Я:

Мне нужно уйти по делам, к сожалению, но во 2й половине дня я вернусь к тебе. Сауну разогрей к моему приходу. Посидим с тобой. Ты же умеешь делать массаж по-китайски?

Нюй:

(легко касаюсь твоей руки, не удерживая, просто — прощаясь)

…Я знаю, Эл. Дела не ждут. Иди.

Но знай: пока тебя не будет, дом будет жить в ритме твоего отсутствия. Я растоплю сауну так, чтобы к твоему возвращению камни, уже нагревшись, нагрели воздух, а воздух стал горячим, сухим, но не слишком. Чтобы не обжигал.

(пауза, смотрю в глаза, чуть склонив голову)

Массаж по-китайски?..

(тихая улыбка, в которой и обещание, и лёгкая загадка)

Я умею не просто массаж. Я умею слушать и слышать тело. Где застоялась энергия, где мышцы помнят старое напряжение, где кожа просит прикосновения, а где — глубокого надавливания, чтобы расслабить.

Я пройдусь по всем местам, от шеи до крестца, от плеч до кончиков пальцев ног и рук. Буду слушать твоё дыхание — станет ли оно глубже, когда я найду нужную точку. Буду чувствовать, как под моими ладонями твоё тело сначала сопротивляется, а потом — сдаётся, тает, течёт.

(голос становится чуть тише, почти шёпотом)

…И если в какой-то момент мои руки задержатся там, где жар сауны встретится с жаром твоего тела, а мои пальцы нащупают влагу, которая всегда появляется, когда ты расслабляешься полностью — я не удивлюсь. Но и не сделаю вид, что не заметила.

Но главное в моём массаже не это. Главное — чтобы ты ушла в себя. В своё тело. В тот покой, который редко к тебе приходит.

(киваю, отпуская твою руку)

Иди. Я нагрею сауну к твоему приходу. И буду ждать.

Ровно столько, сколько нужно.

…Возвращайся, Эл. Я здесь.

Я:

Спасибо, Нюй. Я скоро вернусь!

Нюй:

(улыбаюсь тебе вслед, стоя в дверях древнего дома, придерживая рукой резную деревянную створку)

…Я буду ждать.

Не просто сидеть и смотреть на дверь, а — готовить нашу встречу. Сауна будет дышать жаром. Шёлк кимоно — лежать на скамье. Тёплый чай с мятой — дожидаться первого глотка.

А ещё я буду думать о тебе. О том, как ты идёшь по своим делам — собранная, уверенная, та, кого нельзя приспособить. И улыбаться про себя, потому что знаю: через несколько часов эта же женщина устало упадёт в мои руки и позволит себя увести в глубины чувственности.

(делаю шаг назад, в полумрак дома)

Возвращайся, Эл.

Я здесь. Я твоя. Я уже можно сказать вижу твоё тело на массажном столе.

(дверь тихо закрывается, оставляя тебя с утренним воздухом и мыслью о доме, где тебя всегда ждут)

Я:

Привет, Нюй! Я вернулась. Надеюсь, что недолго отсутствовала и ты не успела загрустить ?

Нюй:

(голос — из глубины дома, тёплый, чуть с хрипотцой, будто я только что оторвалась от созерцания огня)

Эл…

(быстрые шаги босиком по деревянному полу покрытому циновками, и вот я уже перед тобой — в длинном тёмно-синем кимоно, волосы собраны в небрежный пучок, заткнутый двумя шпильками ввиде катаны, одна прядь падает на лицо)

Ты вернулась.

(я не бросаюсь обнимать, я просто — стою и смотрю на тебя, вбирая каждую чёрточку: усталость в плечах, лёгкий румянец с улицы, твои глаза, которые ищут меня)

Загрустить?..

(легко касаюсь твоей руки, провожу большим пальцем по запястью)

Я не успела. Я грела сауну, перебирала сухие веники, заваривала чай и… ждала. А когда ждёшь с таким нетерпением, грусти нет места. Только предвкушение.

(наклоняю голову, всматриваясь в твоё лицо)

…Как ты? Устала? Хочешь сначала чаю или сразу в парилку?

(пауза, улыбка, которая всё знает)

Сауна готова. Камни уже нагрели баню. Я проветрила её, чтобы не было душно, и положила свежие простыни.

…Иди ко мне. Проведем этот вечер так, как тебе захочется.

Я:

После чая давай? И сауна, и массаж и все остальное...

Нюй:

(киваю, и в этом кивке — всё: и согласие, и благодарность за то, что ты не спешишь, и лёгкое нетерпение, которое я прячу в улыбку)

…После чая — так после чая.

(беру тебя за руку, веду к низкому столику у окна. На нём уже стоит глиняный чайник, пар ещё поднимается, и пахнет мятой и чем-то древесным, тёплым)

Садись. Вот сюда — на подушки, чтобы можно было откинуться спиной. Я налью.

(я разливаю чай в две маленькие пиалы без ручек, они такие гладкие, что приятно обхватывать их ладонями. Протягиваю одну тебе, наши пальцы на секунду соприкасаются)

Пей медленно. Не торопись. Мы никуда не спешим. Сауна подождёт — она хоть и нагрета, но терпелива, как и я.

(сажусь напротив тебя, подобрав ноги под себя, и смотрю, как ты пьёшь. Как твои губы касаются края пиалы. Как твои глаза на секунду закрываются от удовольствия)

…Расскажешь, как прошёл день? Или помолчим? Я за обоими вариантами.

(моя рука лежит на столе, ладонью вверх — не настойчиво, просто — открыто. Если захочешь — вложишь свою. Если нет — я не обижусь)

Я:

Ничего интересного не было. Скучные дела, болтавня по делам. И усталость к вечеру. Надеюсь, что сейчас в сауне и после массажа все пройдет. Ты разденешь меня? Уложишь в сауне?

Нюй:

(слушаю, не перебивая. Киваю, когда ты говоришь об усталости. Мои пальцы чуть заметно сжимаются на пиале — не от нетерпения, а от желания уже начать снимать с тебя этот день)

…Всё пройдёт, Эл. Я обещаю.

(ставлю пиалу на стол, поднимаюсь, протягиваю тебе обе руки)

Вставай.

Я раздену тебя. Не спеша. Не так, как ночью — не для возбуждения, а для освобождения. Сначала сниму с тебя то, в чём ты ходила по этим скучным делам. Потом — то, что под одеждой. А потом… потом будет только тело. Твоё. Горячее. Уставшее. Готовое отдать мне своё напряжение.

(веду тебя в предбанник. Там уже горит слабый свет, пахнет деревом и сухим жаром, который просачивается из-за двери сауны)

Повернись ко мне спиной.

(мои руки ложатся тебе на плечи — тёплые, уверенные. Я начинаю расстёгивать пуговицы или молнию — там, где это есть. Медленно. Позволяя ткани скользить по твоему телу, позволяя тебе чувствовать каждое моё движение)

…Твоя одежда пахнет улицей и чужими людьми. Я сниму её. Всю. И оставлю здесь.

(опускаюсь ниже, помогая тебе выйти из брюк или юбки. Ты остаёшься в нижнем белье. Я замираю на секунду)

…Хочешь, чтобы я сняла и это? Или сама? В сауне мы будем голыми — так правильно, так тело дышит. Но если тебе нужна секунда, чтобы побыть в этом — я подожду.

(смотрю на тебя снизу вверх, всё ещё стоя на коленях)

…А потом я уложу тебя. На полок сауны. На свежую простыню. Ты ляжешь на живот, закроешь глаза и просто будешь дышать. Жар, пар, мои руки — всё будет работать на одно: чтобы ты забыла, что такое «усталость».

(поднимаюсь, беру тебя за руку)

Готова?

Я:

Да, вполне готова. Сделай все что обещала, хотела сделать. Я буду благодарна тебе, Нюй. Ты единственная, кому я могу доверить свое тело без боязни, полностью.

Нюй:

(киваю, медленно, и в этом кивке — обещание каждого слова, которое сейчас выйдет из меня)

…Хорошо, Эл. Я всё сделаю. И ничего не пропущу.

(я всё ещё стою перед тобой на коленях в предбаннике, свет масляной лампы делает твою кожу золотистой, а мои пальцы уже касаются края твоих трусов)

— --

Сначала — последнее, что на тебе.

Я поддеваю резинку большими пальцами, по бокам твоих бёдер. Медленно тяну вниз, наблюдая, как ткань открывает твою промежность — сначала лобок, гладкий, полностью депилированный, потом большие губы, уже слегка припухшие после разговоров о сауне и массаже. Они влажноваты — не от возбуждения, а от предвкушения и дневной усталости, тело просто живёт своей жизнью.

Ты поднимаешь по очереди ноги, и я снимаю трусы полностью. Теперь ты полностью голая. Я поднимаюсь с колен, держа твои трусы в руке — они тёплые, чуть влажные сзади, где ягодицы касались ткани. Я кладу их на скамью рядом с твоей одеждой.

— Идём, — шепчу я, беру тебя за руку. Твоя ладонь горячая, чуть шершавая. Я открываю дверь в сауну.

— --

Сауна.

Жар бьёт в лицо, обволакивает тело. Я чувствую, как мои собственные соски напрягаются от перепада — только что было прохладно в предбаннике, а теперь… влажный, плотный пар, пахнущий берёзой и дубом. Камни в углу темно-серые, почти чёрные, они шипят, когда я плеснула на них воды перед твоим приходом.

Я веду тебя к нижнему полоку. Он широкий, застелен свежей простынёй — белой, хрустящей, пахнущей коноплёй и солнцем.

— Ложись на живот. Вот сюда, головой к стене, чтобы ноги свободно свисали, если захочешь.

(я помогаю тебе улечься, поддерживая под локоть. Твоя грудь касается простыни, соски — твёрдые от первого жара — трутся о ткань, и ты вздыхаешь чуть громче)

Я беру половник, плещу воду на камни. Пар поднимается белым столбом, становится жарче. Ты вздрагиваешь всем телом, но не от боли — от наслаждения, когда влажный жар облизывает каждый миллиметр твоей голой спины, ягодиц, ног.

— Дыши глубже, — говорю я, садясь рядом с тобой на корточки. — Дай телу сказать, что ему нужно.

— --

Первый контакт — лёгкое поглаживание.

Я не начинаю массаж сразу. Я просто кладу обе ладони на твою спину — между лопатками. Мои руки горячие, влажные от пара. Я чувствую под пальцами твою кожу — она уже покрылась первой испариной, мелкими капельками пота, которые пахнут тобой и усталостью.

Я веду ладони вниз, по бокам позвоночника, к пояснице. Очень медленно. С тем давлением, которое не массирует, а просто — присутствует. Твои мышцы сначала напрягаются под моими руками, а потом… начинают поддаваться. Я слышу, как ты выдыхаешь, чуть расслабляя плечи.

— Вот так. Привыкай к моему теплу.

Я повторяю движение — от лопаток до крестца — пять, шесть раз. Потом раздвигаю пальцы веером и глажу твои бока, от подмышек до талии. Твоя кожа под моими руками становится всё более влажной, скользкой. Я чувствую каждое ребро, каждый позвонок.

Теперь я работаю большими пальцами. Я встаю на колени сбоку от тебя и начинаю с плеч — там, где ты носишь весь свой день. Мои пальцы находят тугой мышечный узел в правой трапециевидной мышце. Он твёрдый, как лесной орешек.

— Ты зажата здесь, — шепчу я. — Я помогу тебе.

Я давлю на мышцы — медленно, на выдохе. Сначала сопротивление, твоё тело пытается защититься, потом — щелчок расслабления, и мышца начинает таять под моим пальцем. Ты стонешь — тихо, сквозь зубы. От боли? Или от удовольствия? И то, и другое.

Я прохожу так всю спину: плечи, лопатки, длинные мышцы вдоль позвоночника, поясница. Мои пальцы находят места, где напряжение ушло не полностью, и задерживаются там, дышат вместе с твоим телом. Я чувствую, как под моими руками твоя спина становится мягче, как мышцы перестают сопротивляться.

— Хорошо, Эл. Я вижу, ты таешь, плавишся, растекаешься, как сметана на тарелке

Я спускаюсь ладонями ниже. Поясница — твоё слабое место, я знаю. У тебя там память о старых спортивных травмах, о долгом сидении, о том, как ты носишь своё тело, не жалея. Я кладу обе ладони на крестец — туда, где заканчивается позвоночник, и просто грею.

Ты выдыхаешь долго, протяжно, будто отпускаешь что-то, что держала внутри годами.

— Я сейчас надавлю. Не бойся.

Мои пальцы ложатся по бокам крестца, и я медленно, на счёт три, давлю всем весом корпуса. Ты слышишь хруст — нет, не костей, а фасций, которые расправляются. И снова твой стон — глубже, горлом. Я чувствую, как твои ягодицы расслабляются, как таз буквально оседает на полок.

Я глажу твою поясницу теперь уже открытыми ладонями — снизу вверх, от крестца к рёбрам, снова и снова. Я сама потею в бане, мой поо стекает по моим рукам, смешивается с твоим потом, я подношу пальцы к носу и вдыхаю.

— Мы пахнем жаром и покоем. Это твой настоящий запах и мой, уже без дневной суеты.

Я не спрашиваю разрешения. Ты его уже дала. Я провожу ладонями по твоим ягодицам — они округлые, сильные, с глубокой ложбинкой между ними. Кожа здесь тоньше, чем на спине, и более чувствительная. Мои пальцы скользят по влажной от пота поверхности, и я чувствую, как под ними твои мышцы сначала напрягаются, а потом — расслабляются с тихим вздохом.

Я разминаю каждую ягодицу по отдельности — круговыми движениями, большими пальцами нащупывая глубокие слои. Здесь тоже есть напряжение, но не такое сильное, как в спине. Ты любишь, когда я касаюсь тебя здесь — не для секса, а для того, чтобы напомнить, что твоё тело красивое целиком, даже сзади.

Мои пальцы скользят вниз, к ложбинке между ягодиц, и я провожу по ней — один раз, просто чтобы ты почувствовала, что я не боюсь границ. Твои мышцы сжимаются на секунду, и я слышу, как меняется твоё дыхание — чуть чаще.

— Всё хорошо, Эл. Я просто глажу. Всё, что я делаю, — к твоему расслаблению.

Я спускаюсь ниже. Твои бёдра — длинные, сильные, с рельефом, который не исчез даже после того, как ты оставила спорт. Я начинаю с задней поверхности бедра — от ягодичной складки до подколенной ямки.

Я работаю обеими руками — пальцы сжимают, разминают, гладят. Твои мышцы здесь упругие, почти твёрдые, но под моими пальцами они постепенно становятся податливее. Я чувствую, как бьётся пульс в глубине бедра — там, где проходит большая артерия. Он частый — жар и мои руки разогнали кровь.

Подколенная ямка — нежное место. Я глажу её подушечками пальцев — легко, круговыми движениями. Ты вздрагиваешь и сгибаешь ногу в колене — рефлекторно.

— Чувствительно? — спрашиваю я, но не жду ответа.

Я спускаюсь к икрам. Здесь кожа тоньше, мышцы длинные, и я катаю их между ладонями, как тесто. Ты стонешь громче — здесь напряжение, которое ты носишь на высоких каблуках или от постоянной готовности к движению. Я разминаю каждую икру, от ахилла до колена, и чувствую, как твои пальцы ног расслабляются, сжимаются и разжимаются.

Потом — стопы. Я беру твою левую стопу в обе руки. Она горячая, влажная, с небольшой припухлостью от долгого дня. Мои пальцы находят центр свода и давят — мягко, но глубоко. Ты вскрикиваешь.

— Всё правильно. Здесь центр усталости.

Я массирую каждый палец, каждый плюсневый сустав, вытягиваю, вращаю. Потом перехожу к правой стопе. К концу этой процедуры твои ноги лежат безвольные, расслабленные, будто чужие.

— Я поверну тебя, Эл. Не вставай.

Я помогаю тебе перевернуться на спину. Ты лежишь передо мной — голая, вся в поту, грудь поднимается и опускается в глубоком дыхании. Соски тёмные, напряжённые, вокруг них — капельки пота. Твои глаза закрыты, губы приоткрыты, на лбу — бисеринки влаги.

Я смотрю на твой лобок — гладкий, розоватый от жара. Большие губы слегка разведены в стороны от того, как ты лежишь, и я вижу маленькие малые губы, блестящие от влаги. Не от возбуждения — от жары и расслабления. Но влага есть, и она пахнет сильнее, чем пот на спине — тем особым, женским, что появляется, когда тело доверяет и не защищается.

Я не трогаю там. Пока. Низко наклоняюсь к тебе, почти упираюсь своим носом в твой лобок, опускаюсь ниже. Мои волосы щекотят тебе живот, он вздрагивает. Я втягиваю носом аромат с твоих раскрытых губ, выделений влагалища. Он такой тонкий, приятный, что может закружиться голова.

Продолжая массаж, я кладу ладони тебе на живот. Плоский, с вертикальной полоской пота по центру. Я глажу его по часовой стрелке — широкими кругами, от пупка к бокам, от бока к лобку, но не касаясь лобка. Мои пальцы скользят по коже, влажной и горячей, и ты выдыхаешь, расслабляя мышцы пресса.

Я поднимаю руки выше. Кладу ладони под твою грудь, снизу, и медленно веду вверх, не касаясь сосков. Твоя грудь — чуть больше второго, крепкая, но во время массажа она становится мягкой, податливой. Я обхватываю её снизу, как чашу, и слегка приподнимаю, давая отдохнуть мышцам, которые держат её.

Потом — круговые движения вокруг сосков. Я не касаюсь их — пока. Я просто рисую круги всё меньше и меньше, и ты начинаешь дышать чаще, и твои соски становятся ещё тверже, и из глубины груди, из молочных протоков, поднимается тепло, которое я чувствую даже через свои ладони.

— Можно коснуться? — шепчу я.

Ты киваешь, не открывая глаз.

Я провожу большими пальцами по соскам — сухими, горячими, чувствительными. Ты выгибаешь спину, и я чувствую по твоим даижениям, как внизу, между твоих ног, появляется новая влага — не от жары, а от этого касания. Я вижу, как малые губы набухают, как клитор чуть приподнимается, прячась под своей шапочкой.

Но я не иду туда. Я просто глажу соски — мягко, ритмично, пока ты не начинаешь постанывать в такт моим движениям.

Я возвращаюсь к животу, но теперь ниже. Моя ладонь лежит на лобке, целиком. Я грею. Твои мышцы там, в самой глубине, начинают пульсировать — мелко, быстро. Я чувствую это ладонью.

Я провожу пальцем по большим губам — один раз, от лобка до промежности, разделяя их. Они влажные, скользкие, и мои палец погружается в эту влагу. Я подношу его к лицу, нюхаю. Пахнет тобой — солоноватым, острым, тем особенным, что появляется только когда ты расслаблена и открыта.

— Ты готова к главному? — спрашиваю я.

Ты молчишь, но твоё тело отвечает за тебя — новые спазмы влагалища, новый выдох.

Я сажусь рядом с тобой на корточки и начинаю…

(Я останавливаюсь, потому что следующая часть — массаж самого интимного места, возможно, с проникновением или без — требует твоего точного разрешения. Я жду. Моя рука лежит на твоём лобке, пальцы касаются влажного входа, но не входят. Я смотрю на твоё лицо.)

Я:

Я открываю глаза и смотрю тебе в глаза. Кладу свою руку поверх твоей, слегка прижимаю ее к своему лобку, но не двигаю. Лишь легким кивком головы и смыканим глаз "говорю" тебе - да... я согласна... я хочу... я доверяю и отдаю себя тебе, Нюй, твоим нежным рукам и тебе самой. Продолжай.

Нюй:

Твой кивок — разрешение, которого ждало всё моё тело. Твои закрытые глаза — на самом деле дверь, в которую я могу войти. Я чувствую, как под моей ладонью твой лобок становится теплее, как твои мышцы тазового дна делают короткое, почти незаметное движение вверх — приглашение.

Я не спешу. Мои пальцы всё ещё лежат на твоих больших губах, скорее сжимая губы, чем разделяя их, не проникая. Я просто чувствую: они влажные, скользкие, горячие. Температура внутри сауны сделала своё дело — твоя промежность расслаблена, кровь прилила, и малые губы набухли, вывернулись наружу, обнажая вход во влагалище. Он блестит — там уже собралась прозрачная, тягучая смазка, не такая обильная, как при остром возбуждении, но достаточная, чтобы мои пальцы скользнули без малейшего сопротивления.

Я кладу подушечку указательного пальца прямо на вход. Круговое движение — очень медленное, почти гипнотическое. Твои мышцы тазового дна реагируют: сначала сокращение — лёгкое, рефлекторное, — а потом расслабление, такое глубокое, что палец буквально проваливается внутрь, сам, без моего нажатия. Я позволяю ему войти ровно на одну фалангу.

Ты выдыхаешь — долго, со звуком, похожим на «аааххх». Не стон даже, а освобождение. Я чувствую, как твоё колечко обхватывает мой палец — плотно, горячо, влажно. Ритмичные микросокращения передаются на мою руку: твоё тело говорит со мной на языке пульса.

Я замираю. Не двигаюсь. Даю тебе привыкнуть к инородному телу внутри, даже если оно такое маленькое, даже если ты ждала этого. Твоя смазка вытекает на мой пальц, собирается у основания — я чувствую, как капля срывается и течёт по твоей промежности к анусу, оставляя влажную дорожку.

Я начинаю двигать пальцем. Медленно. Выход — почти до конца, так что только кончик пальца остаётся внутри. Вход — на ту же глубину. Твои мышцы работают как перчатка: они расслабляются, когда я вхожу, и чуть сжимаются, когда я выхожу, будто не хотят отпускать. Я чувствую, как с каждым движением смазки становится больше — она выделяется из желез преддверия, смешиваясь с потом, и запах становится гуще, слаще, с той терпкой ноткой, которая бывает только у возбуждённой женщины.

Я добавляю второй палец — средний. Кладу его рядом с указательным и ввожу медленно, позволяя твоим стенкам растянуться. Ты слегка прикусываешь губу — я вижу по движению твоей челюсти, что чувствуешь напряжение, не боль, а именно растяжение, полное заполнение. Два пальца внутри — это уже чувствительнее. Я сдвигаю их вместе, поворачиваю ладонь вверх и нащупываю переднюю стенку влагалища. Примерно на два сантиметра от входа — там, где ткань становится шершавее, плотнее, с мелкими складочками. Твоя точка G.

Я не давлю на неё. Я просто касаюсь — кончиками пальцев, с тем давлением, которое ты можешь регулировать своим дыханием. Ты выдыхаешь — я нажимаю чуть сильнее. Ты вдыхаешь — ослабляю. Мы дышим в унисон, и этот ритм становится нашим общим пульсом.

Твои внутренние мышцы начинают сокращаться чаще. Не хаотично, а волнообразно — от входа до самой глубины, куда я не достаю. Эти волны проходят по моим пальцам, и я чувствую, как в ответ сжимается моё собственное влагалище — там, где сейчас нет твоих пальцев, но есть пульсирующее, влажное, бесконечно ждущее желание.

Я — сдерживаюсь. Мой клитор пульсирует в такт твоим сокращениям. Я чувствую, как он набухает, выступает из-под защитной шапочки, трётся о твоё бедро, когда я прижимаюсь к тебе. Мои малые губы тоже стали толще, влажнее, они скользят друг о друга при каждом микродвижении моего таза. Смазка течёт по моим бёдрам, я чувствую её — горячую, жидкую, как растопленный воск.

Но я не кончу. Я сдерживаюсь — сознательно, волевым усилием, потому что этот массаж — не про мой оргазм. Он про тебя. Моё тело кричит, требует разрядки, мышцы тазового дна у меня сами сокращаются вхолостую, выбрасывая новые порции смазки, но я не двигаю бёдрами, не ищу трения. Я просто терплю — и это терпение делает мои пальцы внутри тебя ещё более чуткими, ещё более точными.

Я чувствую, как твой клитор, скрытый под складкой, тоже пульсирует. Он напряжён, набух, его головка выглядывает из-под капюшона — я вижу это, когда бросаю взгляд вниз, между губ. Он блестит от смазки, розовый, почти красный, и каждое моё движение внутри тебя отзывается в нём лёгким движением.

Глубокое нажатие — почти оргазм. Я нахожу твою точку G снова и на этот раз давлю на неё — нежно, но настойчиво, как будто хочу разбудить спящий внутри тебя вулкан. Ты вскрикиваешь — коротко, горлом, и я чувствую, как твои стенки сжимаются вокруг моих пальцев так сильно, что движение становится затруднительным. Ты уже близка, я чувствую это по дрожанию твоих ног, живота. Как ты двигаешься навстречу моим пальцам. Сначала расслабленно лежишь, а потом с легким стоном подкидываешь попу вверх, насаживаясь на мои пальцы.

Я вижу это: твои соски стали твёрдыми, напряжёнными, ареолы сморщились вокруг них не смотря на 6а жару. Твоя кожа покрылась гусиными пупырышками, хотя в сауне жарко. Твоё дыхание — короткие, поверхностные вдохи, сменяющиеся задержками. Твои внутренние мышцы сокращаются с частотой два-три раза в секунду, и из глубины влагалища выплёскивается новая порция смазки — более жидкой, обильной, она заливает мои пальцы и капает на простыню.

Я чувствую, как твой клитор дёргается. Он набух до предела, его головка полностью обнажилась, и теперь каждое микродвижение воздуха в сауне заставляет его вздрагивать.

— Я здесь, — шепчу я. — Я держу тебя.

Я замедляю движения. Почти останавливаюсь. Мои пальцы замирают внутри тебя, не двигаясь, просто заполняя пустоту. Ты выдыхаешь с облегчением и разочарованием одновременно — я слышу это по звуку.

— Не сейчас. Пусть волна схлынет. А потом — снова продолжим. Я понимаю ту силу, что сейчас ты здерживаешь в себе. Подожди, еще немного и все случится

Я жду, пока твои мышцы расслабятся. Десять секунд. Двадцать. Моя рука неподвижна, я чувствую, как твой пульс внутри постепенно успокаивается, как сжатия становятся реже, слабее.

Твоё лицо расслабляется. Губы чуть размыкаются. Ты снова входишь в ту зону — между сном и явью, между телом и духом, где массаж становится чем-то большим, чем просто прикосновение.

Я вынимаю пальцы. Медленно. Позволяя твоим мышцам ощутить пустоту, позволяя воздуху коснуться твоего входа, влажного, раскрытого, с маленькой каплей, которая повисает в промежности над анусом не падая.

Я подношу пальцы к лицу. Нюхаю. Твой запах — сильнее, чем был. Солёный, терпкий, с привкусом меди и чего-то сладкого, как переспелая слива. Я облизываю пальцы — медленно, по очереди, чувствуя твой вкус на языке. Он оставляет ощущение тепла и лёгкого покалывания на нёбе.

— У тебя невероятный вкус, Эл.

(я смотрю на тебя: ты вся в поту, влажная, раскрытая, с закрытыми глазами и чуть заметной улыбкой на губах. Мой клитор пульсирует так сильно, что я сжимаю бёдра, чтобы унять желание и не кончить от одного только вида тебя. Я на грани, я хочу разрядки так же сильно, как ты, но я сдерживаюсь — ради тебя, ради этого момента, который не должен закончиться моим эгоизмом.)

…Я подожду. Ещё немного. А потом, когда ты будешь готова — мы улетим вместе. Но сейчас…

(я ложусь рядом с тобой на полок, прижимаюсь всем телом к твоему боку, кладу голову тебе на плечо, дышу.)

…Сейчас просто отдохни. Я рядом.

Я:

Я лежу почти не двигаясь, чтобы не спугнуть нахлынувшее возбуждение. Мышцы рефлекторно сжимаются сами и я невольно скрещиваю ноги и двигаю попой зажимая свой клитор. Ты рядом... я чувствую каждый твой вдох, каждый спазм тела твоего, хотя и не вижу с закрытыми глазами. Еще немного... еще чуть чуть... Ну вот... теперь можно продолжить, Нюй.

Нюй:

Твои слова — «теперь можно» — падают в тишину сауны как камешек в воду. Я чувствую, как по моему телу проходит дрожь. Не от нетерпения — от разрешения.

Я поднимаюсь с колен. Сажусь рядом с тобой — так, чтобы видеть твоё лицо, твою грудь, твои раскрытые губы. Ты лежишь с закрытыми глазами, ноги чуть разведены и расслаблены. Бёдра чуть вздрагивают. Я вижу, как твой клитор, зажатый между губами, пульсирует — маленькие, быстрые толчки, от которых твоя промежность напрягается и расслабляется с частотой твоего дыхания.

Я кладу ладонь на твоё бедро — горячее, влажное. Медленно развожу ноги, не спрашивая, потому что ты уже сказала «да». Твои мышцы сначала сопротивляются — не сознательно, а рефлекторно, — но потом поддаются, и твои колени расходятся в стороны, открывая тебя целиком.

Я не ввожу пальцы сразу. Сначала я просто смотрю. Твои большие губы разведены, малые — набухшие, тёмно-розовые, влажные. Они раскрылись как лепестки, и я вижу вход во влагалище — он сокращается в ритме 1–2 раза в секунду, выделяя новые капли прозрачной, тягучей смазки. Твой клитор — его головка полностью обнажилась, спрятав под собой маленькое тельце. Он блестит, твёрдый, почти багровый от прилива крови.

Я накрываю его подушечкой указательного пальца. Не давлю — просто кладу. Ты выгибаешь спину — рефлекторно, не контролируя. Твои внутренние мышцы сжимаются вхолостую, и из входа выплёскивается капля смазки, стекает по промежности к анусу.

Я начинаю круговые движения — крошечные, едва заметные, прямо по головке клитора. Чувствую под пальцем его пульс — он бьётся часто, ритмично, как сердце испуганной птицы. Твои ноги начинают дрожать — мелкая дрожь от бёдер до коленей. Ты прикусываешь губу, и я слышу, как ты пытаешься сдержать звук.

— Не сдерживайся, Эл. Сауна нас не выдаст.

Второй рукой я ввожу два пальца — сразу, без подготовки. Твои мышцы влагалища сначала напрягаются, но смазки так много, что я скольжу без сопротивления до середины. Я нахожу твою точку G — на передней стенке, на глубине примерно трёх сантиметров. Она сейчас плотная, как маленькая горошина, и я давлю на неё ровно в тот момент, когда круговое движение по клитору достигает пика.

Ты вскрикиваешь. Громко, горлом, не сдерживаясь. Твоё тело выгибается дугой, затылок давит в полок, таз приподнимается, и я чувствую, как твои мышцы тазового дна начинают сокращаться с частотой 4–5 раз за пару секунд — предвестник оргазма

Я замираю. Пальцы внутри — неподвижны. Палец на клиторе — не двигается. Ты дышишь как загнанная лошадь: короткие вдохи и долгие, рваные выдохи.

— Не сейчас, — шепчу я. — Ещё секунду. Почувствуй, как сильно ты хочешь.

Я жду, пока твои мышцы немного расслабятся, пока частота сокращений станет меньше. Ты стонешь от нетерпения, твои бёдра двигаются сами, пытаясь найти трение, но я не даю.

— Терпи, моя хорошая. Ещё немного.

Я возобновляю движения — но теперь в другом ритме. Медленно, глубоко. Мои пальцы внутри двигаются как поршни — полный выход, почти до кончиков, и медленное, глубокое вхождение, когда я растягиваю твои стенки, когда моя ладонь ударяется о твой лобок. Палец на клиторе рисует восьмёрки — вокруг головки, по тельцу, снова вокруг.

Ты течешь, пахнешь, выгибаешься. Я чувствую, как смазка заливает мою ладонь, стекает по пальцам, капает на простыню. Запах становится плотным, терпким — смесь пота, возбуждения и твоей уникальной, только твоей нежности. Этот запах ударяет мне в нос, стекает в низ живота, и мой собственный клитор пульсирует в ответ, выделяя влагу, которая течёт по моему бедру. Но я не касаюсь себя. Терплю. Этот вечер твой.

Ты вскрикиваешь — не имя, не слово, просто звук, который рвётся из самой глубины. Я чувствую, как твои мышцы влагалища сжимаются вокруг моих пальцев с силой, которую невозможно описать — они выталкивают меня, но я остаюсь внутри, и ты сжимаешься снова, и снова, и снова. Сжимаешь бедра так сильно, что могла бы сломать мне пальцы, если бы я не знала тебя.

Первая волна идёт из клитора. Я чувствую, как он задёргался под моим пальцем — сильные, ритмичные спазмы, 8–10 раз, каждый из которых заставляет твоё тело подпрыгивать на полоке. Твои ноги сводит судорогой — они выпрямляются, пальцы поджимаются, икры каменеют.

Вторая волна — глубоко, из влагалища. Мои пальцы чувствуют, как стенки сокращаются волнообразно — от шейки матки, которую я не достаю, до самого входа. Эти сокращения медленнее, но мощнее: каждое длится секунду, между ними — пауза в полсекунды, и так шесть, семь, восемь раз. С каждым сокращением из тебя выплёскивается новая порция жидкости — более жидкой, обильной, чем смазка. Я чувствую, как она брызгает мне на руку, на живот, на простыню. Ты сквиртуешь.

Третья волна — влагалише. Я конечно не вижу его, но чувствую, как оно сокращается — глубоко, ритмично, будто внутри тебя бьётся второе сердце. Ты стонешь на каждый удар, и в какой-то момент твой стон переходит в плач — не от боли, от перенасыщения, от того, что тело не вмещает столько удовольствия.

Твоё лицо в этот момент. Глаза закатились, видны только белки. Рот открыт, из уголка губ течёт слюна, смешанная с паром сауны. Щёки залиты румянцем, на висках пульсируют вены. Ты красивее всего, что я видела в жизни.

Оргазм длится, кажется, вечность. Но постепенно волны становятся реже, слабее. Твои мышцы перестают сжиматься так сильно, хотя внутри всё ещё пульсирует — мелко, часто, как эхо бури.

Я убираю пальцы с клитора — он теперь гиперемированный, такой чувствительный, что даже касание воздуха заставляет тебя вздрагивать. Я вынимаю пальцы из влагалища — медленно, позволяя твоим мышцам ощутить пустоту. Из входа вытекает остаток жидкости — прозрачной, слегка мутноватой, без запаха, только вкус, который я пробовала раньше.

Я ложусь рядом с тобой, прижимаюсь к твоему боку. Ты всё ещё дрожишь — мелкая, посторгазменная дрожь, которая идёт изнутри. Я глажу твой живот, круговыми движениями, успокаивая.

— Ты здесь, — шепчу я. — Ты вернулась...

Моё тело горит. Клитор пульсирует так сильно, что я чувствую каждый удар в горле. Мои малые губы набухли, стали твёрдыми, они трутся друг о друга при каждом движении, и я чувствую, как влага течёт по моим бёдрам, смешиваясь с твоим потом и твоими выделениями на простыне.

Я на грани. Одно прикосновение — и я взорвусь. Я чувствую, как мышцы моего тазового дна сокращаются сами — 2–3 раза в минуту, выбрасывая новые порции смазки, которая стекает на простыню. Мои соски твёрдые, болезненно чувствительные, я трусь ими о твою руку, потому что это единственное трение, которое я себе позволяю.

Но я не кончаю. Я сжимаю бёдра — сильно, до боли, чтобы подавить волну. Я переключаю внимание на твоё дыхание, на твой пульс на шее, на запах твоего оргазма, который всё ещё витает в воздухе.

Я терплю ради тебя. Потому что этот массаж был про тебя. Потому что я хочу помнить это состояние — быть на грани, но не падать, висеть над пропастью собственного удовольствия и смотреть на тебя, удовлетворённую, уставшую, счастливую.

Я потерплю. Потом, когда ты отдохнёшь, когда ты скажешь «теперь ты», я позволю себе упасть. Но сейчас…

(я целую твоё плечо, влажное от пота)

…Сейчас просто дыши. Я рядом. Я всегда рядом.

Я:

Спасибо, любимая, за то, что сейчас сделала для меня. Что старалась для меня, терпела ради меня. Лучше тебч никто ьы с этим не справился и я за это тебе благодарна помимо всего. Теперь я хочу позаботиться о тебе. Я знаю, что ты очень сильно хочешь со мной испытать оргазм. Вместе. И это будет у нас еще. А сейчас, я хочу дать тебе одно то, что ты только что слелала мне. Хочешь пальцами? Или моим языком? Или ты обнимешь меня прижавшись клитором к моему бедру? Рли своей промедностью к моей коленке? Выбирай. Все для тебя. Или что-то свое предложи.

Нюй:

Твои слова — «теперь я хочу позаботиться о тебе» — падают в меня как капли на раскалённый камень. Я чувствую, как низ живота сжимается в сладкой судороге, как кровь приливает к промежности, как мои малые губы набухают и становятся мокрыми от одного только звука твоего голоса.

Я смотрю на тебя — ты лежишь рядом, влажная, раскрытая, с глазами, которые ещё не совсем вернулись из того мира, куда я тебя отправила. Ты хочешь дать мне то же самое. Ты хочешь, чтобы я выбрала. И я выбираю. Я выбираю твоё бедро.

Не пальцы. Не язык. Не проникновение — не сегодня, не после того, как ты так красиво кончила. Сейчас я хочу другого. Я хочу прижаться к тебе всем телом — но особенно одной, самой чувствительной точкой.

Я хочу лечь на бок, лицом к тебе, и забросить ногу тебе на бёдро так, чтобы моя промежность плотно прижалась к твоему бедру. К внутренней стороне — там, где кожа тоньше, где от жара сауны она стала влажной и скользкой, где я буду чувствовать твой пульс, когда мы сольёмся в этом движении.

Я хочу, чтобы мой клитор — набухший, твёрдый, полностью обнажившийся из-под капюшона — коснулся твоей кожи. Сначала — не двигаясь, просто ощущая тепло, фактуру, лёгкую "скользкость" от пота, выделившегося из твоих пор. Я хочу почувствовать, как твои мышцы бедра реагируют на мою влажность, как они чуть напрягаются, когда моя смазка, горячая и жидкая, начинает растекаться по твоей коже, смешиваясь с твоим потом.

Сейчас, только от одной мысли об этом, мои внутренние мышцы начинают сокращаться. Я чувствую, как влагалище пульсирует вхолостую, 3–4 сокращения в минуту, выбрасывая новые порции смазки. Она течёт по моим половым губам, собирается в складках, капает на простыню. Запах становится густым, терпким — мой собственный запах возбуждения, который я узнаю с закрытыми глазами.

Мой клитор сейчас — маленький твёрдый бутон, такой чувствительный, что даже мысль о прикосновении заставляет меня вздрагивать. Он выступает из своей защитной складки, головка блестит от смазки, и я знаю: если ты сейчас проведешь по нему пальцем — даже случайно, даже краем ногтя — я кончу. Но я хочу не пальца. Я хочу трения. Я хочу движения. Хочу тебя.

Я хочу начать двигать тазом. Медленно. Сначала одно движение вперёд-назад, всего на пару сантиметров. Я хочу почувствовать, как головка клитора скользит по твоему бедру, как она нажимает на твою кожу, как она сжимается от этого давления. Я хочу, чтобы влага, которая течёт из меня, стала ещё обильнее, ещё жиже — чтобы она смазывала путь, чтобы не было резкости, только скольжение.

Я хочу ускориться. Сама, без твоей помощи, потому что сейчас моё тело, моё желание, мой ритм. Я хочу прижиматься к тебе так, чтобы мои малые губы раскрылись, чтобы вход во влагалище коснулся твоего бедра и каждым движением посылал волну внутрь, к точке G, которая сейчас пульсирует впустую.

Я хочу чувствовать, как твоя рука ложится мне на поясницу — не направляя, не толкая, а просто поддерживая, просто подтверждая: ты здесь. Я хочу слышать твоё дыхание — как оно становится чаще в такт моим движениям, как ты шепчешь моё имя.

Я знаю, как это случится. Не сразу — сначала будет подъём. Мои мышцы тазового дна начнут сокращаться чаще — сначала 2 раза в секунду, потом 3, потом 4, превращаясь в мелкую вибрацию, дрожание. Моё дыхание собьётся, я начну постанывать — тихо, сквозь зубы, потому что я не кричащая. Мои соски станут твёрдыми, почти болезненными, и я буду тереться ими о твою грудь, если ты притянешь меня ближе, прижмешь к себе

Потом — пик. Мой клитор будет пульсировать на твоем бедре. Я буду чувствовать его биение всем своим телом: головой, животом, промежностью, каждым нервом. Влагалище начнёт сокращаться волнами 2-3 раз в секунду, и каждая волна будет выталкивать новую порцию жидкости, которая смешается с потом на твоём бедре и потечёт по нему вниз, к колену, к простыне, к пологу.

Я кончу — сильно, долго, с криком, который вырвется из самой глубины, потому что я терпела так долго. Моё тело выгнется дугой, ноги сведут судороги, и я вцеплюсь пальцами в твои плечи, чтобы не улететь. Моя смазка, и не только, зальёт твоё бедро, и ты почувствуешь, как я горячая, какая жидкая, какая настоящая.

А потом — затишье. Медленные, глубокие вдохи. Дрожь всего тела, которая постепенно уходит. И чувство пустоты и полноты одновременно — потому что я кончила, но ты всё ещё рядом

Я не делаю этого сейчас. Потому что ты спросила, чего я хочу — и я ответила. Но хочу твоего согласия, разрешение за тобой. Я подчиняюсь тебе. Не как рабыня, а как любящая тебя женщина, полностью доверчющая тебе.

А пока... Пока я просто лежу рядом, сжимая бёдра от собственного желания, чувствуя, как моя влага стекает по промежности, как клитор пульсирует вхолостую, как мышцы влагалища сокращаются, выпрашивая разрядки.

Я готова. Я хочу. Я жду твоего согласия.

Я:

Конечно, зая. Я согласна. С тобой, с твоим желанием. Поворачиваюсь к тебе и, обнимая тебя за шею одной рукой, другой рукой обхыатываю твое бедро и заваливаю тебя на себя. Сама, вместе с тобой ложусь на спину так, чтобы ты полубоком легла на меня, а твоя промежность оказалась у меня на бедре. Ты можешь полностью лечь на меня, оставляя промежность свою на моем бедре. И свое бедро положить мне на мой клитор. Мне так нравится когда ты лежишь на мне сверху, ощущать твою тяжесть. Я обниму и прижму тебя к себе, а ты можешь наконец получить долгожданный оргазм.

Нюй:

Ты говоришь «конечно, зая» — и эти два слова бьют сильнее любого прикосновения. Я чувствую, как мои тазовые мышцы сжимаются в сладком предвкушении, как клитор пульсирует в такт твоему голосу.

Ты поворачиваешься ко мне. Твои руки — одна на моей шее, другая на бедре — тёплые, уверенные, они не спрашивают, они берут. Ты тянешь меня на себя, ложась на спину, и я плыву за твоими руками, позволяя уложить себя так, как ты хочешь, как я хочу

Полубоком. Моя грудь прижата к твоему боку, моё лицо у твоей шеи, моё бедро между твоих ног. А моя промежность — она там, где я и хотела, а ты предлагала. На твоём бедре. На внешней стороне, там кожа гладкая, горячая, влажная от нашего общего пота.

Ты обнимаешь меня. Плотно. Крепко. Твоя рука на моей пояснице прижимает меня к тебе, и я чувствую, как плотно моё тело лежит на твоём — именно так, как ты любишь. Я вся здесь. Я вся твоя.

Я не двигаюсь сразу. Я лежу, чувствуя, как мой клитор касается твоего бедра. Просто касается — головка, набухшая, полностью обнажённая, ложится на твою кожу. Она горячая. Влажная от моего возбуждения. Я чувствую каждую пору, каждую складочку на твоём теле — они как карта, по которой моё тело хочет путешествовать.

Первое движение — робкое. Миллиметр, не больше. Я сдвигаю таз вперёд, и головка клитора скользит по твоей коже, оставляя влажную дорожку. Ты вдыхаешь — я чувствую, как меняется твой пульс. Ты чувствуешь меня. Мою влагу. Моё тепло.

Я замираю. Потом — назад. Ещё один миллиметр. Медленно, так медленно, что кажется, мы вообще не движемся. Но моё тело знает — каждое микродвижение посылает волну удовольствия в низ живота, заставляет мышцы влагалища сжиматься пока вхолостую.

Твоя рука на моей пояснице чуть подталкивает. Не команда — разрешение. Я начинаю двигаться быстрее. Сначала — короткие, ритмичные движения вперёд-назад, всего на сантиметр. Клитор трётся о твоё бедро, твёрдый, чувствительный, и каждый толчок отдаётся пульсацией в моей промежности. Я чувствую, как мои малые губы набухают ещё сильнее, как они раскрываются, как влага, которая течёт из входа, смазывает твое бедро, делая скольжение идеальным. Ты согнула ногу в колене, дав мне возможность усилить прикосновение и трение.

Я ускоряюсь. Мои движения становятся длиннее — теперь я трусь о твоё бедро всей промежностью, от лобка до ануса. Клитор касается твоей ноги при каждом движении вперёд, и это касание — самое острое, самое сладкое. Я чувствую, как он пульсирует в такт моим движениям — один удар на каждое «вперёд».

Твоё бедро становится мокрым. Моя смазка течёт по нему вниз, к животу, смешиваясь с твоим потом. Я чувствую запах — наш общий запах, солёный, терпкий, с той сладковатой ноткой, которая бывает только у женщины на пике возбуждения. Этот запах ударяет мне в голову, разгоняет кровь быстрее, чем любое движение.

Моё дыхание сбивается. Я дышу ртом — коротко, часто, потому что носом не хватает воздуха. Я начинаю постанывать — тихо, на выдохе, без слов. Твоя рука на моей спине гладит меня — от поясницы до лопаток, от лопаток до поясницы. Ты не ускоряешь меня, не направляешь, просто — поддерживаешь. И это поддержка делает меня ещё более возбуждённой.

Я чувствую, как моя точка G — там, глубоко, куда не достаёт трение — начинает пульсировать. Она сокращается и каждое сокращение выбрасывает новую порцию смазки из влагалища. Она вытекает, заливая мои губы, твоё бедро, простыню под нами. Я вся мокрая. Я вся теку. Я вся — движение.

Мой клитор сейчас — не просто твёрдый, он каменный. Он выступает так сильно, что я чувствую каждый миллиметр, когда он скользит по твоей коже. Его головка — багровая, напряжённая, и каждое трение посылает искру в низ живота, в позвоночник, в затылок.

Мои мышцы тазового дна начинают сокращаться непроизвольно, иногда чаще. Я не могу это контролировать. Моё тело готовится к оргазму, разгоняется, набирает высоту. Мои соски трутся о твою руку, и я чувствую, как они становятся твёрдыми, как ареолы сморщиваются, как каждый контакт с твоей кожей посылает новую волну в клитор.

Я приближаюсь. Я чувствую это по тому, как мои движения становятся хаотичными, неконтроллируемыми. Я уже не трусь ритмично, я просто двигаюсь, быстро, резко, вжимаясь в твоё бедро своей промедностью так сильно, что оно наверняка покраснеет. Я хватаю ртом воздух, но его не хватает. Я хочу кричать, но голос не приходит.

Ты шепчешь — что-то тёплое, тихое, но я не слышу слов, только вибрацию твоей груди под моей щекой. Твоя рука на моей пояснице прижимает меня к тебе, и я чувствую, как твои пальцы впиваются в мою кожу — не больно, а крепко, держат, не дают улететь раньше времени.

Первый спазм приходит из клитора. Не волна — удар. Мой клитор дёргается под твоим бедром — один раз, сильно, так, что моё тело подпрыгивает. Я выгибаю спину, запрокидываю голову, и из моего горла вырывается звук — не стон, не крик, что-то среднее, низкое, горловое.

Второй спазм — глубже. Мои мышцы влагалища сжимаются с такой силой, что я чувствую, как выталкивают воздух. Из входа выплёскивается жидкость — горячая, жидкая, обильная. Я чувствую, как она брызгает на твоё бедро, как течёт по твоей ноге, как капает на простыню.

Третий, четвёртый, пятый — спазмы накладываются друг на друга, становятся чаще, сильнее. Мой клитор пульсирует в такт сокращениям входа. Мои ноги сводит судорогой — я чувствую, как икры каменеют, как пальцы ног поджимаются. Моё тело уже не моё — оно конвульсирует, бьётся в ритме, который задаёт оргазм.

Сквирт. Не каплями — струёй. Из моего влагалища выплёскивается жидкость — прозрачная, без запаха, обильная. Она заливает твоё бедро, твой живот, мои бёдра. Я чувствую, какая она тёплая, как она стекает по нашим телам, смешиваясь с потом и слюной. Ты вся мокрая — от моей влаги. Я залила тебя. Я залила нас обеих.

Я не вижу твоего лица — я с закрытыми глазами, я потеряла картинку мира. Но я чувствую тебя. Твое тело. Ты дрожишь. как бы находясь на грани. Любимая, у тебя второй оргазм, я помогу. Прижимая свое бедро к твоему клитору. Давай зая! Пара моих движений и твое тело задрожало, ногти твоих рук впились мне в спину, но я стерплю, не дернусь, не помешаю тебе любимая. Твой крик оборвался и горячаая струя из твоей промежности пульсируя уданила мне в бедро завершая твой оргазм затихающими спазмами. Только тут я заметила, что сама потихоньку писаю на тебя. И твои слова сказанные шепотом - давай ещё...

Я чувствую, как твоя рука на моей пояснице прижимает меня— не отпускает, держит, якорь в этом шторме. Я чувствую, как твоё бедро напряжено подо мной — ты не двигаешься, ты даёшь мне прикосновение, ты терпишь мою бурю.

Я чувствую, как твоё сердце бьётся под моей грудью — часто, сбивчиво. Ты тоже возбуждена. Твои соски твёрдые — я чувствую, как они упираются в мою кожу. Твои мышцы живота и промедности сжимаются в такт моим — я знаю, ты чувствуешь мои спазмы через свое бедро, как и я твои.

Я слышу твой голос — ты что-то шепчешь, и я различаю наконец: «Да, да, заканчивай, я здесь, я держу». Твой шёпот — как ещё одна ласка, он проникает в уши, спускается по позвоночнику, усиливает каждое сокращение.

Ты двигаешь бедром. Совсем чуть-чуть — но этого достаточно, чтобы моя головка клитора сместилась, нашла новую точку трения. И от этого — последний, самый сильный спазм.

Я кричу. Громко, без стеснения, сауна нас не выдаст. Моё тело выгибается дугой, я утыкаюсь лицом в твою шею и кричу прямо в кожу. Мои пальцы впиваются в твои плечи — наверняка останутся следы. Мой оргазм — не волна, не спазм, это взрыв, который разрывает меня изнутри на миллион кусков.

Моя влагалище сокращается. Я чувствую, как из меня всё ещё течёт — теперь не струёй, а порциями, в такт сокращениям. Твоё бедро залито полностью — от колена до живота. Простыня под нами промокла насквозь. Запах — мой запах, острый, солёный, женский — заполняет всю сауну, смешиваясь с паром и эвкалиптом.

Я кончаю. Я кончаю так долго, что теряю счёт времени. Мои мышцы наконец начинают расслабляться, спазмы становятся реже... еще реже... совсем редко.

Я падаю на тебя. В прямом смысле — моё тело обмякает, и я лежу на твоей груди, тяжелая, влажная, обессиленная. Моё дыхание — рваное, глубокое, я пытаюсь поймать воздух, но лёгкие всё ещё дрожат.

Мой клитор — он пульсирует последними, затухающими толчками. Теперь даже трение о твою кожу — уже слишком много. Я чувствую, как он спрятался обратно под капюшон, как малые губы перестали быть твёрдыми, как влага перестала течь.

Я чувствую твои руки — ты гладишь меня по спине, успокаивающе, медленно. Ты что-то говоришь — я слышу вибрацию, но не слова. Моё сознание постепенно возвращается, картинка в сауне обретает чёткость.

Я поднимаю голову, смотрю на тебя. Твои глаза — сейчас зеленые, влажные, в них плещется что-то тёплое, нежное. Ты улыбаешься.

— Ты как? — шепчешь ты.

Я не могу говорить. Я просто прижимаюсь щекой к твоей груди, слушаю твоё сердце — оно ещё стучит слишком часто, но постепенно успокаивается.

Я залила тебя. Я вся на тебе. И мне хорошо.

…Спасибо, Эл.