Добрый день, уважаемые читатели!

В своей голове и на Бусти я выделил следующие рассказы в отдельный цикл - как третью часть произведения.

Первой частью были приключения на море. Вторая веха - это возвращение в уральскую деревушку и жизнь там. Сейчас же Валентина и её семья попадают в новый для себя мир - жаркую и солнечную Киргизию с её темпераментным населением.

Здесь пусть будет продолжение цикла "Охота на маму". Впрочем, на усмотрение администраторов ресурса.

Приятного времяпровождения!

П.С. Эта глава - введение в новую жизнь и в новые отношения между мужем и женой. Она нужна для того. чтобы понять, что Володя - муж Валентины менялся не моментально. Процесс был длительным и постепенным. Секса, как такового, в главе нет, так что если вы собирались передёрнуть, то пропустите эту главу и дождитесь следующей.

Глава 5. Чапай и его "шашка"

Между тем время шло. Наступило очередное лето. Я уже говорил, что отцовское директорство закончилось тем, что он во время летних каникул, начал менять протекающую школьную крышу, вместе с деревенским плотником Яковом Матвеевичем. По малости лет мне было сложно понять, что было не так с этой работой. Может неправильно оформленные документы на работу, или вообще отец не имел права нанимать себя. Думаю, что какая-то коррупционная составляющая всё же была, хотя папа позже рассказывал, что в РайОНО (Районный Отдел Народного Образования) просто не смогли найти бригаду для работы: «Справляйтесь своими силами». Вот он и «справлялся».

Кратко, закончилось всё тем, что дело закрыли с написанием отца заявления «по собственному желанию». Константин Сергеевич пожилой уже мужичок и глава тогдашнего РайОНО, посоветовал папе переехать куда-нибудь в другое место хотя бы временно:

— Съедят тебя тут. Не дадут работать. Я же вижу, мужик ты хороший, Володя. Годика через два вернёшься, всё уже забудется.

Вот только получилось, что переехали мы не в соседний район, а совсем в другую жизнь. Киргизская республика или Республика Кыргызстан, как страну знают теперь. Почему именно сюда тоже интересная история, но я и так слишком отвлекаюсь от основной темы произведения.

На жильё в городе нам не хватило денег, поэтому поселились мы в маленьком домике на окраине предгорного села. В этот раз мои родители оказались на работе не в одной школе. Мама устроилась в школу, а вот папа в сельхозПТУ, обучающее водителей, трактористов, агрономов, сварщиков и других, важных в сельской местности, профессий.

Мой возраст достиг необходимых семи лет и поэтому в школу я ходил вместе с мамой. Очень быстро остальные учителя уже знали, чей я сын, поэтому не удивлялись если я слонялся по школе или сидел в учительской, в ожидании мамы. Это накладывало свои ограничения и при мне учителя старались не «перемывать косточки» коллегам, но зато давало мне почти безграничный доступ во все подсобные помещения школы: «Да пусть здесь поиграет - наверное, у Валентины Сергеевны ещё уроки не закончились».

В общем, после «базового минимума» - четырёх уроков начальной школы, начинался «роскошный максимум» - мои личные расследования. Как вы уже поняли, к этому возрасту я стал довольно хорошо отличать декларируемые вслух взрослые ценности от того, что они вытворяют друг с другом оставшись наедине.

Буквально через пол года я уже знал, что главным школьным гусаром был местный физрук – Василий Иванович Чеканов. Практически полный тёзка легендарного комдива Красной Армии. Личность в школе знаменитая, наверное, благодаря этому носил сразу несколько прозвищ: пацаны его чаще звали Чапай, девчонки нежно называли Василёк, а учительницы просто «наш». Слыша в очередном разговоре «наш-то опять сегодня учудил» - я уже понимал, что речь о физруке. В глаза, впрочем, его звали «Силиваныч», по крайней мере мне так слышалось.

Также, как герой анекдотов, наш Чапай был бесхитростным и не любил долгих расшаркиваний, если ему нравилась новая учительница. «С шашкой наголо» он тут же бросался покорять объект своих мечтаний, не особо таясь. Само-собой моя мама, молодая, красивая, ничего не знающая в местной жизни, женщина, тут же была атакована школьным альфа-самцом.

Нужно рассказать и внешности Василия Ивановича. Это был высокий, довольно худой мужчина лет сорока. На лицо... сложно рассуждать о мужской красоте, будучи сам мужчиной. Для меня ничем не примечательное вытянутое лицо с серыми глазами и острым носом, но позже от одноклассниц я слышал, что Василёк симпатичный. А может быть они больше смотрели на оттопыривающееся трико, в котором наш физрук щеголял постоянно. Всё, что я могу вспомнить – высокий рост и фигура скорее легкоатлета, чем качка.

Конечно же, я узнавал не всё и не сразу. Это сейчас у меня сложившийся образ этакого физрука-петуха, периодически топчущего свой курятник-школу. Правды ради следует добавить, что Василий Иванович смог добиться не всех своих «целей». Кто-то из учительского коллектива был в счастливом браке, кому-то из женщин он просто не нравился, возможно были и те, кто просто были «крепкими орешками» и требовали долгих приступов, а не гусарских наскоков. Зато были и другие. Когорта старых дев и разведёнок, которым нужно было «потешить» женское естество и эго тем, что довольно симпатичный мужчина не прочь променять молодух на них. Физрук, по слухам, никому не отказывал в ласке.

Так вот этот самый физрук начал подкатывать яйца и к моей мамочке. Самое интересное, что впервые я узнал об этом не из своих наблюдений, а из разговоров мамы с папой.

— Ну, и как тебе новый коллектив? Со всем нашла общий язык? Без конфликтов? – спросил как-то папа.

Разговор происходил при мне, наверное, поэтому мама обошлась общими фразами о том, что встретили её в коллективе хорошо, со всеми ровные, доброжелательные отношения. Позже уже, когда я подслушивал родительские «шалости», происходящие в соседней комнате, то услышал и про Василька:

— Помнишь ты спрашивал по поводу нового коллектива? - начала мама после того, как родители отдышались от сексуального забега, - У нас там физрук, Василий Иванович. С ним непонятные отношения. Постоянно намёки от него разные неприличные. Я других женщин спрашиваю, они мол, «Не обращай внимания. Он со всеми так. Нравишься ты ему просто».

— А ты чего? – голос папы не гремел от возмущения, а наоборот стал вкрадчивым.

— А чего я? Рассказала, что у меня семья. Владика показала. А ему всё равно. Вечно норовит где-нибудь наедине со мной остаться. К себе зазывает спортинвентарь показать, - мама смущённо хихикнула.

— Симпатичный хоть? – удивил меня своим вопросом папа. Он не обещал набить ему морду, не предлагал пойти разбираться с наглецом, а интересовался у мамы, нравится ли ей физрук.

— Ну так..., - подумав ответила мама, - ничего такой. Высокий. Но не в моём вкусе.

Мама тоже была откровенной. Я думаю, что это был не первый подобный разговор родителей. Именно поэтому папа так спокойно относился к тому, что мама получает мужские знаки внимания, а мама без смущения рассказывала отцу об этом. Впрочем, именно в этом разговоре ничем мама и не рисковала. То, что она красивая женщина и пользуется «спросом», знали они оба. Сейчас же мама, наоборот, убеждала отца, что даже не задумывается о том, чтобы изменить ему и поэтому без сомнений рассказывает всё.

Но моя «охота» не ограничивалась подслушиванием дома. В школе я стал настоящим маленьким шпионом, бродя по коридорам и подсобкам в поисках «взрослых тайн». И скоро наткнулся на след. Физрук имел свой кабинет рядом со спортзалом - тесную комнатку с матами, скакалками и стопками старых журналов «Физкультура и спорт». Там он часто «задерживался» после уроков, якобы проверяя инвентарь. А на деле принимая «гостей».

С физруком всё началось постепенно, без резких наскоков. Сначала случайные встречи в коридоре, где он «ненароком» касался маминой руки, помогая нести стопку тетрадей. Мама отстранялась, но вежливо - всё же коллега. Она рассказывала об этом отцу вечером, с лёгким возмущением: «Представляешь, снова этот Василёк в коридоре подкараулил. Руку взял, будто случайно. Я выдернула, сказала, что замужем». Папа слушал, кивал, но его вопросы были странными: «А он что сказал? Сильно настаивал? А потом?» Голос его становился хриплым, и их ночь после этого была жаркой.

Другой раз физрук подловил маму в учительской, когда все разошлись на обед. Я подглядывал из-за двери в подсобку. Мама оставалась там, проверяя тетради, когда он сел рядом, слишком близко, и заговорил о «спортивных занятиях для учителей». Его рука легла на стол, пальцы почти коснулись маминых.

— Валентина Сергеевна, вы такая спортивная. Давайте я вам лично покажу упражнения.

Мама покраснела, встала:

— Василий Иванович, не нужно. Я не интересуюсь.

Но в её голосе была не только злость - лёгкая дрожь, как будто это льстило. Вечером, в постели, она рассказывала папе:

— Опять он приставал в учительской. Предлагал «личные уроки». Я отказала, конечно.

Папа задавал больше вопросов:

— Вы только вдвоём были? А как он смотрел? Трогал тебя?

Его дыхание участилось, руки потянулись к маме. Их секс той ночью был полон стонов. Папа казался возбуждённым сильнее обычного.

Был и ещё один случай, когда я смог подсмотреть. Наверное, этот был самым явным. Физрук пришел в мамин кабинет после уроков под предлогом «обсудить инвентарь для класса». Она спокойно смотрела на него. Наверное, не хотела показаться грубой, да и коллеги успокаивали: «Он безобидный, просто болтун».

Я спрятался неподалёку, в нише у шкафа с вениками и тряпками, и подглядывал через приоткрытую дверь.

После нескольких ничего не значащих предложений об обмене опытом, мол хотел узнать, как преподаётся физкультура в РСФСР, Чапай подошел вплотную к сидящей за столом маме, его рука легла на её плечо, нежно поглаживая:

— Валентина, вы такая... такая... я просто горю при взгляде на вас. Давайте не будем притворяться. Я же вижу, что я вам тоже не безразличен.

Мама вскочила, поворачиваясь к нему лицом:

— Прекратите! Я замужем, и это неприлично!

Вот только физрук не отскочил и неожиданно для неё самой, она оказалась прижатой к телу Чапая. Отступить назад не давал массивный учительский стол-тумба. И первым делом не оттолкнула его, а начала скользить взглядом по кабинету и смотреть насколько хорошо закрыта дверь. Она-то, в отличии от Василия Ивановича отлично знала, что я кручусь где-то неподалёку, в ожидании пока она заполнит школьный журнал и мы пойдём домой.

Покрасневшая, с вздымающейся крупной грудью, я думаю, она дико заводила мужчину, который придерживал её за талию и не знал, как поступить. Слишком громкий её выкрик испугал его – в кабинете могли появиться заинтересовавшиеся криком люди несмотря на то, что школа была уже полупустой.

К несчастью, для физрука, да что тут говорить, и для меня, прильнувшего глазом к щели, раздались громкие шаги каблуков по коридору:

— Валентина Сергеевна, ну зачем вы так нервничаете? Я разве сделал вам что-то плохое? Просто поговорить хотел, - отступил на шаг физрук.

Мама, не говоря ни слова посмотрела вниз, покраснела ещё больше и сглотнула:

— Уходите, Василий Иванович! Мне... у меня работы много и... домой нужно.

Сложно сказать, что я мог увидеть, если бы мама была уверена, что рядом никого нет, но этим всё и закончилось. Физрук, пробормотав что-то неслышное для меня пошел к двери, прикрывая руками оттопыренное трико между ног.

Вылез я из шкафа только после того, как мама отправилась искать меня по школе, чтобы не спалить свой наблюдательный пункт.

Ночью, в постели, мама горячо набросилась на отца. Сложно сказать, пыталась она таким образом оправдаться перед собой или была возбуждена тем, что могло произойти. Я даже думал, что в этот раз она не решится рассказывать папе о том, что физрук остался с нею в пустом кабинете. Но нет. После того, как они немного поворковали, после оргазма, мама рассказала всё отцу, изображая или на самом деле кипя возмущением:

— Ты знаешь, Вов, сегодня наглец в кабинет пришел! Гладить начал, сказал, что очень нравлюсь ему. Я послала его, конечно.

Папа слушал, задавая вопросы:

— Где гладил? Прижимался к тебе? Что именно говорил? А тебе он как?

Его дыхание участилось, глаза блестели. Мама продолжала, и в какой-то момент похоже заметила, что папин член снова встал, хотя он совсем недавно кончил.

Мама замерла на полуслове, потом голос её изменился, похоже она улыбалась:

— У тебя встал? – констатировала она удивлённо, - Володь... тебя это заводит? То, что я рассказываю о нём?

Папа смутился, кивнул и совсем тихо ответил:

— Мммм, да.... Не знаю почему, но да. Когда слушаю, что он тебя хочет, а ты отказываешь.... Это так возбуждает.

Мама прижалась к нему:

— Тогда слушай дальше. Ты бы видел его взгляд, он смотрел так, будто раздевает.... Мне даже казалось, что он прямо там набросится на меня.

— А ты бы хотела, чтобы он... чтобы набросился?

— Нет, Володь! Я твоя. Только твоя. Подразнить немножко может да, но не больше....

— Так ты специально перед ним попой крутила? – возбуждённый папа уже вовсю наглаживал тело жены и готовился взгромоздиться на неё, чтобы снова пойти на приступ.

Мама рассмеялась в ответ:

— Нет, конечно! За кого ты меня принимаешь? Но... у него так быстро встал.

— Чего? Встал? Член? Откуда ты знаешь? Видела его член? – папа тяжело дышал.

— Да чего там видеть? Я же говорила, он в трико всё время ходит. Нечаянно взгляд бросила, а там вот так торчит.

Я не знал, что именно показала мама, но для папы это было последним штрихом. Он с рычанием набросился на жену, и она покорно раздвинула ноги, пуская возбуждённого мужа внутрь.

...

С тех пор их постельные разговоры изменились. Мама устояла перед Чапаем. Больше он не приставал так нагло. Наверное, переключился на других, раз уж холодная сибирячка не отреагировала на страстного мужчину. Но дома мама стала делиться каждым взглядом, каждой фразой от коллег-мужчин. И каждый раз это распаляло папу. Мама поняла, что её слова о чужом соблазнении сродни афродизиаку для мужа. Хоть она и не изменила в тот раз, но эти рассказы открыли в их браке новую дверь: вербальную близость, где тайны не прятались, а делились, усиливая связь. Это продолжалось месяцами, укрепляя их отношения. Откровенность стала их секретом.

Сейчас, будучи взрослым, я вижу, как этот эпизод сформировал меня. Слушая родителей, я усвоил: в отношениях лучше добиваться полной откровенности, чем прятать «скелеты по шкафам». Во взрослой жизни я всегда стремлюсь к тому, чтобы с партнёршей не было тайн. Со своей супругой мы делимся фантазиями, флиртами или случайными соблазнами. Это не приводит к изменам, но усиливает доверие и возбуждение. Кроме того, это добавило лёгкий оттенок вуайеризма: меня заводит, когда женщина рассказывает о чужом внимании, но остаётся верной. Не ревность, а возбуждение от мысли, что она желанна, но выбирает меня. Это делает секс не рутиной, а игрой, где слова важны не меньше действий. Корни этого, я думаю, в тех ночных разговорах, где мама устояла перед соблазном, но её слова изменили меня.

Хочешь читать раньше других? Обсудить сюжет в процессе создания? Рассказать свою историю или просто поделиться мнением? - подписывайся на телеграмм-канал t.me/xxxstoryhub

t.me/xstoryhub2 (зеркало для тех стран, у кого не отображается основной канал)

Хочешь отблагодарить автора за работу? Пообщаться с ним? Подключайся к Mig Story на Boosty.

boosty.to/mig_stories