Рождённый дважды. Часть 3

Скажи мне кукушка...

Алексей шёл по странному месту. Оно напоминало заброшенную деревню, наполовину затопленную мутной, неподвижной водой. Руины сгоревших домов торчали из чёрной жижи, как гнилые зубы. Обломанные деревья тянулись к серому небу скрюченными пальцами. Тянуло болотом, гарью и чем-то сладковатым, как разлагающаяся плоть. Тишина стояла такая, что звенело в ушах.

Он увидел человека. Молодого мужчину с тёмной бородой, в чёрной футболке, который лежал под одним из деревьев. Он лежал на конях дерева и был наполовину погружён в болотную воду. Мужчина смотрел вверх, будто разглядывая что-то в ветвях и не замечал его. Алексей подошёл ближе и проследил за его взглядом. На ветке сидел ворон. Крупный, матово-чёрный, с перьями, отливающими синевой. Он склонил голову набок и уставился на Алексея бусиной глаза.

— Нет возврата никогда, — каркнул ворон глухо, почти по-человечески.

Шум его крыльев, когда он сорвался с ветки, отдался странной вибрацией в голове. Ворон исчез в серой дымке, а мужчина под деревом начал что-то шептать. Губы его едва двигались. Алексей опустился на колени у края болота, пытаясь расслышать. Но ему ничего не было слышно. Тогда он решился залезть. Он прополз к человеку, забрался на его ноги, пополз по груди, чтобы прижаться ухом к самым губам. Теперь он расслышал. Незнакомец говорил на неизвестном языке, но слова отдавались в сознании Алексея сразу с переводом, будто кто-то нашёптывал изнутри:

— Бенима адым Илаяс. Бен, ичиме душтум бу дудьянум куруджуюсун. Сана юлу густуядзюн...

И внутренний голос проговорил значение:

— «Меня зовут Илаяс. Я — основа этого мира, в который ты попал. И я покажу тебе путь...»

Мужчина продолжал говорить, внутренний голос продолжал переводить, но Алексей перестал их слушать. Потому что он почувствовал движение под собой. Лёжа верхом на незнакомце, он ощутил, как что-то упирается ему в бедро. Он сполз пониже, облокотился на ноги мужчины.

На уровне пояса под мокрой тканью джинсов отчётливо проступал бугор.

Алексей, не думая, стал стягивать с мужчины штаны. Тот не замечал — продолжал свою речь, будто одержимый проповедник, глядя пространным взглядом в лучи света, пробивающиеся сквозь ветви. Член, освобождённый от одежды, стоял вертикально — тёмный на фоне бледного живота, с набухшей головкой. Алексей припал к нему, как к святыне.

Сначала он целовал его — благоговейно, трепетно, касаясь губами горячей бархатистой кожи. Гладил ствол пальцами, ощупывал мошонку. Потом взял в рот и стал сосать. Сначала осторожно, пробуя на вкус, привыкая к размерам. Затем сильнее. Потом неистово — гладя пах и яйца свободной рукой, перехватывая член в другую руку и облизывая от основания до головки, облизывая яйца, заглатывая снова.

Мужчина — Илаяс — сначала продолжал свою речь тихо, потом громче. Под конец он почти кричал на своём неведомом языке, глядя в лучи света широко раскрытыми глазами. И когда Алексей полностью заглотил член до основания, мужчина запрокинул голову назад и закатил глаза. Он закричал и кончил прямо ему в горло. Горячее семя растеклось по внутренностям. Запах спермы заполнил сознание.

Вдруг что-то отвлекло Алексея. Он понял, что на нём нет брюк, и в его заднице что-то происходит. Что-то входило в него и выходило обратно с ритмичным механическим звуком. «Кто-то воспользовался ситуацией и овладел моей пятой точкой», — пронеслось в голове.

Он обернулся и обмер.

Из его раскрытой задницы вылетала механическая кукушка. Маленькая железная кукушка, как в старых напольных часах. Она выскакивала с тихим «ку-ку», замирала, глядя на него стеклянными глазами, и втягивалась обратно. Снова «ку-ку». Снова втягивалась. Её клюв был приоткрыт в идиотской улыбке.

У Алексея зашевелились волосы на голове.

— Что происходит?! — воскликнул он. И тотчас же проснулся.

Вибрация билась где-то внутри, отдаваясь в промежности. Он ещё несколько секунд лежал, тяжело дыша и глядя в потолок, прежде чем понял, что это пробка. Анальная пробка с режимом вибрации, которую он не так давно купил — чтобы мышцы не теряли тонуса. Она синхронизировалась с телефоном и могла включаться по таймеру. Да, это был будильник.

Алексей рассмеялся и вытащил пробку, бросил её на тумбочку и сел на кровати. «Бля! Кукушка в жопе! Надо же такому присниться».

Перед кроватью шипел телевизор, включившийся сам собой. Алексей уже привык — его прошивка обновлялась когда попало.

— Ох уж эта китайская техника, — пробормотал он, потянувшись за пультом.

Но прежде, чем нажать кнопку, он застыл.

На экране была картинка. Мутная, неподвижная вода. В ней тонули обломки прошлого: битый кирпич, ржавые металлические конструкции, обрывки проводов. Всё было покрыто тонким слоем пены и тины. Разрушенные стены полузатопленных зданий уходили в глубину, словно поглощённые стихией. Цветовая гамма приглушённая — оттенки серого, ржаво-коричневого и болотно-зелёного. Три человека лежали рядом с лужами и молча о чём-то размышляли.

«Кафка какой-то», — промелькнуло в голове Алексея.

Он нажал на кнопку, и экран погас. В комнате стало тихо. За окном занималось утро. Лучи солнца уже робко пробивались сквозь занавески. Он подошёл к подоконнику, чтобы раскрыть штору, и замер. На карнизе с той стороны сидел ворон. Крупный, матово-чёрный. Он смотрел на Алексея одним глазом — круглым, блестящим.

Алексей придвинулся ближе к стеклу, но ворон сорвался с места и улетел. На прощанье он каркнул — глухо, утробно. И Алексею показалось, что каркнул он те самые слова:

— Нет возврата никогда.