Я просыпался с одной и той же мыслью, которая врезалась в башку. Беременна. Она беременна. Я сидел на кухне в три часа ночи, смотрел на дверь спальни и перебирал варианты. Кто? Те трое с пляжа? Тот, который был сзади, кончил в неё. Я видел. Я стоял в ста метрах и смотрел, как он выходит из неё, а оттуда течёт. Или тот, первый, в баре? Толстый, с пивным животом. Или здоровенный негр с татуировками на лице3. Он кончал ей в рот, но мог и раньше, до того, как камера включилась. Или Алекс? Вдруг этот "фотограф" не только на камеру снимал? Или все сразу. Групповой замес, без презервативов. Злата спала. Я слышал её дыхание ровное, спокойное. Она не металась, не кричала во сне. Ей снилась её новая жизнь, где она звезда. А мне снилась чужая сперма внутри неё. Живая. Которая уже, может быть, делилась, росла, превращалась в человека. В чужого человека.

Утро

Я вышел из кухни, когда она проснулась. Злата потянулась, улыбнулась мне. Сонная, красивая, с этим дурацким синяком на ключице, который она уже не прятала.

— Кофе будешь? -спросил я.

— М-м-м, -она кивнула, села на кровати, натянула простыню на грудь.

— Федь, а мы вчера так и не поговорили.

— О чём?

— Ну... -она замялась, теребила край простыни.

— О том, что Оля наговорила. Ты же не веришь ей, правда?

Я смотрел на неё. На её невинное лицо. На глаза, которые смотрели на меня с надеждой и страхом одновременно. Она боялась. Не того, что я узнаю правду. Она боялась, что я перестану быть тем удобным Федей, который всё прощает.

— Не верю, -сказал я. Голос был ровным.

— Ты моя жена.

Она выдохнула, расслабилась.

— Спасибо, Феденька. Я знала, что ты поймёшь.

Я пошёл варить кофе. Спиной чувствовал её взгляд. Она смотрела на меня, и в этом взгляде было что-то новое. Не любовь. Не нежность. Облегчение. Как будто она только что выиграла важный раунд.

На кухне я достал телефон. Боб уже написал. Несколько сообщений, одно за другим.

В: Доброе утро, кук. Как спалось?

В: Твоя Злата сегодня особенно хороша. Я смотрел, как она спит. Так беззаботно. Тебе не кажется, что она слишком быстро забыла?

В: Кстати, у меня для тебя кое-что есть. Зацени.

Файл. Аудио. Я включил. Голос Златы, записанный через её же телефон, пока она думала, что никто не слышит.

—. ..да нет, Марин, он ничего не знает. Всё нормально. Федя добрый, он простит. Он всегда прощает. Главное -делать вид, что ничего не было. А если и было -так я же не помню...

Я выключил. Кофе перелился через край кружки, я не заметил.

В: Слышал? «Федя добрый, он простит». Она тебя за дурака держит, кук. А ты и правда дурак. Если не воспользуешься ситуацией.

Я не ответил. Убрал телефон в карман, отнёс ей кофе. Она пила, смотрела в окно, улыбалась. И я смотрел на неё и думал: «Ты даже не представляешь, какого Федю ты получила. Не доброго. Не прощающего. Расчётливого».

Мы сидели на кухне, ужинали. Рыба, рис, дешёвое вино. Она болтала о том, что надо бы купить новые шторы, что соседка снизу опять шумит, что погода портится. Я кивал, подливал вино, смотрел на её руки. На то, как она гладит себя по животу. Неосознанно. Не замечая.

— Злат, сказал я.

— А?

— Ты себя нормально чувствуешь? В последнее время... ну, тошнило тебя на пляже.

Она замерла на секунду. Потом улыбнулась, слишком быстро.

— Да это я перегрелась, наверное. И вино было кислое.

— Понятно.

— Федь, -она вдруг посерьёзнела.

— А ты не хочешь... ну, ещё одного ребёнка?

Вопрос ударил под дых. Я смотрел на неё, и внутри всё сжалось. Она проверяла. Хотела понять, догадался ли я.

— Не знаю, сказал я осторожно.

— А ты?

— Я... -она замялась.

— Я подумала. Оля уже взрослая, своя жизнь. А нам с тобой скучно, Федь. Может, ребёнок это... ну, новый смысл?

Я смотрел на неё и видел: она не врёт. Она правда думает, что ребёнок от меня. Или хочет, чтобы я так думал. Потому что если я узнаю, что он не мой -всё рухнет. Её удобная жизнь. Её «добрый Федя». Её иллюзия.

— Подумаем, не торопись.

Она кивнула, допила вино, ушла в душ. Я остался сидеть, глядя в стену. Чужой ребёнок. Чужая сперма. Чужой человек внутри неё. А она хочет, чтобы я назвал его своим.

Ночью я не спал. Лежал рядом с ней, смотрел в потолок и слушал, как она дышит. Ровно. Спокойно. Без задней мысли.

Телефон завибрировал. Боб.

В: Федь, а ты знаешь, что она сегодня днём делала, пока ты на рынок ходил?

Я: Что?

В: Заходила в аптеку. Купила тест. Два. Отрицательные оба. Но она не успокоилась. Пошла в частную клинику, сдала кровь на ХГЧ. Результат завтра.

Я: Откуда ты знаешь?

В: Я же сказал я всё вижу. Её переписка, её геолокация, её звонки. Она заказала такси до клиники, общалась с администратором в вайбере. Скинуть скрины?

Я: Не надо.

В: Зря. Там интересно. Она просила врача никому не говорить. «Муж не должен знать, это сюрприз». Какой сюрприз, Федь? Сюрприз от всей греческого народа?

Я выключил телефон. Лёг на спину. Злата повернулась во сне, прижалась ко мне, положила голову на плечо. Тёплая, живая. С чужой жизнью внутри.

Я проснулся от того, что её не было рядом. Встал, прошёл на кухню. Она сидела за столом, смотрела в стену. Перед ней -пустая чашка. И лицо... я такого лица у неё не видел никогда. Не испуганное. Не виноватое. Пустое. Как будто внутри что-то сломалось.

— Злат? -позвал я.

Она подняла глаза. Посмотрела на меня. И улыбнулась. Но улыбка была не настоящая. Механическая. Как у куклы.

— Всё нормально, Федь. Просто не выспалась.

Я сел напротив. Смотрел на неё. Она отводила взгляд.

— Ты вчера куда-то ходила? я вернулся, а тебя нет.

— В аптеку. Головная боль была.

— Понятно.

Она встала, подошла к окну, закурила. Руки дрожали.

— Федь, а если бы я... ну, забеременела? Сейчас. Ты бы обрадовался?

— Ты беременна? -спросил я прямо.

Она резко обернулась. В глазах -паника. Настоящая, животная. Она не ожидала, что я спрошу в лоб.

— Нет! С чего ты взял?

— Ты спросила. Я ответь.

Она выдохнула, отвернулась обратно к окну.

— Нет, Федь. Не беременна. Просто... задумалась.

Она врала. Я знал, что она врёт. Боб уже скинул результат анализов -положительный. Срок -три-четыре недели. Как раз после того вечера на пляже.

Я встал, подошёл к ней сзади, обнял. Она напряглась, но не отстранилась.

— Злат, -сказал я ей в затылок. -Ты можешь мне всё рассказать. Что бы ни случилось. Я пойму.

Она молчала. Долго. Потом тихо, почти шёпотом:

— Я знаю, Федь. Ты всегда понимаешь.

Она не сказала. Не призналась. Снова выбрала ложь. И я снова сделал вид, что поверил.

Телефон разрывался. Боб требовал ответа.

В: Ну что, кук? Поздравляю, ты станешь папой? Или не ты?

Я: Заткнись.

В: Обиделся? Зря. Ты должен радоваться. Контент с беременной женщиной -это золотая жила. Особенно если не понятно, от кого. Интрига, Федь. Аудитория обожает интриги.

Я: Я сказал -заткнись.

В: А ты не повышай голос. Я тут тебе жизнь налаживаю, а ты... Не хочешь -как хочешь. Но учти: если ты выходишь из игры, я выкладываю всё. Все фото. Все видео. Её переписки. Анализы. Твои переписки со мной, кстати, тоже. Ты думаешь, она простит? Узнав, что ты -сутенёр?

Я: Ты мразь.

В: Я бизнесмен. А ты -актив. Который начал капризничать. Не надо, Федь. Не порти отношения. Мы так хорошо работали.

Я сжал телефон так, что захрустел пластик. В голове стучало. Он прав. Он всегда прав. Я не могу выйти. Слишком глубоко залез.

Я: Что ты хочешь?

В: То же, что и всегда. Контент. Свежий, горячий, эксклюзивный. Она беременна -сними, как она это переживает. Эмоции, Федь. Подлинные эмоции. Аудитория сходит с ума по подлинности.

Я: Нет.

В: Тогда я выкладываю её анализы в общий чат. С её именем, фамилией и адресом клиники. И прикладываю скрины её переписки с врачом. Представляешь, что начнётся? Ей будут писать все, кому не лень. Поздравлять. Предлагать помощь. Спрашивать, от кого.

Я молчал. Потому что нечего было сказать.

В: Вот так-то, кук. Думай. Время у тебя до завтра.

Он отключился. Я остался сидеть в темноте, с телефоном в руке, с мыслью, которая билась в висках: «Он не остановится. Никогда».

Злата ушла в магазин. Я остался один, сидел за компом, проверял почту. И нашёл письмо. От человека, которого боялся больше всего.

«Фёдор, привет. Слышал, ты в Греции. Хорошо там? Море, солнце... А у нас тут дела идут. Ты ведь помнишь, чем мы занимались? Помнишь, кому ты перешёл дорогу? Не думай, что забыли. Мы всё помним. И ждём. Рано или поздно ты вернёшься. А если нет -мы найдём способ достучаться. Береги себя. И семью».

Я перечитал три раза. Руки дрожали. Это был не пустой звон. Это был приговор. Отсроченный, но реальный.

Я вспомнил Серёгу. Расстрелянного у гостиницы. Вспомнил, как он стоял в луже крови, а вокруг ходили люди, снимали на телефоны. Вспомнил, как я смотрел это видео, лёжа на диване в Греции, и пил водку, чтобы заглушить страх.

Они найдут. Они всегда находят.

Я закрыл почту, открыл Телеграм. Боб уже написал.

В: Ты чего такой кислый? Анализы Златы уже в чате. Только для своих, без имени, но все догадаются. Реакция -огонь. Поздравляют, предлагают помощь, спрашивают, чей. Я молчу, интригую.

Я: Ты выложил?

В: А ты сомневался? Я же сказал -до завтра. До завтра -это вчера.

Я почувствовал, как внутри поднимается ярость. Не та, вялая, к которой я привык. Настоящая, горячая, как кипяток.

Я: Ты обещал не трогать её без моего согласия.

В: Я обещал? Не помню. Я обещал, что мы будем работать вместе. Вот мы и работаем. Ты добываешь контент, я его продаю. Всё честно.

Я: Она узнает. Рано или поздно.

В: Узнает? От кого? От тебя? Ты не расскажешь. Ты слишком труслив. От меня? А мне смысл? Мне нужен контент, а не скандалы. Пока она не знает -она спокойна, расслаблена, натуральна. Как только узнает -испортится. Станет нервной, зажатой. А такое никому не нужно.

Я: Ты больной ублюдок.

В: Я реалист. А ты -куколд, который только сейчас это понял. Расслабься, Федь. Всё идёт по плану. Деньги капают, жена довольна, дочь в безопасности. Чего ещё желать?

Я не ответил. Выключил телефон, бросил на диван. Встал, прошёлся по комнате. Мысли метались, как крысы в клетке.

Она беременна. От кого -неизвестно. Боб шантажирует. С родины грозят расправой. А я сижу здесь, в этой греческой дыре, и ничего не могу изменить.

Злата вернулась из магазина. Весёлая, с пакетами. Крикнула из прихожей:

-Федь, я купила твой любимый сыр! И вино!

Я вышел к ней. Смотрел на её улыбку, на её счастливое лицо. И думал: «Она не знает. Ничего не знает. Ни про Боба, ни про анализы в чате, ни про угрозы с родины. Она живёт в своей красивой лжи, а я -в этой вонючей правде».

-Федь, ты чего такой? -спросила она, заметив моё лицо.

-Голова болит, -сказал я. -Пройдёт.

Она кивнула, улыбнулась, пошла на кухню. А я остался стоять в прихожей, сжимая кулаки, и чувствовал, как внутри что-то ломается. Не любовь. Не надежда. Что-то другое, последнее, что ещё держало меня на плаву.

Она беременна. От другого. Боб знает. Вся аудитория знает. А я должен делать вид, что ничего не случилось.

Злата позвала с кухни:

-Федь, иди есть, пока всё не остыло!

Я пошёл. Сел напротив неё. Смотрел, как она ест, как улыбается, как гладит себя по животу -опять неосознанно. И думал: «Завтра всё решится. Так или иначе».

Она поймала мой взгляд:

-Ты какой-то странный сегодня. Что-то случилось?

-Всё нормально, -сказал я. -Всё будет нормально.

Следующие дни сбили прицел. Мысль о беременности Златы отступила на второй план, потому что пришла новая напасть. Боб скинул скрины. Кто-то писал Оле. Прямо в Телеграм. С угрозами.

«Ты дочь Фёдора? Передай папаше, что мы помним. И не забыли. И Греция -не бетонная стена».

Оля, дура, выложила фото с матерью три года назад. На своей странице. Открытой. Нашёлся умник, прогнал лицо по базам, вышел на меня, а от меня -на неё. Мелочь. Глупая мелочь. Одна фотка, на которой Злата смеётся, а Оля её обнимает. И подпись: «Мамуля, скучаю».

Этого хватило.

Я прочитал и похолодел. Не от угроз Оле -она взрослая, сама разберётся. А от того, что если эти люди начнут копать дальше, они наткнутся на Боба. На чат. На то, во что превратилась моя Злата. На видео, где её имеют толпой на камеру. На переписки, где я торгую её телом.

И тогда мне конец. Не потому что они меня убьют. А потому что они узнают, какой я на самом деле. Не просто вор и убийца. А сутенёр собственной жены.Я сидел на кухне, пил водку, смотрел в стену. Злата спала. Телефон молчал. Боб не писал -выжидал. А я думал о том, что сделал.Два года назад я раскаялся. Честно. Я распродал всё, что наворовал. Квартиры, машины, счета. Раздал долги. Думал, начну новую жизнь. Чистую.Но оказалось, что людям плевать на моё раскаяние. Те, кому я перешёл дорогу, не забыли. Те, кого я подставил, не простили. Те, кого я убил их родные не успокоились.Я убивал. Я подставлял. Я воровал. И думал, что если я теперь страдаю и мучаюсь, то этого достаточно. Не достаточно. Оказалось, не достаточно.Они хотят крови. Не моих слёз. Не моих денег. Моей крови. Я вышел на балкон. Закурил. Внизу спал город. Чужие люди, чужие жизни. Никто из них не знает, что в этой квартире живёт человек, который продал жену в интернет. Который смотрел, как её насилуют, и не заступился. Который заработал на этом двадцать тысяч евро.

И теперь его ищут те, кто хочет его убить. И те, кто хочет его посадить. И те, кто хочет просто посмотреть, как он будет корчиться.

Я не знаю, что меня ждёт. Зона? Смерть? И то, и другое?

Разговор

Я зашёл в спальню и закрыл за собой дверь. Злата сидела на кровати, листала телефон. Увидела моё лицо и напряглась.

— Федь? Что случилось?

— Поговорить надо. Серьёзно.

Она отложила телефон. Села ровнее. Я сел напротив, на край стула. Смотрел на неё. На её лицо, которое я знал шестнадцать лет. И понимал, что сейчас всё кончится. Или начнётся заново. Не знаю.

— Я всё расскажу, -сказал я. -Ты будешь молчать, пока я не закончу. Потом делай что хочешь.

Она кивнула. Испуганно. Я начал.

Рассказывал по порядку. Про Боба. Про первое фото, которое отправил анониму. Про деньги, по пятьдесят центов за штуку. Про шпионскую программу, которую поставил на её телефон, пока она спала. Про то, как сливал её переписки, её фото, её видео. Про чат, где пятьсот человек обсуждали её тело, её грудь, её вагину. Про то, как смотрел трансляцию с пляжа, стоя в ста метрах, и ничего не сделал.

— Это я виноват, -сказал я. -Не те трое. Не Боб. Я. Потому что я открыл дверь. Я дал им ключи. Я смотрел и получал деньги.

Злата молчала. Белая как мел.

— Ты думала, что я ничего не знаю? -продолжал я. -Думала, что я поверил в твою сказку про «перепила и упала в песок»? Я всё знал, Злат. Каждую секунду. Я видел, как ты брала в рот того, первого. Видел, как кончали тебе на лицо. Видел, как ты лежала на песке, и из тебя текло. Я сам тебя отмывал, помнишь? Я и Оля. Оля вытирала сперму с твоей груди, пока ты была в отключке.

Она открыла рот. Закрыла.

— Не надо врать, -сказал я жёстко. -Не надо сейчас. Хватит. Шестнадцать лет врали друг другу. Хватит.

Она взорвалась.

Вскочила, закричала, замахала руками. Била меня кулаками в грудь, в плечи, в лицо. Я не сопротивлялся. Пусть.

— Ты! -орала она. -Ты! Сволочь! Ты продавал меня этим... ублюдкам! Ты смотрел, как меня... и ничего не сделал! Ты... ты...

— Да, -сказал я. -Я.

Она била. Плакала. Кричала. Потом силы кончились. Она села на кровать, закрыла лицо руками, завыла. Я сидел рядом, не трогал. Ждал.

— Ты не имел права, -прошептала она. -Не имел права...

— Имел, -сказал я. -Потому что ты моя жена. И потому что я хотел денег. И потому что ты сама этого хотела. Не ври себе, Злат. Ты хотела. Ты сама пошла в тот бар. Сама пила. Сама сняла платье. Я не заставлял.

Она подняла голову. Глаза красные, опухшие.

— Я была пьяная...

— Ты была пьяная, когда согласилась на фото. Ты была пьяная, когда пошла к Алексу. Ты была пьяная, когда взяла у него ту дрянь. Каждый раз -пьяная. Удобно, да?

Она замолчала. Отвернулась.

— Посмотри, -сказал я и достал телефон. Открыл чат Боба. Протянул ей.

Она взяла. Сначала не понимала, что видит. Потом лицо изменилось. Стало серым, мёртвым.

— Это... это я?

— Ты. Твои фото, твои видео. Твои переписки, которые Боб слил через шпиона. Пятьсот человек, Злат. Пятьсот. Они обсуждают твою грудь, твою задницу, твою пизду. Ставят оценки. Заказывают следующий раз.

Она листала. Медленно. Останавливалась на комментариях.

«#315 -топ. Сочная. Хочу ещё».

«Славянская сука, лучшая в этом сезоне».

«Муженёк, когда следующая трансляция? Деньги готовы».

Телефон выпал из её рук. Она смотрела в стену. Потом начала смеяться. Тихо, истерично, с подвываниями.

— Я... я звезда, Федь... Звезда интернета... Тысячи просмотров... А ты... ты мой продюсер...

— Да, -сказал я. -Продюсер. Менеджер. Сутенёр. Называй как хочешь.

Она смеялась и плакала одновременно. Потом затихла.

— Знаешь, что самое смешное? -сказала она тихо. -После того, что случилось в баре... меня бы любой мужик бросил. Любой. Узнал бы, что его жену трахала толпа на камеру -и вышвырнул бы на улицу. А ты... ты не бросил.

— Потому что я не любой, -сказал я. -Потому что я сам это организовал.

Она кивнула.

— Да. Поэтому ты и не бросил. Потому что ты -часть этого дерьма. Как и я.

Мы сидели молча. Я слышал, как за стеной шумит холодильник. Где-то лаяла собака. Нормальная жизнь. Не для нас.

— Что будем делать? -спросила она.

— Не знаю.

В этот момент её телефон, который лежал на тумбочке, засветился. Входящий вызов. Незнакомый номер. Я посмотрел на экран, потом на неё.

— Возьми.

Она взяла. Послушала секунду. Лицо побледнело.

— Это... это Боб?

Я кивнул. Она слушала дальше. Потом медленно опустила телефон. Посмотрела на меня.

— Он слышал. Весь разговор. Он... он слушает меня через телефон. Всё время.

— Я знаю, -сказал я. -Шпионская программа. Я же говорил.

Она смотрела на телефон. В её глазах что-то сломалось. Она встала, подошла к окну, размахнулась и швырнула телефон в стену. Пластик хрустнул, экран треснул, аппарат упал на пол и затих.

— Всё, -сказала она. -Хватит.

Я молчал.

Она повернулась ко мне. В её глазах не было слёз. Не было злости. Была усталость. Бесконечная, вековая усталость.

— Федь, я не люблю тебя. Не по-настоящему. Так... привычка. Шестнадцать лет. Ты много для меня сделал в молодости. Вытащил из деревни. Дал всё. Я это помню. Ценю. Но любви нет. Давно уже нет.

Я кивнул. Не удивился.

— А я тебя? -спросил я. -Не знаю. Наверное, тоже привычка. И жалость. И страх. Что я без тебя?

Она села рядом, взяла мою руку.

— Но ты не бросил меня после того, что случилось. А любой другой бросил бы. Ты принял меня в грязи. Отмыл. Спал рядом. Я это тоже помню.

— Ты остаёшься? -спросил я.

— Не знаю, -она покачала головой. -Понимаешь... я посмотрела на этот чат. На эти комментарии. Они меня хотят, Федь. Пятьсот мужиков хотят моё тело. Меня. Не мою душу, не мой характер -мою задницу, мою пизду, мои сиськи. И они готовы платить.

— И что?

— А то, -она посмотрела мне в глаза. -Какой мне смысл в тебе? В муже, который смотрит, как меня трахают, и ничего не делает? В муже, который сам меня продал? Если я буду одна -я буду получать те же деньги. Или больше. И не надо будет врать. И притворяться. И делать вид, что я люблю.

Она говорила жёстко, спокойно. Без истерики. Просто констатировала факты.

— Но есть одно но, -добавила она.

— Какое?

— Я беременна, Федь. И не знаю от кого. Может, от тебя. Может, от того, с пляжа. Может, от кого-то из бара. Я не знаю. И ты не знаешь. И никто не узнает.

Она положила руку на живот. Ещё плоский, ещё незаметный.

— Ребёнок, -сказала она. -Он всё меняет. Если я уйду -я одна. С ребёнком. Без денег. Без мужа. Без будущего. Если останусь -буду жить с тем, кто меня продавал. И кто смотрел, как меня насилуют. И ничего не сделал.

Она замолчала. Я тоже молчал.

— Так что будем делать, Федь? -спросила она.

Я посмотрел на неё. На эту женщину, с которой прожил шестнадцать лет. Которую вытащил из грязи. Которую сам в эту грязь и бросил.

— Не знаю, -сказал я честно. -Но одно знаю точно.

— Что?

— Мы оба в дерьме. По уши. И выбраться не сможем. Остаётся только одно.

— И что же?

— Принять это. И жить дальше. Как-нибудь.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.

— Ладно. Приняла.

Она легла на кровать, отвернулась к стене. Я сидел рядом, смотрел на её спину, на её волосы, разметанные по подушке. На её живот, где росла чужая жизнь.

Я сидел и смотрел на неё. Только что мы вывернули друг перед другом всё дерьмо, которое копилось годами. Я признался, что продавал её. Она призналась, что не любит меня. И теперь она сидела напротив, положив руку на плоский живот, и смотрела на меня с этим новым выражением. Не злым. Не жалким. А каким-то… спокойным. Решительным.

— Я всё-таки хочу родить, Федя, -сказала она.

Я попытался возразить. Сказал что-то про то, что мы не знаем, от кого. Про то, что это безумие -рожать ребёнка в этой грязи. Про то, что у нас нет денег, нет нормальной жизни, нет будущего.

Она слушала. Кивала. А потом перебила.

— Федь, заткнись. Я решила.

Я замолчал. Она встала, прошлась по комнате, остановилась у окна. Повернулась ко мне.

— Я тут подумала. Если ты не против… есть ещё одна идея. Ты ведь уже всё равно, да? Не против? Ты же уже смирился. Со всем. С Бобом, с чатом, с тем, что меня трахают на камеру. С тем, что я шлюха. Так ведь?

Я хотел сказать «нет». Но не сказал. Потому что она была права.

— Взгляни правде в глаза, Федя, -продолжила она. -Со мной ты не трахался уже несколько месяцев. Не потому, что я не хотела. А потому, что ты не мог. Или не хотел. Или тебе было достаточно того, что я даю другим. Ты куколд, Федя. Просто признай.

Я открыл рот. Закрыл.

— Я не…

— Не ври, -перебила она. -Ты стоял в ста метрах и смотрел, как меня трахают трое. И ничего не сделал. Ты сидел дома и смотрел видео, где меня имеют в баре. И дрочил при этом. Я права?

Я молчал. Потому что она была права.

— Признай, Федя. Скажи это вслух. Ты куколд. И тебе нравится, что меня хотят другие. Нравится, что я -шлюха. Только тогда мы сможем жить дальше.

Она подошла ко мне. Села рядом. Взяла мою руку. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Не от отвращения. От понимания.

— Да, -сказал я тихо. -Наверное, я куколд.

Она улыбнулась. Не зло. Почти ласково.

— Вот видишь. Не так страшно, когда признаёшь.

Я пытался противиться. Честно. Я хотел встать, уйти, сказать, что это всё неправда. Но она не отпускала. Она гладила меня по руке, по плечу, по шее. Говорила тихо, вкрадчиво.

— Ты же хочешь меня, Федя? Давно хотел, но боялся признаться. Боялся, что я скажу «нет». А я не скажу.

Она расстегнула пуговицу на моих джинсах. Я схватил её за руку.

— Злат, не надо.

— Надо, -сказала она. -Ты должен понять. Принять. Чтобы мы могли жить дальше.

Она опустилась на колени. Расстегнула ширинку. Я смотрел на неё сверху вниз и не мог пошевелиться. Она взяла мой член в руку. Я был уже твёрдым. Предательское тело. Оно не спрашивало разрешения.

Она улыбнулась.

— Видишь? Ты хочешь. Ты всегда хотел. Просто боялся.

Она взяла в рот. Медленно, не торопясь. Я закрыл глаза. В голове крутились мысли, но они были какими-то далёкими, ненастоящими.

«Что я делаю?»

«Почему я не останавливаюсь?»

«Потому что не хочу останавливаться».

Она работала языком, губами. Иногда отрывалась, смотрела на меня, улыбалась.

— Нравится, Федя? Нравится, когда тебя унижает собственная жена? Нравится, когда она сосёт тебе после того, как её трахала толпа?

Я не отвечал. Не мог.

— Ты куколд, Федя, -говорила она между движениями. -Ты всегда им был. Просто боялся признаться. А теперь -признай. Скажи это.

Она снова взяла в рот. Глубже. Я застонал.

— Я… я куколд, -выдавил я.

Она засмеялась. Прямо с членом во рту. Вибрация прошла по всему телу. Я кончил. Резко, сильно, не предупреждая.

Она не отстранилась. Приняла всё. Проглотила. Потом поднялась, вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Молодец, -сказала она. -Не так страшно, да?

Я сидел, тяжело дыша. Штаны расстёгнуты, член ещё пульсирует. А она стоит надо мной, улыбается, и в её глазах -не любовь. Не нежность. Власть.

Она снова села рядом, взяла меня за руку.

— Ну так что, Федя? Я могу рожать от другого? Да?

Я посмотрел на неё. На её улыбку. На её спокойное, счастливое лицо. Она знала ответ. Она всегда знала.

— Да, Злат, -сказал я. -Можешь.

Я сидел на кухне, пил остывший кофе, и смотрел, как Злата моет посуду. Спокойно. Без истерик. Как будто ничего не случилось. Как будто я не признался ей в том, что продавал её тело. Как будто она не отсосала мне после этого и не сказала, что будет рожать от другого.

Телефон завибрировал. Я не хотел смотреть, но посмотрел. Боб.

В: Федь, у нас проблема. Вернее, у тебя. Один из поклонников твоей Златы написал мне. Говорит, что видел фото твоей дочери. Оля. Красивая. Спрашивает, не хочешь ли ты ввести в оборот новый актив.

Я замер. Кровь отхлынула от лица. Прочитал ещё раз. «Новый актив». Олю. Мою дочь.

Я: Это шутка?

В: Какие шутки, кук. Спрос рождает предложение. У тебя красивая жена, у тебя красивая дочь. Логично же.

Я: Боб, Олю не трогать. Это не обсуждается.

В: Поздно. Он уже нашёл её страницу. Переслал мне фото. Она с твоей Златой, три года назад. Милые такие. Знаешь, как аудитория отреагирует? «Мать и дочь». Это ж золото.

Я сжал телефон так, что затрещал корпус. Внутри поднялась волна ярости. Не той, вялой, к которой я привык. Настоящей. Холодной. Убийственной.

Я: Боб, я сказал -нет. Олю не трогать. Это моя семья.

В: А Злата -не семья? Её ты трогал. И ничего, нормально. Не ломайся, Федь. Все бабы одинаковые. Тем более твоя Оля, говорят, в Варшаве эскортом подрабатывает. Так чего ей терять? Маме поможет, себе заработает.

Я не ответил. Потому что нечего было сказать. Он знал про Олю. Знал всё. И теперь угрожал не просто ей -а тем, что расскажет всё моим врагам. Телефон снова ожил.

В: И ещё, Федь. Ты думаешь, я просто так отпущу? Ты уже полгода работаешь на меня. Ты -мой актив. И твоя жена -мой актив. И твоя дочь -тоже мой актив, хочешь ты этого или нет. Я знаю про твоих врагов на родине. Я знаю, кто тебя ищет. И я знаю, как с ними связаться. Одно моё сообщение -и ты труп. Или хуже -ты в тюрьме, а твоя Злата и твоя Оля -в открытом доступе. Подумай об этом.

Я вышел из кухни. Злата обернулась, спросила что-то, но я не ответил. Зашёл в спальню, закрыл дверь. Сел на кровать. Смотрел в стену.

В голове стучало: «Он не остановится. Никогда. Сначала Злата, потом Оля, потом ещё кто-нибудь. А я буду стоять в стороне и смотреть. Как тогда, на пляже».

Нет. Хватит.

Я достал телефон. Написал:

Я: Боб, я выхожу из игры.

Ответ пришёл через секунду.

В: Что?

Я: Я сказал -выхожу. Всё кончено. Никаких новых фото. Никаких видео. Никакой Оли. Закрывай чат, удаляй всё. И забудь, что мы когда-то общались.

В: Ты дурак, Федь? Ты понимаешь, что я могу сделать?

Я: Понимаю. Ты можешь слить всё моим врагам. Можешь выложить фото Златы в открытый доступ. Можешь рассказать всем, кто я такой. Но я всё равно выхожу.

В: Я тебя уничтожу.

Я: Уничтожай. Но Олю не трогай. Это последнее, что я тебе говорю. Тронешь её -я найду тебя. Клянусь. Я уже терять нечего. Ты понял?

Боб молчал. Минуту. Две. Потом написал:

В: Ты пожалеешь, кук.

И замолчал.

Я выключил телефон. Вытащил сим-карту, разломал её пополам. Выбросил в мусорное ведро. Телефон положил на стол. Всё. Конец.

Злата заглянула в комнату.

— Федь? Что случилось? Ты белый как мел.

— Я порвал с Бобом, -сказал я. -Всё кончено.

Она смотрела на меня, не веря.

— Как -порвал?

— Сказал, что выхожу из игры. Он угрожал. Сказал, что уничтожит меня. Что сольёт всё моим врагам.

— И что теперь?

Я подошёл к окну. Посмотрел на серое греческое небо.

— Теперь -ждать. Либо он сдержит слово и начнёт охоту. Либо испугается и исчезнет. Но я сделал выбор.

Злата подошла сзади, обняла меня за пояс.

— А Оля? Он правда писал про Олю?

— Правда. Один из фанатов предложил ввести её в оборот. Как «новый актив».

Она вздрогнула.

— Господи…

— Поэтому я и порвал. Олю не трогать. Это моя дочь. Это единственное, что у меня осталось.

Злата молчала. Потом тихо сказала:

— А я? Я -не единственное?

Я повернулся к ней. Посмотрел в глаза.

— Ты -другое. Ты -моя вина. Моё наказание. Моя грязь. Но Оля -чистая. И я не позволю, чтобы её в это втянули.

Ты прав. То, что я разорвал с Бобом, оказалось не концом, а спусковым крючком. Он не прощает. Он мстит.

Началось на следующее утро. Я проснулся от того, что телефон разрывался от уведомлений. Не от Боба -он молчал. От других. От людей, которые писали мне впервые.

«Федь, ты видел? Твою Злату слили».

«Мужик, держись там. У нас в чате всё летит».

«Твоя жена теперь звезда pornhuba, поздравляю».

Я открыл ссылку. И увидел её. Паспорт. Наши фото. Наши видео. Всё, что Боб копил полгода, он выложил в открытый доступ. Без регистрации. Без паролей. На файлообменниках, в телеграм-каналах, на форумах.

Злата спала рядом. Я не стал её будить. Сначала хотел разобраться сам.

Но чем дальше я листал, тем страшнее становилось. Боб не просто слил контент. Он создал вирус. Люди копировали, пересылали, выкладывали на своих страницах. Через три часа это уже было не остановить.

Самым страшным оказались не анонимные тролли. Самым страшным оказались те, кого я знал лично.

Мартин написал первым.

«Федь, я не знал, что твоя Злата такая... темпераментная. Смотрю видео, не могу поверить. Это же она? Та самая, которая мне чай наливала?»

Я не ответил.

Потом написал Коля, с которым мы вместе таскали ящики.

«Слушай, Федь, а твоя жена и правда снимается? Сколько за час? Мы тут с пацанами скинулись, хотим организовать корпоратив. Ты же не против? Ты же в видео вон какой спокойный стоишь, смотришь».

Я удалил сообщение. Но через минуту пришло новое. От другого. От третьего. От десятого.

«Федь, привет. Это Серёга с третьего терминала. Слушай, а твоя Злата правда такая... доступная? Мы тут с ребятами обсуждаем, может, нагрянем к вам в гости? Хотим лично познакомиться».

Грузчики. Мои коллеги. Люди, с которыми я пил пиво после смены. Которые видели Злату, когда она приходила встречать меня с работы. Которые здоровались с ней за руку, улыбались, говорили «красивая у тебя жена».

Теперь они писали мне, чтобы спросить, сколько стоит её трахнуть.

Я сжал телефон и вышел на балкон. Закурил. Руки дрожали.

Злата проснулась. Вышла ко мне, сонная, в моей футболке. Спросила:

— Федь, чего ты такой?

Я молча протянул ей телефон. Она взяла, посмотрела. Сначала не поняла. Потом лицо побелело.

— Это... это всё?

— Всё. Боб слил. Паспорт, фото, видео. В открытый доступ.

Она села на стул, смотря в одну точку.

— И что теперь?

— Теперь все знают. Грузчики, соседи, случайные люди. Кто угодно.

Она молчала. Я ждал истерики, слёз, криков. Но она вдруг улыбнулась. Не зло. Не горько. А как-то... обречённо.

— Ну и ладно, -сказала она. -Пусть знают.

— Что значит -«пусть знают»? -не понял я.

— А то, Федя, что скрывать уже нечего. Всё равно все видели. И не только видели, но и хотят. Вон, смотри.

Она показала мне свой телефон. Там была открыта переписка с кем-то из моих же коллег. Я прочитал и похолодел.

«Злата, привет! Это Коля, с порта. Твой муж не рассказывал? Мы тут с пацанами обсуждаем... Ты не хочешь встретиться? Ну, чисто по-дружески. Ты же не против, судя по видео».

И она ответила. Охотно. С улыбкой.

«Привет, Коль. Да, я слышала про вас. Вы такие шумные. А что за встреча? Рассказывай».

Я выхватил у неё телефон.

— Ты с ума сошла? Это же Коля! Он ящики со мной таскает!

— И что? -она пожала плечами. -Он мужик. Нормальный. И хочет меня. А я, Федя, теперь понимаю -мне это нравится. Нравится, что меня хотят. Все. И грузчики, и начальники, и случайные люди. Мне плевать, кто они.

— Злата, ты моя жена!

— Твоя? -она усмехнулась. -А ты уверен? Ты сам сказал, что я шлюха. Сам меня продавал. Сам смотрел, как меня трахают. Какая я тебе жена? Я -товар. И товар, Федя, не принадлежит одному покупателю.

Я стоял и смотрел на неё. На эту женщину, которую когда-то вытащил из деревни. Которую любил. Которую ненавидел. Которая сейчас смотрела на меня с холодным спокойствием и говорила такие вещи, от которых у меня внутри всё переворачивалось.

Она не остановилась. В следующие дни она начала отправлять свои голые фото всем, кто просил. И даже тем, кто не просил. Грузчикам, водителям, случайным знакомым. Она делала это охотно, с каким-то болезненным азартом.

«Смотри, Федя, -говорила она, показывая мне очередной ответ. -Коля говорит, что у него стояк. Спрашивает, когда можно приехать».

«А этот, Серёга, предлагает организовать вечеринку на троих. Говорит, что они с другом хотели бы... ну, ты понял».

Я пытался остановить её. Просил, угрожал, кричал. Она не слушала.

— Ты сам этого хотел, Федя, -говорила она. -Ты хотел, чтобы меня трахали. Ты получал за это деньги. Теперь я получаю удовольствие. Не путай.

— Я не этого хотел!

— А чего ты хотел? Чтобы я лежала дома и ждала тебя с работы? Чтобы улыбалась и делала вид, что я счастлива? Нет, Федя. Теперь я буду жить так, как хочу я.

Коллеги. Это было самое больное. Я мог простить анонимов из интернета. Мог простить Боба. Мог даже простить тех троих с пляжа. Но когда я видел, как Коля, с которым мы вместе разгружали арбузы, пишет моей жене: «Пришли ещё фото, очень хочется», -во мне что-то ломалось.

Ревность. Самая настоящая, дикая, животная ревность. Которую я не чувствовал даже тогда, когда Злату насиловала толпа. Потому что толпа -это абстракция. А Коля -реальный. Он сядет за один стол со мной. Похлопает по плечу. Скажет: «Норм работа, Федь». И будет знать, как выглядит моя жена голая. И как она стонет. И как кончает.

Я завидовал. Я ненавидел. Я хотел его убить. Но не мог. Потому что сам во всём виноват.

Фанаты Златы начали её искать. Не в интернете -в реальной жизни. Они писали в личку, предлагали встретиться, приехать, «познакомиться поближе». Некоторые находили наш район. Спрашивали у соседей, где живёт «та самая украинка из видео».

Мы жили в Греции, в маленьком городе, где все всех знают. Но это не спасало. Наоборот -делало нас уязвимыми.

Однажды вечером в дверь постучали. Я открыл. Двое. Молодые, накачанные, с наглыми улыбками.

— Привет, Фёдор. Мы фанаты твоей Златы. Можно посмотреть на неё вживую? Ну, и не только посмотреть.

Я захлопнул дверь. Они ломились ещё минут пять, потом ушли. Но я знал -они вернутся. Или другие.

Злата сидела на кухне и смеялась.

— Слышал, Федь? Они хотят «не только посмотреть». Может, впустишь? Развлекусь немного.

— Ты больная, - сказал я.

— Я? -она подняла бровь. -Это я больная? А кто продавал меня в интернет? Кто смотрел, как меня насилуют? Кто не спал ночами, читая комментарии про мою задницу? Ты больной, Федя. Я просто... стала такой, какой ты меня хотел видеть.

Всё рушилось. Не постепенно сразу. Как карточный домик, в который дунули. Я потерял работу грузчики не хотели иметь дело с «сутенёром». Злата потеряла остатки репутации её имя было у всех на устах, но не в хорошем смысле. Нам писали, угрожали, предлагали. Соседи шушукались за спиной. В супермаркете кассирша смотрела на Злату с отвращением и любопытством одновременно

продолжение рассказа на моем бустии (https://boosty.to/diholeass) а ещё есть мой тгк где я выкладывала пайпланы данной истории https://t.me/DianaHolltext