Глава 9. Курорт Иссык-Ата.

После той ночи во дворе жизнь в нашей семье внешне не изменилась. Родители ходили на работу, я в школу, а по вечерам мы ужинали вместе, обсуждая местные новости или школьные отметки. Но под поверхностью нашей обычной жизни кипело: мама иногда бросала на папу хитрые взгляды, а он, в постели, часто возвращался к "тому провожатому", выпрашивая детали. "Расскажи ещё раз, что ты чувствовала тогда?", — шептал он, и их секс становился яростным, полным стонов. Мама, чувствуя власть, дозировала откровенность, а папа... он менялся. Он превращался в соучастника, как будто идея другого мужчины в постели стала частью их интимной игры. Я подслушивал, пытаясь понять почему отец так заводится от этого? Это сеяло во мне семена сомнений, которые позже проросли в понимание, что любовь может быть сложной, с тенью чужих прикосновений.

Однажды вечером, после ужина, папа как бы невзначай сказал:

— Валюша, помнишь, Рашид предлагал путёвки на курорт? Может, согласимся? Отдохнём, подлечимся. Он опять приходил сегодня в училище - предлагал.

Он говорил спокойно, не показывая никакого другого смысла - как будто это случайная идея от знакомого колхозника. Мама замерла с чашкой в руках, но кивнула:

— Если хочешь... Он же говорил, бесплатно, от колхоза, да, Вов? – голос её был слишком официальным, настолько, что это бросалось в глаза.

Я сидел за столом, жуя хлеб, и в тот момент не понял подтекста. Для меня это было просто поездка. Папа улыбнулся:

— Тогда спрошу у него, когда можно. Попробую договориться. Отдохнём, Валюш!

Он был слишком интеллигентным. Не делал двусмысленных намёков, не ревновал открыто, но в глазах мелькал блеск - та же искра, что зажигалась от её ночных рассказов.

...

Путёвки Рашид принёс сам, две штуки, с печатью колхоза «9 Мая». Бумага была тёплой, будто только что из сейфа бухгалтера. Мне дали их подержать и объявили, что я отправляюсь в гости к бабушке, поскольку детских билетов на курорт не оказалось.

Отъезд назначили на субботу рано утром. У ворот сельсовета, вместо колхозного автобуса, как предполагали родители, ждала белая Жигули «копейка», а рядом с ней двое.

Рашид явился в том же сером пиджаке, только рубашка под ним была свежей, голубой, обтягивавшей торс. А рядом стоял другой. Тоже азербайджанец. Ростом под метр девяносто, с широченными плечами, да и весь, как будто собранный из кубов. Особенно бросалась в глаза выдвинутая вперёд, тоже квадратная, нижняя челюсть. Из-за этого лицо казалось излишне угрожающим, хотя в целом он оказался довольно весёлым молодым человеком, лет тридцати. Он молча кивнул, приветствуя супругов.

— Это Магомед, брат мой двоюродный, - представил его Рашид, - Он на машине. Специально попросил, чтобы вы не тряслись в автобусе.

Папа замер. Мама быстро посмотрела на мужа, потом на Рашида.

— Мы думали вдвоём поедем. Две же путёвки только... - начал папа, косясь на Магомеда.

— А кто ж вас по колхозной путёвке пустит? - удивился Рашид, - Вы в колхозе не числитесь. Я числюсь. Меня там знают. И за вас на месте договорюсь, чтобы приняли, как наших. А Магомед за компанию. И шофёр свой будет. Как по-другому?

Он произнёс это с лёгкой, почти дружеской укоризной. Папа молчал. Мама потупила взгляд оставляя решение за мужем. Это молчание и было ответом, для него.

— Ну, вот и отлично! Володя, брат, садись на переднее – директорское место. Тут вид лучше. А мы с Валентиной Сергеевной сзади потеснимся, да?

Валентина вопросительно посмотрела на мужа, и он снова промолчал. Лишь выражение глаз подсказало Вале, что первый шок прошел и его начинает заводить эта ситуация.

В дороге Володя сидел рядом с Магомедом, который вёл молча и уверенно. А вот на заднем сиденье Рашид не умолкал, рассказывая об этих местах, о своей большой семье и о том, в какое чудесное место они едут.

На одном из крутых виражей он приобнял маму за плечи: «Аккуратно, Валентина Сергеевна. Не ударьтесь». Мама снова метнула взгляд на Володю, но не отодвинулась – игра началась. Она поняла это ещё тогда, когда муж красноречиво посмотрел ей в глаза, помогая усесться на заднее сидение к Рашиду. Володя иногда бросал взгляд в водительское зеркало, но видел в него лишь то, что головы его жены и Рашида теперь стали гораздо ближе. Оставалось только смотреть вперёд и не замечать действий любовника своей жены. Это была его новая роль теперь.

Курорт «Иссык Ата» - гласила вывеска на большой арке въезда. Магомед перевёл, что это означает «Горячий отец». Валя только хмыкнула, услышав такое название и посмотрела на мужа, иронично улыбаясь. Курорт оказался скоплением покосившихся щитовых домиков. Воздух пах сероводородом и горными травами.

В регистратуре, как и обещал Рашид всё прошло быстро. Он показал путёвки, сказал, что Володя с Валентиной – это новые работники колхоза, приехавшие из РСФСР. Немолодая киргизка за стойкой равнодушно пропустила разглагольствования азербайджанца мимо ушей. Что-то вписала в лежащий перед нею талмуд и выдала ключи от номеров, сухо пожелав приятного отдыха.

Володя в тот момент подумал, что их обманули – не было никакой надобности в присутствии Рашида при их регистрации, но.... «Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!» - вспомнил он строки Пушкина и... успокоился? Нет! Напротив, теперь он был уверен, всё, что происходит вокруг не просто так. Они с женой оказались в центре театрального представления. Не понятно только какая роль уготована им: Действующие лица – это, наверное, сами азербайджанцы, который продолжали разыгрывать свои роли. Реквизит, которым будут пользоваться актёры по своему усмотрению – это Валентина, которая сейчас стояла слегка растерянная, но всё же он не видел её испуга – скорее наоборот предвкушение неизвестности, как перед прыжком в воду. А кто он в этом спектакле? Просто декорация, которая никак не должна вмешиваться в происходящие на сцене действия?

Володя сглотнул подступившую слюну и двинулся за появившейся девушкой, которая должна была показать им номера и принести постельное бельё.

Подошли к деревянному домику, покрытому голубой краской. Поднялись по крыльцу, небольшой коридор упирался в дверь:

— Здесь душевая и туалет, - сказала девушка, показывая не слишком чистое помещение, - Ваши номера — вот здесь! Обустраивайтесь. Я сейчас принесу бельё, – она распахнула ещё две двери, направляющие в противоположные от коридора стороны.

Номер родителей был совсем небольшим: две узкие кровати, шкафчик между ними и шатающийся столик со стоящими рядом двумя продавленными креслами, занимали практически всё пространство.

Номер Рашида и Магомеда через коридор был зеркальной копией этого номера.

В номере, когда они остались одни, Валентина сказала, не глядя на мужа:

— Володь... Это как-то странно получилось. Мы же собирались вдвоём, а тут... целая компания. Рашид, Магомед... Ты... вообще, как к этому относишься? Я имею в виду, они же с нами в одном домике. Ну, и вообще....

Она стояла у окна, глядя на предгорья, где солнце уже стояло в зените, окрашивая небо в светло-голубой оттенок. Воздух в номере был немного душным, с привкусом сероводорода от близких источников, проникавшим через щели в деревянных стенах. Платье на Вале слегка помялось после дороги, и она машинально одёрнула подол, чувствуя, как ткань липнет к коже от пота.

Володя сел на край кровати, скрипнув пружинами, и потёр виски, делая вид, что обдумывает. Он знал, к чему всё идёт, но слова подбирал осторожно, как будто говорил о политике, а не о том, что висит в воздухе между ними.

— Ну, номера-то разные - тут проблемы нет, Валюш. С другой стороны, выбрались... отдохнём от однообразия. Вдруг без них, нас бы и не пустили, Рашид же говорил. Да и Магомед... свой водитель считай. Видела, как он машину вёл?

Валентина попыталась вспомнить дорогу и поймала себя на мысли, что сам путь прошел мимо её сознания. Не сказать, что она специально пыталась рассмотреть достопримечательности, но теперь понимала, что видела перед собой лишь напряженный затылок своего мужа и всё боялась, что он обернётся.

Как только Рашид заграбастал её в свои объятия, так и не выпускал почти до самого курорта. Руки его, не переставая шарились по её телу, хотя сам он при этом болтал всю дорогу. Всё же в странной они ситуации: с одной стороны, оба знают о Рашиде, с другой же должны создавать видимость приличной семейной пары. Ещё и Магомед... Рашид ему явно всё рассказал. Уж слишком внимательно он рассматривал Валентину – совсем, как будущую добычу.

— Да. Водитель – это хорошо. Неизвестно сколько бы мы на автобусах добирались. А так раз, и тут, - ответила она мужу нейтральным тоном.

Оба супруга хотели поговорить откровенно, но каждый из них боялся начать первым. Одно дело грязные разговоры в темноте, во время секса, и совсем другое вот так, при свете дня. Поэтому продолжали разговаривать о соседях, как будто это случайные попутчики.

— Опять же... мы здесь новички, а они местные, всё знают. Пусть помогают, если что. Может, тебе..., то есть нам, - поправился Володя, - так даже больше понравится... не одни, а с... соседями.

Он улыбнулся уголком рта, глядя на неё исподлобья, но глаза выдавали. Блеск, тот самый, что появлялся в их ночных разговорах. Мама повернулась, скрестив руки на груди, и её щёки слегка порозовели. Не от жары, а от понимания намёка. Она села напротив, на шатающееся кресло, и воздух между ними сгустился.

— Помогают? - переспросила она тихо, отводя взгляд к потрёпанному коврику на полу, - Ну да... ребята хорошие. Магомед вон подвёз. А без Рашида бы вообще не попали сюда. Ладно. Мы же сюда отдыхать приехали, подлечиться. Грязи, источники.... Всё по плану, да, Вов?

Голос её был ровным, но пальцы нервно теребили край платья, выдавая внутреннее смятение. Она знала, о чём он. Те ночи, когда она рассказывала о том, как её провожали, и он заводился, задавая вопросы. Но вслух сказать? Нет, это было бы слишком прямолинейно, слишком... вульгарно для их интеллигентной семьи.

Володя кивнул, наклоняясь ближе, и взял её руку. Ладонь была тёплой, чуть влажной.

— По плану, конечно. Но планы иногда... меняются. Главное, чтобы тебе было комфортно, Валюш. Если соседи предложат показать окрестности или... помочь с чем-то, не стесняйся. Я же не против. Мы здесь для отдыха, а они местные, знают, что и как. Пусть показывают. А я.... Я буду рядом, если что. Только намекни мне, если что-то не так и всё.

Он сжал её пальцы, и в его голосе сквозила та же смесь. Забота и лёгкий намёк, завуалированный, как туман над источниками. Мама посмотрела на него прямо, глаза в глаза, и на миг в комнате повисла тишина. Только далёкий шум воды их горной речки и стрекот кузнечиков за окном.

— Рядом..., - эхом повторила она, и уголки губ дрогнули в улыбке, - Ладно, Володь. Если ты так говоришь.... Я не задумывалась, если честно. Но если что-то... интересное случится.... Да! Будь рядом.

Она встала, наклонилась и поцеловала его в щёку. Поцелуй был тёплым, но коротким, как обещание. Они не сказали больше ни слова - стеснение висело в воздухе, но оно было приятным, как предвкушение. Мама вышла на веранду подышать, а папа лёг на кровать, глядя в потолок, где паутина в углу колыхалась от сквозняка.

За двумя дверьми тоже шел какой-то диалог. Гортанными голосами на азербайджанском Рашид с Магомедом о чем-то договаривались между собой.

Настало время обеда. В столовой, Магомеда с Рашидом посадили не за один с ними столик, а довольно далеко. Ушли они тоже раздельно. Возможно, соседи искали их – этого супруги не знали, поскольку отправились гулять сначала по многочисленным заасфальтированным дорожкам, украшенным барельефами и плакатами-лозунгами. А позже и вовсе увидели тропу в горы и отправились по ней, наслаждаясь природой и возможностью побыть наедине. Всё же ментально Володя и Валя отлично подходили друг-другу и им было хорошо вместе, даже просто гулять рука об руку и разговаривать. Они никак не касались темы предстоящего отдыха с азербайджанцами, безмолвно договорившись, чтобы всё шло своим чередом.

Вечером, уже после ужина, когда ночь уже подступала к горам, раздался стук. На пороге стоял Рашид, улыбающийся, оживлённый:

— Не сидите тут! Пойдёмте, покажу территорию. И сюрприз есть.

Заняться было особенно нечем. В номерах не было даже телевизоров. Чтобы посмотреть программу «Время» нужно было идти в актовый зал – отдельное помещение рядом со столовой. Там стоял постоянно работающий телевизор и толпились отдыхающие в основном пенсионного возраста.

Так что после предложения Рашида, супруги переглянулись между собой. Володя не увидел протеста в глазах жены и согласился. Они вышли, держась за руки.

Ночь была тёплой, звёздной. Рашид водил их по тропинкам, мимо тёмных корпусов. Наконец они проишли к большой огороженной сеткой территории за которой был местный бассейн. Днём супруги проходили мимо. Тогда здесь была постоянная очередь – все отдыхающие не могли уместиться и поэтому администрация пускала внутрь группами по 20-30 человек и выгоняла их через сорок минут водных процедур.

Уже возле ворот они встретили Магомеда. Тот был довольным. Он показал другу ключ и сказал что-то на своём гортанном наречии.

— Днём тут яблоку негде упасть, - сказал Рашид, - А ночью красота. Тихо, никого. Мы договорились со сторожем. Сегодня бассейн будет работать только для нас.

Магомед подошел к железным воротам, щёлкнул замком. Открываемая створка скрипнула. Внутри пахло хлоркой от вечерней обработки туалетов, а от бассейна поднимался пар.

— Вода почти горячая. Из источника, - сказал Рашид, уже снимая пиджак. - Лечебная. Надо пользоваться моментом.

Валентина колебалась, глядя на воду, потом на мужа. Тот стоял, засунув руки в карманы, лицо его в темноте было нечитаемым.

— Я... я без купальника, — сказала мама тихо, подойдя к мужу, но Рашид услышал.

— А кто в нём? - рассмеялся Рашид.

Он уже стягивал рубашку, обнажая жилистый, смуглый торс с тёмными сосками.

В этот момент из темноты вынырнул Магомед:

— Темно же. Никто не увидит. Не надо стесняться, Валентина Сергеевна? - его взгляд скользнул по её фигуре, задержавшись на груди.

Он был уже в одних чёрных семейных трусах, обтягивающих его мощные бёдра и явственную выпуклость между ног. Он молча прошёл к бортику и, не раздумывая, тяжело шлёпнулся в воду, подняв фонтан брызг.

— Видишь? - Рашид подошёл к маме вплотную, - Всё просто, - его рука легла ей на поясницу, подталкивая к расставленным вдоль бортика бассейна лавочкам для переодевания, - Раздевайся. Не бойся.

Мама обернулась к папе. В её глазах был немой вопрос. Папа видел это. Он видел, как рука Рашида лежит на её спине, как Магомед, вынырнув, опёрся локтями на бортик и смотрит на них, на её ноги, с невозмутимым, хищным интересом.

— Нижнее бельё же есть, Валь, - сказал папа, и его голос прозвучал хрипло, - Раз уж пришли, давай искупаемся.

Рашид отошел в сторону, давая супругам пообщаться, и Валя зашептала мужу:

— У меня лифчик кружевной. Он же не прячет ничего – просвечивает. А трусы... ты знаешь, как они растягиваются, когда мокрые. Они вообще не для плавания.

— Темно... никто не увидит, - повторил папа слова Рашида, - Окунись....

Это была не просьба. Это было разрешение. Сдача позиций. Это было ключом, который он сам вручил им.

— Думаешь? - Мама закусила губу.

Потом, словно решившись, повернулась спиной к бассейну и начала расстёгивать пуговицы на блузке. Её движения были скованными, но во мгле, под пристальными взглядами троих мужчин, они приобретали невыносимую, медленную эротичность. Блузка соскользнула с плеч. Потом юбка упала к ногам. Она стояла в трусиках и полутьме, её кожа мерцала, как перламутр. Рашид не отводил глаз, его дыхание стало чуть слышимым. Магомед перестал двигаться в воде, замер.

Валентина повернулась к мужу, как будто проверяя его решимость и прося оценить наряд. Соски, и правда, просвечивали сквозь ажур материала. Да и тонкие белые трусы не могли скрыть тёмных кустиков на холме любви.

— Нормально, - сглотнул Владимир и тихо добавил, - Ничего не видно, если не приглядываться.

Валентина тряхнула головой, отгоняя сомнения, и уверенно пошла к ступенькам, спускающимся в воду.

Рашид, сбросив брюки, последовал за ней. Он вошёл в воду уверенно, как хозяин, и направился к ней. Тут же принялся рассказывать какая тут чудодейственная вода, которая помогает оздоровить тело любого человека. При этом он подошел к Валентине почти вплотную.

Володя так и стоял у бортика, загипнотизированный приближением тёмного силуэта к своей жене. Он не раздевался. Он был стражем, наблюдателем, и эта роль парализовала его.

Вода всплеснулась, когда Рашид подплыл к маме почти вплотную.

— Не холодно? - спросил он, и его рука под водой скользнула по её боку.

Валентина вздрогнула.

— Нет... Тёплая....

— Я же говорил, - улыбнулся Рашид.

Его рука не задержалась, видя, что женщина не возражает. Она лежала на её талии, большой палец водил по нижним рёбрам.

— Расслабься. Темно. Никто не видит, - сказал он тихо, почти одними губами.

Но Магомед видел движения руки друга, медленно приближаясь с другой стороны, как акула. И Володя видел с бортика, как тёмная тень руки Рашида движется под водой по белому телу его жены.

— Володя, а ты чего? - обратил Рашид внимание на напряженную фигуру, застывшую у бассейна, но руки не убрал, - Заходи!

— Я... я... Да, сейчас, - пробормотал папа, выходя из транса и отворачиваясь к лавкам, чтобы раздеться.

Магомед, подплыв, оказался позади мамы. Он не касался её, но его массивное тело находилось в сантиметрах от её спины. Она оказалась в клещах. Её дыхание участилось, грудь колыхалась от волн, создаваемых мужчинами, кончики сосков стали твёрдыми от прохладного воздуха и волнения.

— Красиво тут, правда? — прошептал Рашид негромко, но так, что слышно было всем. Его рука соскользнула с талии на живот, ладонь легла плашмя ниже пупка. Мама замерла, ловя глазами фигуру мужа, - Тишина. Только мы и звёзды.

Его пальцы начали шевелиться, едва заметно, вниз, к линии лобка, скрытой тёмной водой. Мама смотрела не на Рашида, не на Магомеда, тоже оказавшегося вплотную к ней. Она, вытянув шею, смотрела на мужа, почти скрывшегося в темноте и сейчас суетливо раздевающегося. Было бы до мурашек волнительно увидеть глаза мужа, когда он увидит её в окружении смуглых парней, но разрушать репутацию почти нормальной семьи тоже не хотелось. Поэтому, когда лицо мужа повернулось в сторону бассейна и он направился к ним, Валя оттолкнулась ото дна и поплыла к противоположному бортику. Успела почувствовать, как позади лапища Магомеда прошлась по её заднице. Тёплая, шершавая как наждачка, от физической работы. Она вздрогнула, отплывая дальше. Вода обволакивала тело, почти горячая, с лёгким бульканьем поднимающихся пузырьков ласкала кожу. Пар поднимался над поверхностью, смешиваясь с ночным воздухом. Запах был терпким, как старый чай, и кружил голову. Звёзды отражалась в воде серебристыми искрами, делая силуэты мужчин на фоне загадочными, почти мифическими.

Володя вошёл в воду тихо, плеск был едва слышен. Вода приятно обожгла успевшую остыть кожу, пар оседал на лице, оставляя солоноватый привкус дневного пота. Он поплыл в сторону жены, но медленно, притворяясь, что наслаждается купанием:

— Хорошо здесь, Валюш. Вода, как парное молоко!

На самом деле он не спешил к супруге. Хотелось стать невидимкой и просто наблюдать со стороны за своей любимой. Сердце папы колотилось. Его странная ревность пережигалась в топке любви к жене и превращалась в возбуждение.

Рашид понял, что муж не плывёт к Вале и поэтому поплыл за ней сам. Его движения были плавными, как у хищника в воде:

— Валентина Сергеевна, не уплывайте далеко. Здесь глубина. Давайте помогу.

Он подплыл вплотную, рука "случайно" коснулась бедра под водой, пальцы скользнули по мокрой ткани трусов, задержавшись на внутренней стороне бедра, где кожа была особенно чувствительной. Мама тихо ахнула, плеск воды заглушил звук:

— Рашид... не нужно. Я хорошо плаваю, - сказала она, но не отплыла - тепло его касания разливалось по телу, смешиваясь с жаром воды, и она почувствовала мурашки, несмотря на тепло. Магомед остался позади, но его присутствие ощущалось - массивный силуэт плыл медленно, как тень, и его глаза в темноте блестели, фиксируя каждое движение и пытаясь определить меру дозволенного.

Володя увидел, как Рашид подплыл ближе, рука под водой протянулась к его жене. Магомед тоже приближался к ним. Его глаза на мгновение встретились с глазами супруги, и он понял, что нужно делать прямо сейчас: он лёг на спину, поднимая лицо к небу и расслабляя тело, чтобы вода сама держала его на поверхности:

— Тишина какая..., - пробормотал он и закрыл глаза.

Приоткрывая их периодически, он ловил детали: как Валя краснеет, как её грудь колышется от лёгких волн, как пар скрывает, но не полностью, касания мужчин, снова вплотную приблизившихся к ней. Периодически мужчины бросали взгляд на Володю, но тот делал вид, что блаженствует, покачиваясь в тёплой воде бассейна и совсем не обращает внимания на происходящее вокруг.

Это не продолжалось даже десятка минут. Володе стало казаться, что мужчины ведут себя слишком осторожно, слегка поглаживая тело его жены, как вдруг раздался её решительный голос:

— Всё! Я накупалась! Снаружи подожду! – и направилась к выходу.

Позади слышались разочарованные голоса парней:

— Да давай ещё немного поплаваем!

— Мало совсем купались!

— Вы плавайте, я просто устала. Подожду вас! – ответила Валентина, уже поднимаясь по ступенькам.

Только ночью, уже в постели, Володя узнал отчего так резко переменилось настроение супруги:

— Да он вообще охамел просто. Вот я и психанула!

— Кто? Что случилось? – спросил Володя, поглаживая тело жены.

— Да Рашид этот! Сначала за сосок щипал, а потом вообще выкручивать начал.

— Вот, гад! Ты из-за этого да? Больно было?

— Нет. Не из-за этого. Пальцы в меня пихать стал прямо с трусами. Ему видите ли интересно было, насколько хорошо они растягиваются. Я ему что, кукла резиновая? Уважение какое-то нужно иметь?

Володя нежно поцеловал любимую:

— Ну, хоть Магомед нормальный. Скромно себя вёл вроде. Я видел.

— Скромный? Ага! Он трусы сразу, как подплыл спустил. Сначала хреном своим мне в ладошку тыкался, а потом вообще и меня на него усадил.

— Он тебе член между ног сунул? - голос Володи задрожал, а в глазах появился лихорадочный блеск, - Большой у него?

— Не знаю. Я руку сразу отдёрнула, а между ног непонятно..., но немаленький, - добавила она, задумавшись.

Володя, тут же представил, как Валины ножки обхватывают член здоровяка-Магомеда. Возбуждение нахлынуло с новой силой. Не в силах сдерживаться, он набросился на жену, превратив разговор в горячую сексуальную схватку.

— Иссык-Ата! – сказала Валя, сбивая мужа с мыслей, как того его член провалился в неё.

— Чего? – замер тот.

— Горячий отец! Перевод забыл, что ли? – хихикнула она, - Давай уже! А то видел сколько желающих?