Глава 4 Жаркий пар

Игорь вступил в эту новую для него жизнь с поразительной легкостью и невероятным темпераментом. Казалось, он только и ждал момента, чтобы вырваться из плена своих подростковых фантазий и окунуться в реальность с головой. После той новогодней ночи, перевернувшей всё его сознание, он словно обезумел. Каждый день после школы он находил повод забежать к Володе, и если той самой "подготовки к урокам" не случалось, он явно маялся и не находил себе места.

Володя, Ира и Юля быстро привыкли к новому распорядку. Теперь их было четверо, и это открывало совершенно новые горизонты. Игорь оказался не просто старательным учеником, но и прирожденным любовником. Он с жадностью впитывал всё, чему его учили более опытные подруги, и уже через пару недель сам мог дать фору любому. Его член, крупный и ненасытный, всегда был готов к действию. Казалось, он мог кончать по многу раз подряд, почти не теряя эрекции, и это приводило девушек в совершеннейший восторг.

Володя, наблюдая за другом, чувствовал, как в нем просыпается дух соперничества. Видя, с какой страстью Игорь овладевает то Ирой, то Юлей, как они стонут под ним, как их глаза закатываются от удовольствия, он не мог оставаться в стороне. Его собственная мужская сила, казалось, подпитывалась этой энергией. Он тоже стал выносливее, изобретательнее, старался не уступать другу ни в количестве, ни в качестве.

Но иногда, в редкие минуты откровенности с самим собой, Володя признавал: до уровня Игоря ему не дотянуться. Тот был создан для секса. Бывали моменты, когда они оставались втроем — Володя, Игорь и одна из девушек, например, Юля. И Володя, уже дважды кончивший и обессиленный, просто лежал рядом и смотрел, как Игорь снова и снова овладевает его любимой, а та не только не возражает, но и просит еще, извиваясь под ним. Это было унизительно, но вместе с тем и невероятно возбуждающе. К счастью, такие случаи были редки. Обычно Володя держал марку, и девушки были вполне довольны обоими.

Так прошла зима, а за ней и большая часть весны. Снег, еще недавно покрывавший улицы пушистыми сугробами, осел, почернел, превратился в грязные, рыхлые кучи, а потом и вовсе исчез, оставив после себя только мокрый асфальт и первые лужи, в которых отражалось бледное, но уже по-весеннему яркое солнце. Воздух наполнился запахом талой земли и надеждой на скорое лето.

В один из таких дней, в пятницу, после школы, Игорь, сияя, объявил:

— Ребята, у меня есть предложение. Я тут узнал, что родительская дача на эти выходные в моём распоряжении! Поехали? Баня, камин, природа...

Идея была встречена с восторгом. Весь следующий час они только и делали, что обсуждали детали предстоящего уикенда, предвкушая славные деньки на природе.

Но, как это часто бывает, реальность внесла свои коррективы. Вечером, когда Володя и Ира за ужином сообщили родителям о своем желании съездить на дачу с друзьями, неожиданно вмешалась Таня.

— Ой, а можно и мы с Мишей с вами? — спросила она, отрываясь от тарелки: - Мы как раз хотели куда-нибудь выбраться, отдохнуть от города. А тут и компания, и дача...

Володя и Ира замерли с вилками в руках. Такого поворота они не ожидали. Родители же, напротив, обрадовались.

— Вот и отлично! — сказал отец: — Таня присмотрит за младшими. Мы только спокойнее будем. Отпускаем вас только при условии, что она едет с вами.

Спорить было бесполезно. Володя с Ирой переглянулись, но промолчали.

Юля и Игорь, узнав на следующий день о непрошеных попутчиках, тоже приуныли. Четверо — это одно, а шестеро — совсем другое. Особенно когда двое из этих шестерых — взрослая семейная пара, которая вряд ли поймет и разделит их образ времяпрепровождения.

Но делать нечего. В субботу утром они все вместе погрузились в электричку. Час дороги пролетел в напряженном молчании. Молодежь, сбившись в кучку, перешептывалась и бросала недовольные взгляды на Таню и Мишу, которые, ничего не подозревая, весело болтали и строили планы на предстоящие выходные.

От станции до дачного поселка пришлось топать пешком около двух километров. Весенняя распутица давала о себе знать — ноги то и дело вязли в грязи, но настроение постепенно улучшалось. Воздух был пьянящим, свежим, пахло прелой листвой и набухающими почками.

Дачный поселок встретил их тишиной и запустением. Большинство дачников еще не открыли сезон, и только редкие дымки из труб говорили о том, что здесь все-таки кто-то есть. Все дружно привели дом в порядок.

Девушки — Ира, Юля и Таня — взяли на себя уборку. Они выметали пыль, мыли полы, протирали окна, готовили ужин и накрывали на стол. Ребята — Володя, Игорь и Миша — кололи и носили дрова, растопили камин и финскую баню.

Когда за окнами стемнело, в доме стало уютно и тепло. Камин весело потрескивал, разбрасывая вокруг себя золотистые блики. Стол ломился от яств — заботливые родители снабдили детей провизией на неделю вперед. Было всё: домашние котлеты, вареная картошка, соленья, салаты, фрукты и, конечно, выпивка.

Игорь, поколебавшись, достал одну из двух привезенных бутылок водки. Миша, усмехнувшись, извлек из своей сумки бутылку марочного коньяка.

— Ну, за знакомство! — сказал он, разливая коньяк девушкам и водку парням.

Выпили, закусили. Разговор потек легче. Миша, оказавшийся отличным рассказчиком, сыпал анекдотами, от которых девушки краснели и смеялись. Таня смотрела на мужа с гордостью. Постепенно все расслабились, жар от камина и выпитое сделали свое дело — щеки раскраснелись, глаза заблестели.

— Ну что, в баню? — предложил Миша, когда первая голод был утолен.

Идею поддержали все. Ребята вышли в предбанник, быстро скинули одежду и натянули плавки. Девушки остались в предбаннике, чтобы переодеться в купальники, а мужчины отправились в парилку.

В парилке было жарко, пахло березовым веником и нагретым деревом. Миша, Игорь и Володя уселись на горячие полки, мгновенно покрываясь испариной. Через несколько минут, охая от удовольствия и притворно жалуясь на жару, в парилку вошли девушки — в ярких купальниках, раскрасневшиеся, с влажными после душа волосами.

Парилка была тесной, на шесть человек не рассчитанной. Пришлось потесниться. На верхней полке, где было жарче всего, устроились Юля, Миша и Игорь. Юля оказалась зажатой между ними, чувствуя спиной горячее тело Игоря, а грудью — не менее горячее тело Миши. На нижней полке, в ногах у них, втиснулись Володя и две сестры — Таня и Ира.

Володя, уже изрядно захмелевший, смотрел на трех полуобнаженных девушек и чувствовал, как возбуждение разливается по телу. Особенно его волновала Таня. Старшая сестра, в самом расцвете женской красоты, с её пышными, но изящными формами, казалась ему верхом совершенства. Её грудь, туго обтянутая мокрым купальником, тяжело колыхалась при каждом движении. Бедра были округлыми и соблазнительными. По сравнению с ней, Ира и Юля, при всей их красоте, казались еще не завершенными, по-детски изящными.

Первой не выдержала жара Ира. Она выскочила из парилки, за ней последовали Юля и Таня. Ребята, поостыв под душем, тоже вернулись в комнату.

Володя вышел в зал, чтобы подбросить дров в камин. Он залюбовался языками пламени, пожирающими сухие поленья, и не заметил, как в комнату бесшумно вошла Ира. Она присела рядом с ним на пол, обхватив колени руками, и тоже уставилась на огонь.

Несколько минут они сидели молча, но напряжение между ними росло с каждой секундой. Володя чувствовал тепло, исходящее от влажного после душа тела сестры, слышал её дыхание, и это сводило с ума. Он обнял её за талию, притянул к себе. Ира податливо прильнула, подняла на него глаза, и он утонул в их черной глубине.

Их губы встретились в жадном, долгом поцелуе. Руки зашарили по телам, срывая мокрую одежду. Володя ловко расстегнул её розовый купальник, и её груди, тяжелые, упругие, с набухшими сосками, вырвались на свободу. Он сжал их, начал мять, теребить соски, от чего Ира застонала прямо ему в рот.

Ира, не отрываясь от его губ, уложила брата на спину прямо на горячий от камина пол. Сама приподнялась, просунула пальцы под его мокрые плавки и ловко стянула их, освобождая его член. Член был уже твердым, налитым кровью, готовым к бою. Ира взяла его в руку, сжала, погладила, а потом наклонилась и поднесла головку к своему лицу.

Володя приподнялся на локтях, чтобы видеть. Он обожал смотреть, как Ира делает ему минет. Она делала это с каким-то особенным вдохновением, творчески, самозабвенно. Сначала легкие поцелуи вдоль всего ствола, от основания до головки. Потом язык — влажный, горячий, шершавый, обводящий головку, щекочущий уздечку. Потом она взяла одно яичко в рот, нежно прикусила, помассировала языком.

Володя стонал, выгибаясь навстречу её ласкам. Член его вибрировал, вены вздулись, головка налилась до предела. Ира чувствовала это и дразнила его, то глубоко заглатывая член почти до самого горла, то выпуская и лаская лишь кончиком языка. Он уже был на грани, когда она вдруг отстранилась и зарылась лицом ему под ягодицы, начав языком массировать его анус.

Это было невероятно. Володя закричал бы, если бы мог, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Он умирал от блаженства. А она продолжала — то языком, то пальцами, то снова ртом на члене, доводя его до исступления.

Когда он уже был готов взорваться, она снова отстранилась, облизала головку, взяла в рот яички, а потом резко заглотила член целиком, до самой глотки. И в этот момент Володя кончил. Мощная, горячая струя спермы ударила ей прямо в горло, за ней вторая, третья. Ира глотала, не проронив ни капли, и в это же время сама засунула два пальца себе под плавки, во влагалище, и тоже кончила, содрогаясь всем телом, сжимая член брата ртом в такт своему оргазму.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге застыл Игорь.

— А, вот вы где и чем занимаетесь! — воскликнул Игорь, застыв в дверях с широкой улыбкой на лице. Его глаза горели возбуждением, член под плавками уже явно давал о себе знать. — Там все волнуются — куда вы пропали. А вы тут развлекаетесь! Я тоже хочу!

С этими словами он решительно стянул с себя мокрые плавки, и его крупный, уже наполовину возбужденный член выскочил наружу. Он шагнул к Ире, которая всё ещё сидела на полу, облизывая губы после проглоченной спермы брата, и налег на неё сверху.

Ира, ничуть не испугавшись, обняла возбужденного Игоря за шею, притянула к себе для быстрого поцелуя, а затем, повернув голову к брату, который всё ещё лежал на полу с обнаженным, постепенно обмякающим членом, сказала:

— Володя, ты иди. Задержи Мишу и Таню. А то я боюсь, что они придут сюда и увидят то, чего им видеть не стоит. Иди, милый, мы тут сами разберемся.

Володя нехотя поднялся с горячего пола. Ему отчаянно не хотелось уходить, оставляя сестру с другом. Он прекрасно понимал, что сейчас здесь начнется то, от чего у него самого кровь закипает в жилах. Но Ира была права — кто-то должен был контролировать ситуацию в парилке.

Он натянул приспущенные плавки, которые всё ещё были мокрыми и неприятно липли к телу, и направился к двери. Перед самым выходом он обернулся и увидел картину, которая врезалась в его память навсегда: Игорь, стоя на коленях, уже стягивал с крутых бедер Иры её мокрые плавки, а она, запрокинув голову, довольно улыбалась.

Володя вышел, плотно прикрыв за собой дверь, и направился в парилку.

В парилке было жарко и душно. На верхней полке, распаренные и раскрасневшиеся, сидели Таня и Миша, весело переговариваясь и посмеиваясь. На нижней полке, поджав ноги, сидела Юля. Она выглядела встревоженной и то и дело поглядывала на дверь, ожидая возвращения Володи и остальных.

— А вот и ты! — воскликнул Миша, увидев входящего Володю. — А где остальные? Ира, Игорь?

— Да они в душе прохлаждаются, — как можно небрежнее ответил Володя, залезая на полку рядом с Таней: — Сейчас придут.

Он сел, стараясь не смотреть на Юлю. Но её взгляд — вопросительный, тревожный, полный понимания — жег ему затылок. Она всё поняла. По его глазам, по его напряженной позе, по тому, как он избегал смотреть на неё, она догадалась, что происходит в комнате.

— Ах, как жарко! — вдруг сказала Юля, сползая с полки: — Пойду, попью чего-нибудь холодненького.

Она выскользнула из парилки, и Володя понял, что она отправилась не за водой, а туда же, куда и все — в зал, к Ире и Игорю. Но он не мог её остановить. Он должен был оставаться здесь.

В парилке остались только Володя, Таня и Миша. Володя сидел как на иголках, всеми фибрами души стремясь туда, где сейчас происходило самое интересное. Он четко представлял, что там делают Ира, Игорь и только что пришедшая Юля. От этих мыслей его член под плавками снова начинал подавать признаки жизни.

А Таня и Миша, ничего не подозревая, продолжали париться, изредка перебрасываясь шутками. Но время шло. Прошло пять минут, десять, а никто не возвращался.

— Что-то они долго, — заметила Таня, вытирая пот со лба: — Ира, Юля, Игорь... Куда они все подевались?

— Да мало ли, — отмахнулся Володя, стараясь говорить спокойно: — Воды попили, в душе стоят, разговаривают.

Миша тоже начал проявлять беспокойство. Он несколько раз порывался встать и пойти посмотреть, но Володя каждый раз находил повод его остановить. То начинал рассказывать какую-то смешную историю, то задавал вопрос, то просто хватал за руку, удерживая на месте.

— Да подожди ты, — говорил он: — Сейчас придут. Куда они денутся?

Когда они в очередной раз вышли из парилки, ополоснулись под душем и снова собрались зайти, Миша вдруг резко остановился.

— Знаете что, — сказал он: — Я всё-таки пойду, посмотрю, где все. А вы идите, парьтесь.

Он пропустил Таню и Володю вперед, в парилку, а сам, не слушая возражений, решительно направился в зал.

Володя замер. Сердце его бешено заколотилось. Он хотел броситься за Мишей, остановить его, но понимал, что это бесполезно. Миша уже скрылся за дверью. Оставалось только ждать и надеяться на лучшее.

Он сел на полку рядом с ничего не подозревающей Таней, и они несколько минут сидели в тягостном молчании. Таня начинала чувствовать неладное.

***

Когда Миша неожиданно вошел в зал, он замер, словно наткнулся на невидимую стену. То, что предстало перед его глазами, не укладывалось в голове, взрывая все привычные представления о приличиях и морали.

На полу, на мягком пушистом ковре перед камином, в свете пляшущих языков пламени, лежала на спине, широко раскинув ноги, абсолютно голая семнадцатилетняя Ира — младшая сестра его жены. Её тело, освещенное оранжевыми отблесками огня, казалось нереально красивым: длинные стройные ноги были согнуты в коленях и разведены в стороны, открывая взгляду влажную, блестящую щель между ног; груди тяжело вздымались от учащенного дыхания, соски торчали набухшими горошинами; глаза были закрыты, рот приоткрыт в беззвучном стоне.

Между её ног, уткнувшись лицом в промежность, стояла на коленях Юля. Её голова ритмично двигалась, язык глубоко проникал во влагалище подруги, вылизывая его с явным наслаждением. Круглый зад Юли был высоко выставлен вверх, открывая взгляду всё, что обычно скрыто — узкую дырочку ануса и влажные складки между ног.

А сзади к этому заду пристроился Игорь. Он стоял на коленях, широко расставив ноги, и ритмично двигался, глубоко входя своим крупным, налитым членом во влагалище Юли. Его руки сжимали её ягодицы, раздвигая их для лучшего доступа, лицо выражало полное, ни с чем не сравнимое блаженство. Член входил и выходил с влажными, чавкающими звуками, блестя от смазки.

Вся троица, увидев непрошеного гостя, замерла в тех же позах, словно превратившись в скульптуры. Повисла гробовая тишина, нарушаемая только треском дров в камине и тяжелым дыханием застывших любовников. Секунды тянулись бесконечно долго. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем кто-то пошевелился.

Ира среагировала первой. В её голове мгновенно включился какой-то внутренний механизм выживания, инстинкт, подсказывающий единственно верное решение. Медлить нельзя.

Она осторожно, плавным движением отстранила голову Юли от своего влагалища. Губы подруги, блестящие от её соков, с тихим чмоканьем отпустили плоть. Ира села, потом грациозно, по-кошачьи, поднялась на ноги и, не скрывая своей наготы, не прикрываясь, медленно, с вызывающей грацией направилась к Мише.

Её тело, влажное после душа, разгоряченное сексом и близостью огня, блестело в свете камина, отбрасывая на стены причудливые тени. Груди тяжело и соблазнительно покачивались при каждом шаге, бедра плавно двигались, на лице играла та самая загадочная, манящая, чуть хищная улыбка, которая сводила с ума всех, кто её видел.

Миша стоял, не в силах пошевелиться. Он смотрел на приближающуюся девушку, и в его глазах боролись изумление, праведный гнев, растерянность и... дикое, неконтролируемое желание, которое поднималось откуда-то из глубины, заглушая все остальные чувства.

Ира подошла вплотную. Остановилась перед ним, глядя снизу вверх. Её глаза блестели, губы были приоткрыты. Она медленно опустилась на колени прямо к его ногам.

Не говоря ни слова, не спрашивая разрешения, она протянула руки и ловким, привычным движением стянула вниз его мокрые плавки. Миша даже не попытался сопротивляться.

Его член, который при виде этой невероятной, запретной сцены уже начал наливаться кровью, выскочил наружу. Он был огромен — настоящий монстр, толстый, длинный, с крупной тёмно-бордовой головкой, блестящей от выступившей смазки. Он рос и твердел прямо на глазах, словно по мановению волшебной палочки, превращаясь из полувялого состояния в грозное орудие.

Ира обхватила это чудо обеими ладонями, чувствуя, как под пальцами пульсирует горячая плоть. Она провела руками вдоль всего ствола, от основания до головки, сжимая, поглаживая, дразня. Потом наклонилась и кончиком языка пощекотала головку — легонько, едва касаясь.

Миша вздрогнул всем телом, издав какой-то странный горловой звук. Но Ира не остановилась. Она обвела языком головку по кругу, лизнула уздечку, спустилась ниже, к яичкам, лизнула и их. Потом снова вернулась к головке и, широко раскрыв рот, насколько могла, поглотила член целиком.

Она сосала его с жадностью, с упоением, с каким-то вызовом, глядя на Мишу снизу вверх. Её голова ритмично двигалась, щеки втягивались, язык работал, доставляя мужчине неземное наслаждение. Глубокие, влажные, хлюпающие звуки разносились по комнате.

Игорь и Юля, всё ещё стоявшие в тех же позах, боясь пошевелиться, смотрели на эту сцену с открытыми ртами. Они не могли поверить в происходящее. Миша, муж Тани, взрослый мужчина, стоял, покачиваясь от наслаждения, а юная Ира самозабвенно делала ему минет прямо на глазах у всех.

Миша, преодолев первое оцепенение, чувствуя, как дикое, первобытное желание захлёстывает его с головой, забыл обо всём. О жене, которая была рядом, за стенкой. О приличиях. О возрасте. Осталась только эта девушка, её горячий рот, её ловкий язык, её руки, сжимающие его яйца.

Он продержался недолго. Возбуждение было слишком сильным. Но он хотел большего. Он хотел войти в неё. Резко, грубо, до упора.

Он схватил Иру за плечи, выдернул свой член из её рта, от чего раздался влажный чмокающий звук, и с силой бросил её на спину прямо на ковер перед камином. Ира упала, раскинув руки, и смотрела на него снизу вверх с вызовом, ожиданием и жадным блеском в глазах.

Миша навалился на неё, раздвинул её ноги коленом и, не тратя времени на прелюдию, одним мощным, грубым толчком вошел в неё на всю глубину.

Ира закричала — не от боли, а от дикого, всепоглощающего наслаждения. Член Миши был огромен, он заполнял её целиком, растягивая стенки влагалища, доставая, казалось, до самой матки. Миша начал двигаться — ритмично, сильно, с каждым толчком вбиваясь в неё всё глубже, словно пытаясь пробить её насквозь.

Игорь и Юля, поняв, что катастрофа отменяется, что Миша не только не против, но и активно участвует, вернулись к своему занятию. Игорь снова вошел в Юлю, и они продолжили, теперь уже с новым жаром, наблюдая за разворачивающейся перед ними сценой, подстегиваемые её откровенностью.

Ира чувствовала, как член Миши движется внутри неё, как он плотно соприкасается с её стенками. Она стонала, выгибалась, вцеплялась ногтями в его спину, оставляя красные полосы. Оргазм накрыл её быстро — мощный, сокрушительный, заставивший её выгнуться дугой и закричать в голос.

Но Миша, более опытный и выносливый, не остановился. Он продолжал свою мощную атаку, не давая ей опомниться, продлевая наслаждение, заставляя её снова и снова взлетать к вершине.

***

Володя не находил себе места в душной парилке рядом с Таней. Сердце его бешено колотилось, мысли путались. Он терялся в догадках о том, что происходит в комнате. Представлял самые разные картины, одна другой откровеннее, и от этого его член под плавками снова начинал подавать признаки жизни.

Прошло около десяти минут — вечность по меркам ожидания. А Миша не возвращался. Таня начала проявлять сильное беспокойство. Она то садилась, то вставала, то подходила к двери, то возвращалась обратно.

— Что-то случилось, — бормотала она. — Я чувствую.

Володя пытался удержать её любыми средствами. Он заговаривал ей зубы, хватал за руку, даже пытался загородить собой дверь.

— Да подожди ты! — воскликнул он в очередной раз, когда Таня решительно направилась к выходу: — Сейчас они все придут! Давай ещё немного посидим...

Таня резко обернулась и удивлённо, строго глянула на него своими чёрными глазами. В этом взгляде было что-то такое, от чего Володя сжался и отпустил её руку.

Она вышла из парилки, прошла через предбанник и направилась в комнату. Володя, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как внутри всё сжимается от страха и предвкушения одновременно, поплелся за ней.

Он знал, что сейчас произойдёт что-то неизбежное. Что жизнь всех их изменится навсегда. И он был прав.

***

Когда Таня вошла в комнату, она резко отпрянула назад, словно наткнулась на невидимую преграду. Её спина врезалась во влажную, горячую грудь младшего брата, который следовал за ней по пятам. Таня замерла, не в силах поверить своим глазам.

Картина, развернувшаяся перед ней, была достойна самого смелого порнофильма, но это была реальность. Её муж, Миша, с которым она прожила почти год, стоял на коленях совершенно голый и с дикой, необузданной страстью трахал её младшую сестру, восемнадцатилетнюю Иру. Ира стояла на четвереньках, выгнув спину и высоко задрав свои круглые ягодицы, которые Миша с силой притягивал навстречу своему огромному члену при каждом толчке. Её груди тяжело раскачивались под ней, голова была запрокинута, из горла вырывались хриплые, сладострастные стоны.

Рядом с ними, на полу, на боку лежала Юля, задрав высоко вверх свои стройные, изящные ноги. Между ними, устроившись поудобнее, лежал Игорь и ритмично, глубоко входил своим членом в её влагалище. Юля вскрикивала при каждом толчке, вцепившись ногтями в плечи парня.

Миша, краем глаза заметив движение, повернул голову и встретился взглядом с женой. На секунду его движения замедлились, на лице мелькнуло выражение вины и растерянности, но тело, уже захваченное страстью, не слушалось. Он не мог остановиться. Отвернувшись от укоризненного взгляда Тани, он продолжил двигаться, входя в тело её сестры снова и снова.

Ира тоже заметила старшую сестру. Краска стыда залила её лицо, но она тоже не могла остановиться. Член Миши был слишком велик, слишком глубоко в ней, слишком много удовольствия он ей доставлял. Она лишь зажмурилась крепче и продолжала стонать, отдаваясь во власть наслаждения.

Таня, чувствуя, как подкашиваются ноги, инстинктивно прижалась к брату, ища у него защиты и поддержки. Володя обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как её тело дрожит — то ли от гнева, то ли от потрясения, то ли от чего-то ещё.

Несколько мгновений они стояли так, молча, наблюдая за этим развратным действом. А потом руки Володи, которые должны были просто поддерживать сестру, начали двигаться. Сначала осторожно, потом всё смелее. Его ладони скользнули по её спине, задержались на талии, а потом нетерпеливо сжали её полные груди прямо через мокрую ткань черного купальника.

Таня вздрогнула, встрепенулась, вырываясь из оцепенения. То, что и Володя, её младший брат, оказался таким же, как и остальные, стало для неё последней каплей. Злость на мужа, на коварную сестру, на этого мальчишку, который осмелился её лапать, смешалась в её сознании в один кипящий клубок.

Она осознавала, что если сейчас уйдёт, хлопнет дверью, то проиграет. Уйдёт униженной, побеждённой, оставив поле боя за ними. А она не привыкла проигрывать.

Таня всегда считала себя современной, раскованной женщиной. Она догадывалась, что Миша ей изменял, да и сама пару раз позволяла себе шалости на стороне. Но чтобы так открыто, так нагло, при всех... Это было оскорблением. И жажда мести, дикая, жгучая, захлестнула её с головой.

Она решилась.

Пальцы Володи тем временем уже справились с застёжкой её купальника. Ткань спружинила и упала с плеч, обнажая её груди — великолепные, тяжёлые, с крупными тёмными сосками, настоящая гордость, достойная обложки любого мужского журнала. Володя, заворожённый этой красотой, нагнул голову и начал жадно целовать их, покусывать соски, мять ладонями.

Близость старшей сестры, её зрелое, роскошное тело, которое он столько раз видел мельком и о котором столько раз фантазировал, сводила его с ума. В голове проносились картины подглядываний за ней и Мишей, и теперь, когда она была здесь, в его руках, готовая... это было невероятно.

Но Таня не чувствовала ничего, кроме злости. Ласки брата не возбуждали её, они казались ей смешными и неуместными. Вся её энергия была направлена на одно — месть. Месть мужу, который так нагло трахал её сестру прямо у неё на глазах.

Она решительно опустилась на пол, увлекая за собой Володю. Быстрым движением сняла с себя мокрые плавки и, оставшись совершенно голой, легла на спину, широко раздвинув ноги в ожидании. Она смотрела на брата снизу вверх, и в её взгляде читался вызов.

Володя смотрел на неё и не мог насмотреться. Перед ним лежало идеальное женское тело: чёрные кошачьи глаза, яркие сочные губы, тонкий носик, округлые плечи, тяжелая грудь, тонкая талия, крутые бёдра, длинные ноги. Он судорожным движением скинул плавки и навалился на неё, чувствуя под собой упругое, горячее тело.

Таня сама, нетерпеливо, нашла рукой его член и ввела его в себя. Володя закрыл глаза от удовольствия и начал двигаться — глубоко, ритмично, сноровисто. Таня ждала, что он кончит быстро, как все неопытные подростки. Но она ошибалась.

Володя за последние полгода тренировок с Ирой и Юлей превратился в настоящего мужчину. Он был возбуждён до предела, но умел сдерживаться. Его член двигался в ней долго, безостановочно, и эти механические, ритмичные движения постепенно начали возбуждать и Таню. Злость отступала, уступая место физическому удовольствию. А осознание того, что они занимаются этим на глазах у мужа, у сестры, у всех, добавляло остроты.

Таня уже почти забыла о стрессе, отдаваясь наслаждению, когда Володя, не выдержав, кончил. Он выдернул член из её влагалища и выплеснул несколько струек спермы на её гладкий живот. Белые капли растеклись по коже, стекая вниз.

Обессиленный, он сполз с неё. Таня приподнялась и посмотрела на мужа. Тот был в финальной стадии. С искажённым сладострастием лицом он глубоко входил в Иру, которая уже не сдерживала криков. Волна злости снова накрыла Таню, смешавшись с неудовлетворённой страстью.

Она перевела взгляд на Володю. Он лежал рядом, в состоянии апатии после оргазма. Его член, мокрый от её соков и собственной спермы, безвольно лежал на бедре. Таня решительно встала на колени между его ног, нагнулась и, приподняв пальцами его вялый член, обтёрла ладонью остатки спермы с головки. А потом взяла его в рот.

Она сосала нежно, умело, с опытом взрослой женщины. Член Володи, повинуясь этой опытной ласке, начал оживать, твердеть, расти прямо у неё во рту. Таня чувствовала это и продолжала, с наслаждением вбирая его всё глубже.

И в тот момент, когда она уже собралась выпустить его, готовый к новому бою, чьи-то руки властно сжали её ягодицы, и в её влажное, возбуждённое влагалище мощно вошёл мужской член. Она выпустила член брата изо рта, обернулась и увидела Игоря. Тот, закончив с Юлей и возбудившись видом новой красивой женщины, не терял времени даром.

Таня посмотрела на мужа. Он уже кончил в Иру и теперь смотрел на неё, на свою жену, которую только что трахал другой. В его взгляде смешались ревность, укор, страдание и... возбуждение.

Торжествуя от чувства мести, Таня снова поглотила ртом член Володи, продолжая сосать его, подставляя свои пышные ягодицы под мощные толчки Игоря. Она чувствовала, как в ней движутся сразу два члена — один во рту, другой во влагалище, и это было невероятно, запредельно, безумно.

Володя кончил первым — снова, во второй раз за короткое время. Таня, как опытная любовница, сглотнула всё до капли, не проронив ни капли. И в этот момент Игорь, кончая, задергался в ней, изливая своё горячее семя глубоко внутрь. Таня почувствовала эти толчки, ощутила, как сперма заливает её, и это стало последней каплей. Оргазм накрыл её с головой — сильнейший, острейший, сокрушительный. Всё, что накопилось за этот вечер — злость, обида, желание мести, физическое удовольствие — вырвалось наружу в её крике, в её стоне, в её дрожи.

Обессиленная, она рухнула на пол. Володя и Игорь отстранились, оставив её лежать в луже собственного пота, слюны и спермы. Но не успела она перевести дух, как на неё навалился Миша. Он, впервые в жизни видевший, как его жену трахают другие, сходил с ума от ревности и дикого, животного желания.

Таня попыталась оттолкнуть его — этого подлого изменщика, который начал весь этот бедлам. Но Миша был неумолим. Он силой раздвинул её ноги и вошёл в неё, прямо в ту сперму, что только что оставил там Игорь. Таня застонала — от неожиданности, от боли, от возбуждения. Это было неправильно, унизительно, но до безумия сладко.

Они трахались на полу, в ногах у четырёх старшеклассников, которые с интересом наблюдали за этой сценой. Таня и Миша, муж и жена, предавались страсти с небывалой остротой. Таня высоко закинула ноги, обхватив ими мужа, и кончила одновременно с ним, завывая от наслаждения.

Когда всё кончилось, и они, обессиленные, отлепились друг от друга, Таня подняла глаза и увидела над собой четыре сияющие, удовлетворённые лица молодых развратников. Ей стало и стыдно, и странно, и... легко.

Вскоре они все вместе, уже без купальников, парились в тесной парилке. После всего, что произошло, скрывать наготу не имело смысла. Миша и Таня чувствовали себя скованно, особенно Таня, привыкшая быть ответственной за младших. Но Ира и Юля, развратные и бесстыжие, возбуждённые происходящим, не могли успокоиться. Они трогали усталые члены парней, играли ими, дразнили, возбуждали.

Через несколько минут член Володи уже был во рту у Юли, а член Миши самозабвенно сосала Ира. На Таню выжидающе смотрел Игорь. Она медлила, но, увидев довольное, потное лицо мужа, который снова забыл о её существовании, решилась. Она нагнулась, сжала рукой каменный член Игоря и, пощекотав головку языком, взяла его в рот.

Парилка наполнилась влажными причмокиваниями и тихими стонами. Молодые тела блестели от пота, воздух был тяжёлым и дурманящим.

— Я больше не могу, — выдохнула Ира, отрываясь от члена Миши: — Умираю от жары. Пойдём в комнату.

Все согласно закивали. Впереди была ещё целая ночь.

***

Вслед за Ирой все потянулись под освежающий душ. Тела, разгоряченные после парилки и бурных ласк, с наслаждением подставлялись прохладным струям. Вода смывала пот, смешанные выделения, остатки недавних оргазмов. Мылись по очереди, но в тесной душевой то и дело сталкивались мокрыми телами, и эти случайные прикосновения вновь разжигали тлеющие угли желания. Ладони скользили по влажной коже, пальцы непроизвольно задерживались на округлостях, но все понимали — основное действо впереди.

Наконец, мокрые, раскрасневшиеся, с блестящей на коже водой, они вернулись в зал и расположились на полу перед камином. Пол был тёплым от жара пылающих дров, и это было приятно после прохладного душа. Языки пламени отбрасывали на стены причудливые танцующие тени, создавая интимную, почти мистическую атмосферу. Шесть обнаженных тел, освещённых оранжевым светом, казались ожившими полотнами эротических картин.

Таня, которую происходящее завело до предела, чувствовала, как внутри всё горит огнём. Она больше не думала ни о стыде, ни о муже, ни о приличиях. Осталось только дикое, первобытное желание. Её взгляд упал на Игоря, который сидел рядом, расслабленный после душа, с ещё влажной, блестящей кожей. Его член, уставший после недавнего акта, безвольно свисал между ног, но Таня знала, что это ненадолго.

Она решительно подползла к нему на коленях, чувствуя, как её груди тяжело покачиваются при каждом движении. Уложила юношу на спину прямо на тёплый пол, любуясь его молодым, стройным телом. Потом наклонилась над его пахом, отведя назад свои длинные мокрые волосы, чтобы они не мешали.

Она взяла в рот его вялый член — мягкий, податливый, пахнущий мылом и немного ею самой, после того, как он был в ней. Её пухлые губы сомкнулись вокруг плоти, язык начал нежно, умело водить по стволу, обводить головку, щекотать уздечку. Она посасывала его с нарастающей интенсивностью, то замедляясь, то ускоряясь.

Игорь застонал, запрокинув голову, вцепившись пальцами в её волосы. Он никогда не испытывал такого искусного минета. Таня делала это с опытом взрослой женщины, знающей, как доставить мужчине максимум удовольствия. Она то глубоко заглатывала член, почти касаясь носом его лобка и чувствуя, как головка упирается ей в глотку, то выпускала и дразнила лишь кончиком языка, обводя им венчик и заставляя Игоря выгибаться от нетерпения.

Член оживал на глазах. Он твердел, рос, наливался кровью прямо у неё во рту. Таня чувствовала эту пульсацию, эту силу — как под её языком вздуваются вены, как ствол становится каменным. Она ощущала, как капельки предэякулята выступают на головке, и слизывала их с наслаждением. От этого солоноватого вкуса она сама возбуждалась всё сильнее, чувствуя, как внизу живота разливается приятная, тягучая истома.

Когда член стал абсолютно твёрдым, готовым к бою, она выпустила его с влажным чмокающим звуком, с наслаждением облизнула пересохшие губы и, глядя Игорю прямо в глаза своими чёрными кошачьими глазами, легла на него сверху, прижимаясь своим телом к его телу. Кожа к коже, грудь к груди, живот к животу.

Их губы встретились в долгом, глубоком поцелуе. Таня чувствовала, как её тяжёлые груди расплющиваются о его грудь, как соски трутся о его кожу, как её живот касается его живота, а его твёрдый, пульсирующий член упирается ей в пупок, оставляя на коже влажный след от смазки. Игорь, не в силах терпеть, заерзал, пытаясь найти её влагалище, но Таня не позволяла, дразня его.

Она привстала, опираясь руками о его плечи, взяла его член в руку — он был горячим, как раскалённый металл, и пульсировал в такт сердцебиению — и начала водить головкой по своим половым губам. Вверх-вниз, по кругу, дразня, щекоча, массируя набухший, чувствительный клитор. Головка члена скользила по влажным складкам, то задевая самое чувствительное место, то проходя мимо. Это была сладкая, мучительная пытка для Игоря. Он готов был взорваться от одного только этого трения, но сдерживался из последних сил, чувствуя, как сперма уже подступает к горлу.

Наконец Таня сжалилась. Она раздвинула ноги пошире, приставила головку к входу и, глядя Игорю прямо в глаза, медленно, с наслаждением опустилась на его член. Он вошёл в неё легко — она была влажной, готовой, жаждущей, полные губы влагалища раздвинулись, принимая его. Оба застонали в унисон — протяжно, громко, не сдерживаясь.

Таня замерла на мгновение, чувствуя, как он заполняет её всю, до самого дна, как головка упирается в шейку матки. Потом начала двигаться — вверх-вниз, вверх-вниз, насаживаясь на его толстый член с ритмичностью опытной наездницы. Её ягодицы с влажными шлепками опускались на его бёдра, и каждый шлепок отдавался эхом в тишине комнаты.

Игорь, держась за её ягодицы, помогал ей, направляя движения, заставляя насаживаться глубже, ещё глубже. Его пальцы впивались в её мягкую, податливую плоть, раздвигая ягодицы, чтобы видеть, как его член исчезает в ней при каждом движении.

Её груди — большие, тяжёлые, спелые — колыхались перед его глазами, как два маятника, описывая завораживающие круги. Игорь, заворожённый этим зрелищем, отклонил Таню немного назад, чтобы лучше видеть их, видеть, как они подпрыгивают в такт её движениям, как соски, твёрдые, как горошины, чертят в воздухе невидимые следы. Он протянул руки и сжал её груди, чувствуя их тяжесть и тепло, мял их, играл с сосками, отчего Таня стонала ещё громче.

Таня, наслаждаясь сексом с Игорем, краем глаза наблюдала за остальными. Ей, впервые участвовавшей в такой оргии, было безумно интересно — она не хотела пропустить ни одной детали этого разворачивающегося вокруг неё эротического театра.

Её муж, Миша, лежал на полу перед камином в позе «валетом» с её младшей сестрой Ирой. Он уткнулся лицом в её промежность, жадно вылизывая влагалище девушки, его язык глубоко проникал внутрь, раздвигая складки, находя самые чувствительные места. Ира, в свою очередь, обхватив губами его огромный член, самозабвенно сосала его, её голова ритмично двигалась вверх-вниз, щёки втягивались при каждом движении. Она делала это с таким упоением, с такой страстью, с таким громким чавканьем, что Таня на мгновение даже позавидовала её раскованности. Изо рта Иры при каждом глубоком заглатывании вырывались влажные звуки, слюна стекала по подбородку на шею, смешиваясь с потом.

Рядом с ними, чуть поодаль, стоял на коленях Володя. Перед ним, согнувшись и опершись руками о пол, стояла Юля, выставив навстречу его члену свой круглый, упругий задик. Володя ритмично двигался, входя в неё сзади, и каждое его движение отдавалось в теле Юли глухим стоном. Его член, блестящий от её соков, то полностью скрывался в ней, то появлялся вновь, влажный и возбуждённый. Юля, стоя на четвереньках, раскачивалась навстречу каждому толчку, её стройное тело изгибалось, длинные волосы разметались по плечам и спине.

Стоны наслаждения, влажные хлюпающие звуки, тяжёлое дыхание наполнили комнату, смешиваясь с треском поленьев в камине. Казалось, эти звуки были слышны во всём дачном посёлке, но никому не было до этого дела. Каждый был поглощён своим удовольствием и удовольствием партнёра.

Первым кончил Володя. Он резко выдернул член из влагалища Юли, и из неё с тихим хлюпаньем вылилась струйка её собственных соков. В ту же секунду струя спермы ударила из его члена, орошая тонкую спину Юли. Он водил членом вдоль её позвоночника, и следующие струи белой, густой жидкости покрывали её ягодицы, поясницу, стекали в ложбинку между ягодиц. Юля, всё ещё находясь в процессе собственного оргазма, вздрагивала и стонала, чувствуя, как горячее семя брата заливает её кожу. Когда Володя кончил, сперма медленно стекала по её телу, собираясь в лужицу на пояснице.

Следующими достигли финала Миша и Ира. Они, не меняя позы «валетом», одновременно взорвались в оргазме. Ира, почувствовав, как член Миши во рту начинает пульсировать, приготовилась. Первая струя ударила ей в нёбо, вторая, третья — она жадно глотала, не проронив ни капли, чувствуя, как солоноватое семя мужа старшей сестры заполняет её рот и уходит в горло. В то же мгновение Миша, вылизывая её влагалище, почувствовал, как из неё хлынули потоки женских соков — она кончала прямо ему в рот, и он глотал их с не меньшей жадностью, чем она его сперму. Они лежали, прижавшись друг к другу ртами, обмениваясь своими выделениями, и это было, пожалуй, самым интимным моментом этой ночи.

Наблюдая за всем этим, за кончающим на спину Юли Володей, за обменивающимися соками Мишей и Ирой, Таня чувствовала, как приближается её собственный финал. Стоны срывались с её губ всё громче, тело напряглось до предела, глаза застыли в предвкушении. Игорь, почувствовав это по тому, как её влагалище начало ритмично сокращаться вокруг его члена, по её участившемуся дыханию, по дрожи, пробегающей по её телу, начал двигаться быстрее, глубже, отрывая бёдра от пола и входя в неё с новой, неистовой силой.

— Да! — закричала Таня: — Ещё! Глубже! Сейчас!

Чувствуя, как влагалище Тани сжимается вокруг его члена в ритмичных, невольных спазмах, как её мышцы пульсируют, выжимая из него всё, Игорь больше не мог сдерживаться. Он замер на мгновение, а потом взорвался глубоко внутри неё. Первая, самая мощная струя спермы ударила в самую глубину, заливая её лоно горячей жидкостью. Вторая, третья, четвёртая — он кончал долго, обильно, чувствуя, как сперма вытекает из него мощными толчками, заполняя её всю. Таня, ощутив это, почувствовав, как её заливают изнутри, как горячо и много, закричала, выгибаясь и содрогаясь в сильнейшем оргазме, который, казалось, разорвёт её на части. Она билась в конвульсиях, вцепившись ногтями в плечи Игоря, царапая его спину, и крик её наслаждения смешался с его стоном.

Она рухнула на грудь Игоря, тяжело дыша, чувствуя, как сперма медленно вытекает из неё, смешиваясь с их общим потом, стекая по внутренней стороне бедер на тёплый пол. Ещё несколько минут они лежали неподвижно, приходя в себя, ощущая, как пульс постепенно успокаивается, как дыхание становится ровнее.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только треском дров в камине и тяжёлым дыханием шести удовлетворённых людей. Тела их блестели от пота и спермы, на полу, на ковре, виднелись влажные пятна — следы их бурной ночи. Но никто не обращал на это внимания. Все были слишком поглощены ощущением полного, абсолютного удовлетворения.

Был уже четвертый час ночи, все жутко устали. Тела, измотанные многочасовым сексуальным марафоном, жаром парилки и выпитым алкоголем, требовали отдыха. Компания вяло разбрелась по даче в поисках места для сна. Кто-то рухнул на диваны, кто-то на раскладушки, кто-то просто на пол, подстелив пледы. Скоро на даче наступила сонная тишина, нарушаемая только потрескиванием остывающего камина да чьим-то сонным дыханием.

***

Юля проснулась от яркого света солнечных лучей, которые, пробившись сквозь грязное стекло окна, бесцеремонно ударили ей в лицо. Было уже позднее утро — солнце стояло высоко, заливая комнату золотистым светом. На даче все ещё спали, слышалось только чьё-то мирное посапывание.

Юля с трудом разлепила глаза. Во рту было сухо, как в пустыне Сахара, голова кружилась и тяжко гудела после вчерашних возлияний. Тело было липким и неприятным — то ли от засохшего пота, то ли от многократно пролитой на неё и не смытой мужской спермы. Кожа стянулась, кое-где виднелись подсохшие белые разводы — следы вчерашних бурных игр.

Она с трудом приподнялась, села на диване и сладко потянулась, выгибая спину и закидывая руки за голову. Её стройное, гибкое тело, освещённое утренним солнцем, казалось вырезанным из слоновой кости. Она огляделась.

Рядом с ней на старом засаленном диване спал Володя. Он лежал на боку, скорчившись от холода в маленький комочек, совершенно голый, и в этом положении казался совсем ещё мальчишкой — худенький, беззащитный, с безмятежным лицом. Юля на секунду залюбовалась им, но тут же вспомнила, что хочет в душ.

Она осторожно встала, стараясь не разбудить спящих, и босиком прошлёпала в каминный зал. Картина там была живописной. У затухшего камина на полу, закутавшись в старый половик, спал Игорь, высунув наружу босые ноги. В углу зала на широком диване белели тела спящих сестер — Иры и Тани. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, переплетясь ногами и руками, и их обнажённые тела в утреннем свете казались мраморными изваяниями.

Миши нигде не было видно.

Юля, мечтая поскорее смыть с себя липкую грязь вчерашнего дня, направилась в банный отсек. Войдя в раздевалку, она услышала шум льющейся воды. Кто-то был в душе.

Она заглянула за занавеску и увидела Мишу. Он стоял под тёплыми струями, запрокинув голову, и с явным наслаждением подставлял тело воде. Вода стекала по его мускулистой груди, по животу, по бёдрам, по расслабленному, но всё ещё внушительному члену.

Юля замерла. Этот молодой мужчина, муж старшей сестры подруги, оставался для неё всё ещё чужим. Вчера, в пьяном угаре и всеобщем безумии, всё было проще. Сейчас, трезвым утром, ситуация казалась неловкой. Она хотела тихонько закрыть дверь и уйти, но Миша её заметил.

Он открыл дверцу душевой кабины, и тёплый влажный воздух обдал Юлю. Она инстинктивно прикрыла руками грудь и лобок, стыдливо опустив глаза.

— А, Юля! — воскликнул Миша с улыбкой, как будто ничего особенного не происходило. — Ты помыться хочешь? Иди сюда, под душ, пока ещё есть вчерашняя тёплая вода. Места хватит.

Он говорил так просто и естественно, словно она была не чужой голой девушкой, а его женой или давней любовницей.

Юля колебалась лишь секунду. Стыд отступил перед желанием смыть с себя липкость. Она опустила глаза и нерешительно вошла в душевую, встав рядом с Мишей под тёплые, ласкающие струи.

Вода приятно согревала озябшее тело, расслабляла мышцы. Юля стояла, чувствуя, как капли стекают по её груди, животу, бёдрам. Миша молчал, но его руки начали двигаться. Сначала он просто помогал ей обмываться, проводя ладонями по её плечам, спине, но очень скоро эти прикосновения перестали быть просто мытьём.

Он гладил её кожу, чувствуя под пальцами её гладкость и упругость. Вчерашняя оргия всё ещё будоражила его кровь, возбуждение не ушло до конца, а близость молодого, красивого, обнажённого тела, с которым у него вчера так и не случилось ничего личного (кроме возможности за ней наблюдать), разожгло в нём новую, сильную страсть.

Он мягко, но настойчиво отвёл руку Юли, которой она всё ещё прикрывала грудь. Обнажившиеся соски — бордовые бусинки — сразу привлекли его внимание. Он наклонился и взял один из них в рот, слегка покусывая, посасывая, обводя языком.

Юля вздрогнула и тихо застонала. По её телу пробежала дрожь возбуждения. Соски её распухли, затвердели ещё сильнее под его лаской. Она крепче прижалась к его мокрому телу, чувствуя, как её собственная кожа горит от желания. Её руки заскользили по его груди, спине, наслаждаясь гладкостью мокрой кожи.

Всё происходило под шум воды, в тёплом, влажном, интимном полумраке душевой, и это придавало происходящему особую, щемящую нежность.

Миша опустился перед ней на колени. Вода лилась на него сверху, стекая по лицу, по плечам. Он раздвинул её ноги, приник лицом к её промежности и начал жадно лизать. Его язык скользил по влажным, набухшим половым губам, проникал внутрь, находил клитор и дразнил его. Вода смешивалась с её соками, стекала по его подбородку.

Юля стонала всё громче, вцепившись руками в его мокрые волосы, прижимая его лицо к себе. Она была уже на грани, когда Миша вдруг оторвался от её влагалища и вонзил язык в другое, не менее чувствительное место — в её туго сжатый анус. Он лизал его, сверлил кончиком языка, стараясь проникнуть как можно глубже.

Юля закричала. Это было неожиданно, но безумно приятно. Она почти кончила от одной этой ласки.

Но Миша остановился. Он встал, взял её за плечи и мягко, но настойчиво опустил перед собой на колени. Юля сразу поняла, чего он хочет. Перед её лицом навис его огромный член — сантиметров двадцать пять, не меньше, толстый, с тёмной, налитой головкой, с которой стекала вода.

Она взяла его в свою маленькую ладошку, обхватила, насколько смогла, и приникла к нему губами. Она лизала его, как мороженое, водила языком по головке, по стволу, по вздувшимся венам. Потом взяла в рот — насколько хватило глубины, старательно работая языком и рукой.

Миша стонал, запрокинув голову под струи воды. Ему было безумно хорошо, но он не хотел кончать так быстро. Он хотел большего.

Через минуту он мягко отстранил её голову от своего члена, поднял Юлю на ноги и прижал спиной к прохладной кафельной стене. В душевой было тесно, но это только добавляло остроты. Он слегка приподнял её, обхватив за ягодицы, присел и одним точным движением вошёл в её влагалище.

Юля вскрикнула от неожиданности и удовольствия. Он начал двигаться — ритмично, глубоко, приседая и поднимаясь, одновременно натягивая её лёгкое тело на себя. Вода лилась на них сверху, стекала по сплетённым телам, заливала лица. Юля, зажмурившись от наслаждения, подставляла лицо струям и стонала в такт его движениям.

Но поза была неудобной для Миши. Он вынул член, развернул Юлю спиной к себе, заставил упереться руками в стену и выгнуть спину, высоко задрав попку. Сам он прислонился спиной к противоположной стене, и теперь её круглый, аппетитный зад был прямо перед ним.

Он обхватил руками её ягодицы, раздвинул их и снова приник ртом к её анусу. Он лизал его, сосал, вонзал язык так глубоко, как только мог. Юля стонала, извивалась, подавалась задом навстречу его языку.

Почувствовав, что она готова, Миша смазал слюной указательный палец и медленно, осторожно ввёл его в её анус. Юля закричала громче, но не от боли — от наслаждения. Она крутила попкой, насаживаясь на его палец, стараясь ввести его как можно глубже.

Миша вынул палец. Юля недовольно застонала, но тут же почувствовала у своего отверстия кое-что покрупнее. Головка его члена упёрлась в сжатое колечко мышц.

— Тихо, тихо, — прошептал Миша, помогая себе пальцами, раздвигая, подготавливая. — Расслабься.

Он медленно, дюйм за дюймом, вводил свой огромный член в её анус. Юля замерла, оцепенев от новых, невероятных ощущений. Было тесно, почти больно, но эта боль смешивалась с таким острым, неведомым доселе наслаждением, что у неё перехватило дыхание.

Когда член вошёл до конца, Миша замер, давая ей привыкнуть. А через несколько секунд Юля застонала — громко, пронзительно, задвигалась, насаживаясь на него сама.

Оргазм накрыл её быстро и мощно. Вцепившись ногтями в кафель, она закричала, чувствуя, как тело разламывается на части от острого, сладкого томления. Миша, более сдержанный, ещё не кончил.

Когда спазмы отпустили Юлю, она, всё ещё дрожа, опустилась на колени и снова взяла его член в рот. Она сосала его яростно, жадно, с какой-то новой, неведомой ей страстью. И через минуту Миша кончил.

Первая мощная струя спермы ударила ей в грудь и тут же была смыта водой. Вторая, третья попали прямо в рот, на язык, на нёбо. Юля ловила ртом его пульсирующую головку, глотала горячее, солоноватое семя, чувствуя, как внутри неё снова зарождается оргазм.

Она глотала, глотала, пока он кончал, и когда последняя капля была проглочена, обессиленно прижалась к его ногам. Миша, у которого подкосились ноги, сполз по стене и сел на кафельный пол, прижимая к себе удовлетворённую, мокрую, дрожащую Юлю.

***

В каминный зал они вошли вместе — обнявшись, мокрые после душа, с сияющими, довольными лицами. Ира и Таня уже не спали, но всё ещё лежали на диване, не в силах подняться после вчерашней оргии. Их тела ныли, мышцы болели, но на душе было легко и свободно.

Таня, увидев своего мужа в обнимку с Юлей, почувствовала привычный укол ревности. Но она тут же подавила его. После вчерашнего, после всего, что они вытворяли все вместе, упрёки были бы смешны и неуместны. Она только усмехнулась про себя и отвернулась.

В этот момент из соседней комнаты, пошатываясь и держась за голову, вышел голый Володя. Он был разбужен голосами, но похмелье давало о себе знать — он еле стоял на ногах, глаза были красными, лицо бледным.

Он увидел Мишу и Юлю — обнажённых, мокрых, обнимающихся, с явно довольными, удовлетворёнными лицами. И его снова накрыло. Ревность, обида, душевная боль — всё смешалось в один тяжёлый комок, подступивший к горлу.

Стыдясь навернувшихся на глаза слёз, он резко развернулся и, не говоря ни слова, кинулся в душевую. Вода там после долгого душа Миши и Юли была уже холодной, но это было даже хорошо. Холодные струи помогли ему прийти в себя, согнать похмелье и совладать с эмоциями.

Продолжение следует

Александр Пронин