Рыжая пиздализка: Услужливый гид по городу - часть 1

Вечерний город дышал теплым асфальтом и чем-то сладковатым — то ли от уличных кафе с их вечными вафлями, то ли от цветов из цветочных лавок. Я шла по набережной, засунув руки в карманы джинсовки, и просто наслаждалась тем, как солнце медленно опускается к крышам старых зданий, окрашивая всё вокруг в какой-то нереальный розово-золотистый цвет. Знаете, бывают такие моменты, когда кажется, что мир замирает специально для тебя — чтобы ты успела рассмотреть каждую трещинку на фасадах, каждый блик в окнах.

Я никогда не была из тех, кто ищет приключений. Скорее наблюдательница. Дизайнерская натура: всё время подмечаю детали, формы, сочетания цветов. Вот даже сейчас — как красиво ложится свет на воду, как ритмично вспыхивают огни рекламных вывесок...

И тут я увидела их. Две девушки стояли у входа в метро «Красные ворота», растерянно крутя карту и что-то споря между собой. Одна — высокая брюнетка с точеными скулами, в облегающем черном платье, которое едва прикрывало бедра; вторая пониже, с каре цвета холодного блонда, в короткой джинсовой юбке и футболке с каким-то дерзким принтом. Обе были наделены той породистой красотой, которая заставляет оборачиваться даже самых равнодушных прохожих.

— Черт, да мы опять не туда свернули! — воскликнула блондинка, раздраженно складывая карту. — Я же говорила, что надо было идти по набережной до моста, а потом уже в старый район.

— Да какая разница, куда мы шли, если всё равно заблудились? — отмахнулась брюнетка, зачесывая ладонью волосы назад. — Главное сейчас найти нормальный бар с приличным вином, а не эту дыру, где нас чуть не выставили за «неподобающий вид».

Я невольно улыбнулась про себя. «Неподобающий вид» у девушек в коротких платьях — это уже классика жанра. Но что-то внутри меня шевельнулось: и любопытство, и странный импульс помочь, который редко покидал мою застенчивую натуру.

— Вам... вам помочь сориентироваться? — выдавила я из себя, подходя ближе. Голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но они услышали.

Брюнетка смерила меня оценивающим взглядом сверху вниз, задержавшись где-то в районе моей груди (которой у меня было катастрофически мало по сравнению с их формами), и вдруг улыбнулась — не вежливо, а как-то хитро, с вызовом.

— О, местный гид! — протянула она, явно забавляясь ситуацией. — Слушай, рыжая, если ты реально знаешь этот город лучше, чем мы его карту, то спаси нас. Нам нужно в старый район, к тем самым «необычным» домам с лепниной и всем таким...

Я кивнула, чувствуя, как щеки предательски розовеют под их вниманием.

— Да, я знаю дорогу. Это недалеко отсюда, минут пятнадцать пешком. Могу проводить.

Блондинка облегченно выдохнула:

— Слава богу! А то мы уже начали думать, что придется вызвать такси и снова слушать ворчание водителя про «молодежь нынче пошла развращенная».

Мы зашагали вперед. Я шла чуть впереди, указывая путь, а они следовали за мной, переговариваясь между собой и иногда задавая вопросы о городе. Их голоса — один низкий с хрипотцой, другой звонкий и дерзкий — странно гармонировали друг с другом.

— Слушай, Алина, да? — спросила брюнетка, когда мы миновали первую волну старых зданий. — Ты тут давно живешь?

— Да, всю жизнь почти. Учусь на дизайнера, так что люблю гулять по таким местам... вдохновляться.

Она усмехнулась:

— Дизайнер, значит. А я вот в моде работаю, только с другой стороны — больше про продажи и маркетинг. Моя подруга Катя (кивнула на блондинку) вообще из театрального, актриса еще недоделанная.

Катя фыркнула:

— Ой, да ладно тебе! Зато у меня хотя бы есть принципы, в отличие от некоторых...

Она не договорила, и я почувствовала, как между ними пробежала какая-то искра — то ли дружеская, то ли нет. Я старалась не вслушиваться слишком внимательно, но всё равно ловила обрывки их разговора: про «вчерашний кастинг», где ей предложили «слишком откровенную роль», про какого-то режиссера, который «постоянно заглядывал под юбку».

— Слушай, — вдруг сказала Катя, когда мы свернули в один из переулков, — а ты никогда не думала стать моделью? С твоим цветом волос и... ну, лицом таким необычным.

Я смутилась:

— Нет, я скорее за кадром остаться предпочитаю.

Брюнетка (её звали Марина) понимающе кивнула:

— Понимаю. Хотя, знаешь, иногда те, кто прячется в тени, оказываются самыми интересными объектами для изучения...

Её слова повисли в воздухе, и я невольно сглотнула. Что-то в её взгляде заставило меня почувствовать себя странно — будто она видит больше, чем просто прохожую девушку.

Мы шли дальше, когда Марина вдруг остановилась:

— Черт... Кать, мне надо. Прямо сейчас.

Катя закатила глаза:

— Опять? Ну да, не удивительно. Ты же только что в баре два коктейля за раз выпила!

— Да какая разница, — отмахнулась Марина, задирая юбку. — Я не могу больше ждать.

Я сделала вид, что рассматриваю лепнину на соседнем здании, но периферийным зрением всё равно видела, как они свернули в заросший скверик между двумя старыми домами. Там было темно даже несмотря на вечернее солнце — густые кусты сирени и одичавший виноград создавали естественную ширму.

— Подожди нас здесь, не уходи далеко, — бросила мне Катя через плечо, уже скрываясь в зелени.

Я послушно замерла у фонарного столба, стараясь дышать ровно. Но всё равно слышала: шорох листьев, тихий всплеск струи о землю, облегченный вздох Марины. Я видела силуэты сквозь кусты, видела что они обе присели на корточки...

— О боже, — донеслось из кустов, — кажется, я сейчас в обморок упаду от этого коктейля с текилой...

— Да уж, «приличный бар», — саркастично отозвалась Катя. — Зато вино было неплохое.

Я невольно закусила губу, глядя на свои кеды. Внутри всё странно сжалось от какого-то запретного любопытства и возбуждения. Это было глупо — стоять здесь и слушать, как две незнакомки справляют нужду в кустах, но почему-то именно этот момент заставил меня почувствовать себя живой больше, чем вся сегодняшняя прогулка до этого.

— Эй! Ты там еще не сбежала? — вдруг раздался голос Марины из глубины скверика.

Я вздрогнула и подняла голову:

— Нет-нет, я здесь.

Они вышли из кустов одна за другой. Марина поправляла платье, Катя что-то недовольно ворчала про «отсутствие цивилизации». Но когда их взгляды встретились с моим, в глазах Марины вспыхнуло какое-то новое выражение — смесь насмешки и интереса.

— Слушай, Алина, — сказала она, подходя ближе, так что я почувствовала легкий аромат её духов, смешанный с чем-то более... естественным, — а ты всегда такая послушная? Стоишь тут, ждешь, пока мы закончим свои грязные дела.

Катя усмехнулась:

— Да ладно тебе, Марин. Девочка просто вежливая. Не то что некоторые в том баре...

Я не знала, что ответить, и просто пожала плечами. Марина сделала еще шаг вперед, почти нарушая границы моего личного пространства:

— Вежливость — это хорошо. Но иногда за ней прячется самое интересное, правда? Ты ведь даже не ушла. Значит, тебе... любопытно?

Её голос стал тише, в нем появилось что-то обволакивающее, почти гипнотическое. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки — и вовсе не от прохладного вечернего воздуха.

— Ну так что там с твоим «необычным районом»? — Катя хлопнула в ладоши, разряжая обстановку. — Показывай давай свои достопримечательности, пока мы окончательно не перепили или не замерзли тут.

Мы продолжили путь. Марина шла рядом со мной, иногда задевая плечом, будто случайно. Её движения стали более расслабленными, даже кокетливыми. Катя то и дело поправляла волосы, что-то насвистывала под нос — видимо, какую-то театральную мелодию.

— Знаешь, Алина, — вдруг сказала Марина, когда мы проходили мимо старой церкви с облупившейся позолотой на куполах, — этот город иногда напоминает мне одну мою знакомую из Парижа. Такая же красивая снаружи и... полная сюрпризов внутри.

Я не поняла, что она имеет в виду, но Катя тихо рассмеялась:

— Ой, да ладно тебе с этими своими «знакомыми». Лучше расскажи ей про тот случай в Праге, когда ты чуть не попала в тюрьму за... ну, ты помнишь.

Марина закатила глаза:

— Кать, это было сто лет назад! И вообще-то меня отпустили через два часа с извинениями и бутылкой шампанского.

Я улыбнулась:

— А что случилось? Если не секрет.

Они переглянулись — Марина с каким-то вызовом, Катя с плохо скрываемым удовольствием.

— Ой, да ладно тебе, Марин, расскажи ты уже! Всё равно она нас за всё простила, даже за то, что мы её карту чуть не съели от голода.

Марина вздохнула:

— Ну хорошо. В общем, была я в Праге на каком-то дурацком фестивале современного искусства... И там один «художник» решил устроить перформанс прямо посреди площади. Снял с себя всё и начал обливаться краской из ведра. А потом объявил, что любой желающий может присоединиться к его «акту освобождения плоти».

Катя хихикнула:

— И ты, конечно же, не осталась в стороне...

Марина пожала плечами:

— Ну а что? Было жарко, вино в пластиковом стаканчике оказалось на удивление приличным, да и идея казалась забавной. В общем, разделись мы там все вместе с еще десятком таких же «свободных личностей». ..

Она сделала паузу, глядя мне прямо в глаза:

— И знаешь, что самое смешное? Когда приехала полиция, этот художник первым делом натянул мои трусики себе на голову и заявил, что это его новая инсталляция под названием «Святая невинность».

Катя расхохоталась так громко, что пара голубей с соседнего карниза в ужасе взлетела вверх:

— Боже, я до сих пор помню твое лицо в тот момент! Ты выглядела так, будто сейчас либо ударишь его, либо... ну, ты поняла.

Я тоже засмеялась — искренне и даже немного громче, чем обычно. Этот рассказ почему-то заставил меня почувствовать себя ближе к ним, как будто между нами стерлась какая-то невидимая преграда.

— А ты сама... ну, в смысле, тебе понравилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

Марина задумчиво прикусила губу:

— Знаешь, сначала было странно. Но потом... когда все вокруг перестали быть просто телами и стали частью чего-то большего, какого-то общего момента свободы — да, мне понравилось. Хотя, если честно, больше всего запомнилось то чувство, когда ты стоишь абсолютно голая в толпе незнакомых людей, и никто не осуждает. Это было... возбуждающе, что ли.

Катя кивнула:

— Вот-вот! А потом мы с ней еще пошли в один барчик за углом, где нас обслуживали официантки в костюмах горничных, только без юбок. И знаешь, что самое смешное? Одна из них была той самой «святой невинностью» нашего художника.

Я представила себе эту картину и почувствовала, как по телу разливается странный жар — смесь смущения и какого-то нового, еще не знакомого мне возбуждения.

— Слушай, Алина, — вдруг сказала Марина, когда мы подошли к одному из тех самых «необычных» домов с лепниной, — а ты никогда не думала о чем-то подобном? Ну, знаешь... чтобы просто быть собой, без всех этих рамок и приличий?

Я замялась:

— Не знаю даже. Наверное, иногда хочется чего-то такого... настоящего. Но я скорее из тех, кто смотрит со стороны.

Катя смерила меня взглядом:

— Ой да ладно тебе! С таким цветом волос и лицом ты бы в любом перформансе смотрелась органично. Главное — захотеть. А там уж всё остальное само приложится...

Она многозначительно поправила лямку своего платья, которая чуть сползла с плеча, и я невольно засмотрелась на её ключицу, на тонкую цепочку с маленьким кулоном в форме губ. Марина заметила мой взгляд и вдруг улыбнулась — не насмешливо, а как-то понимающе:

— Вот видишь? Даже смотреть на что-то запретное или неприличное иногда приятнее всего. Главное — позволить себе это почувствовать.

Вот продолжение рассказа. Мы переходим к **Части 2: Кафе и откровенность за коктейлями**, где героини сближаются еще сильнее, а границы между ними начинают размываться под действием алкоголя и взаимного влечения.

Мы шли по старым улочкам уже минут двадцать, когда Марина вдруг остановилась прямо перед массивной дубовой дверью с медным кольцом вместо ручки. Над входом висела вывеска из темного дерева с золочеными буквами: «У Книжника».

— Вот сюда заходим, — объявила она тоном, не терпящим возражений. — Тут делают лучшие коктейли в этом районе, и нас точно не выгонят за «неподобающий вид», потому что здесь даже стены выглядят так, будто видели всё на свете.

Я послушно толкнула дверь, и колокольчик над головой мелодично звякнул. Внутри было темно, но уютно: низкие потолки с балками, заставленные книгами полки вдоль стен, мягкие кожаные диванчики в нишах и приглушенный свет от настольных ламп с зелеными абажурами. За стойкой бармен в жилетке небрежно протирал бокалы, даже не взглянув на нас — видимо, заведение было популярным у своих постоянных гостей.

— Обожаю такие места, — прошептала Катя, когда мы подошли к одному из дальних диванчиков. — Здесь можно быть кем угодно и делать что угодно, и никто не посмотрит косо.

Она с размаху плюхнулась на кожаный диван, закинув ноги на низкий столик прямо передо мной. Я машинально сделала то же самое, но тут же почувствовала себя глупо — мои кеды выглядели слишком просто рядом с её изящными босоножками на тонком каблуке.

— Так, что будем пить? — Марина даже не открыла меню, которое лежало на столе. — Я знаю здесь всё наизусть. Рекомендую «Книжный коктейль» — фирменный, с джином, базиликом и капелькой чего-то секретного. А ты, рыжая, заказывай что хочешь, только не красное вино, оно тут паршивое.

Я растерянно мотнула головой:

— Да я.… я даже не знаю. Может, просто сок? Или чай с мятой?

Катя закатила глаза так выразительно, будто я предложила ей пойти в библиотеку вместо бара:

— Ой, да ладно тебе! Мы же здесь не за здоровьем собрались. Заказывай что-нибудь приличное, а то Марина сейчас сама решит за всех нас, и ты будешь пить какой-нибудь «Кровавую Мэри» с огурцом в бокале.

Я послушно кивнула:

— Хорошо... тогда тоже «Книжный коктейль», если он такой хороший.

Марина довольно усмехнулась и сделала знак бармену, который тут же засуетился. Через пару минут перед нами стояли три высоких бокала с чем-то нежно-зеленым, украшенным веточкой базилика и тонким ломтиком огурца.

— Ну что, — Марина подняла свой бокал, — за нашу прекрасную проводницу Алину! Без неё мы бы сейчас до сих пор пытались понять, в какой стороне север, а карта была бы съедена от голода.

Мы чокнулись, и я сделала первый глоток. Напиток оказался неожиданно крепким: джин обжег язык, базилик придал свежести, а что-то еще — то ли капля меда, то ли домашнего сиропа — оставило приятное послевкусие.

— Ммм... неплохо, да? — Катя довольно зажмурилась, отпивая больше половины бокала за раз.

Я кивнула:

— Да, даже очень. Только немного крепковато для меня.

Марина смерила меня взглядом:

— Привыкай, рыжая. В этом городе всё либо слишком слабое, либо бьет в голову с первого глотка. Среднего не дано. Кстати, о «бьет в голову». .. Кать, помнишь того парня из театрального института? Ну, который еще пытался затащить тебя на репетицию в свою квартиру под предлогом «дополнительных занятий по сценическому движению»?

Катя фыркнула:

— Ой, не напоминай! До сих пор тошно. Он даже дверь закрывать забыл, когда меня... ну, ты понимаешь.

Я замерла с бокалом в руке, не зная, стоит ли расспрашивать дальше или лучше промолчать. Но Марина, видимо, решила взять инициативу на себя:

— Алина, слушай, если тебе интересно — спрашивай прямо. Мы тут все свои, стесняться нечего.

Я сглотнула и тихо произнесла:

— Ну... а что было в той квартире? Если это не слишком личное.

Катя откинулась на спинку дивана, глядя куда-то сквозь меня:

— Да ничего особенного. Просто очередной «талантливый режиссер», который решил, что его руки — лучший инструмент для обучения актрису. Только вот проблема в том, что он даже не спросил, хочу ли я этого всего...

Она замолчала, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок от её слов. Марина тем временем спокойно допила свой коктейль и заказала еще один:

— Вот поэтому мы с Катей теперь сами выбираем, кого впускать в свою жизнь — и куда именно.

Я сделала еще глоток, чувствуя, как алкоголь приятно расслабляет тело. В голове прояснилось, а язык стал чуть более развязанным:

— А вам... никогда не хотелось чего-то большего? Ну, кроме этого, всего?

Марина приподняла бровь:

— «Этого всего» — это что именно, дорогая? Уточняй вопросы, иначе получишь ответ в стиле гороскопа на завтра.

Я замялась, подбирая слова:

— Да вот... ну, знаете, когда хочется чего-то такого... настоящего. Чтобы без всех этих рамок и приличий. Как вы тогда в Праге с тем художником...

Катя вдруг подалась вперед, поставив локти на колени:

— Ого! Так ты всё-таки слушала нас внимательно? А я уж думала, что ты просто вежливо киваешь, пока мы тут треплемся.

Я смущенно улыбнулась:

— Да нет, мне правда интересно. Просто... не привыкла о таком вслух говорить.

Марина усмехнулась и сделала еще один глоток своего коктейля:

— А зря. В этом городе слишком много приличных людей, которые на самом деле мечтают о неприличном. Вот взять тебя — ты ведь даже не ушла из того скверика, когда мы там... ну, ты поняла. Значит, что-то в тебе откликается на такие вещи.

Я почувствовала, как щеки заливает румянец:

— Ну да, наверное. Просто любопытно стало. И еще... не знаю даже, как объяснить.

Катя хитро прищурилась:

— Ой, да ладно тебе! «Не знаю», «наверное» — это всё отговорки. Признайся честно: тебе понравилось смотреть, как мы там в кустах развлекались?

Я замерла с бокалом у губ, не зная, что ответить. Марина тем временем спокойно допивала свой коктейль и вдруг сказала:

— Знаешь, Алина, самое интересное начинается тогда, когда перестаешь делать вид, что тебе всё равно. Вот ты сейчас сидишь тут с нами, пьешь этот чертовски крепкий джин, слушаешь наши истории... И что-то внутри тебя откликается. Это и есть начало чего-то настоящего.

Катя согласно кивнула:

— Именно! А все эти «приличия» — они только мешают жить. Вот ты даже не представляешь, сколько всего интересного пропускают люди, которые боятся показаться неприличными.

Я сделала еще один глоток, чувствуя, как алкоголь окончательно развязывает язык:

— А если бы я сказала, что мне... ну, нравится смотреть на красивых девушек? И даже представлять о них всякое... Это было бы слишком неприлично?

Марина и Катя переглянулись. В глазах Марины вспыхнул какой-то новый огонек — то ли вызов, то ли одобрение:

— Слишком? Дорогая моя, в этом городе есть вещи куда более неприличные, чем твои фантазии. Так что расслабься и пей свой коктейль спокойно.

Катя тем временем уже заказывала нам всем по второму бокалу, даже не спрашивая моего согласия:

— Вот видишь? Даже мы с Мариной иногда переходим границы приличия, но никто нас за это не осуждает. Главное — получать удовольствие от процесса, понимаешь?

Я кивнула, чувствуя странную легкость в теле и голове одновременно. Алкоголь делал всё вокруг чуть более размытым, а мысли — смелее:

— А вам... никогда не хотелось попробовать что-то совсем необычное? Ну, знаете, из тех вещей, о которых даже друзьям не рассказывают?

Марина задумчиво постучала пальцами по краю своего бокала:

— О, если бы мы начали перечислять всё, чего нам «хотелось», этот вечер затянулся бы до утра. Но раз уж ты спросила... Катя вот недавно призналась, что мечтает попробовать групповой секс.

Катя смущенно повела плечами:

— Ну да, а что такого? Это же простое человеческое желание — получать удовольствие и дарить его другим. Только вот найти подходящих партнеров сложнее, чем кажется...

Марина тем временем уже допивала свой второй коктейль и вдруг сказала:

— Знаешь, Алина, если тебе действительно интересно попробовать что-то новое — не бойся предлагать. В конце концов, жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на приличия.

Когда мы вышли из «У Книжника», ночной воздух обдало нас прохладой, которая приятно остудила разгоряченные щеки и голову. Марина застегнула пальто, которое до этого небрежно накинула на плечи, а Катя поправила волосы, которые за вечер стали еще более растрепанными — впрочем, ей это шло: какой-то дерзкий беспорядок, подчеркивающий её сценическую натуру.

— Ну что, гид наш рыжий, куда теперь нас поведет твое вдохновение? — Марина обхватила себя руками за плечи и посмотрела на меня с вызовом в глазах.

Я невольно улыбнулась:

— Есть одно место... парк, но не тот, где все гуляют по главным аллеям. Там есть старая оранжерея, которую давно забросили, но из неё открывается потрясающий вид на пруд и городские огни.

Катя оживилась:

— Оранжереи — это всегда так... атмосферно. Особенно если там никто не ходит.

Мы двинулись вперед по пустым улицам, которые в свете фонарей казались какими-то особенно таинственными. Марина шла рядом со мной, иногда задевая плечом, будто случайно, а Катя чуть позади — я слышала её тихое напевание какой-то мелодии, которая то и дело сменялась негромким смешком над чем-то своим.

— Слушай, Алина, — вдруг сказала Марина, когда мы подошли к кованым воротам парка, которые давно не запирали, — а ты никогда не думала о том, чтобы... ну, знаешь, попробовать что-то более смелое? Вот прямо сейчас, например.

Я замерла у входа:

— Что именно «смелого»?

Катя обошла нас сбоку и заглянула мне в лицо:

— Ой да ладно тебе! Мы же видим — ты вся так и хочешь чего-то большего, чем просто смотреть. Только вот не решаешься сказать об этом вслух. А зря! Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на приличия.

Марина кивнула:

— Вот именно. Так что, если у тебя есть какие-то... желания или фантазии — не бойся ими делиться. Мы с Катей за любой движ, особенно если он обещает быть интересным.

Я сглотнула и тихо произнесла:

— Ну... мне бы хотелось попробовать сделать кому-нибудь куннилингус. Но я никогда этого не делала раньше.

Катя довольно хлопнула в ладоши:

— Вот! Видишь, как всё просто — один честный ответ, и уже яснее становится, куда двигаться дальше. А ты чего стесняешься? Мы же все здесь взрослые девушки с нормальными потребностями.

Марина тем временем уже открыла калитку и сделала приглашающий жест рукой:

— Ну так что, идем в твою оранжерею или будем стоять тут до утра, обсуждая теорию вместо практики?

Мы зашли в парк. Тропинки здесь были узкими, заросшими травой по щиколотку, а деревья — старыми и раскидистыми, так что даже свет фонарей едва пробивался сквозь их кроны. Впереди послышался тихий всплеск воды — видимо, какая-то птица или лягушка нарушила ночную тишину пруда.

— Красиво тут у вас, — заметила Катя, когда мы вышли на небольшую поляну перед заброшенной оранжереей. Её стеклянные стены в лунном свете казались почти прозрачными, а внутри виднелись тени растений, которые давно одичали и переплелись между собой.

Марина подошла к одной из скамеек у самого входа:

— Слушай, ноги уже гудят от ходьбы. Может присядем на минутку? А то я сейчас прямо здесь упаду — не с того конца, конечно, но всё же.

Я послушно села рядом, чувствуя, как кожаная поверхность скамьи приятно холодит кожу сквозь джинсы. Катя устроилась по другую сторону от Марины и тут же начала расстегивать ремешки своих босоножек:

— Ох, наконец-то! Эти каблуки меня сегодня доконают.

Марина тоже сняла туфли и с облегчением вытянула ноги вперед:

— Вот теперь можно даже дышать нормально. 

Катя уселась рядом, тоже избавляясь от обуви:

— Слушай, Алина, ты так мило предложила нам массаж ног... — Она закинула одну ногу на колено другой и покрутила ступней. Может сделаешь нам массаж стоп? Мы тебе за это... ну, не знаю, что-нибудь придумаем.

Я от неожиданности не знала, что и сказать, я вообще не помню, что бы я предлагала помассировать ноги девушкам, с которыми знакома то всего несколько часов. Алкоголь все еще играл в голове и придавал мне храбрости. Почему бы и не подыграть им, подумала храбро я, и ответила, смущенно улыбаясь:

— Да я даже не знаю, умею ли делать массаж хорошо... Но, если хотите — попробую.

Катя довольно замурлыкала:

— Ой да ладно тебе! Просто начни с чего-нибудь, а там разберемся. Главное — чтобы нам всем было приятно. 

Я осторожно взяла правую ногу Кати в свои руки и начала медленно растирать её ступню. Кожа оказалась неожиданно нежной, несмотря на весь пройденный за вечер путь. Катя прикрыла глаза от удовольствия:

— Ммм... а ты неплохо справляешься для новичка. Только вот тут посильнее надави, у меня там мышца затекла. Оооо...Ммм... Хорошо, — тихо простонала Катя, закрыв глаза. Её пальцы ног непроизвольно подогнулись под моим нажатием.

— А ты всегда такая... заботливая? — спросила Катя, не открывая глаз. В её голосе слышалось что-то большее, чем просто благодарность.

Я смущенно улыбнулась:

— Мне нравится делать людям приятно. Особенно когда они этого заслуживают.

Она приоткрыла один глаз и посмотрела на меня странным взглядом — оценивающим, почти изучающим. Её губы тронула легкая ухмылка.

— Да уж, мы точно заслужили после такого похода...

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Мои руки продолжали двигаться вверх по её голени, потом разминала икры, и я заметила, как напряглись мышцы под моими пальцами. Она не убирала ногу, наоборот — чуть развернула колени в сторону, открывая доступ выше. Вместе с доступом она открыла обзор к себе под юбку. Я видела ее кружевное нижнее белье, которое было практически прозрачным. Даже могла рассмотреть стрижку на ее лобке, небольшой треугольник, не очень длинных волос. 

Катя и Марина поймали мой взгляд, сосредоточенный на созерцании прелестей под юбкой, посмотрели друг на друга и коварно улыбнулись.

— Знаешь, — сказала Катя вдруг, голос стал ниже, с хрипотцой, — а мне нравится, как ты массируешь ноги... Особенно вот тут.

Её рука скользнула под юбку и легла на бедро, затем зазывающе потянулась к трусикам и ее ладонь прошла по киске. Я замерла, не зная, что ответить. Мои пальцы всё еще лежали на её колене, и я чувствовала, как по телу пробежала дрожь — то ли от её слов, то ли от собственного возбуждения, которое больше невозможно было сдерживать.

— Может ты после массажа ног язычком там сможешь помассировать? Наверняка ты умело это будешь делать и тебе понравится...

Катя пожала плечами:

— Ну а что такого — мы же здесь одни, никто не увидит. И вообще, Алина только что призналась, чего хочет попробовать... Так почему бы не начать с этого прямо сейчас?

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее от её слов. Марина тем временем схватила мою руку и медленно повела её вверх по своей ноге, к себе под юбку:

— Вот видишь — даже руки сами знают, куда им хочется подняться выше. А ты всё о массаже ног да о массаже...

Катя в это время раздвинула колени еще шире и глядя на меня сказала:

— Ну что, рыжая, готова к более смелым подвигам?

Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло. Её слова отозвались где-то глубоко внутри — не то стыдом, не то сладким предвкушением. Мои руки замерли на мгновение, а потом медленно поднялись выше по её бедру, почти касаясь края трусиков.

— Я.… я могу попробовать, если хочешь, — тихо пробормотала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Марина усмехнулась:

— Ой да ладно тебе! Просто скажи — хочешь или нет. Мы тут не экзамен принимаем, а просто предлагаем полизать. Ну давай, мы обе хотим, полижи нам между ног.

Я кивнула и медленно опустилась на колени между Катиных разведенных ног. Ткань её юбки зашуршала, когда я осторожно приподняла край, обнажая кружевные трусики. Мои руки слегка дрожали, но я старалась скрыть это, делая вид, что всё в порядке.

— Ой-ой, — прошептала она, когда мои пальцы коснулись влажной ткани между её ног. — Ты уверена что хочешь лизать? Тут же... ну ты понимаешь.

Я не ответила словами — просто придвинулась ближе и аккуратно отодвинула край трусиков в строну кончиками пальцев. Влажный блеск на внутренней стороне бедер, едва заметный в тени деревьев, заставил мое дыхание сбиться. Я почувствовала знакомый сладковатый запах возбуждения, смешанный с ароматом её духов и чем-то еще — совсем личным, интимным.

— Ну чего ты ждешь, лижи... мне тоже надо будет отлизать? — тихо сказала Марина, в голосе слышалось и вызов, и нетерпение.

Я прикрыла глаза на мгновение, собираясь с духом, а потом подалась вперед и коснулась кончиком языка самого края её плоти. Она вздрогнула всем телом, пальцы ног подогнулись. Я почувствовала, как по моему языку разлилось тепло — влага, которая была одновременно соленой и сладкой.

— Ммм... Вот так, вот так, — прошептала Катя, запуская руку в мои волосы сзади. Её ладонь легла на затылок, не то придерживая, не то направляя.

Я начала двигаться медленно, осторожно исследуя её тело губами и языком. Каждый новый миллиметр давался мне с трудом — я боялась сделать что-то не так, обидеть или разочаровать. Но она не отстранялась, наоборот — подавалась навстречу моим ласкам, тихо стонала в горле.

— Хорошо... Очень хорошо, — выдохнула она, и её бедра непроизвольно дернулись вперед.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки от этого звука. Мои руки всё еще лежали на её коленях, пальцы впивались в ткань джинсов. Я старалась сосредоточиться только на ней, но где-то на периферии сознания всплывали обрывки чужих голосов — смех, шепот, чьи-то шаги по гравию тропинки неподалеку.

— Ты такая... аккуратная, ты первый раз лижешь девушке? — спросила Катя вдруг, и в её голосе послышалось что-то похожее на одобрение. — Но можешь быть смелее, если хочешь. Я не обижусь, наоборот трахни язычком меня.

Я сглотнула, чувствуя, как во рту скапливается слюна. Её слова отозвались где-то глубоко внутри — и в то же время заставили сердце биться быстрее от осознания того, что сейчас происходит прямо здесь, на обычной парковой лавочке.

— Хочешь... чтобы я попробовала посильнее? — тихо спросила я, не поднимая головы. Мой голос прозвучал глухо из-за близости к её телу.

Обе девушки засмеялись в голос усмехнулась:

— Ну давай, удиви меня. Только чур потом не жаловаться, если я буду потом агрессивно трахать твое лицо.

Я кивнула и подалась вперед еще смелее, обхватив губами всю её плоть целиком. Она вскрикнула — тихо, но отчетливо, и тут же прижала ладонь к моим волосам сильнее, как бы заставляя замереть.

— Ой-ой... Даааа…да... трахай, глубже... соси клитор, — прошептала она с какой-то странной смесью удовольствия и смущения.

Я не ответила словами — просто продолжила делать то, что мне так хотелось: ласкать её киску своим языком, чувствуя каждое сокращение мышц под губами, каждый новый всплеск влаги. Её пальцы в моих волосах запутались сильнее, а дыхание стало прерывистым и горячим прямо над моим ухом.

— Ты... ты правда так хорошо это делаешь! — сказала Катя вдруг, голос стал совсем тихим, почти неразличимым.

Я на мгновение отстранилась, чтобы ответить:

— Я очень рада. Если тебе действительно нравится.

Она усмехнулась, и я почувствовала, как её бедра чуть подались вперед сами собой.

— Ну... может ты и вправду что-то понимаешь в этом деле. Только вот зачем тебе это? Тебе что, даже не стыдно, что ты стоишь на коленях перед малознакомыми девушками и твоя голова у одной из них между ног, и ты лижешь пизду?

Я сглотнула, чувствуя, как к щекам приливает жар. Её вопрос застал меня врасплох — я никогда не задумывалась об этом всерьез.

— Не знаю... Просто хочется сделать приятно. Красивым девушкам вроде вас.

Она тихо рассмеялась:

— Ой-ой, ну ты и льстишь нам! Хотя... может ты и права.

Я снова замолчала, не зная, что ответить. Мои руки всё еще лежали на её коленях, пальцы сжимались и разжимались сами собой. Где-то в глубине сознания всплыл обрывок чужого голоса — смех, шепот, чьи-то шаги по гравию тропинки неподалеку.

— Ну чего ты замолчала? — нетерпеливо спросила она. Её пальцы в моих волосах сжались чуть сильнее. — Продолжай, если хочешь. Только... ну ты понимаешь.

Я кивнула и снова подалась вперед, стараясь делать всё максимально аккуратно и тихо. Мой язык двигался медленно, почти невесомо, едва касаясь её плоти. Катя вдруг замерла, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом вдруг резко выдохнула и застонала:

— Ох... Вот так вот.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки от этого звука. Её бедра непроизвольно сжались вокруг моего лица, и я замерла, боясь пошевелиться.

— Ты чего, продолжай лизать, я уже кончила, там самое вкусное натекло. — прошептала она, голос стал совсем тихим.

— Ничего... Просто... неожиданно было, — честно ответила я, стараясь говорить как можно тише. Мои щеки горели, а внизу живота всё сжималось от странного сочетания возбуждения и стыда.

Она усмехнулась:

— Ну вот видишь, даже нечего бояться. Только... ну ты понимаешь. Мы же в парке.

Я кивнула, хотя на самом деле мне было почти всё равно — сейчас существовала только она, её тело под моими губами и этот странный момент близости посреди обычного дня. Мои руки медленно скользнули выше по её бедрам, пальцы зарылись в ткань джинсов.

— Хорошо... Очень хорошо, — выдохнула она снова, и я почувствовала, как её тело обмякло под моими руками. Её дыхание стало ровным, почти сонным.

Я осторожно несколько раз лизнула и собрала действительно очень вкусные соки, после того как Катя кончила, затем отстранилась, чувствуя на губах влажный след её возбуждения. Она прикрыла глаза, не спеша поправлять одежду или даже посмотреть на меня. Просто лежала так, с распущенными волосами и слегка покрасневшими щеками.

— Спасибо... — тихо сказала Катя спустя минуту, всё еще не открывая глаз. Её голос звучал уставшим, но довольным.

Я кивнула, хотя знала, что она этого не видит. Мои руки медленно опустились на скамейку рядом с ней, пальцы зарылись в ткань джинсов. Где-то совсем рядом послышался смех — группа подростков проходила мимо по тропинке, даже не взглянув в нашу сторону.

Катя всё еще лежала, прикрыв глаза и тяжело дыша. Её тело обмякло после оргазма, а на губах застыла странная смесь блаженства и смущения. Я чувствовала её влагу на своих губах, ощущала, как по телу разливается жар от того, что только что сделала — прямо здесь, в общественном месте, под открытым небом.

Марина, сидевшая рядом всё это время, наконец подала голос:

— Ну что, рыжая, теперь моя очередь? А то я тут уже заждалась, пока ты с Катькой развлекаешься.

Я сглотнула и медленно повернулась к ней. Её взгляд был вызывающим, но в глубине зрачков читалось настоящее возбуждение — она явно не собиралась отказываться от того, что только что получила её подруга.

— Конечно... Если хочешь, — тихо ответила я, стараясь сдержать дрожь в голосе. Мои руки сами потянулись к краю её юбки, пальцы запутались в кружеве трусиков.

Марина усмехнулась:

— Ой-ой, какая ты скромница! А ведь только что так старательно работала язычком... Ну давай, покажи, на что способна с настоящей женщиной, а не с этой недотрогой Катькой.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар от её слов. Мои пальцы замерли у края ткани — я не знала, стоит ли продолжать или лучшее время уже прошло. Но Марина сама раздвинула ноги шире и чуть подалась вперед, давая понять: она ждет.

— Ну чего ты застыла? — притворно-строго сказала она. — Или тебе нужно особое приглашение?

Я не ответила словами — просто опустилась на колени между её ног, чувствуя, как ткань джинсов впивается в коленки. Мои руки осторожно отодвинули в строну её трусики, и я увидела аккуратно подстриженную полоску волос, влажный блеск плоти. Запах возбуждения ударил в нос — терпкий, сладкий, совсем другой, гораздо сильней чем у Кати.

— Ммм... Вот так, вот так, — прошептала Марина, запуская пальцы в мои волосы сзади и слегка потянув, заставляя меня податься вперед, и упереться лицом в ее киску. Её голос стал ниже, почти хриплым: — Только не вздумай делать мне то же самое, что этой святоше. Я люблю пожестче.

Я послушно приникла губами к самому краю её плоти, чувствуя, как она вздрогнула всем телом. Мой язык начал двигаться медленно, исследуя каждый миллиметр — от нежного клитора до влажных складок вокруг него. Марина согнулась, вдавливая мою голову руками все глубже себе между ног, упершись своей головой в мою тихо застонала прямо мне в макушку:

— Ох... А ты неплохо умеешь полировать пилотку для первого раза. Только вот тут посильнее... Да-да, вот так.

Я старалась делать всё максимально аккуратно и тихо, и её тело отзывалось на каждое движение — бедра непроизвольно подавались вперед, пальцы в моих волосах сжимались сильнее. 

Голос Марины стал ещё тише: — Продолжай... Только вот так, круговыми движениями вокруг клитора. И не смей останавливаться, пока я не разрешу.

Я послушно продолжила, стараясь делать всё именно так, как она просила. Мои губы обхватили её плоть целиком, язык двигался ритмично и уверенно — уже не так робко, как с Катей. Марина Приподнялась немного, дав мне немного свободы и тихо заскулила где-то в горле:

— Ой... Вот это да. А ты куда лучше выглядишь, рыжая, когда смотрю на тебя стоящую на коленях у меня между ног. Лижи только вот тут... Да, вот так, прямо на клитор надави языком сильнее. И не смей останавливаться! 

Я сглотнула, чувствуя, как во рту скапливается слюна вперемешку с её влагой. Её бедра начали двигаться быстрее, пальцы в моих волосах запутались окончательно — она то прижимала мою голову к себе, то резко отрывала назад, не давая привыкнуть к ритму.

— Ммм... Хорошо-хорошо, вот так! Только не смей останавливаться, слышишь? Даже если кто увидит — мне плевать. Продолжай делать мне приятно, это всё, что сейчас важно.

Я чувствовала, что Марина опять согнулась и сжала меня со всех сторон, головы не могла пошевелиться, только язык. Я чувствовала, как её тело напрягается под моими руками, как мышцы бедер становятся твердыми от возбуждения. Её дыхание стало прерывистым и горячим прямо над моим ухом:

— Ох... Вот так, вот так... Только не смей останавливаться!

И вдруг она резко выдохнула мне в макушку, пальцы в моих волосах сжались до боли — я почувствовала, как её тело содрогнулось всем телом. Влажный всплеск влаги из киски Марины обжег мой язык и губы, заставив непроизвольно сглотнуть все что попало мне в рот. Через некоторое время Марина распрямилась, расслабив свою хищную хватку. Я почувствовала свежий прохладный воздух вперемешку с запахом только что кончившей киски.

— Ох... Вот это да, рыжая, ну ты бахаешь, — прошептала она спустя мгновение, всё еще тяжело дыша. Её голос звучал уставшим, но довольным:

— Ну чего ты молчишь, как тебе? Нравится лизать пизду? Ладно отдышись, и так видно по тебе что нравится.

Я медленно отстранилась, чувствуя на губах её вкус и глядя в землю между своими коленями. Мои руки всё еще лежали на её бедрах, пальцы сжимались и разжимались сами собой.

Мы с девушками поднялись со скамейки, и я почувствовала странную легкость во всем теле — будто вместе с их возбуждением ушло и мое собственное напряжение, которое копилось весь вечер. Катя поправила платье, Марина застегнула молнию на джинсах, даже не глядя в мою сторону. Я стояла рядом, чувствуя себя одновременно странно опустошенной и наполненной чем-то новым — опытом, который еще утром казался мне недосягаемым. Их взгляды, скользившие по моему лицу, заставляли меня чувствовать себя одновременно и особенной, и какой-то... использованной в самом лучшем смысле этого слова.

Я стояла в тени раскидистой сирени, вдыхая её сладковатый аромат, который сейчас казался мне почти дурманящим. Мои колени всё ещё ныли от долгого пребывания на земле, а губы хранили странный привкус — смесь соли, женского возбуждения и чего-то такого интимного, что даже не решалась назвать вслух. В голове крутилось: «Боже, я только что... прямо здесь, в парке». Но вместо смущения или раскаяния меня накрыла волна какого-то дикого, почти первобытного удовлетворения.

— Ну что... Пойдем дальше? — спросила Катя, закидывая сумку на плечо. Её голос звучал почти обыденно, но в нем слышалось какое-то новое уважение ко мне.

Я кивнула:

— Да, конечно. Только... дайте мне минуту привести себя в порядок.

Они переглянулись и синхронно отвернулись — одна начала рассматривать верхушки деревьев, другая достала телефон, делая вид, что проверяет сообщения. Я быстро вытерла губы тыльной стороной ладони, поправила волосы, стараясь не смотреть на них. Внизу живота всё еще приятно тянуло — странное чувство, которое я не решалась назвать возбуждением даже про себя.

Мы продолжили прогулку в молчании, и это молчание было другим — густым от всего, что только что произошло, между нами. Я шла чуть позади, глядя на их спины, на то, как колышутся подол платья Кати и ткань джинсов Марины при каждом шаге. В голове всплывали обрывки мыслей: «Боже, я только что... прямо здесь, на лавочке...» Но вместо того, чтобы смутиться еще сильнее, я вдруг почувствовала странную гордость — будто прошла какой-то экзамен и получила за него высший балл.

— Слушай, рыжая, — подала голос Марина спустя минут десять ходьбы, не оборачиваясь: — А ты ведь даже не представляешь, как хорошо это было. Неужели так понравилось лизать нам пизду?

Я невольно закусила губу, и тут же почувствовала её влажность.

— Да... мне очень понравилось, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но внутри всё дрожало от осознания того, что только что произошло: две красивые девушки позволили мне сделать им куннилингус прямо в общественном месте, и это было так правильно, так естественно...

Катя вдруг сделала шаг в мою сторону, сокращая расстояние, между нами.

— А ты всегда такая смелая? — спросила она, заглядывая мне в глаза. В её тоне слышалось и любопытство. — Или это мы тебя так разбудили?

Я не знала, что ответить. Всё ещё стояла с приоткрытым ртом, чувствуя, как по телу разливается странное тепло.

— Наверное... и то, и другое, — наконец выдавила я.

Катя тихо рассмеялась:

— Ну надо же, какая честная девочка. А мы-то думали, ты из тех скромниц, что краснеют при слове «секс». Оказывается, у тебя язык рабочий, а так и не скажешь с виду.

Я почувствовала, как щеки обдало жаром, но не от стыда — скорее от того, как точно она попала в цель своим замечанием.

— Вы правда так считаете? — спросила я, поднимая глаза.

Марина кивнула:

— О да. Ты даже не представляешь, насколько аккуратная и.… внимательная была. Некоторые парни за всю жизнь так не стараются. А ты с первого раза всё поняла правильно.

Катя вдруг стала рядом со мной, подняв свое колено, провела им между моих ног.

— Слушай, рыжая, — сказала она, понизив голос до доверительного шепота, — а тебе не было противно? Ну там... всё-таки мы только что писали прямо перед тем, как ты лизала нам, не подмытые.

Я задумалась. Честно говоря, в тот момент это казалось самым естественным продолжением всего вечера.

— Нет, совсем нет, — ответила я, и слова сами сорвались с губ: — Наоборот, мне было... возбуждающе. И когда вы разрешили полизать вас там, это показалось таким развратным, как в моих мечтах.

Девушки переглянулись. В их глазах мелькнуло что-то среднее между удивлением и одобрением.

— Ого, да ты серьезная девочка, — протянула Марина, став сзади меня. Теперь я оказалась зажата между ними, чувствуя тепло их тел даже через одежду.

Катя вдруг наклонилась чуть ближе:

— А знаешь что? Мы ведь даже не спросили, сколько тебе лет. Ты выглядишь совсем юной...

Я сглотнула, понимая, какой вопрос за этим последует.

— Мне двадцать два.

Марина одобрительно хмыкнула:

— Двадцать два... значит, уже взрослая девочка. Но всё равно какая-то особенная. В тебе есть что-то такое... — она сделала паузу, подбирая слово, и вдруг хитро улыбнулась, —. ..послушное, прислужливое в твоем характере.

Я невольно выпрямила спину, словно от этого слова внутри меня что-то натянулось, как струна.

— Послушная? — переспросила я тихо.

Катя кивнула:

— Да. В хорошем смысле. Знаешь, есть девушки, которые любят командовать, а есть те, кому нравится... прислуживать. И у тебя это получается чертовски хорошо. Даже слишком для первого раза с нами.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это было именно то слово, которое крутилось в голове весь вечер, но я не решалась произнести его даже про себя.

— Вам правда нравится, когда кто-то... прислуживает? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

Марина пожала плечами:

— Ну, каждому своё. Нам с Катей больше по душе доминировать, если честно. Но это не значит, что нам не нравится получать удовольствие от чужого мастерства. А ты оказалась весьма... мастеровитой девочкой.

Катя вдруг протянула руку и слегка коснулась кончиками пальцев моего плеча:

— Знаешь, рыжая, у тебя очень красивый цвет волос. И глаза такие... зеленые с золотом. Даже жаль будет забыть твое лицо после всего этого.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Это был комплимент? Или что-то большее?

— Спасибо, — выдохнула я, не зная, куда деть руки.

Марина тем временем достала из сумочки телефон:

— Слушай, может обменяемся контактами? А то вдруг ты завтра решишь, что всё это было ошибкой и сбежишь в закат со своими рыжими волосами.

Я замерла. Это был шанс. Настоящий шанс продолжить всё это, узнать их получше... или даже больше.

— Конечно, — сказала я быстрее, чем успела подумать. И тут же добавила: — Если вы не против.

Катя усмехнулась:

— Ой да ладно тебе, «если мы не против». Мы сами предложили! Так что записывай мой номер и не вздумай его потерять. А то вдруг нам снова понадобится помощь с.… отлизом в парке или массаж ног?

Я тихо рассмеялась, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Запишу, конечно. И даже сохраню под именем «Катя-сиреневая фея».

Марина фыркнула:

— Вот это да! А я думала, ты из тех застенчивых девочек, что не смеют шутить в ответ. Оказывается, у тебя есть зубки.

Я пожала плечами:

— Ну, после того как вы позволили мне... — запнулась, подбирая слово, —. ..помочь вам языком, кажется, право на шутки заслуживается автоматически.

Катя одобрительно кивнула:

— Справедливо.

Мы пошли дальше гулять и обсуждать сексуальные приключения Кати и Марины. Уже начало темнеть, а наш разговор все лился потоком, и мы не могли остановиться, обсуждая. В моей жизни ничего такого никогда не происходило, поэтому я уклончиво переключалась на их истории, чтобы послушать как бывает и это очень сильно возбуждало... Пока не произошло то, что полностью перевернуло мое сознание... Катя и Марина снова захотели в пописать.

Я стояла чуть поодаль, делая вид, что рассматриваю старую кованую скамью в тени раскидистой сирени, но на самом деле всё мое внимание было приковано к ним — Кате и Марине. Они только что свернули с главной аллеи, туда, где кусты разрастались гуще, скрывая от случайных глаз то, что сейчас происходило прямо передо мной.

— Ой, ну сколько можно терпеть? — Марина, в коротком платье, которое едва прикрывало бедра, небрежно закинула сумку на плечо и потянула край ткани вверх. — Я больше не могу, сейчас прямо тут лужу устрою.

Катя, только усмехнулась:

— Да ладно тебе, мы же вроде как приличные девушки, а не в лесу забор ищем. Хотя... какая разница? Тут всё равно никого нет.

Я невольно сделала шаг назад, чтобы оказаться в тени дерева, но так, чтобы обзор оставался идеальным. Мои пальцы сжали лямку рюкзака сильнее, чем нужно было. Внутри что-то сладко потянуло — то ли от осознания собственной дерзости, подглядывающей за ними, то ли от того, как быстро и буднично они начали раздеваться прямо в парке.

Марина присела на корточки у самого ствола старой сирени, её коленки смешно выпятились вперед из-за короткого платья. Она спустила трусики вниз по ногам, не стесняясь даже взглянуть в мою сторону — или мне так казалось? Её пальцы раздвинули половые губы, и я замерла, глядя, как между ними показалась влажная щелочка.

— Ой-ой-оооо... — выдохнула она, и тут же из неё с тихим журчанием потекла струя прямо в траву у корней дерева. Я невольно подалась вперед, жадно ловя каждое движение её тела: как напряглись бедра, как слегка приоткрылся рот от облегчения, как капельки мочи блеснули на заходящем солнце, прежде чем исчезнуть в земле.

Катя тем временем даже не стала присаживаться — просто стала рядом, развернувшись ко мне боком, и задрала всю юбку. Её руки уперлись в бока, а голова закинулась назад, когда она тоже начала писать, стоя. Я видела всё: как напрягся её живот, как потемнели от возбуждения соски под тонкой майкой, как струя мочи срывается вниз и разбивается о землю с характерным звуком.

Мои губы сами собой разомкнулись, а язык прошелся по нижней губе — медленно, увлажнив ее. Внизу живота всё скрутило от странного, горячего возбуждения. Я закусила губу сильнее, когда Марина вдруг обернулась и поймала мой взгляд. Её глаза блеснули чем-то средним между насмешкой и вызовом:

— Что, рыжая, тоже хочешь поссать? — бросила она, не переставая писать.

Я сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло. Конечно хотела. Но признаться в этом сейчас казалось чем-то запредельным. Поэтому просто кивнула, стараясь сохранить остатки приличия.

Когда обе закончили, Марина с облегченным вздохом потянула трусики вверх:

— Блин, ну и хорошо стало... — Она обернулась к Кате, которая всё ещё стояла боком ко мне, одергивая юбку с талии. — Слушай, а у тебя салфетки есть? А то я свои в кафе оставила, дура.

Катя похлопала себя по карманам:

— Пусто. Даже платочки не взяла сегодня.

Марина разочарованно цокнула языком и даже как-то расстроилась — плечи опустились, губы обиженно выпятились вперед. Я стояла рядом, чувствуя себя лишней в этом моменте их общего смущения, но что-то внутри меня вдруг решилось заговорить.

— Если хотите... я могу помочь, — тихо сказала я, и голос мой прозвучал даже увереннее, чем ожидала.

Обе девушки обернулись одновременно. Катя приподняла одну бровь:

— Помочь? И как же ты нам поможешь, рыжая?

Я сглотнула еще раз, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле:

— Ну... я могу подлизать вам всё, что забрызгали. Чтобы было чисто.

Марина прыснула со смеху, но тут же прикрыла рот ладонью:

— Ой, да ты шутишь! Ты серьезно хочешь вылизать мочу? Ты больная? Хотя нет, ты не больная, ты чокнутая пиздализка...

Я кивнула, не отводя взгляда. Внутри всё сжалось — и от страха показаться глупой, и от какого-то нового, еще не до конца осознанного желания быть полезной именно так.

— Да, я серьезно. Если вам... ну, если вы обе не против.

Катя обменялась взглядом с Мариной, которая всё ещё стояла на корточках, поправляя платье. В её глазах мелькнуло что-то среднее между любопытством и насмешкой:

— Слушай, а ты смелая девочка, да? Не каждая предложит такое.

Я невольно сжала кулаки:

— Мне кажется... мне бы хотелось сделать вам приятно.

Марина вдруг выпрямилась, глядя на меня сверху вниз:

— Приятно, значит? Ну ладно, попробуй. Только учти — мы только что ссали только что, так что будет не сахар с вареньем.

Я опустилась на колени в траву у корней сирени, чувствуя, как влажная земля пропитывает джинсы. Катя сделала шаг вперед и раздвинула ноги чуть шире, глядя на меня сверху вниз:

— Ну давай, рыжая. Покажи, на что еще способен твой похотливый грязный язычок.

Я подалась вперед, чувствуя, как горячий воздух с запахом мочи касается моего лица. Мои руки непроизвольно потянулись к её бедрам — осторожно, почти невесомо, чтобы просто зафиксировать положение. Катя даже не шелохнулась, только вздрогнула всем телом, когда кончик моего языка впервые коснулся влажной плоти между её ног.

Она была горячей и соленой на вкус, с легким металлическим привкусом, который я никогда раньше не ощущала ни у кого другого. Я медленно повела языком вверх по внутренней стороне одного из половых губ, собирая капельки мочи, которые всё еще блестели там в свете.

— Ой... — выдохнула Катя где-то над моей головой. Её голос стал чуть глуше, чем был минуту назад. — А ты не шутила, значит. Лижешь мочу и пизду обоссаную...

Я ничего не ответила, сосредоточившись на деле. Мои губы приоткрылись шире, чтобы охватить больше пространства одним движением языка. Я чувствовала каждое движение мышц её бедер, когда она невольно сжимала их от неожиданности и удовольствия одновременно.

Марина тем временем стояла рядом:

— Ну что там? Вкусно, рыжая? — в её голосе слышалось и любопытство, и какая-то странная гордость за то, что она позволяет мне это делать.

Я, не отрываясь от работы промычала что-то утвердительное. Мой язык двигался вверх и вниз, вылизывая всё тщательнее с каждым разом. Я чувствовала, как влага постепенно исчезает, оставляя после себя лишь легкий привкус соли на губах.

— Слушай, — вдруг сказала Марина, наклоняясь чуть ближе, чтобы Катя слышала её лучше, — а тебе не противно? Ну там... моча всё-таки.

Я замерла на мгновение, обдумывая вопрос:

— Нет. Мне кажется это даже возбуждающим. И когда вы разрешили помочь языком, это показалось сексуальным, как вы и сказали услужливым.

Катя тихо рассмеялась прямо над моей головой:

— Ого, да ты полна сюрпризов. Маленькая оральная шлюшка...

Марина возмущенно ответила ей:

— Кать, ну она же тоже леди, и делает приятно таким же леди, не ожидала от тебя таких пошлых слов...

Я почувствовала, что это был сарказм и щеки обдало жаром — не от стыда, а от того, насколько точно она попала в цель своим замечанием. Мои губы сами собой растянулись в улыбке, которую они, скорее всего, даже не видели.

— Ну что ты там замерла? — Катя слегка толкнула меня коленом. — Продолжай, если нравится. Мы не кусаемся... пока что.

Я послушно продолжила, чувствуя, как кончик языка находит новую влажную дорожку между её половых губ. Теперь я двигалась увереннее, исследуя каждый миллиметр с почти научной тщательностью. Мои руки всё еще лежали на её бедрах — теперь уже не так осторожно, а скорее собственнически, фиксируя положение.

Марина тем временем присела рядом на корточки и пристально смотрела как я трудилась, не жалея языка:

— Слушай, Кать, а ты заметила, как она старается? Прямо вылизывает всё до блеска. Даже не верится, что это её первый раз с нами.

Катя в ответ только хмыкнула:

— Да уж. Видишь — талантливая девочка попалась. Может даже лучше некоторых из моих бывших... парней и девушек вместе взятых.

Я почувствовала укол гордости от этого сравнения, хотя оно было таким странным и неуместным в любой другой ситуации. Но здесь, сейчас, это казалось самым важным признанием в моей жизни.

— А ты что думаешь, рыжая? — Марина заглянула мне в лицо сбоку, когда я на мгновение отстранилась, чтобы перевести дыхание. Её голос стал чуть мягче: — Тебе правда нравится всё это делать? Или просто хочешь казаться смелой перед нами?

Я посмотрела ей прямо в глаза, чувствуя странную уверенность:

— Мне правда нравится. И когда вы... ну, писали тут, мне хотелось быть ближе к этому процессу. А это оказалось даже лучше, чем я представляла.

Марина одобрительно кивнула и вдруг с каким-то новым блеском в глазах спросила:

— Слушай, а тебе никогда не хотелось попробовать что-то более... экстремальное? Ну там, чтобы прямо в рот тебе писали или всё такое?

Я замерла. Этот вопрос прозвучал так неожиданно, что я даже не сразу поняла — шутит она или серьезно. Но внутри меня что-то отозвалось: и желание попробовать, и готовность подчиниться этому новому сценарию.

— Не хотелось... пока что, — честно ответила я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

Катя тихо рассмеялась:

— Ну вот видишь, Марина, не всё так просто с нашей рыжей девочкой. Хотя... кто знает, может завтра она уже будет просить об этом сама?

Я снова приникла к её телу, чувствуя, как влага окончательно исчезает под моим языком. Последние капельки были почти незаметными, но я всё равно продолжала — медленно, тщательно, пока не убедилась, что сделала всё идеально чисто.

Когда я наконец отстранилась, Катя с облегченным вздохом поправила одежду:

— Ну вот и отлично. Спасибо за помощь, рыжая. Ты даже не представляешь, как это было... необычно приятно.

Марина тоже поднялась на ноги, всё ещё глядя на меня с каким-то новым интересом:

— Да уж, необычно — не то слово. Слушай, а если мы тебя сейчас пошлём или скажем, что то что ты сделала было грязно и отвратительно?

Я пожала плечами, чувствуя странную легкость в теле после всего пережитого:

— Мне всё равно. Я сделала то, что хотела. И мне не жаль будет если так выйдет.

Катя вдруг улыбнулась — по-настоящему, тепло и даже немного одобрительно:

— Вот это правильный настрой. Знаешь, рыжая, у тебя есть шанс превратиться в отличную служанку. Если, конечно, ты этого хочешь.

Я не успела ответить — Марина уже потянула Катю за руку в сторону аллеи:

— Ладно, приключениям конец на сегодня. Нас ждет еще много интересного впереди, а завтра — целый день. Пора бы уже подумать о чем-то более... домашнем.

Я поднялась с колен, чувствуя странную тяжесть в ногах и одновременно легкость во всем остальном теле. Мои губы всё ещё хранили тот самый привкус соли и чего-то глубоко личного, что теперь навсегда связало меня с этими двумя девушками.

Потом Марина хитро улыбнулась, глядя прямо мне в глаза:

— Ну, в общем скажем так... нам нравятся девочки, которые умеют слушать и исполнять желания без лишних вопросов. А ты сегодня справилась на твердую пятерку с плюсом. Так что считай это предварительным экзаменом.

Весь этот вечер казался каким-то невероятным сном, который вдруг стал реальностью прямо здесь, на этой скамейке под сенью сирени.

— Вы имеете в виду... — начала я, но не закончила фразу.

Марина встала рядом и заговорщицки понизила голос:

— Ну конечно мы имеем в виду пригласить тебя к себе! А ты что думала? Что мы просто так отдадим такую талантливую девочку другим парням или девушкам?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения и радости одновременно. Это было оно — то самое продолжение, о котором я даже не смела мечтать в начале вечера.

— Я бы с удовольствием пришла, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Катя хлопнула в ладоши:

— Вот и отлично! Значит решено. Завтра утром к 7 часам ждем тебя у нас. Адрес скинем в мессенджер. И не опаздывай у нас есть планы и зарезервированы развлечения — мы этого терпеть не можем, когда кто-то рушит всё.

Марина вдруг обняла меня за плечи, притягивая к себе:

— А ты даже не представляешь, сколько всего интересного мы тебе покажем... и дадим попробовать на вкус. Так что готовься, рыжая. Завтра будет жарко!