Глава 2 Третий — не лишний

Но между ними возникла не только похоть. Возникла удивительная, нежная, доверительная связь, какой не бывает даже между самыми близкими людьми. Они стали поверенными тайн друг друга. У них не было секретов. Всё, что беспокоило, радовало, пугало их, они делили на двоих.

Володя, который раньше был довольно замкнутым парнем, не привыкшим делиться переживаниями, теперь открывался сестре полностью. Он рассказывал ей о своих страхах перед будущим — о том, кем стать, куда поступать, как не разочаровать родителей. О школьных проблемах — о придирчивых учителях, о дурацких контрольных, о завистливых одноклассниках. О своих музыкальных пристрастиях — включал ей новые записи, объяснял, почему ему нравится тот или иной гитарный рифф, и Ира слушала, и ей действительно было интересно.

Ира, в свою очередь, делилась с ним девичьими секретами. Рассказывала о подругах, о их ссорах и примирениях, о том, кто в кого влюблён, кто с кем целовался на прошлой дискотеке. Рассказывала о своих мечтах — о путешествиях, о красивой жизни, о том, какой она представляет свою будущую семью. И Володя слушал, и ему не было скучно, ему было важно всё, что касалось её.

Они разговаривали часами, лёжа в темноте, прижавшись друг к другу, и эти разговоры были так же важны, как и их физическая близость. Они чувствовали себя не просто братом и сестрой, не просто любовниками, а чем-то большим — единым целым, двумя половинками, которые наконец-то соединились.

Это не была любовь в романтическом смысле слова. Это было нечто другое — смесь родственной привязанности, животной страсти и абсолютного доверия. Они были единым целым, двумя половинками одного целого, соединенными не только кровью, но и телом.

Ира знала о тайной любви брата к Юле. Сначала, когда Володя признался ей в этом, она остро укололась ревностью. Мысль, что он может смотреть на другую, желать другую, была неприятна, почти болезненна. Но потом, когда первые ураганы страсти немного утихли, когда их отношения вошли в более спокойное, ровное русло, ревность отступила. Ира была достаточно умна и проницательна, чтобы понять: однообразие убивает даже самую сильную страсть. Им нужен был новый стимул, новая искра, новый вызов.

И тогда ей в голову пришла мысль. Безумная, смелая, опасная, но невероятно заманчивая.

Однажды ночью, после очередного бурного оргазма, когда они лежали обессиленные, покрытые потом и спермой, тяжело дыша, Ира повернулась к брату и, глядя ему в глаза, спросила:

— Вов, а если бы у тебя была Юля, ты бы меня бросил?

Володя, ещё не отошедший от сладкой неги, не сразу понял вопрос. А когда понял, ответил коротко и твердо:

— Нет, конечно.

— Но ты же её любишь? — Ира не отводила взгляда.

— Люблю, — Володя помолчал, подбирая слова: — Но я и тебя теперь люблю. По-другому, но люблю. Вы обе — самые важные для меня люди.

Ира удовлетворенно кивнула. Она ждала этого ответа. Помолчав ещё немного, она продолжила:

— Вов, а если я помогу тебе с Юлей? Что тогда?

Володя приподнялся на локте, не веря своим ушам.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — в голосе Иры звучала решимость. — Юля — мой самый близкий человек. И ты. Я хочу, чтобы вы нашли друг друга. Тем более, что ты ей давно нравишься. Она мне сама говорила.

— Правда? — Володя почувствовал, как сердце забилось быстрее, но не только от радости — от страха, надежды, предвкушения.

— Правда. И нам втроём было бы хорошо и интересно, — Ира говорила спокойно, взвешивая каждое слово: — А то она уже на меня обижается, что я с ней редко вижусь, всё с тобой пропадаю. Я боюсь, что если ничего не изменится, мы потеряем друг друга. А я этого не хочу.

Володя молчал, переваривая услышанное. Предложение сестры было настолько невероятным, настолько смелым, что у него захватывало дух. Юля — его Юля, его мечта — будет с ним? И они втроём? Это было за пределами самых смелых его фантазий.

— Я очень хочу, чтобы мы были вместе, — сказал он наконец, и голос его дрогнул: — Но как? Как мы это сделаем?

Ира улыбнулась той самой улыбкой, которой улыбалась, когда задумывала очередную шалость.

— У меня есть план, — сказала она.

И в ту ночь, лёжа в обнимку на узкой тахте, брат и сестра разработали детальный план соблазнения Юли. Они обсудили каждую мелочь, каждое слово, каждый шаг. Ира должна была подготовить подругу, разжечь в ней любопытство, снять моральные запреты. Володя — быть внимательным, нежным, но настойчивым. Финал они придумали самый что ни на есть решительный.

На следующий же день Ира приступила к выполнению плана. Она стала чаще приглашать Юлю к себе домой. Юля с радостью соглашалась — у неё дома было неуютно из-за вечно орущей двухлетней сестрёнки, вечного бардака и вечно занятых родителей. А у Иры было спокойно, уютно и, что самое главное, там был Володя.

Володя, зная о плане, старался изо всех сил. Он был внимателен, предупредителен, галантен. Он встречал Юлю у двери, помогал снять куртку, делал комплименты, угощал чаем с печеньем, которое сам купил на свои карманные деньги. Он смотрел на неё с таким обожанием, что Ира, наблюдавшая за этим, снова начинала ревновать. Но ночью, когда Володя обнимал её, прижимал к себе, входил в неё, ревность таяла без следа.

Ира потихоньку, исподволь, обрабатывала подругу. За чаем, за болтовнёй о школе и общих знакомых, она задавала Юле интимные вопросы: целовалась ли она с кем-нибудь по-настоящему, что она чувствовала, хотела бы она пойти дальше? Юля, краснея, отвечала, что целовалась, но дальше не заходила. Ира, понизив голос до заговорщического шепота, рассказывала ей возбуждающие истории — о том, что слышала от кого-то, что читала в каком-то журнале, что придумывала на ходу. Юля слушала, затаив дыхание, и Ира видела, как разгорается в её глазах любопытство, смешанное со страхом и желанием.

Наконец, Ира решила, что момент настал. Наступила суббота, родители Володи и Иры уезжали на весь вечер и ночь к знакомым на дачу. Таня с Мишей тоже куда-то собирались. Квартира оставалась в полном распоряжении молодёжи.

Днём Ира и Юля встретились в кафе. Они заказали кофе и пирожные, а когда официантка отошла, Ира достала из сумочки плоскую фляжку, которую украла из бара отца.

— Что это? — удивилась Юля.

— Коньяк, — шепнула Ира, наливая немного в свой кофе. — Французский. Попробуй, не бойся.

Юля колебалась, но любопытство взяло верх. Она глотнула — обжигающая жидкость обожгла горло, но после неё разлилось приятное тепло. Они пили кофе с коньяком, болтали, смеялись. Ира заметила, что подруга расслабилась, глаза её заблестели, щеки порозовели.

— Слушай, — сказала Ира как бы между прочим. — А давай ты сегодня у меня останешься? Родителей нет, места полно. Посмотрим кино, поболтаем...

Юля задумалась. Дома её опять ждала вечно орущая сестра и скандалы родителей. А здесь — уют, тишина и лучшая подруга.

— Надо у родителей спросить, — неуверенно сказала она.

— Звони, скажи, что мы готовимся к контрольной, что у нас тут всё серьёзно.

Они вышли на улицу, подошли к телефонной будке. Юля позвонила. Разговор был долгим, родители ворчали, но, в конце концов, сдались. Юля, сияя, кивнула подруге:

— Согласились!

Ира довольно улыбнулась. План вступал в решающую фазу...

***

На этот вечер Володя и Ира, зная, что родители уехали на дачу, а Таня с Мишей отправились в на несколько дней в Ленинград, возлагали огромные надежды. Квартира была в их полном распоряжении, и это значило, что можно не сдерживать себя, не приглушать стоны, не оглядываться на каждый шорох за дверью. План соблазнения Юли, который они так тщательно разрабатывали последние недели, должен был наконец-то воплотиться в жизнь.

Юля, ничего не подозревая, чувствовала себя в компании лучшей подруги и её симпатичного брата легко и свободно. Коньяк, который они распивали в кафе, приятно расслабил, снял обычную для неё скованность. Дома у Иры было уютно, играла негромкая музыка, на столе стояла початая бутылка коньяка и коробка с конфетами. Юля сидела в кресле, подобрав под себя ноги, и болтала о школьных новостях, смеялась над шутками Володи.

Володя то и дело приглашал её танцевать. Они двигались под медленные мелодии, и Володя, прижимая к себе её тонкое, гибкое тело, чувствовал, как сходит с ума от желания. Его руки скользили по её спине, вдыхали аромат её волос, и он едва сдерживался, чтобы не прижать её слишком сильно, не выдать себя. Юля, вместо того чтобы насторожиться, наоборот, расслаблялась в его руках, ей нравилось это внимание, эти осторожные, но такие приятные прикосновения.

Когда бутылка коньяка опустела больше чем наполовину, все трое были изрядно пьяны. Глаза блестели, движения стали плавными и чуть замедленными, смех — более громким и частым. Ира, сидя на полу, скрестив ноги, вдруг загадочно улыбнулась и начала рассказывать.

— Девчонки, слышали про одну игру? Мне знакомая рассказывала. Она с иностранцами отдыхала, с индусами, и они в неё играли. Называется "Hot Sun" — "Жаркое солнце". Классная игра, очень заводит.

Юля насторожилась, но любопытство уже зашевелилось где-то внутри.

— И как в неё играть? — спросила она, отпивая ещё глоток коньяка из своей рюмки.

— Очень просто, — Ира говорила спокойно, с ленцой, словно речь шла о чем-то обыденном: — Рисуется круг, делится на сектора по числу игроков. В центре крутится волчок. На кого укажет — того "солнышко" припекает. Спасаясь от жары, он должен снять одну вещь. Всё честно.

Юля хотела что-то сказать, возразить, но Володя, который всё это время сидел тихо, вдруг резво вскочил, достал из стола лист белой бумаги и фломастер и уже чертил круг, деля его на три части.

— А давайте! — весело сказал он, вписывая в сектора имена: "Володя", "Ира", "Юля". — Чего бояться-то?

Юля замерла. В голове, затуманенной коньяком, боролись страх и любопытство. С одной стороны, раздеваться при ребятах — это казалось диким, невозможным. С другой — Ира и Володя были её лучшими друзьями, и отказ мог их обидеть, испортить такой прекрасный вечер. К тому же, коньяк шептал, что ничего страшного не случится, что игра просто позабавит всех и не дойдёт до опасного предела.

— Ладно, — выдохнула она, усаживаясь поудобнее: — Давайте попробуем.

Володя вместо волчка использовал фломастер, который легко и быстро крутился в центре круга. Все трое уставились на него.

На Володе были старые, выцветшие джинсы, носки и тонкий трикотажный джемпер. Ира, по-домашнему, в джинсах, гольфах и лиловой блузке. Юля же была нарядна: модные чёрные колготки в сеточку, чёрная шелковая юбка, туфли на каблуках и белый пушистый мохеровый свитер, который делал её похожей на снежную королеву.

Фломастер замедлил вращение и остановился на секторе Иры. Ира, усмехнувшись, сняла один гольф, небрежно бросила его на пол и сама закрутила фломастер. Следующим был Володя — он снял носок, оставшись босым на одну ногу. Фломастер указал на Юлю, и она сняла одну туфлю.

Игра продолжалась. "Солнышко" припекало всех по очереди. Скоро Володя и Ира остались босыми, а Юля сняла вторую туфлю. Наступил следующий этап, более серьёзный. Володя разлил остатки коньяка по рюмкам.

— Для смелости, — подмигнул он, и они выпили залпом.

Вместо фломастера Володя взял пустую бутылку из-под коньяка и закрутил её на столе. Все затаили дыхание, следя за вращающимся стеклом. Бутылка остановилась, указав горлышком на сектор Володи.

Володя, не колеблясь, стянул через голову свой джемпер, оставшись в одних джинсах. Его торс, ещё по-юношески худощавый, с гладкой, без единого волоска кожей, открылся взглядам девушек. Юля смотрела на него, и что-то новое, доселе незнакомое, шевельнулось у неё в груди.

Следующей была Юля. Она, краснея, отвернулась и, с трудом балансируя на одной ноге, стянула колготки. Это было неловко, колготки цеплялись за пальцы, но наконец она сняла их, оставшись босой, в юбке и свитере.

Бутылка указала на Иру. Та спокойно расстегнула блузку и сняла её, оставшись в лифчике. Белое кружево туго обтягивало её большие, тяжёлые груди. Юля сглотнула, глядя на подругу.

Снова крутанули бутылку, и снова она указала на Иру. Ира, не меняясь в лице, расстегнула джинсы и стянула их, оставшись в лифчике и трусиках. Её длинные, стройные ноги, округлые бёдра — всё это было открыто. Юля почувствовала, что у неё пересохло во рту.

Володя, казалось, не обращал внимания на сестру. Его взгляд был прикован к Юле. А той везло — бутылка упорно обходила её стороной.

Снова указало на Володю. На нём остались только плавки. Он закрутил бутылку снова, и она, поколебавшись, указала на Юлю. Юля, чувствуя, как жарко ей стало от выпитого и от напряжения, сняла свой пушистый мохеровый свитер. Под ним оказался бежевый атласный лифчик, скрывающий её небольшие, аккуратные груди. Володя смотрел на неё, не в силах отвести взгляд.

Ира снова крутанула бутылку. Та, покрутившись, остановилась на ней. Юля выдохнула с облегчением — сейчас подруга откажется, и игра закончится. Но Ира, как ни в чём не бывало, расстегнула лифчик и сняла его. Её груди — две тяжёлые, спелые чаши — освободились и мягко колыхнулись. Юля ахнула про себя.

«Это же её брат, — попыталась успокоить себя Юля. — Может, у них так принято, не стесняться друг друга...»

Бутылка снова закрутилась и указала на Юлю. После того, что сделала Ира, снять юбку казалось уже не таким страшным. Юля расстегнула молнию, и юбка упала к её ногам. Она осталась в лифчике и трусиках, стоя перед полуголыми друзьями. Володя смотрел на неё с восторгом. Её тонкая талия, округлые, уже оформившиеся бёдра, длинные ноги — она была совершенна.

Володя снова закрутил бутылку. Все замерли. Юля молилась, чтобы бутылка указала не на неё. И судьба, казалось, услышала её — бутылка остановилась на секторе Иры. Но Ире было нечего снимать, кроме трусиков. Юля была уверена, что подруга не пойдёт на это. Но Ира, глядя прямо на неё, задрала ноги вверх и, ничуть не стесняясь, сняла трусики, оставшись совершенно голой.

«Это уже слишком!» — пронеслось в голове у Юли. Но бутылка, запущенная нетерпеливой рукой Володи, уже крутилась и остановилась прямо на секторе с её именем.

Юля обмерла. Друзья смотрели на неё выжидающе. Если Ира голая, то она, в трусиках, выглядит нечестно. Решившись, дрожащими пальцами она нашла застёжку лифчика. Пластмасс не слушался, пальцы скользили, но наконец застёжка поддалась. Лифчик соскочил с плеч, обнажив её грудь.

Володя залюбовался ею. Её груди были небольшие, но удивительно пропорциональные, с крупными, тёмно-розовыми сосками, которые от волнения и воздуха стали тугими. Каштановые вьющиеся волосы рассыпались по плечам, большие карие глаза блестели.

Сняв лифчик, Юля вдруг почувствовала странное облегчение. Стыд отступил, уступив место какому-то новому, пьянящему чувству свободы. Она уже не хотела останавливаться. Азарт игры захватил её.

Володя снова крутанул бутылку. Она указала на него. Юля выдохнула — ей повезло снова. Теперь Володя должен был снять последнее. Он покраснел, замешкался, но Ира подтолкнула его:

— Давай, снимай! Я же всё сняла.

Володя, тяжело вздохнув, двумя руками стянул плавки вниз. Его член, уже давно напряжённый от вида полуголых девушек, выскочил наружу — длинный, толстый, с тёмной головкой.

Юля впервые в жизни видела живой мужской орган так близко. Она смотрела на него заворожённо, чувствуя, как по телу разливается странная, тягучая истома. Внизу живота стало горячо и влажно.

Ира, заметив её состояние, вскочила, поставила пластинку на проигрыватель, и комнату заполнили ритмы диско.

— Танцуем! — крикнула она, схватила за руки Володю и Юлю и втянула их в круг.

Они танцевали втроём — Володя, смущаясь, но стараясь двигаться в такт, и его член смешно болтался из стороны в сторону; Ира, гибкая и раскованная, виляла бёдрами; Юля, всё ещё под впечатлением, пританцовывала, но взгляд её то и дело возвращался к этому удивительному предмету, танцующему в метре от неё.

Володя, привыкший за последние месяцы не сдерживать своих желаний, готов был наброситься на Юлю прямо сейчас. Но страх спугнуть её, сделать что-то не так, сдерживал его. Ира же была смелее. Она, танцуя, придвинулась к брату вплотную, прижалась своей обнажённой грудью к его бедру и, как бы невзначай, обхватила ладонью его член.

Юля увидела это и замерла. В голове у неё всё смешалось. Ира и Володя — брат и сестра — и она ласкает его член прямо при ней? Это было за пределами всего, что она могла себе представить. Она знала о сексе из порнофильмов, которые тайком смотрела у родителей, но то, что происходило сейчас, было чем-то совсем иным, запретным, но от этого невероятно возбуждающим.

Тем временем Володя, чувствуя успокаивающую, ласкающую ладонь своей сестры на своем напряженном члене, начал расслабляться. Напряжение последних минут, страх перед реакцией Юли, неуверенность — всё это таяло под уверенными, привычными прикосновениями Иры. Он мягко опустился на край кресла, откинувшись на спинку, и позволил себе просто наслаждаться моментом. Приятная истома разливалась по телу, исходя от руки сестры, которая продолжала медленно, ритмично поглаживать его возбужденную плоть.

«В крайнем случае, у меня есть она», — подумал Володя, глядя на Иру, — «Опытная, умелая, всегда готовая. Юля — это мечта, но Ира — реальность, моя реальность».

Ира, не выпуская из ладони его член, грациозно присела на пол у ног брата. Свободной левой рукой она обняла его за бёдра, прижимаясь щекой к его колену, и продолжала медленно теребить его упругую, пульсирующую плоть. Её пальцы двигались уверенно, со знанием дела, то сжимаясь у основания, то скользя к головке, поглаживая большим пальцем нежную кожицу.

Юля стояла в нескольких шагах, не в силах пошевелиться. Разум кричал ей, что нужно бежать, что происходящее — это что-то неправильное, запретное, почти чудовищное. Но тело не слушалось. Ноги будто приросли к полу, взгляд был прикован к руке Иры, ласкающей член брата, к самому этому члену — большому, твёрдому, живому. Внизу живота у Юли разливалась тягучая, сладкая истома, какой она никогда раньше не испытывала.

Ира, почувствовав её взгляд, обернулась. На её лице не было и тени смущения или стыда. Только спокойная, уверенная улыбка и блестящие от возбуждения глаза. Она посмотрела на подругу и спросила просто, словно речь шла о какой-то безделушке:

— Хочешь потрогать?

Юля молчала, только глаза её расширились ещё больше, став похожими на два огромных тёмных озера. Она не могла вымолвить ни слова.

— Ну чего ты боишься? — Ира говорила ласково, но настойчиво: — Это же не граната. Не взорвется. Иди сюда, потрогай. Тебе понравится.

И тут Юля вдруг осознала, что её действительно, нестерпимо тянет прикоснуться к этому мужскому органу. Любопытство, смешанное с чем-то более глубоким, первобытным, пересилило страх. Она сделала шаг, другой, и медленно, словно во сне, приблизилась к ним. Опустилась на колени рядом с Ирой, чувствуя, как холодный пол обжигает кожу.

Осторожно, затаив дыхание, она вытянула руку и кончиками пальцев дотронулась до глянцевой, влажной головки члена Володи. Это было подобно удару тока — по руке, по всему телу пробежала дрожь. Юля испуганно отдёрнула руку, но Ира уже схватила её за запястье и, мягко, но уверенно, вложила её ладонь обратно, обхватив пальцами член брата.

— Чего бояться? Как маленькая, право слово, — ворковала Ира: — Держи смелее. Вот так. Чувствуешь, какой он твёрдый? Это от тебя.

Юля осторожно сжала пальцы. Член в её руке был твёрдым, как камень, но кожа на нём была нежной, бархатистой и скользкой от выступившей смазки. Она поднесла его ближе к лицу, рассматривая с жадным, почти научным интересом. Он был совсем рядом, в двадцати сантиметрах от её широко раскрытых глаз. Тёмная головка блестела, проступали набухшие вены, и он пульсировал в её ладони — живой, горячий, настоящий.

Юля, осмелев, начала сжимать и разжимать пальцы, водя рукой вверх-вниз, повторяя движения, которые только что видела у Иры. От этих движений по телу пробегали новые волны странного, доселе неведомого возбуждения. Её начало слегка потряхивать, дыхание сбилось.

Володя смотрел на неё и не верил своим глазам. Юля, его Юля, его недосягаемая мечта, сидит у его ног на коленях и гладит его член. Мысль об этом, осознание этого сводило с ума, разгоняло кровь по венам с удвоенной силой. Он понял, что она уже не остановится, что первая ступень пройдена, и теперь они пойдут до конца.

Ира, словно заправский педагог на уроке анатомии, взяла член брата чуть ниже ладони подруги и начала комментировать:

— Нежнее, Юлечка, нежнее. Не дави так сильно. Представь, что это что-то очень хрупкое, но одновременно живое. Вот так, плавно, вверх-вниз. Да, молодец! А теперь чуть быстрее...

Юля слушалась беспрекословно, полностью отключив сознание, отдавшись во власть инстинктов и указаний подруги. Её рука двигалась всё уверенней, ритмичней.

— Молодец, — похвалила Ира: — А теперь смотри, как надо по-настоящему.

И она, наклонившись, раскрыла свои пухлые губы и взяла в рот розовую головку члена брата. Юля ахнула и отдёрнула руку, но взгляд не отвела. Она смотрела, как Ира умело, глубоко заглатывает член, как её голова ритмично двигается, как Володя запрокидывает голову и тяжело дышит.

Ира сделала несколько глубоких движений, потом медленно вывела член изо рта, облизала головку языком, словно леденец, и повернула его, блестящий от слюны, к Юле.

— А теперь ты. Попробуй. Это очень приятно. И ему, и тебе. Давай.

Юля, дрожа, снова взяла член в руку и поднесла к лицу. Но в последний момент её охватил ужас.

— Нет! Я не могу! — выдохнула она, отворачиваясь.

— Можешь, — голос Иры стал твёрже, но не потерял ласковости: — Это же настоящее блаженство, Юль. Ты просто ещё не знаешь. Давай, не бойся.

Ира обняла подругу за плечи и мягко, но настойчиво потянула её голову вниз. Юля зажмурилась и вытянула губы трубочкой. Они наткнулись на что-то твёрдое, горячее. Она попыталась отпрянуть, но рука подруги держала крепко. Тогда Юля, сама не понимая, что делает, приоткрыла рот, и головка члена скользнула внутрь.

— Вот так, умница, — шептала Ира, поглаживая её по спине: — Теперь двигай головой, вот так, медленно...

Юля, не открывая глаз, начала делать неуверенные движения. Страх уходил, таял, уступая место чему-то новому. Ей нравилось ощущать во рту этот живой, подвижный орган, чувствовать его вкус — чуть солоноватый, терпкий, мужской. От каждого движения по телу пробегали электрические разряды, собираясь в тугой комок внизу живота.

Для Володи это было последней каплей. Сознание того, что Юля, его любимая, сосёт его член, смело все барьеры. Он кончил почти сразу. Мощная, горячая струя спермы ударила Юле в нёбо. Она испуганно открыла глаза и выдернула член изо рта, и тут же вторая струя попала ей прямо в щеку, затекла в висок, залила волосы. Юля вскрикнула, отшатнулась, размазывая липкую, тёплую жидкость по лицу. Володя застонал от наслаждения, Ира рассмеялась — победно, довольно.

Юля сидела на полу, вытирая лицо дрожащими руками, и не могла прийти в себя. Она только что сделала то, что даже в страшном сне не могла себе представить. Но странное дело — ужас быстро отступал. На смену ему приходило какое-то дикое, пьянящее чувство свободы и предвкушения. Она понимала, что это только начало, что сегодня случится что-то ещё более важное, что изменит её жизнь навсегда.

Пока Юля разбиралась в происходящем, пытаясь осмыслить случившееся, её подруга, которой в этом вопросе было уже всё ясно, не теряла времени даром. Ира, не выпуская член брата изо рта, продолжала нежно посасывать его, ритмично двигая головой вверх-вниз. Её щеки втягивались, язык ловко обводил головку.

Юля, которую уже сейчас ничему не удивлялась, уже без особого испуга наблюдала за Ирой и Володей. Девушка видела, как член Володи, во рту его сестры, снова стал принимать внушительный облик, как Ира, заглатывая его всё глубже, довольно урчала. Затем Ира, не выпуская члена изо рта, приподнялась и, ловко перекинув ногу, села на колени брату верхом, спиной к нему. Широко расставив ноги, она приподнялась и, глядя прямо в глаза подруге, медленно, смакуя, опустилась на член. Юля видела, как толстый, чуть кривоватый ствол, блестящий от слюны Иры, исчезает в теле подруги, как мышцы её влагалища сжимаются вокруг него. Ира задвигалась — ритмично, сильно, запрокинув голову. Её груди колыхались в такт движениям, с губ срывались громкие, сладострастные стоны. Володя, сжимая руками её бёдра, помогал ей, делая встречные движения.

Юля смотрела на это, не в силах отвести взгляд. Её тело горело, ныло, внизу живота пульсировало с невыносимой силой. Она понимала, что следующей будет она, и эта мысль больше не пугала, а возбуждала до дрожи.

Ира кончила громко, содрогаясь всем телом, и неохотно слезла с брата. Его член, влажный и блестящий, не получив продолжения стимуляции, стал сдуваться. Ира посмотрела на подругу. Глаза Юли безумно блестели, зрачки были расширены, губы приоткрыты.

— Подожди, Юль, — сказала Ира спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном: — Он сейчас снова будет готов.

Юля молча кивнула. Она была в состоянии, близком к трансу. Ира поманила её пальцем. Юля послушно подползла ближе и положила ладонь рядом с рукой подруги на вялый член Володи. Он был мягким, как тряпочка, и Юля не могла поверить, что всего минуту назад этот орган был твёрдым, как камень, и находился внутри Иры.

Ира вышла и тут же вернулась с полотенцем и начала вытирать член брата.

— Возьми в рот, — приказала она подруге.

Юля безропотно нагнулась и, приподняв вялый член пальцами, взяла его в рот. Она водила губами по мягкой коже, слегка посасывала, и под лаской её языка член начал оживать, твердеть, расти. Юля чувствовала это — как он наполняется силой прямо у неё во рту, и это возбуждало её ещё больше.

Ира, видя, что брат готов, оттянула Юлю и уложила её на диван. Володя встал с кресла и навис над ней. Руки его дрожали, когда он стягивал с неё трусики. Юля помогала, приподнимая бёдра. Наконец она лежала перед ним полностью обнажённая, закрыв глаза и стиснув зубы в ожидании.

Володя замешкался, не зная, как начать, но Ира подтолкнула его сзади. Он дотронулся до бедра девушки. Юля вздрогнула и инстинктивно раздвинула ноги. Володя провёл рукой по нежной коже, коснулся влажных складок, раздвинул их пальцами. Юля застонала. Тогда Володя, не в силах больше сдерживаться, приставил головку члена к приоткрывшейся щели, но никак не мог войти.

Ира пришла на помощь. Она согнула ноги Юли в коленях, развела их шире и, нащупав рукой член брата, точно направила его в цель. Володя сделал резкое движение и вошёл на всю глубину.

Юля закричала — громко, испуганно, пронзительно. Крик вырвался из самой глубины, прозвучав набатом в тишине комнаты. Боль была острой, режущей, словно её тело разрывали изнутри. Но длилась она недолго. Володя замер, чувствуя, как она дрожит под ним, как сжимается в ожидании новой боли. Он давал ей привыкнуть, приходя в себя от ощущения невероятной, обжигающей тесноты её девственного лона.

— Тише, тише, — прошептал он, гладя её по бедру: — Сейчас пройдёт.

И боль действительно утихала. Медленно, постепенно, уступая место новому, странному чувству — распирания, наполненности, какой-то первобытной полноты бытия. Юля почувствовала, как её тело начинает подстраиваться под ритм его дыхания, как мышцы расслабляются, принимая его в себя. Володя начал двигаться — сначала медленно, осторожно, боясь причинить новую боль.

И вдруг откуда-то из самой глубины начала подниматься волна. Сначала слабая, едва заметная, но с каждым его движением она росла, усиливалась, набирала силу. Юля задышала чаще, глубже, потом из её горла вырвался первый стон — тихий, удивлённый. Она выгнулась навстречу его движениям, инстинктивно, неосознанно, подчиняясь древнему, как мир, ритму.

Володя ускорился, чувствуя, как её тело отвечает ему, как влагалище сжимается и пульсирует вокруг его члена. Юля уже не стонала — она вскрикивала, выгибалась, вцепившись ногтями ему в спину, царапая кожу в экстазе.

Оргазм накрыл её неожиданно, как девятый вал — мощно, всепоглощающе, сокрушительно. Она закричала — громко, не сдерживаясь, забыв обо всём на свете. Тело её выгнулось дугой, задрожало в сильных конвульсиях, и в этот момент внутри неё, в самой глубине, что-то взорвалось, рассыпаясь миллионами сладких искр по всему телу.

Володя, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимают его член в ритмичных, невольных спазмах, понял, что больше не выдержит. В тот самый миг, когда он начал выходить из неё, первая мощная струя спермы ударила из него, заливая живот Юли тёплой, густой жидкостью. Он успел выдернуть член полностью, и следующие толчки выплеснулись на её лобок, на низ живота, растекаясь липкими, белыми лужицами. Последняя, самая сильная струя, брызнула неожиданно высоко, попав Юле на грудь и даже на щеку, оставив на нежной коже мутный, тёплый след.

Юля, всё ещё содрогаясь в остаточных спазмах оргазма, чувствовала, как сперма брата заливает её тело, как стекает по животу. Это было невероятно, немыслимо, но это было — самое прекрасное и самое запретное, что она когда-либо испытывала.

Володя обессиленно рухнул рядом, тяжело дыша, уткнувшись лицом в подушку. Юля лежала, не в силах пошевелиться, с открытыми глазами, уставившись в потолок. Грудь её тяжело вздымалась, на коже медленно остывала сперма, затекая в ложбинку между грудей и скатываясь по бокам.

Она только что лишилась девственности. Это было совсем не так, как она себе представляла. Это было больно, странно, дико, неправильно... Но в конце — невероятно, потрясающе, умопомрачительно хорошо. Лучше, чем она могла себе вообразить.

Ира, наблюдавшая за всем этим со стороны, довольно улыбнулась и, подойдя к дивану, наклонилась над подругой. Она провела пальцем по лужице спермы на Юлином животе, поднесла палец к своим губам и медленно облизала его, глядя Юле прямо в глаза.

— Ну как? — спросила она просто: — Понравилось?

Юля не могла говорить. Она только кивнула, чувствуя, как новый, слабый оргазмический спазм пробегает по телу от этого интимного, почти непристойного жеста подруги. Утром, когда Юля открыла глаза, первое, что она увидела, были улыбающиеся лица Володи и Иры, склонившиеся над ней. Володя смотрел на неё с такой нежностью и торжеством, что у неё перехватило дыхание. Ира улыбалась довольно, по-хозяйски.

Юля зажмурилась, надеясь, что это сон. Но боль внизу живота и липкие пятна на животе говорили об обратном. Она открыла глаза и посмотрела на них. Они были здесь, с ней, голые, счастливые. И она поняла: это не сон. Это новая жизнь.

***

С этого дня для Володи настала настоящая благодать. Два-три раза в неделю он, его сестра и Юля запирались в комнате и под предлогами подготовки школьных домашних заданий устраивали настоящие оргии. Школьные учебники валялись нераскрытыми, тетради пустовали, но тройка одноклассников была занята изучением совсем другой, более увлекательной науки — науки наслаждения.

Они пробовали всё, до чего могли додуматься. "Маятник", когда Володя, стоя на коленях, поочередно входил то в одну, то в другую девушку, пока они стояли раком на тахте. "Сэндвич", когда Ира и Юля ложились друг на друга, и Володя ласкал их обеих сразу, входя то в одну, то в другую. "Водопад" — так они в шутку называли моменты, когда Володя кончал им на грудь, на живот, на лицо, а девушки потом облизывали друг друга.

Ира и Юля стали настоящими подругами во всём, что касалось секса. Они соревновались, кто дольше продержит член Володи во рту, кто лучше сделает минет, кто громче застонет в момент оргазма. Они ласкали друг друга, когда Володя уставал, целовались, терлись друг о друга, доводя себя до исступления в ожидании, когда он снова будет готов.

В школе их успеваемость резко упала. Володя, который раньше учился вполне прилично, теперь еле-еле тянул на тройки. Ира, всегда бывшая среди лучших учениц, скатилась до твердых троек. Даже Юля, отличница и гордость класса, стала получать замечания от учителей. Учителя разводили руками, одноклассники недоумевали. Никто не мог понять, что происходит с этой троицей, которая раньше была вполне благополучной.

А троицу уже не волновали оценки. Все их помыслы, все их желания, все их мечты были устремлены к одному — к вечеру, к моменту, когда они снова смогут запереться в комнате и отдаться страсти.

Даже когда у обеих девушек одновременно задержались месячные, и тест показал две полоски, это не испугало их. Ира, как всегда практичная и решительная, через свою знакомую нашла врача, который за определенную плату сделал подпольный аборт обеим подругам в один день. Володя ждал их в коридоре, трясясь от страха, но всё обошлось. А через месяц девушки сходили к тому же врачу и поставили себе спирали — надежное предохранение от нежелательной беременности в будущем.

Ира сначала ревновала. Ей казалось, что Володя уделяет Юле больше внимания, что он смотрит на неё с большей нежностью, что во время их тройных игр он чаще кончает в Юлю, чем в неё. Но Володя, заметив это, стал внимательнее к сестре. Он старался делить себя поровну, и вскоре Ира успокоилась. Тем более что по ночам, когда они оставались вдвоем, он был с ней особенно нежен и страстен, доказывая, что она для него не просто сестра, а нечто гораздо большее.

Но шли месяцы. Октябрь, ноябрь... Володя, который поначалу был ненасытен, как молодой жеребец, начал выдыхаться. Он по-прежнему хотел девушек, по-прежнему заводился с пол-оборота, но сил на то, чтобы удовлетворить двух разгоряченных, ненасытных подруг, ему уже не хватало. Все чаще случалось, что девушки, раззадорив друг друга долгими ласками, возбужденные до предела, оставались неудовлетворенными, потому что Володя, кончив два-три раза, просто не мог больше.

Он похудел, осунулся, под глазами залегли темные круги. В глазах появился какой-то нездоровый, лихорадочный блеск. Ира и Юля видели это и понимали, что брату нужен отдых, передышка. Но они сами настолько втянулись в эту сладкую, запретную жизнь, что не могли выдержать и дня без секса. Им постоянно хотелось ещё и ещё, их тела требовали ласки, их рты жаждали его члена, их влагалища ныли в ожидании наполнения.

В один из декабрьских субботних вечеров Володя, вернувшись с прогулки, застал в своей комнате Иру и Юлю. Это было неожиданно — обычно по субботам Юля сидела с младшей сестрой, пока родители уходили в гости или в кино. Но сегодня Юля, сияющая, бросилась ему на шею прямо с порога.

— Вовка, родители ушли! И сестренку с собой забрали! Я могу остаться у вас ночевать!

Володя почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Ночь с двумя девушками — это был настоящий праздник, которого они не устраивали уже давно, из-за постоянного присутствия родителей.

За ужином они вели себя чинно и прилично, рассказывая родителям и старшей сестре с Михаилом о школе, об учителях, о предстоящих экзаменах. Родители, довольные прилежанием своих чад, ни о чем не подозревали.

Наконец ужин закончился, и трое одноклассников удалились в свою комнату, плотно заперев за собой дверь.

Володя включил магнитофон на негромкую музыку, Ира зажгла настенное бра, погрузив комнату в интимный полумрак. Юля, нетерпеливая и разгоряченная предвкушением, сразу же скинула через голову свой мохеровый свитер и прижалась к сидящему на тахте Володе. Она целовала его в губы, в шею, шептала что-то ласковое, пытаясь завести побыстрее.

Но Володя не спешил. Он был сыт, расслаблен после вкусного ужина, и ему нравилось просто сидеть, слушать музыку и наблюдать.

Ира, зная, что за ней наблюдают, раздевалась медленно, с каким-то особенным, кошачьим изяществом. Сначала она расстегнула черную шелковую блузку, сняла её, аккуратно сложила. Потом, грациозно взмахнув руками, расстегнула лифчик. Её груди — тяжелые, налитые, идеальной формы — освободились и мягко колыхнулись. Володя залюбовался ими в который раз.

Ира, не торопясь, расстегнула теплые шерстяные брюки, сняла их. Под ними оказались черные колготки, плотно обтягивающие её стройные ноги и рельефные бедра. Колготки были старые, в нескольких местах выше колен порванные, но это придавало им какую-то особую, домашнюю пикантность.

В этот момент Володя почувствовал, как рука Юли расстегнула его джинсы и нырнула внутрь. Её прохладные пальцы сомкнулись на его члене, который уже начал оживать от созерцания раздевающейся сестры. Юля нагнулась и, не выпуская его из руки, взяла член в рот.

Это было приятно, очень приятно. Володя откинул голову, закрыл глаза, наслаждаясь лаской. Мягкие губы Юли, её шершавый язычок, легкое покусывание зубов — всё это возбуждало, заставляло кровь быстрее бежать по венам.

Но тут Ира, уже совершенно голая, подошла к ним. Она присела рядом с братом, наклонилась к лицу подруги и несколько секунд наблюдала за её действиями. Потом, словно решив, что Юля достаточно разогрела его, Ира слегка оттолкнула подругу плечом и сама жадно, с каким-то голодом, поглотила член брата своим ртом.

Юля не обиделась. Она привстала, стряхнула кудрями пушистых волос, и, сверкая возбужденными черными глазами, быстро разделась. Тонкая, стройная, по-девичьи изящная, она гибко прогнулась и, присев рядом с подругой, начала попеременно с ней ласкать член Володи.

Володя чувствовал себя турецким султаном в гареме. Две обнаженные красавицы, две лучшие девушки в школе, соперничали за право доставить ему наслаждение. Ира, опытная и умелая, брала глубоко, почти до самого горла. Юля, более робкая, но не менее старательная, нежно вылизывала головку, когда Ира отдыхала.

Через несколько минут Володя почувствовал, что ещё немного — и он кончит. Он мягко отстранил девушек, быстро скинул с себя рубашку, джинсы, трусы и остался таким же голым, как и они.

— Давайте в маятник! — предложил он, и девушки согласно закивали, согласно закивали, предвкушая любимое развлечение.

Это была их самая любимая игра, придуманная ими же в один из бесконечных сладких вечеров. Ира и Юля, словно по команде, встали коленями на тахту, низко нагнувшись вперед и высоко выставив вверх свои круглые, упругие ягодицы. Они замерли в этой позе, ожидая, зная, что сейчас последует. Бледный свет настенного бра окутывал их тела каким-то волшебным, призрачным, почти нереальным ореолом. Капельки пота, выступившие на разгоряченных спинах и на округлостях ягодиц, блестели, как крошечные жемчужинки, рассыпанные по нежной коже. Володя замер на мгновение, залюбовавшись этой открывшейся картиной — два совершенных женских зада, две приоткрытые, влажные, манящие щелочки ждали его, каждая по-своему: одна — чуть светлее, с аккуратным треугольником волос, другая — более темная, уже влажная от предвкушения.

Он подошел к Юле и, направив свой крепкий, налитой кровью член, глубоко, одним плавным движением вошел в неё. Юля выгнулась, застонала от наслаждения, чувствуя, как он заполняет её всю. Володя сделал несколько ритмичных, глубоких движений, смакуя тугость её молодого тела, потом медленно, словно нехотя, вынул член и, шагнув вправо, сразу же, без заминки, вошел в Иру. Та застонала ещё громче, более низко, более чувственно, её тело, более опытное, сразу же подстроилось под ритм брата.

Так он качался, как маятник, от одной девушки к другой, поочередно входя то в Юлю, то в Иру, и их стоны сливались в одну сладкую, возбуждающую симфонию, переплетаясь с ритмичной музыкой, льющейся из магнитофона. Володя чувствовал, как внутри нарастает знакомое, сладкое напряжение, как кровь быстрее бежит по венам, как каждая клеточка тела вибрирует в предвкушении.

Через несколько минут он почувствовал, что приближается оргазм. Он не выдержал сладкой пытки смены влагалищ и, войдя в очередной раз в Юлю, начал делать глубокие, сильные, размашистые движения, решив кончить именно в неё. Юля, чувствуя это, застонала громче, задвигалась навстречу, выгибая спину ещё сильнее.

Но Ира, заметив это краем глаза, мгновенно среагировала. Она встала с колен, быстро, но плавно подошла к ним сзади, обняла подругу за бедра и подвела свое лицо прямо к тому месту, где член брата, блестящий от смазки, входил в тело Юли. Она видела, как ритмично двигается член, как напряжены мышцы на ягодицах брата, как дрожит Юля в предвкушении.

В тот самый момент, когда Володя начал кончать, когда первая судорога оргазма пробежала по его телу, Ира резко оттянула его член из влагалища подруги и быстро, жадно подставила свой рот, поймав губами дергающуюся, пульсирующую от извержения головку.

Первая мощная струя спермы ударила прямо ей в глотку — горячая, густая, обильная. Ира глотнула, не проронив ни капли, и тут же вторая струя заполнила её рот. Она глотала жадно, с наслаждением, чувствуя, как брат изливается в неё снова и снова. Но Володя кончал так сильно, что даже её жадный рот не мог вместить всё сразу. Третья струя, самая мощная, выплеснулась мимо, залив подбородок Иры, потекла по шее на грудь. Четвертая попала прямо ей в щеку и висок, затекла в волосы. Белые, густые капли спермы блестели на её коже, стекали по груди, смешиваясь с потом.

Юля, оставшись без члена, почувствовала, как пустота внутри сжимается в спазме. Но одного трения, одного вида того, как Ира жадно глотает сперму брата, как она вся залита ею, хватило, чтобы её собственное тело взорвалось мощнейшим оргазмом. Она закричала, забилась, зарывшись лицом в покрывало, выгибаясь и дрожа, чувствуя, как волны наслаждения прокатываются по телу, сжимая пульсирующие мышцы влагалища вхолостую.

Ира, наконец, выпустила обмякший член брата изо рта, облизнула губы, слизывая остатки спермы, и улыбнулась. Её лицо, шея, грудь были залиты белым. Она провела пальцем по лужице на своей груди, поднесла палец к губам и медленно облизала, глядя на подругу, которая всё ещё приходила в себя после оргазма.

— Вкусно, — сказала она просто и рассмеялась, облизывая сперму с губ и с удовольствием наблюдая, как Юля приходит в себя после оргазма.

Через пятнадцать минут, по-тихому сходив по одному в душ, отдохнув и переведя дух, они продолжили. Володя лежал на спине на тахте, раскинув руки и ноги, полностью расслабленный, но его член, послушный молодости и желанию, уже снова начинал подавать признаки жизни. Юля, горя желанием, нетерпеливо оседлала его бёдра и, приподнявшись, сама, рукой, ввела его оживающий член в свою влажную, всё ещё пульсирующую после недавнего оргазма щелочку. Она задвигалась сверху, ритмично, глубоко, запрокинув голову и тихо постанывая. А Ира, усмехнувшись, встала над лицом брата на колени, широко расставив ноги, и опустилась прямо на его рот. Володя, понимая, чего от него ждут, высунул язык и начал старательно вылизывать её влажное, горячее влагалище, проникая языком внутрь, находя самые чувствительные места.

Потом они снова поменялись — Ира, слезшая с его лица, оседлала его член, ловко и глубоко впустив его в себя. Она двигалась сверху, ритмично, мощно, запрокинув голову и громко постанывая, её груди колыхались в такт движениям, тяжелые и упругие. Володя, зарывшись лицом между ягодиц Юли, которая стояла над ним на коленях, работал языком, проникая в её скользкую, влажную щелочку, облизывая набухший клитор, чувствуя, как она дрожит и сжимается от каждого прикосновения. Вкус Юли был сладковатым, возбуждающим, и Володя с удовольствием ласкал её, слушая её тихие, прерывистые стоны.

Ира наращивала темп, её дыхание становилось всё чаще, стоны — громче. Она сжимала член брата внутренними мышцами, ритмично, сильно, чувствуя, как приближается долгожданная разрядка. Володя, ощущая это, чувствуя, как её лоно пульсирует вокруг его члена, как она содрогается в предвкушении, сам был на грани. Но он продолжал ласкать Юлю языком, не останавливаясь, доводя и её до исступления.

Оргазм накрыл их почти одновременно. Ира кончила первой — мощно, сильно, с громким криком, выгибаясь и содрогаясь всем телом. Её внутренние мышцы сжали член брата в невыносимо сладких, ритмичных спазмах, пульсируя вокруг него с такой силой, что Володя, чувствуя это, ощущая, как её лоно выжимает из него всё до последней капли, не мог больше сдерживаться ни секунды.

Он излился глубоко внутрь неё. Первая струя спермы ударила в самую глубину, заливая её лоно. Ира, ощущая это, чувствуя, как семя брата горячо и обильно извергается в неё, как оно заполняет её всю, закричала ещё громче, содрогаясь в новом, ещё более сильном оргазме, который накатил следом за первым. Вторая струя, третья — Володя кончал долго, чувствуя, как сперма вытекает из него толчками, заливая сестру изнутри.

Ира чувствовала, как внутри неё разливается тепло, как сперма брата заполняет её, смешиваясь с её собственными соками, как она начинает медленно вытекать, стекая по его члену, по её бедрам, на простыню.

Володя, кончая в сестру, продолжал языком ласкать Юлю, ритмично, настойчиво, чувствуя, как та уже на грани. Юля, ощущая его язык, слыша его прерывистое дыхание, чувствуя, как его стоны вибрируют на её самом чувствительном месте, видя краем глаза, как Ира содрогается под напором его спермы, как её тело бьется в сладких конвульсиях, тоже взорвалась мощнейшим оргазмом.

Она застонала, забилась, прижимаясь своим влагалищем к его лицу, вцепившись в его грудь, не в силах контролировать себя. Её тело выгнулось, задрожало, и потоки её собственного возбуждения хлынули наружу, заливая его лицо, подбородок, шею. Она кончала долго, сильно, содрогаясь в такт его языку, который не останавливался, продлевая её наслаждение.

Так они и замерли на несколько долгих, бесконечных мгновений — Володя, с залитым лицом Юли, с членом, всё ещё пульсирующим внутри Иры; Ира, чувствующая, как сперма брата медленно вытекает из неё, стекая по ягодицам и бедрам на простыню, оставляя мокрые, липкие следы; Юля, всё ещё содрогающаяся в остаточных спазмах оргазма на лице Володи, чувствующая, как её собственные соки стекают по его коже.

Комната наполнилась только тяжелым дыханием и запахом секса — потом, спермой, женскими выделениями, смешанными в единый, дурманящий аромат. Простыни под ними были мокрыми, липкими, скомканными. Тела блестели от пота и всего того, что они успели налить друг на друга за этот долгий вечер.

Первой пошевелилась Ира. Она с трудом слезла с брата, чувствуя, как сперма вытекает из неё ещё сильнее, стекая по внутренней стороне бедер. Она опустилась на колени рядом с тахтой, раздвинула ноги и, глядя на брата и подругу, провела пальцами по своим мокрым, залитым бедрам, собрала немного вытекающей из неё спермы и поднесла палец к губам. Медленно, смакуя, она облизала его, глядя им прямо в глаза.

— Ммм... — промурлыкала она довольно: — Как много сегодня...

Тела их были липкими от пота, спермы и женских соков, простыня под ними промокла насквозь, в некоторых местах даже образовались небольшие лужицы смешавшихся жидкостей. Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным запахом секса — терпким, дурманящим, пьянящим. Некоторое время никто не шевелился — только тяжелое дыхание нарушало тишину да редкие всхлипы ещё не до конца успокоившейся Юли.

Первой пришла в себя Ира. Она приподнялась на локте, поморщилась от липкости на коже и села, проведя рукой по животу.

— Фу, — сказала она просто: — Я вся липкая. Пойду в душ.

Она встала и накинула халат, босиком прошлёпала в ванную. Через несколько минут вернулась — мокрая, с капельками воды на коже, блестящая в полумраке комнаты, вытирая волосы полотенцем. Кожа её порозовела после горячей воды и сияла чистотой.

— Иди ты, — кивнула она Юле.

Юля, накинув Ирин халат, также направилась в ванную комнату.

Последним освежился Володя. Он стоял под душем дольше всех, давая воде смыть усталость с мышц, чувствуя, как расслабляется тело после двух оргазмов.

Когда он вернулся, девушки уже лежали на Юлиной тахте под свежей простыней, которую Ира успела достать из шкафа. Старую простыню, мокрую и липкую, она скомкала и бросила в угол — стирать всё равно завтра. Девушки о чём-то шептались, но при его появлении замолчали и улыбнулись — загадочно, довольно, по-хозяйски.

— Ну что, спать? — спросил Володя, забираясь под простыню и устраиваясь между ними. Его тело ещё хранило тепло после душа, и девушки с удовольствием прижались к нему. Было тесно, но приятно.

— Спать, — зевнула Ира, прижимаясь к нему с одной стороны и кладя голову ему на плечо.

Юля прильнула с другой, положив голову ему на грудь и обвив рукой его живот. Несколько минут они лежали тихо, слушая дыхание друг друга, чувствуя тепло тел, биение сердец. За окном была глубокая ночь, город затих, и только редкие машины нарушали тишину где-то далеко внизу.

Но сон не шёл.

Володя чувствовал, что девушки тоже не спят — их дыхание было слишком частым для сна, тела слишком напряжёнными, пальцы слишком беспокойными. Ира поглаживала его грудь, а Юля водила ноготком по его животу, вырисовывая невидимые узоры, спускаясь всё ниже, к паху, но тут же возвращаясь обратно.

— Не спится? — тихо спросил он.

— Не-а, — так же тихо ответила Ира. — Странно. Вроде устали так, что сил нет, а уснуть не могу.

— Может, не хотим, чтобы вечер заканчивался? — предположила Юля: — Так хорошо было... Я даже не думала, что так бывает.

— Так хорошо, что хочется ещё, — усмехнулась Ира, и в её голосе послышались знакомые игривые нотки.

Она приподнялась на локте и посмотрела на брата. В полумраке её глаза блестели кошачьим блеском.

— Вов, а ты как? Силы есть?

Володя вздохнул. Его член, уставший после двух оргазмов, лежал безжизненно на бедре, мягкий и расслабленный. Но он знал, что девушки умеют творить чудеса. Знал по опыту.

— Если вы постараетесь... — начал он с ленивой улыбкой.

— Мы постараемся, — перебила его Ира и, наклонившись, поцеловала.

Её губы скользнули по его губам, потом по подбородку, по шее, спускаясь всё ниже, оставляя влажную дорожку поцелуев. Одновременно Юля тоже придвинулась и начала целовать его с другой стороны, покусывая мочку уха, шепча что-то ласковое, возбуждающее.

Ира добралась до его груди, лизнула сосок, чуть прикусила, заставив Володю вздрогнуть. Потом двинулась дальше — по животу, к паху. Она взяла его вялый член в рот. Её язык ловко задвигался, обводя головку, лаская уздечку, щекоча самую чувствительную кожу. Одновременно она массировала рукой его яички, нежно перебирая их.

Юля, не отставая, спустилась ниже и начала лизать его внутреннюю поверхность бедра, потом ещё ниже, помогая подруге. Она водила языком по его мошонке, нежно втягивала яички в рот по очереди, перебирала их пальцами, чувствуя, как они напрягаются под её лаской.

Володя застонал, запрокинув голову, чувствуя, как по телу разливается приятное, тёплое, расслабляющее тепло. Член под ласками двух умелых ртов начал оживать — сначала слабо, едва заметно, потом всё увереннее, тверже, наливаясь кровью. Он чувствовал каждое прикосновение их языков, каждое движение губ, и это сводило с ума.

Ира, чувствуя, как он растёт у неё во рту, засосала глубже, почти до самого горла, почти касаясь губами своего кулака, которым она держала основание. Юля в это время водила языком по его стволу, помогая подруге, облизывала головку, когда Ира ненадолго выпускала член. Их головы двигались ритмично, сменяя друг друга, и Володя чувствовал себя богом, которому служат две прекрасные жрицы.

Через несколько минут член его стоял твёрдо, как камень — крупный, налитой, с блестящей от слюны головкой. Ира выпустила его изо рта, довольно облизнулась и посмотрела на подругу.

— Кто первый?

— Давай ты, — ответила Юля. — Я пока посмотрю. Люблю смотреть, как ты это делаешь. У тебя так красиво получается.

Ира усмехнулась, польщённая комплиментом, и, перекинув ногу через брата, оседлала его. Она взяла член в руку, приставила к себе и медленно, смакуя каждое мгновение, опустилась на него. Оба застонали — она от ощущения наполненности, он от чувства, как её горячее, влажное лоно обволакивает его, сжимается вокруг.

Ира двигалась медленно, плавно, не торопясь. Она хотела продлить удовольствие, хотела, чтобы брат как можно дольше оставался твёрдым внутри неё. Она то поднималась почти до самой головки, то снова опускалась до основания, чувствуя, как он заполняет её всю. Юля сидела рядом и смотрела, заворожённо, как член исчезает в теле подруги, как двигаются её бёдра, как колышется грудь в такт движениям, как лицо Иры искажается от наслаждения.

Через несколько минут Ира остановилась, тяжело дыша. Пот стекал по её груди, капли блестели на коже.

— Юль, иди сюда, — позвала она хрипло.

Юля приблизилась. Ира обняла её за шею и поцеловала — глубоко, страстно, проникая языком в её рот, позволяя почувствовать вкус Володи, смешанный с её собственным. Потом взяла её руку и положила на свою грудь.

— Ласкай меня, — шепнула она. — Я хочу кончить. Хочу, чтобы ты помогла мне кончить.

Юля послушно принялась мять груди подруги, играть с сосками, сжимать их, тянуть, целовать её плечи и шею, покусывать мочку уха. Одна её рука ласкала грудь, другая скользнула вниз, к тому месту, где член Володи входил в Иру. Она водила пальцами по этому соединению, чувствуя, как член двигается внутри, как набухшие половые губы подруги раздвигаются и сжимаются.

Ира, чувствуя это, задвигалась быстрее, громче застонала, запрокинув голову. Володя под ней тоже стонал, сжимая её бёдра, помогая ей двигаться.

Оргазм накрыл Иру мощно, сильно, как волна цунами. Она вскрикнула, выгнулась, кончая, сжимая член брата внутренними мышцами в ритмичных, невольных спазмах.

Ира, отсодрогавшись, обессиленно слезла с него и упала рядом.

— Теперь ты, — сказала она Юле, тяжело дыша, с блаженной улыбкой на лице. — Садись. Он твой.

Юля, дрожа от предвкушения, оседлала Володю. Она сама, рукой, ввела его член в себя и начала двигаться — сначала медленно, привыкая к ощущению наполненности, потом всё быстрее, всё смелее. Она хотела кончить, хотела ощутить его внутри себя до самого конца.

Ира легла рядом и наблюдала, лениво поглаживая себя между ног, водя пальцами по набухшим складкам, снова возбуждаясь от вида подруги на члене брата. Но в её голове зрела мысль, которая не давала покоя уже несколько недель. Мысль, которую она вынашивала и откладывала, выжидая подходящего момента.

— Юль, — сказала она вдруг, нарушив тишину? — А хочешь попробовать, как я делала с Володей... ну, сзади? Когда он в попу мне входил?

Юля, не прекращая ритмичных движений, кивнула. Глаза её были зажмурены от удовольствия, но она слышала каждое слово.

— Помню. У тебя лицо такое было... безумное... Тебе это нравилось...

— Очень, — Ира улыбнулась, вспоминая. — Это невероятно. Другое совсем. Теснее, острее, глубже. Там всё по-другому чувствуется. Хочешь попробовать?

Юля замерла на мгновение, открыла глаза, посмотрела на подругу. Потом продолжила двигаться, но медленнее, задумчиво.

— Я боюсь, — призналась она.

— Сначала немного непривычно, — согласилась Ира: — Но если правильно подготовиться, если не спешить, то боль быстро проходит. Я же видела, как ты смотрела на нас тогда. Ты хочешь. Я знаю.

Юля молчала. Она действительно смотрела тогда, затаив дыхание, чувствуя, как внутри всё переворачивается от вида того, как член Володи входит в тугой анус Иры, как она стонет, как кончает. Она хотела этого. Боялась, но хотела.

— Давай, — мягко, но настойчиво сказала Ира: — Я помогу. Я всё сделаю, подготовлю тебя. И Володя будет нежным, правда, Вов?

— Правда, — хрипло подтвердил Володя, чувствуя, как внутри всё замирает в предвкушении чего-то нового. Юля под ним всё ещё двигалась, и каждое её движение отдавалось в нём сладкой болью.

Юля остановилась окончательно. Посидела так несколько секунд на нём, чувствуя его внутри себя, потом медленно слезла. Она легла на живот, уткнувшись лицом в подушку, и широко раздвинула ноги, высоко выставив вверх свои круглые, упругие, идеальной формы ягодицы. В полумраке они казались ещё соблазнительнее — две белые полусферы, разделённые тёмной ложбинкой. Она дрожала — от страха и от возбуждения одновременно, и эта дрожь передавалась всему телу.

— Умница, — похвалила Ира, вставая с тахты: — Только не бойся. Я с тобой.

Она подошла к комоду, открыла ящик и достала небольшую баночку с белой крышкой — вазелин, который они с Володей купили специально для таких экспериментов месяц назад, но всё никак не решались. Лежал он в ящике, дожидаясь своего часа.

Ира вернулась, встала на колени сзади подруги. Раздвинула ягодицы пальцами, обнажая туго сжатое, розоватое анальное отверстие, которое пульсировало в такт дыханию Юли.

— Красивое, — шепнула она: — Такое аккуратное. Сейчас мы его подготовим.

Она открыла баночку, зачерпнула щедрую порцию густого, прозрачного вазелина и начала осторожно наносить его вокруг ануса, массируя, разогревая. Юля вздрогнула от прохладного прикосновения, но не отстранилась.

— Расслабься, — шепнула Ира, продолжая круговые движения пальцем, смазанным вазелином: — Представь, что ты расслабляешься, открываешься. Сейчас я введу палец, совсем чуть-чуть. Скажи, если будет больно.

Она осторожно надавила, и палец начал входить внутрь — медленно, осторожно, сантиметр за сантиметром. Юля закусила губу, вцепилась в подушку, чувствуя странное, пугающее давление, ощущение, что её раздвигают изнутри. Но боли не было — вазелин делал своё дело, скользя и облегчая проникновение.

— Вот так, умница, — шептала Ира, двигая пальцем внутри, вращая им, расширяя: - Видишь, не больно? Просто непривычно. Скажи, когда будешь готова к следующему.

Юля дышала глубоко, стараясь расслабиться, не напрягать мышцы. Странное ощущение наполненности начало приносить неожиданное удовольствие. Она чувствовала, как палец подруги двигается внутри, как он ласкает её там, где никогда ничего не было.

Ира улыбнулась, довольно. Она добавила вазелина на пальцы и осторожно ввела второй рядом с первым. Теперь было теснее, ощущение растяжения усилилось, но Юля уже не боялась. Она постанывала, подаваясь назад навстречу пальцам подруги, чувствуя, как это странное ощущение начинает приносить удовольствие.

— О-о-о... — простонала она: — Как странно... но приятно...

— Я же говорила, — Ира двигала пальцами внутри, растягивая, подготавливая: — Ещё немного, и ты будешь готова. Ты такая узкая... Володе будет очень хорошо.

Она работала пальцами ещё несколько минут, пока не почувствовала, что мышцы расслабились достаточно.

— Хватит, — сказала она наконец: — Ты готова. Вова, иди сюда.

Володя, наблюдавший за этой сценой с замиранием сердца, подполз ближе. Член его стоял твёрдо, как никогда — зрелище того, как Ира готовит Юлю, как пальцы подруги исчезают в анусе Юли, возбудило его до предела.

Ира взяла его член в руку, обильно смазала вазелином, уделяя особое внимание головке и всей длине. Потом раздвинула ягодицы Юли, приставила головку к подготовленному, расслабленному отверстию.

— Давай, — сказала она брату: — Медленно, очень медленно. Юля, не напрягайся. Расслабься.

Володя начал давить. Медленно, очень медленно, чувствуя, как тугое колечко мышц сопротивляется, но поддаётся. Головка вошла — невероятно туго, сжимая его со всех сторон, горячо, обжигающе. Юля вскрикнула, вцепившись в подушку, всё тело её напряглось.

— Тише, тише, — шептала Ира, гладя её по спине, по ягодицам, массируя: — Терпи, это самое сложное. Сейчас пройдёт. Дыши. Он почти вошёл.

Володя замер, давая ей привыкнуть, чувствуя, как её мышцы пульсируют вокруг его головки, то сжимаясь, то расслабляясь. Потом, ощутив, что напряжение спадает, двинулся дальше, ещё на сантиметр, ещё. Член погружался в это новое, невероятно тесное, обжигающее тепло, с каждым миллиметром встречая всё большее сопротивление, но и большее наслаждение.

Когда он вошёл до конца, полностью, чувствуя, как её ягодицы прижимаются к его животу, все трое замерли. Тишину нарушало только тяжелое дыхание.

— О-о-о... — выдохнула Юля, чувствуя, как нечто огромное заполняет её там, где никогда ничего не было.

— Терпи, милая, — Ира гладила её по волосам: — Сейчас самое сложное позади. Теперь он будет двигаться.

Володя начал двигаться — медленно, осторожно, почти не выходя, боясь причинить боль. Но Юля, привыкая, сама начала подаваться назад, насаживаясь на него, встречая его движения. Боль уходила, уступая место странному, распирающему ощущению наполненности, какого она никогда не испытывала.

— Ещё, — прошептала она: — Сильнее.

Володя ускорился, глубже, сильнее, чувствуя, как её анус сжимается вокруг него, как горячо и тесно внутри. Юля стонала уже громче, не сдерживаясь, в такт его движениям.

Ира, наблюдая за ними, чувствовала, как возбуждение снова нарастает в ней, разливается по телу жаркой волной. Она села перед Юлей, широко раздвинув ноги и прижавшись своим влажным, горячим влагалищем прямо к губам подруги.

— Ласкай меня, — прошептала она хрипло: — Давай, Юлечка. Я хочу кончить вместе с тобой.

Юля, уже почти теряя сознание от новых ощущений внизу, от того, как член Володи двигается внутри неё там, где никогда ничего не было, послушно приникла губами к промежности подруги. Она начала лизать — жадно, глубоко, водить языком по набухшим, мокрым складкам, искать клитор, проникать внутрь, чувствуя вкус Иры — солоноватый, острый, возбуждающий.

Ира застонала громко, выгибаясь навстречу, вцепившись в волосы Юли, прижимая её лицо к себе.

— Да... вот так... не останавливайся...

Так они и двигались втроём — Володя сзади, ритмично, глубоко входя в тугой, уже привыкший анус Юли; Юля, зажатая между ними, разрываемая на части новыми ощущениями сзади и ласкающая ртом Иру спереди; Ира, извивающаяся от наслаждения под языком подруги, чувствующая, как приближается оргазм.

Комната наполнилась новыми звуками — влажными, чавкающими от смеси вазелина и естественной смазки, перемежающимися стонами и криками, прерывистым дыханием. Пахло сексом так сильно, что казалось, этот запах пропитал стены.

Володя чувствовал, как тесно и горячо сжимается вокруг его члена анус Юли, как она дрожит и стонет под ним, как её тело отвечает каждому его движению. Это было невероятно — новое, ни с чем несравнимое ощущение. Он двигался всё быстрее, всё глубже, чувствуя приближение оргазма.

Ира тоже была на грани. Она вцепилась в волосы Юли обеими руками, прижимая её лицо к себе, и закричала, кончая, содрогаясь всем телом, выгибаясь дугой. Её крик смешался со стонами Юли, которая чувствовала языком, как пульсирует внутри Иры оргазм, как её соки текут прямо в рот.

И в этот момент Володя, не в силах больше сдерживаться, излился глубоко внутрь Юли. Он чувствовал, как сперма толчками вырывается из него, заполняя это новое, необычное место. Он кончал, каждая новая струя находила выход, заливая её изнутри. Он чувствовал, как пульсирует член внутри её туго сжатого ануса, как она содрогается в такт этим пульсациям.

Юля, ощутив это, почувствовав, как её заполняют горячей жидкостью, забилась в оргазме — сильном и необычном. Она рычала в тело Иры, размазывая её выделения по своему лицу, и содрогалась в такт пульсациям члена внутри себя, чувствуя, как сперма заливает её, как она горячая, как много её.

Когда всё кончилось, они долго лежали, не в силах пошевелиться, сплетённые в единый клубок разгорячённых, мокрых тел, покрытых потом, спермой, вазелином и женскими соками. Юля чувствовала, как из неё медленно вытекает сперма, смешиваясь с вазелином, густой тёплой струйкой стекая по внутренней стороне бедра, по ягодицам, на простыню, образуя новую лужу. Это ощущение было странным, но почему-то бесконечно приятным, завершающим, правильным.

Ира пошевелилась первой, с трудом высвобождаясь из объятий, отлипая от влажной кожи.

— Ну как? — спросила она у Юли, улыбаясь устало, но довольно.

Юля с трудом открыла глаза. В них стояли слёзы — то ли от боли, которая уже прошла, то ли от счастья, то ли от всего сразу. Она не могла говорить, только смотрела на подругу и на её брата...

Продолжение следует

Александр Пронин