Капитан

Глава 9 Цена молчания

Утро после той невероятной ночи с Катей, Таней и Светой я встретил с улыбкой. Тело ломило, но на душе было тепло и спокойно.

Проснулся уже ближе к обеду. За иллюминатором ярко светило солнце, буксир гудел ровно, унося нас всё дальше. Я полежал немного, вспоминая прошедшую ночь — три пары глаз, три тела, три первых анальных оргазма. И тот невероятный финал, когда они благодарили меня ртами.

Весь день я бродил по кораблю, делая вид, что проверяю оборудование. Мысли были заняты предстоящим вечером — обещанной ночью с Ирой и Маринкой. Две любительницы анала, две дикие кошки, которые уже не первый раз доказывали, что они лучшие.

За ужином в кают-компании собрались все. Оксана разливала уху, пахло свежей рыбой и укропом. Девушки переглядывались, улыбались, но вели себя сдержанно — чувствовалось какое-то напряжение, повисшее в воздухе.

Ира и Маринка сидели напротив меня и откровенно подмигивали, не скрывая своих намерений. Таня, как обычно, загадочно улыбалась, поглядывая то на меня, то в тарелку. Света краснела каждый раз, когда наши взгляды встречались, но уже не отводила глаза так быстро, как раньше. Катя прятала взгляд, но на щеках её играл румянец — после той ночи она стала ещё застенчивее, но в глазах появился какой-то новый, тёплый блеск.

А вот Олег Владимирович был сам не свой.

Он сидел во главе стола, на своём обычном месте, но вместо того чтобы рассказывать про завтрашние планы, как делал всегда, молча ковырялся в тарелке. Лицо его было каменным, желваки ходили ходуном. Он то и дело бросал быстрые, тяжёлые взгляды то на меня, то на девушек — особенно на Иру и Маринку.

— Олег Владимирович, уха вкусная? — спросила Оксана, пытаясь разрядить обстановку.

— Нормальная, — буркнул он, не поднимая глаз.

Девушки переглянулись. Ира пожала плечами. Маринка сделала мне круглые глаза: мол, что это с ним?

Я только усмехнулся про себя. Подумал, что он, видимо, поругался с Оксаной. Бывает. У всех свои проблемы. Я не придал этому значения — мало ли что могло случиться между прорабом и поварихой.

Ужин закончился в тягостной тишине. Олег Владимирович первым встал из-за стола и вышел, даже не попрощавшись. Оксана проводила его взглядом и тяжело вздохнула.

— Что это с ним? — спросила Таня.

— Не знаю, — ответила Оксана, начиная собирать посуду: — Молчит весь день. Злой как чёрт. Я уж и не лезу к нему.

Мы с девушками переглянулись, но решили не зацикливаться. У каждого свои тараканы.

После ужина они ушли к себе. Я поднялся в каюту, подготовил всё как обычно — свежая простыня, свечка на столе, яблоки, шоколад. И конечно, новый тюбик вазелина — уже третий за рейс.

После ужина девушки ушли к себе. Я поднялся в каюту, подготовил всё как обычно — свежая простыня, свечка на столе, яблоки, шоколад. И конечно, новый тюбик вазелина — уже третий за рейс.

Ровно через час — стук в дверь.

Я открыл. На пороге стояли Маринка и Ира. В халатиках, мокрые после душа, пахнущие мылом и ожиданием.

— Привет, капитан, — ухмыльнулась Ира: — Слышали, ты тут без нас новеньких обучал?

— Обучал, — усмехнулся я, пропуская их внутрь.

— Ну а теперь наша очередь, — сказала Маринка, скидывая халат одним движением: — Мы ждали. Целый день ждали.

— Выпить хотите? — спросил я, кивая на бутылку.

— А то, — ответила Ира.

Я разлил по рюмкам. Мы чокнулись, выпили. Горилка обожгла горло, разлилась теплом где-то в груди, спустилась ниже.

— За нас, — сказала Маринка: — И за то, что мы у тебя самые опытные.

— Самые лучшие, — поправил я.

Они засмеялись, поставили рюмки на стол и повернулись ко мне. Маринка шагнула первой, взялась за край моей футболки, потянула вверх. Я поднял руки, помогая ей, и через секунду футболка полетела в угол каюты.

— Красивый, — выдохнула Ира, проводя рукой по моей груди, по животу: — Я каждый раз забываю, какой ты... рельефный.

Она расстегнула пуговицу на моих джинсах, потянула молнию вниз. Маринка помогла стянуть их вместе с трусами. Я шагнул, освобождаясь от одежды, и остался перед ними полностью голый.

Член уже стоял. Давно стоял — с того момента, как они вошли. Твёрдый, налитой, головка тёмно-розовая, блестящая от выступившей смазки. Пульсировал в такт сердцу.

— Нравится? — спросил я, глядя на них.

— Очень, — ответила Маринка, облизывая губы.

— Теперь ваша очередь, — сказал я.

Ира усмехнулась, взялась за пояс своего халата. Медленно, глядя мне в глаза, развязала его. Халат распахнулся, открывая её тело — спортивное, подтянутое, с идеальными пропорциями. Грудь небольшая, но упругая, с тёмными сосками, уже затвердевшими. Плоский живот с лёгкими кубиками пресса. Тёмный треугольник внизу — аккуратный, подбритый. Длинные, сильные ноги.

Она стянула халат с плеч, бросила его на стул и осталась стоять передо мной абсолютно голая, руки в боки, с вызовом глядя на меня.

— Ну как? — спросила она.

— Идеально, — ответил я.

Маринка не отставала. Она развязала пояс одним движением, распахнула халат и скинула его на пол. Её тело было другим — более женственным, мягким. Рыжие волосы рассыпались по плечам, грудь чуть больше, чем у Иры, с тёмными сосками. Веснушки на бледной коже — на плечах, на груди, даже на животе. Рыжеватый треугольник внизу. Талия тонкая, бёдра широкие, ягодицы круглые, тугие.

— А я? — спросила она, кокетливо склонив голову.

— И ты, — улыбнулся я.

Они подошли ко мне, прижались с двух сторон. Два тела — рыжее и смуглое — тёрлись о меня, руки гладили грудь, живот, спускались ниже.

— Ну что, — шепнула Ира мне на ухо: — покажешь, как соскучился?

Вместо ответа я поцеловал её. Она ответила жадно, глубоко, кусая мои губы. Маринка целовала шею, плечи, спускалась ниже, к груди, к животу.

Ира опустилась на колени, взяла член в рот — сразу глубоко, жадно, по-хозяйски. Я застонал, зажмурившись. Она работала ртом умело, быстро, зная каждую точку, каждое движение.

Маринка пристроилась рядом, гладила яйца, лизала основание, целовала бёдра. Иногда она подключалась к члену, когда Ира выпускала его, и их языки встречались, сплетались на головке.

Я смотрел вниз — две головы, рыжая и тёмная, двигались ритмично, их языки ласкали меня с двух сторон. Это было невероятно — после трёх нежных новичков эти двое работали как профессионалки.

— Достаточно, — выдохнул я через несколько минут: — А то выстрелю...

— Не боись, капитан, — усмехнулась Ира, поднимаясь и вытирая губы тыльной стороной ладони: — Если что, мы тебя быстро восстановим.

— Очередь, — сказала Маринка, глядя на Иру: — Ты первая или я?

— Я первая, — ответила Ира: — А ты пока подождёшь, погладишь себя. Или нам поможешь.

Маринка усмехнулась, устроилась на стуле, раздвинув ноги, и начала гладить себя, глядя на нас. Пальцы её двигались между ног, глаза блестели в свете свечи.

Ира легла животом на койку, подложила подушку под бёдра, прогнулась в спине. Её спортивные ягодицы поднялись высоко, открывая тёмное колечко, уже влажное, готовое.

— Давай, капитан, — позвала она.

Я протянул руку к тюбику. Ира следила за каждым движением, не отрывая взгляда. Выдавил на пальцы — много, чтобы скользило, чтобы не было больно. Опустился ниже, коснулся там, куда собирался войти. Она вздрогнула, подалась назад, насаживаясь на пальцы.

— Давай, — выдохнула она: — Не томи.

Я убрал пальцы, смазал член — быстро, уже не думая. Приставил к тому самому месту, чувствуя, как оно пульсирует в ожидании. Она сама подалась назад, принимая, вбирая. Я вошёл сразу — глубоко, до упора.

Ира закричала. Не от боли — от того, что, наконец, случилось. Закричала громко, открыто, вцепившись в подушку. Я начал двигаться — жёстко, ритмично, чувствуя, как её тело сжимается вокруг меня, как отвечает на каждое движение.

Маринка смотрела на нас, не отрываясь. Её пальцы уже скользили между ног, двигались всё быстрее, в такт моим толчкам. Глаза её горели в свете свечи.

— Класс, — шептала она: — Как же классно на вас смотреть...

Я долбил Иру, чувствуя, как внутри неё нарастает дрожь. Ещё немного — и она кончит.

— Сейчас, — выдохнула Ира: — Сейчас, капитан, не останавливайся...

И вдруг — стук в дверь.

Мы замерли. Ира застыла подо мной, член замер внутри неё. Маринка вскочила со стула, голая.

— Это девчонки, — сказала она: — Наверное, Катя или Света. Может, случилось что.

Она подошла к двери, не прикрываясь, не думая о том, что голая — свои же. Распахнула.

На пороге стоял Олег Владимирович. В тренировочных штанах и майке, с перекошенным от гнева лицом.

Маринка замерла. Ира замерла подо мной. Я замер в ней.

Прораб увидел всё — голую Маринку в дверях, меня голого на кровати, Иру голую подо мной, с раздвинутыми ягодицами, мой член в её попке, разбросанные халаты, бутылку горилки на столе, тюбик вазелина на тумбочке.

Лицо его перекосило от гнева.

— Так я и думал, — процедил он сквозь зубы, переступая порог и закрывая за собой дверь: — Вчера вечером услышал странные звуки из твоей каюты. Стоны, возня... Догадался, что тут происходит. А сегодня решил проверить, не ошибся ли.

— Олег Владимирович... — начала Маринка.

— Молчать! — взревел он: — Я всё вижу! На тебя, капитан, я повлиять не могу — ты не подчиняешься мне. Но эти, — он ткнул пальцем в Маринку и Иру, — студентки-практикантки! Они под моей ответственностью! Я за них отвечаю перед институтом!

Он обвёл взглядом каюту, нас, голых, и лицо его налилось кровью.

— Это что такое?! — заорал он. — Разврат! Беспредел! Я обязан доложить в институт! Характеристики писать! Да вас отчислят! Всех пятерых! Я эту практику так подпишу, что век своих не отмоетесь!

— Пятерых? — переспросила Ира, не меняя позы, так и оставшись на четвереньках.

— Всех! — кричал прораб. — И тебя, и Маринку, и Свету, и Таню, и Катю! Мне Оксана всё рассказала! Она за вами подглядывала! Видела, как вы к капитану табунами ходите! Только не знала зачем! Я этого так не оставлю!

Маринка шагнула к нему. Ближе. Ещё ближе. Он попятился, упёрся спиной в дверь.

— Олег Владимирович, — сказала она тихо, почти ласково. — Ну, зачем же так кричать? Давайте подумаем, как решить эту проблему.

— Как решить? — он сглотнул, глядя на её грудь, которая была в двух сантиметрах от его лица: — Только докладная!

— А может, есть другой способ? — она положила руку ему на плечо: — Вы же мужчина взрослый, опытный. Должны понимать — такие дела можно и по-хорошему уладить.

— Что? — прохрипел он.

— Ну, — она провела рукой по его груди, спускаясь ниже, к животу: — Можно договориться. По-человечески...

— Ты... вы... что предлагаете? — голос его сел окончательно.

Маринка оглянулась на нас. Усмехнулась. Потом медленно, глядя прорабу в глаза, расстегнула пуговицу на его штанах.

— Олег Владимирович, — мурлыкнула она: — Вы же не хотите, чтоб у девочек были проблемы? Такие хорошие девочки, старательные, практику проходят... А мы вас отблагодарим. По-королевски.

Прораб смотрел на них раздетых перед ним. Маринка — голая, руки в боки, с хитрой улыбкой. Ира — всё ещё на четвереньках на кровати, с моим членом внутри, застывшая в неудобной позе.

Было видно, как в нём борется долг и желание. Долг проигрывал с каждой секундой.

Я медленно, очень медленно, вышел из Иры. Член выскользнул из неё с влажным звуком, и Ира выдохнула — то ли с облегчением, то ли от потери ощущения. Из неё потекло немного вазелина, смешанного с её соками.

Ира замерла на секунду, привыкая к пустоте внутри. Потом медленно, с грацией хищницы, слезла с кровати и подошла к прорабу. Голая, уверенная, с блестящими глазами. На бёдрах ещё блестела смазка, но она даже не думала прикрываться.

Прижалась к нему с другой стороны, так же, как Маринка. Два тела — рыжее и смуглое — облепили его с двух сторон.

— Олег Владимирович, — сказала Ира: — вы только представьте: докладная — и что? Ну, отчислят нас или вас уволят с работы... А можно совсем по-другому. Можно просто получить удовольствие и забыть, что вы тут что-то видели.

Прораб смотрел на них, раздетых, прижавшихся к нему с двух сторон. Два тела — рыжее и смуглое — тёрлись о него, руки гладили грудь, живот, спускались ниже.

— Это... это шантаж, — выдохнул он, но голос его уже не звучал уверенно.

— Это сделка, — поправила Маринка, расстёгивая пуговицу на его штанах: — Очень выгодная сделка для вас.

— Ох... — выдохнул прораб, закатывая глаза.

Ира стянула с него майку. Маринка спустила штаны. Через минуту он стоял голый, прижатый к двери двумя обнажёнными практикантками.

А я сидел на кровати и смотрел на это.

И чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное и неприятное.

Ревность.

Она пришла неожиданно, острой волной. Я смотрел, как мои женщины — мои! — облепили этого мужика. Как их руки гладят его грудь, его живот, спускаются ниже. Как он стоит, разомлевший, с закрытыми глазами, и принимает их ласки.

Я сжал кулаки. Член, только что бывший в Ире, медленно опадал.

— Капитан, — услышал я голос Маринки. Она оглянулась на меня через плечо: — Ты как?

— Нормально, — ответил я, но голос прозвучал глухо.

Она поняла. Улыбнулась, подошла ко мне, присела на край кровати. Ира осталась с прорабом — гладила его, шептала что-то, уводила к дивану.

— Ревнуешь? — спросила Маринка тихо.

Я промолчал.

— Дурачок, — она погладила меня по щеке: — Ты думаешь, нам это в кайф? Мы ж для дела. Если он стукнет в институт — нам всем крышка. Отчисление, позор, родители узнают... А так — переспим с ним разок, и всё замнётся.

— Я понимаю, — ответил я: — Но всё равно...

— Знаю, — она поцеловала меня в губы: — Но ты посмотри на это с другой стороны. Мы сейчас его так обработаем, что он забудет, как его зовут. И характеристики будут золотые. А ты... ты у нас главный. Всегда.

Я посмотрел на Иру. Она уже стояла перед ним на коленях, гладила его член.

— Иди к нам, — позвала Ира, оглянувшись.

Маринка встала, протянула мне руку.

— Идём, капитан. Закроем вопрос.

Я вздохнул, встал. Член ещё не до конца пришёл в боевую готовность, но это было поправимо.

Мы подошли к дивану. Ира сидела на полу перед прорабом, Маринка встала сбоку. Я остановился напротив.

Прораб смотрел на меня с каким-то странным выражением — смесь страха, благоговения и... уважения? Он понимал, кто здесь главный.

— Олег Владимирович, — сказал я спокойно: — вы уж извините, что так вышло. Но раз уж так сложилось... давайте договоримся. Вы получаете удовольствие, мы — спокойствие. Идёт?

— Идёт, — выдохнул он.

— Тогда расслабьтесь, — усмехнулась Ира и взяла его член в рот.

Прораб застонал, откинув голову. Маринка пристроилась сзади, целовала шею, плечи, спину.

— Капитан, — позвала она: — Иди сюда, поцелуй меня. А то стоишь как чужой.

Я подошёл, поцеловал её. Член начал оживать, наливаясь кровью, но где-то внутри всё ещё сидел неприятный осадок. Маринка ответила на поцелуй жадно, с присосом, будто хотела сказать: «Ты мой, не сомневайся».

Потом Ира поднялась с колен, уступила место.

— Помоги, — сказала она: — У него там уже всё готово.

Я посмотрел на прораба. Глаза его были закрыты, член стоял твёрдо — и я невольно задержал на нём взгляд.

Он был намного больше моего.

Длинный, жилистый, с тёмной головкой и кривым, чуть изогнутым вбок стволом. Вены вздулись, пульсировали. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то ёкает — смесь удивления, неловкости и той самой ревности, которая уже начала отпускать, но теперь всколыхнулась с новой силой.

— Ничего себе у вас там, Олег Владимирович, — усмехнулась Ира, тоже заметившая мой взгляд: — Прям оружие массового поражения.

Прораб открыл глаза, посмотрел на неё мутным взглядом, усмехнулся.

— Природа не обделила, — выдохнул он.

Маринка, стоявшая с тюбиком вазелина в руках, присвистнула.

— Да уж... С таким инструментом грех только доставаться Оксане.

Ира, не теряя времени, взяла прораба за руку и потянула с дивана.

— Идёмте, Олег Владимирович, — сказала она, усаживая его: — Устраивайтесь поудобнее.

Прораб уселся, откинулся на спинку. Его длинный кривой член торчал вверх, пульсируя. Ира опустилась перед ним на колени, взяла в руку, погладила, разглядывая.

— Красивый, — сказала она: — Необычный. Мне нравится.

Она взяла в рот — сразу глубоко, жадно. Прораб застонал, вцепившись в подлокотники, голова его запрокинулась.

Ира работала ртом несколько минут, доводя его до исступления. Потом поднялась, села на него сверху — вагинально, лицом к лицу. Медленно опустилась, принимая его длинный член в себя. Прораб застонал, выгнулся.

— Да... — выдохнул он: — Какая же ты...

— Тихо, — шепнула Ира, начиная двигаться: — Просто получайте удовольствие.

Она двигалась на нём — ритмично, глубоко, глядя в глаза. Прораб сходил с ума. Его руки легли ей на бёдра, помогая, направляя.

А в это время Маринка повернулась ко мне. Я стоял по центру каюты и смотрел на эту сцену со смешанными чувствами.

— Иди сюда, капитан, — сказала она мягко, опускаясь передо мной на колени: — Не кисни.

Она взяла мой член в рот — медленно, нежно, с заботой. Вылизывала, массировала языком, гладила рукой яйца. Я закрыл глаза, отдаваясь ощущениям, но краем глаза всё равно видел, как Ира скачет на прорабе.

Маринка чувствовала моё состояние — то ли ревность, то ли просто напряжение. Она работала старательно, поднимая мне настроение ртом.

Через минуту член мой налился, затвердел.

— Готов, — выдохнула Маринка, отпуская: — Теперь можешь.

Я хотел уже развернуть её, но она остановила меня, положив руку на плечо.

— Подожди, капитан. Я должна помочь подруге.

Она встала и подошла к креслу, где Ира всё ещё скакала на прорабе. Тот уже почти мычал от удовольствия — глаза закатились, рот приоткрыт, руки вцепились в бёдра Иры.

Маринка наклонилась, наблюдая за ними секунду. Потом решительно взялась рукой за основание члена прораба, торчащего из Иры, и медленно, с влажным чмокающим звуком, вытащила его наружу. Ира охнула от неожиданности.

— Чего ты? — выдохнула она.

— Сюрприз, — усмехнулась Маринка.

Она взяла тюбик вазелина, выдавила на ладонь, щедро смазала член прораба. Тот стоял, налитой, кривой, длинный, пульсировал в её руке. Потом Маринка раздвинула ягодицы Иры, нашла пальцем колечко — то самое, в которое я входил пять минут назад, ещё расслабленное, тёплое, влажное от смазки.

— Давай, Олег Владимирович, — скомандовала она, направляя его член точно в цель: — Сюда.

Прораб, не понимая до конца, что происходит, но подчиняясь, подался бёдрами вперёд. Головка его огромного кривого члена упёрлась в анус Иры, растянула колечко и вошла — сразу глубоко, на несколько сантиметров.

Ира вскрикнула от необычного размера.

— Ох, ёб... — выдохнула она, вцепившись в подлокотники: — Маринка, ты...

— Тсс, — Маринка погладила её по голове: — Терпи, подруга. А кому щас легко!?

Она довела член до конца — вошёл почти полностью, только пара сантиметров осталась снаружи. Ира застонала, закусила губу. Прораб замер, чувствуя, как тугое кольцо сжимает его основание.

— Двигайся, — скомандовала Маринка: — Медленно сначала.

Прораб начал двигаться. Ира стонала, мычала, вцепившись в кресло. Маринка смотрела на них ещё секунду, довольно улыбнулась и вернулась ко мне.

Я наблюдал за этой сценой, и член мой стоял колом — ревность окончательно испарилась, осталось только дикое возбуждение.

Маринка подошла, встала передо мной, голая, с блестящими глазами. Медленно провела рукой по моему члену.

— Ну вот, — сказала она тихо, глядя снизу вверх: — Я освободилась. Теперь я твоя.

— Сзади? — выдохнул я.

— Да, люблю, когда ты так говоришь, — усмехнулась она и перевернулась, вставая на четвереньки перед диваном.

Её рыжие волосы рассыпались по плечам, ягодицы поднялись высоко. Я взял вазелин, смазал член, смазал её — и вошёл сразу, глубоко.

— Да... — выдохнула она: — Да, какой ты молодец!

Я начал двигаться в ней — жёстко, ритмично, чувствуя, как её тугое колечко сжимает мой член. Маринка стонала, уткнувшись лицом в подушку, подаваясь навстречу каждому толчку. Её рыжие волосы хлестали по спине, по плечам, ягодицы ходили ходуном.

А в метре от нас, на диване, Ира скакала на огромном кривом члене прораба, принимая его в анус, и стонала так, что, наверное, на всей палубе было слышно.

— Да! — кричала она: — Ещё! Глубже! Олег Владимирович, вы чудо!

Прораб, вдохновлённый её криками, вколачивался в неё, держа за бёдра. Его длинный кривой член исчезал в ней почти полностью, и при каждом толчке Ира взвизгивала.

Я смотрел на них краем глаза и чувствовал, как возбуждение зашкаливает. Две женщины — две пары, два анала, два ритма. И мы все в одной каюте.

Через несколько минут Маринка приподнялась на локтях, повернула голову, глядя на Иру. Потом дотянулась рукой, коснулась её спины, мокрой от пота.

— Махнёмся, подруга? — выдохнула она, не переставая двигаться на моём члене.

Ира обернулась, глянула на неё мутными от удовольствия глазами. Усмехнулась.

— А капитан не против?

— Спросим, — ответила Маринка и посмотрела на меня через плечо: — Капитан, ты не против, если мы поменяемся?

Я замер на секунду. Мысль была дикая, но возбуждающая до дрожи.

— Не против, — выдохнул я: — Давай.

Маринка медленно стала вставать. Я вышел из неё, и её анус блестел вазелином. Она подошла к дивану, где Ира всё ещё сидела на прорабе.

— Олег Владимирович, — сказала Маринка: — вы не против небольшой рокировки?

Прораб, уже ничего не соображающий от удовольствия, только замычал в ответ.

Маринка помогла Ире слезть с него.

Ира подошла ко мне, обняла, поцеловала.

— Скучал? — спросила она, прижимаясь всем телом, липким, горячим.

— Есть немного, — усмехнулся я, чувствуя, как её язык скользит мне в рот.

А Маринка тем временем уже садилась на прораба. Медленно, смакуя, опускалась на его огромный кривой член — прямо в анус, который я уже успел разработать. Прораб застонал, закатил глаза, вцепившись в подлокотники кресла.

— Ох... — выдохнул он. — Какая же ты... тугая...

— А кому легко? — усмехнулась Маринка, начиная двигаться.

— Ох... — выдохнул он: — Вы меня сегодня в гроб загоните...

— Постараюсь, — усмехнулась Маринка и начала двигаться.

Я смотрел на это — на Маринку, скачущую на прорабе, на её рыжие волосы, разлетающиеся в стороны, на её грудь, прыгающую в такт, на то, как её анус принимает его огромный кривой член с каждым движением. И чувствовал, как рука Иры сжимает мой член — она стояла рядом, прижималась, гладила себя второй рукой, глядя на подругу, и одновременно дрочила меня, не давая остыть.

— Трахни меня, капитан, — шепнула Ира, прижимаясь ко мне всем телом

Я развернул её, поставил лицом к креслу, упираясь руками в подлокотник. Она прогнулась в спине, выставив ягодицы — идеальная поза. Её анус был ещё расслаблен после прораба, влажный, тёплый, чуть припухший, но готовый принять снова.

Я вошёл сразу, глубоко, без предисловий.

— Да, — выдохнула она, запрокинув голову: — Супер...

Я начал двигаться в ней — жёстко, ритмично, чувствуя, как её тугое нутро сжимает мой член. Ира стонала, вцепившись в подлокотник, подаваясь навстречу каждому толчку.

Две пары работали в унисон. Маринка на прорабе — скакала, кричала, рыжие волосы хлестали по спине, груди прыгали, соски мелькали в свете догорающей свечи. Она двигалась на нём с какой-то неистовой страстью, вбирая его огромный кривой член целиком, до самого основания. Прораб стонал, вцепившись в её бёдра, помогая, направляя.

Я на Ире — вколачивался, глядя, как её спортивное тело вздрагивает при каждом движении, как мышцы спины перекатываются под кожей, как она вцепилась в подлокотник так, что костяшки побелели. Её анус был всё ещё расслаблен после прораба, но мой член входил туго, горячо, идеально.

Стоны, крики, шлепки тел — всё смешалось в один бешеный ритм. Каюта наполнилась звуками — влажными, хлюпающими, ритмичными. Запах секса и тел смешался в густой, пьянящий коктейль.

Я чувствовал, что приближаюсь. Напряжение нарастало где-то внизу живота, поднималось всё выше, сжималось в тугой узел.

— Кончаю, — выдохнул я, входя в Иру до упора, чувствуя, как член пульсирует внутри неё.

— Да! — закричала она: — Я тоже! Да!

Её тело выгнулось — и замерло в последнем, долгом напряжении. А потом обмякло, обвисло, тяжело дыша. Я чувствовал, как внутри неё всё ещё пульсирует, затихая медленными волнами. Мы стояли так несколько секунд — соединённые, мокрые, не в силах пошевелиться.

Ира не двигалась, только дышала — тяжело, глубоко, уткнувшись лицом в стол. Ира не двигалась. Только дышала — тяжело, глубоко, уткнувшись лицом в стол. Когда я вышел, медленно, чувствуя, как она нехотя отпускает, Ира даже не шелохнулась, только вздохнула — долго, шумно, будто выныривала из глубокой воды.

На полу, под ней, уже натекло — мутное, тёплое, смешанное с вазелином. Она стояла, широко расставив ноги, и я видел, как медленно стекает по коже, как капли срываются вниз, падая на линолеум с едва слышным звуком. Ира не обращала внимания. Ей было всё равно.

— Охренеть, — выдохнула она, не открывая глаз.

Голос сел, звучал хрипло, но в нём слышалось то самое, сытое удовлетворение.

А в метре от нас Маринка всё ещё скакала на прорабе. Но чувствовалось, что он уже на пределе. Его дыхание сбилось, стоны стали хриплыми, движения — рваными. Лицо покрылось испариной, глаза закатились.

— Сейчас, — выдохнул он: — Я сейчас... ещё немного...

Маринка, опытная, чувствительная к каждому движению партнёра, поняла — ещё минута, и он кончит в неё. Но она хотела иначе.

Она вдруг резко, одним движением, слезла с него. Его огромный кривой член выскользнул из неё с влажным, чмокающим звуком, остался торчать, налитой, пульсирующий, готовый взорваться. Головка его была тёмно-красной, блестящей от смазки.

— Не так быстро, Олег Владимирович, — усмехнулась Маринка, опускаясь перед ним на колени: — Мы так не договаривались. Я хочу попробовать ваш... коктейль.

Она взяла его член в рот — сразу глубоко, жадно, глядя снизу вверх своими зелёными глазами. Её рыжие волосы рассыпались по плечам, касались его бёдер. Прораб застонал, вцепившись в подлокотники, голова его запрокинулась.

— Ох... — выдохнул он: — Да... вот так...

Маринка работала ртом умело, быстро, чувствуя каждое движение его члена, каждую пульсацию. Она то брала глубоко, почти до горла, то выпускала, обводя языком головку.

Ира, только что пришедшая в себя после своего оргазма, подняла голову. Посмотрела на них мутными, но уже заинтересованными глазами. Облизнула губы, на которых ещё блестела моя сперма.

— Дай попробовать, — сказала она хрипло: — Хочу знать, какая она на вкус — сперма начальника.

Она подползла к ним на четвереньках, не обращая внимания на то, что из неё всё ещё течёт, оставляя мокрый след на полу. Встала рядом с Маринкой на колени, протянула руку, погладила член прораба, пока Маринка работала ртом.

— Какой он... большой, — выдохнула она, сжимая пальцы: — И пульсирует...

— Пусти меня, — попросила она.

Маринка усмехнулась, отпустила член, уступила место. Ира взяла в рот — глубоко, сразу, как опытная. Прораб застонал громче.

— Давай, Олег Владимирович, — шептала Маринка, гладя его по груди, по животу, покусывая соски, играя с ними языком.

Ира работала ртом, ускоряясь. Её голова двигалась ритмично, щёки втягивались, она брала всё глубже и глубже. Маринка пристроилась рядом, гладила яйца, лизала то, что не помещалось в рот Ире — основание члена, промежность, внутреннюю сторону бёдер.

Прораб сходил с ума. Он мычал, стонал, вцепившись в волосы обеих женщин, не зная, кому отдавать предпочтение.

— Сейчас, — выдохнул он: — Сейчас...

Ира замерла, открыв рот, высунув язык, глядя на него снизу вверх. Маринка придвинулась ближе, тоже открыла рот, их языки почти касались друг друга, готовые принять.

Прораб кончал долго, толчками. Горячее заливало им рты, попадало на губы, на щёки, стекало по подбородкам на грудь, на животы. Ира и Маринка не вытирались — ловили ртами, облизывали друг друга, собирали пальцами с лиц и отправляли обратно в рот. Их языки сплетались, передавая вкус, обмениваясь тем, что не успели проглотить.

Когда он опустел, они ещё несколько секунд сидели неподвижно, закрыв глаза, приходя в себя. Потом открыли их, посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, потянулись в поцелуй — долгий, глубокий, смакующий.

— Ммм, — выдохнула Ира, облизывая губы. — Какой... насыщенный. Крепкий.

— Зрелый, — усмехнулась Маринка, собирая пальцем сперму со щеки Иры и отправляя себе в рот: — У молодых лёгкий, а у таких мужиков — густой, насыщенный.

Прораб откинулся на спинку дивана, разомлевший, опустошённый, счастливый. Глаза его были закрыты, дыхание тяжелое, но удовлетворённое. Член его медленно опадал, всё ещё блестящий от слюны и спермы.

Мы сидели молча минуты три — я на табуретке, наблюдая за этой сценой, девушки на коленях, облизывающиеся, прораб на диване. Тишину нарушал только гул буксира за бортом и наше дыхание.

Потом прораб открыл глаза, посмотрел на нас мутным, но вполне осмысленным взглядом. Усмехнулся.

— Ну, я пойду, — сказал он, вставая и начиная собирать одежду. Штаны, майка, носки, ботинки: — Оксана там заждалась, наверное. Переживает. Скажет — где шлялся, а я и не придумаю ничего.

— Скажите, что пообщались с капитаном, — усмехнулась Ира, не пытаясь прикрыться, сидя на полу голая, вся в разводах спермы.

— Или что рыбу ловили, — добавила Маринка.

Прораб хмыкнул, натянул майку, застегнул штаны. У двери обернулся, посмотрел на Иру и Маринку долгим взглядом.

— Характеристики, — сказал он. — У вас будут хорошие. Можете не сомневаться.

— Спасибо, Олег Владимирович, — хором ответили они, довольно переглянувшись.

Он уже взялся за ручку, но вдруг остановился, обернулся. Глаза его, уже не мутные, а вполне хитрые, блеснули в свете догорающей свечи.

— А вот остальным, — сказал он, глядя на меня, а потом снова на девушек, — остальным трём... Свете, Тане и Кате... Характеристики придётся ещё заработать. Сами понимаете, практика есть практика. Каждая должна пройти... полный курс.

Ира и Маринка переглянулись. Потом посмотрели на меня. В их взглядах читалось понимание, лёгкое удивление и даже какая-то хитринка.

— Мы поняли, Олег Владимирович, — сказала Маринка, поднимаясь с колен и подходя к нему ближе, голая, уверенная: — Они пройдут. Обязательно пройдут. Я им скажу.

— Вот и хорошо, — кивнул он, довольно улыбнувшись: — Я завтра вечером зайду. Проверю, как они... практику проходят.

Он открыл дверь, шагнул в коридор, но снова обернулся.

— И вазелин пусть захватят, — добавил он: — У меня свой есть, но мало ли.

Дверь закрылась. Шаги в коридоре затихли.

Мы остались втроём.

Наступила тишина. Тяжёлое дыхание постепенно выравнивалось. Я смотрел на Иру и Маринку — они стояли голые, мокрые, в разводах спермы, но с какими-то новыми, озорными огоньками в глазах.

— Ну и наглец, — усмехнулась Ира, вытирая лицо рукой: — Ты слышала? «Завтра зайду проверить».

— А что ты хочешь? — ответила Маринка, пожимая плечами. — Мужик понял, что от него зависит. Будет пользоваться. Теперь это надолго.

— И что теперь? — спросил я, чувствуя, как в голове проносится тысяча мыслей.

— А ничего, — Маринка подошла ко мне, прижалась всем телом, липким, тёплым. — Скажем девчонкам завтра. Они уже опытные, не маленькие. Справятся. Ты их уже к аналу приучил.

— А мы пока, — Ира подошла с другой стороны, прижалась к моему боку: — мы пока с тобой.

— У тебя ещё есть силы? — удивился я, глядя на неё.

— Для тебя — всегда, — усмехнулась она, проведя рукой по моему члену. — Ой, смотри, а он уже снова оживает.

— А я пока понаблюдаю, — сказала Маринка, отходя к кровати и садясь на край. — И восстановлюсь. У нас ещё вся ночь впереди.

Ира уже опускалась передо мной на колени, беря в рот оживающий член.

Я обнял её голову, закрыл глаза.

Продолжение следует

Александр Пронин

2026