В свой кабинет я вернулась через три недели.

Табличку на двери успели снять, потом повесить снова. На столе лежали папки, которые никто не решился разобрать без меня. В шкафу висел запасной жакет, в нижнем ящике по-прежнему хранились духи и туфли для внезапного вечера.

Всё выглядело так, будто я отсутствовала несколько часов.

Но женщина, вошедшая в комнату, уже не могла сесть в прежнее кресло и продолжить прежнюю жизнь.

Я подошла к окну.

На стекле отражалась Марианна Воронина — распущенные тёмные волосы, спокойное лицо, красное платье под строгим жакетом.

Это было то самое платье, которое осталось ненадетым в вечер утечки.

Утром Марк застегнул молнию на моей спине, поцеловал открытое плечо и сказал, что в нём невозможно вести заседание.

Я ответила, что это проблема заседания.

Воспоминание согрело кожу.

За эти три недели мы научились просыпаться вместе, спорить из-за кофе, молчать рядом, когда каждому требовалась своя работа. Желание не стало слабее после первой ночи, только изменило ритм: теперь мне не приходилось запрещать рукам прикоснуться к Марку, но иногда было достаточно увидеть его светлую голову над ноутбуком, чтобы пульс участился и пришлось напоминать себе о времени.

Марк не жил у меня постоянно, я не переехала к нему; у нас было два ключа, две квартиры и свобода приходить не по расписанию, оказавшаяся интимнее общей фамилии на двери.

В кабинет вошла Тамара Орлова.

Она была невысокой, серебряные волосы носила коротко, а трость использовала не столько для опоры, сколько как знак препинания в разговоре.

— Красное, — оценила она. — Значит, виноватой вы себя больше не чувствуете.

— Никогда не чувствовала.

— Ложь. Но полезная.

Она положила на стол проект нового регламента: прозрачный совет образовательного центра, раздельные полномочия по финансированию и земле, публичная отчётность — ни одного решения, которое зависело бы только от моей подписи.

— Вы уверены? — спросила Тамара. — Сначала женщины годами добиваются власти, потом почему-то начинают делиться.

— Я делюсь не властью. Ответственностью.

— Красиво сказано.

— И удобно для аудита.

— Тогда верю.

Она подписала регламент и ушла на заседание попечителей.

Я села за стол; кресло действительно было удобным, но больше не казалось продолжением моего тела.

Олег пришёл без предупреждения.

На нём был тёмно-синий костюм, в руках — новая версия строительного договора. Весеннее солнце подчеркнуло серебро на висках и усталую складку у рта.

— Я принёс вам финансовую боль, — сообщил он. — После ваших общественных инициатив это, кажется, единственный способ привлечь внимание.

— Цветы подорожали?

— Цветы слишком быстро умирают рядом с вами.

Он положил договор на стол и оглядел кабинет.

— Всё по-старому.

— Нет.

— Кроме платья.

Взгляд Олега медленно скользнул по красной ткани, видимой между полами жакета.

В нём снова появилось знакомое желание — спокойное, взрослое, не исчезнувшее от принятого поражения. Олег помнил моё тело, и я знала, что иногда эта память приходит к нему ночью так же беспощадно, как прежде ко мне приходил образ Марка.

Я не притворилась, будто не заметила.

— Вы всё ещё смотрите, — сказала я.

— Я обещал принять отказ, а не ослепнуть.

— Справедливо.

Олег подошёл ближе.

Между нами остался край стола и одна ночь, которую нельзя было повторить, не солгав друг другу.

— Если бы вы тогда попросили меня остаться? — спросил он.

— Я не попросила.

— Знаю. Поэтому вопрос безопасен.

Я задумалась.

— Возможно, вы остались бы на несколько ночей. Мы были бы счастливы телом и несчастны всем остальным.

— Жестоко.

— Честно.

Олег кивнул.

— А он?

— Он не остался вместо вас. Я выбрала его не из сравнения.

— Это ещё жестче.

Он улыбнулся и протянул руку.

— Партнёры?

— Партнёры.

Я вложила ладонь в его.

Олег поднёс её к губам, но остановился в нескольких миллиметрах. Я почувствовала тепло его дыхания.

Ресницы дрогнули.

Потом он опустил мою руку, так и не поцеловав.

— В договоре я убрал право выкупа и принял независимый контроль расходов, — сказал он уже деловым голосом. — Но за это хочу первый приоритет на коммерческий подряд следующей очереди.

— Через конкурс.

— Вы невыносимы.

— Поэтому вы до сих пор приходите лично.

— Возможно.

Он вышел с прямой спиной, не оглянувшись.

Я смотрела на закрытую дверь и чувствовала не вину, а нежность. Иногда любовь мужчины не обязывала ответить ему тем же. Но обязывала не унижать её ложной надеждой.

Вечером в тихом баре гостиницы меня ждал Лучиано.

Он прилетел подписать отказ банка от дополнительных требований. Тёмное пальто лежало на соседнем кресле, перед ним стоял бокал красного вина. Лучиано выглядел безупречно, как всегда, но волосы у висков стали заметно светлее, чем в Венеции.

Когда я подошла, он встал.

Мы обнялись.

Его запах — кедр, табак и далёкое море — вызвал мгновенное телесное воспоминание. На секунду я снова почувствовала себя в его спальне, услышала итальянский шёпот, вспомнила ладони на бёдрах.

По коже разлилось тепло, но не как зов, а как память о мужчине, которого я действительно любила и с которым больше не хотела делить постель.

Лучиано задержал руки на моих плечах, посмотрел в лицо.

— Ты счастлива.

— Да.

Он поморщился.

— Я надеялся, что ты хотя бы немного подумаешь.

— Я думала слишком долго.

— Разумеется.

Мы сели.

Он подвинул ко мне папку.

— Банк отказался от пункта о внешнем управлении и признал замещение финансирования. Громова увольняют. Официально — за нарушение процедур. Неофициально — за то, что попался.

— А ты?

— Продал их облигации и потерял неприличную сумму.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Деньги я любил дольше, чем некоторых женщин.

Я рассмеялась.

Лучиано смотрел на меня внимательно, словно старался запомнить этот смех отдельно от себя.

— Я уезжаю утром, — сказал он.

Раньше после такой фразы последовало бы приглашение подняться в номер. Нам не требовалось обсуждать желание: оно жило между нами годами и знало каждую дверь.

Сейчас Лучиано отпил вино.

— Не спрашиваю, где ты ночуешь.

— Спасибо.

— И не предлагаю вспомнить, как хорошо нам было.

— Мы оба и так помним.

В его глазах мелькнула боль.

— Иногда я буду хотеть тебя.

— Я знаю.

— Иногда буду ненавидеть его.

— Это пройдёт.

— Не будь самоуверенной.

Он протянул руку через стол.

Я положила свою ладонь поверх.

— Ti voglio bene, — сказал Лучиано.

Это было не «я желаю тебя» и не страстное признание любовника, а тёплое итальянское «ты мне дорога», в котором можно было наконец оставить дружбу и не требовать тела.

— И ты мне дорог.

На прощание он поцеловал меня только в лоб.

Я смотрела, как Лучиано идёт к выходу между столиками, и позволила слезам наполнить глаза.

Не каждая правильная разлука должна быть лёгкой.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Марка:

«Я закончил встречу. Забрать тебя?»

Я ответила:

«Нет. Приезжай ко мне. Хочу немного побыть одна».

Он написал только:

«Хорошо».

Я допила вино.

В полутёмном стекле бара отражались свечи, медные светильники и моё лицо. На миг вспомнился старый парк — не конкретный юноша и не давний поцелуй, а чувство места, где однажды уже приходилось отпускать будущее, казавшееся единственным.

Теперь я знала: нежность не исчезает только потому, что дорога разделилась.

Когда я вернулась домой, Марк сидел на ступеньках у двери — в джинсах, светлом пуловере и с бумажным пакетом еды на коленях. Он не спросил, почему я плакала, просто встал и обнял.

Я прижалась лицом к его груди, вдохнула знакомый запах и дала последним слезам высохнуть на мягкой шерсти.

— У меня новость, — сказал Марк через некоторое время.

— Хорошая?

— Компания зарегистрирована.

Я подняла голову.

— Поздравляю, господин директор.

— И у меня первый клиент.

— Наш проект?

— Нет.

Он улыбнулся.

— Производитель медицинского оборудования. Им нужно проверить партнёра перед слиянием. Нашли меня после пресс-конференции.

— И ты согласился, не спросив моего разрешения?

— Представляешь.

Я поцеловала его.

— Горжусь тобой.

— Тогда открой дверь. Ужин остывает, а директор пока не заработал на ресторан.

Я повернула ключ.

Марк вошёл следом, неся свой первый независимый успех, дешёвую лапшу в картонных коробках и будущее, которое не было подарено мной.

Именно поэтому мне так хотелось разделить его с ним.

***

Хотите предложить героям место для романтической встречи, придумать необычное свидание, поделиться мыслями о сюжете или просто поддержать автора — ищите Маргарита Айс на Boosty. Возможно, именно ваша идея однажды появится на страницах истории.

Я буду вас ждать.