сторону последнюю ветку. — Идем в реку, прямо сейчас.

Они дошли до берега, где песок уже обжигал ступни. Одежда была сброшена мгновенно, без тени вчерашней неловкости. Прохлада воды приняла их тела, смывая липкую пыль и дорожный пот, но не в силах остудить то внутреннее напряжение, которое накопилось за утро.

Окунувшись и немного придя в себя, они вышли обратно на берег. Солнце стояло в зените.

Наталья первой дошла до расстеленного покрывала и опустилась на него, раскинув руки. Яркий свет безжалостно и в то же время ласково подсвечивал её обнаженное тело, не оставляя места ни одной тени. Золотистая кожа высохла почти мгновенно, и только редкие крупинки песка на бедрах поблескивали, как крошечные кристаллы.

Алексей сидел, но взгляд его уже не отрывался от её живота, который мерно поднимался и опускался в такт дыханию. Он молчал, чувствуя, как внутри нарастает то самое густое напряжение, которое началось еще утром. Наталья почувствовала его взгляд — несмотря на недолгое знакомство, между ними установилось то интуитивное понимание, которое часто возникает в тесных компаниях. Она медленно открыла глаза и чуть повернула голову.

— О чем ты думаешь, Лёш? Только не говори, что о списке покупок.

Алексей чуть подался вперед, не сводя глаз с её лица.

— Думаю о том, что свет утром был чертовски правильным, — прямо сказал он. — Знаешь, я до сих пор вижу ту картинку. То, как ты разделась и шла к реке... как солнце ложилось на твою спину и бедра. Это было слишком красиво, чтобы просто забыть.

Наталья не смутилась. Напротив, она приподняла бровь, и в её глазах мелькнул озорной огонек. Она чуть выгнула поясницу, словно напоминая ему тот самый изгиб.

— И что же именно тебе так запомнилось?

— Всё, — Алексей протянул руку и коснулся её колена. Его ладонь на фоне её золотистой кожи казалась бледной и очень горячей. — Но больше всего — то, что я увидел, когда ты заходила в воду. Твои губки... они ведь такие крупные. Я до сих пор вижу, как они выступают.

Наталья не ответила словами. Она лишь томно вздохнула и шире развела колени, полностью открываясь его взгляду и обжигающим лучам солнца.

Алексей медленно опустился на колени между её широко разведенных бедер. Наталья чуть приподнялась на локтях, наблюдая за ним с влажным блеском в глазах, но затем снова откинулась на покрывало, полностью отдаваясь на его милость. Прямое полуденное солнце теперь било точно в цель, заливая её промежность ярким, беспощадным светом.

Алексей замер, не в силах отвести взгляд. На фоне золотистой кожи её половые губки выглядели вызывающе ярко — пунцовые, налитые кровью и заметно выступающие наружу. На ярком свету была видна каждая складочка, каждый бугорок её нежной плоти, которая уже начала блестеть от выступающей смазки. Он осторожно, почти благоговейно, коснулся пальцами больших губ, раздвигая их в стороны и открывая спрятанную внутри розовую глубину.

— Невероятно... — сорвалось с его губ.

Он наклонился ниже, почти касаясь её лицом, и почувствовал исходящий от неё густой, мускусный аромат, смешанный с запахом нагретого солнцем тела. Сначала Алексей просто коснулся самого края её плоти кончиком языка, пробуя её на вкус. Наталья вздрогнула, издав короткий, горловой звук. Её вкус был соленым и терпким, а контраст между раскаленным воздухом пляжа и влажным, горячим языком Алексея оказался оглушительным.

Перейдя к более активным ласкам, он начал широко и жадно вылизывать её сверху вниз. Он чувствовал языком каждую неровность её выступающих губ, сминая их и заставляя Наталью судорожно выгибаться. Его язык, настойчивый и гибкий, проникал в самую глубину, собирая скопившуюся там влагу, а затем возвращался к вершине, где под капюшоном пульсировал тугой, набухший клитор.

Наталья окончательно потеряла контроль. Она закинула голову назад, подставляя горло солнцу, а её пальцы мертвой хваткой впились в ткань покрывала, сминая его в кулаках. Она чувствовала, как его язык ритмично и мощно проходится по её самому чувствительному нерву, заставляя внутренние мышцы непроизвольно сокращаться.

Алексей видел всё: как её плоть наливается еще более темным цветом, как дрожат её бедра и как капли пота скатываются с её живота прямо к нему. Он обхватил её ягодицы ладонями, вжимаясь лицом в её нежность, и продолжал ласкать её уже быстрее, доводя её до того самого предела, когда стоны превращаются в прерывистое, хриплое дыхание.

Наталья больше не могла просто лежать. Доведенная его языком до той точки, где удовольствие становится почти невыносимым, она резко приподнялась, хватая Алексея за плечи. Её глаза были подернуты туманом, а дыхание вырывалось из груди рваными всхлипами. Она потянула его на себя, заставляя подняться с колен, и одновременно с этим её рука скользнула вниз, обхватывая его твердый, пульсирующий член.

— Да... войди в меня... наконец-то, — выдохнула Наталья, её голос сорвался на хрип.

Алексей навис над ней, упираясь ладонями в покрывало. Он был весь там, в этом моменте, сосредоточенный только на физическом ощущении её близости. Он медленно подался вперед. В ярком свете дня было отчетливо видно, как головка его члена касается влажного входа, раздвигая складки её крупных, набухших губ. Наталья выгнулась навстречу, и он вошел — медленно, чувствуя, как её перегретая плоть туго и плотно обхватывает его, принимая каждый сантиметр.

Вход был невероятно горячим и влажным. Алексей замер на мгновение, утонув в ней до самого основания, наслаждаясь тем, как растягиваются её ткани, подстраиваясь под его размер. Солнце продолжало безжалостно подсвечивать место их соединения: было видно, как капли пота с его груди падают на её живот, и как их кожа, ставшая скользкой и блестящей, липнет друг к другу при каждом движении.

Алексей двигался тягуче и глубоко, с каким-то особенным, почти исследовательским упоением. Он чувствовал каждое сокращение её внутренних мышц и то, как его собственная плоть раз за разом пронзает её жар. Наталья обхватила его бедра ногами, скрестив щиколотки у него на пояснице, и притягивала его еще ближе.

Он смотрел вниз, не в силах оторвать взгляда от того, как его член исчезает внутри неё и появляется снова, покрытый её густой смазкой, которая поблескивала на свету. В этом медленном, вязком ритме было что-то гипнотическое. Алексей ощущал только её — её запах, её стоны, ритмичное трение их тел.

Их кожа терлась друг о друга с характерным влажным звуком. С каждым глубоким толчком Наталья подавалась навстречу, её грудь высоко вздымалась, а зрачки расширились так, что почти скрыли радужку. Алексей чувствовал, как внутри неё всё пульсирует, сжимая его всё крепче. Он ускорился, чувствуя, как к горлу подкатывает горячая волна, и полностью отдался этому ритму, растворяясь в ослепительной белизне солнечного дня.

Наталья была уже на грани. Её бедра судорожно подбрасывало вверх при каждом его движении, а внутренние мышцы сжимали его так сильно, что он едва сдерживался. В какой-то момент она резко выгнулась, её спина оторвалась от покрывала, а пальцы впились Алексею в плечи до белых пятен. Её накрыл мощный, бурный оргазм — она закричала, не пряча голоса, и её тело забилось в сладких конвульсиях, выталкивая горячую смазку.

Алексей почувствовал, как эти судороги внутри неё буквально высасывают из него финал. Он вовремя сообразил, что нельзя переходить последнюю черту, и в самый последний момент резко выдернул себя из её податливого тепла.

Его накрыло через секунду. Алексей сжал свой член рукой, и густые, белые струи спермы одна за другой брызнули на её живот и бедра. На ярком свету было отчетливо видно, как семя ложится на её золотистую, покрытую потом кожу, стекая медленными каплями вниз, к её широко разведенным, всё еще пульсирующим губам.

Они лежали в тишине несколько минут, не в силах пошевелиться. Слышно было только их тяжелое, свистящее дыхание.

Наталья лениво приоткрыла глаза и посмотрела на свой живот, где на солнце быстро подсыхали белые следы. Она перевела взгляд на Алексея, который всё еще тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках.

— Мог бы и не осторожничать так, Лёш, — она лукаво улыбнулась, кончиком пальца размазывая капельку по коже. — У меня всё под контролем, я предохраняюсь.

Алексей усмехнулся, вытирая пот со лба, и в его глазах промелькнуло что-то среднее между облегчением и ответным вызовом.

— Ну, привычка — дело такое, — он чуть смущенно качнул головой. — Мы с Леной тоже... скажем так, не сторонники сюрпризов. Потому иногда на таблетках тоже, особенно когда на отдых едем). Еще спасибо, что предупредила, теперь буду знать, что ты у нас девушка предусмотрительная.

— Ого... — выдохнула Наталья, и глядя на небо. — Кажется, солнце сегодня решило нас поджарить окончательно.

Алексей через силу поднялся, его ноги немного подкашивались. — Идем в воду, — он протянул ей руку. — Пока мы не присохли к этому покрывалу.

Они медленно, покачиваясь, пошли к реке. Вход в прохладную воду был подобен спасению. Алексей зашел по грудь и с наслаждением окунулся, смывая с себя пот и соль. Наталья стояла рядом, позволяя течению омывать её бедра, смывая следы их недавнего безумия. Вода уносила всё, оставляя только приятную пустоту внутри и легкое покалывание в мышцах.

Когда они вышли обратно на берег и начали вытираться, вдали послышался знакомый гул мотора. — Своевременно, — усмехнулся Алексей. — Как раз успели остыть.

Продолжение будет!)) Пишите впечатления)

VanVanit, 2026.