Золотая клетка с видом на город

Глава 2. Посвящение

Через пару дней всё зажило.

Странно, да? В воскресенье я еле ходила, саднило так, что даже сидеть было больно. А в среду уже проверяла себя пальцами в душе — и ничего. Ни боли, ни жжения. Только воспоминания, которые вспыхивали каждый раз, когда я закрывала глаза.

Особенно ночью.

Я лежала в темноте, в своей огромной кровати в Сити, и перебирала в голове кадры той ночи. Как Денис вошёл в меня — резко, глубоко, и как горело внутри. Как Юра сзади — распирание, чувство, что меня насаживают на кол. Как Саша кончил мне в рот, и тёплая струя залила горло.

Рука сама скользила вниз, под одеяло. Пальцы находили клитор — твёрдый, набухший, готовый. Я трогала себя медленно, представляя, что это не мои пальцы, а член Дениса — длинный, с изгибом, пульсирующий. Или толстый, венозный член Юры, от которого внутри всё растягивалось до предела.

Я кончала быстро, тело выгибалось, пальцы сжимались внутри себя, а перед глазами всё ещё стояли те картинки — Яна в чулках, Марина, гладящая себя, Инна под Юрой, запрокинувшая голову.

А сразу после — провал в сон без сновидений.

Утром просыпалась с лёгкой головой и странным чувством, будто я сделала что-то важное. Что-то, что теперь всегда будет со мной.

В среду в школе Инна подсела ко мне в столовке.

Короткая платиновая стрижка взлохмачена, под глазами чуть синева — тоже, видно, отходила после выходных. Но улыбалась широко.

— Ну как ты? — спросила она, впиваясь в меня глазами: — Реально как?

Я пожала плечами и улыбнулась:

— Нормально. Всё уже... зажило.

Она выдохнула:

— Блин, Полина, я так переживала. Думала, может, переборщили мы. Ты ж молчала, что первый раз...

— Всё норм, — перебила я: — Правда.

— Слушай, — она понизила голос и оглянулась по сторонам: — В субботу снова тусовка. Те же, может, ещё кто-то будет. Ты как?

У меня внутри всё сжалось и одновременно расправилось.

— Хочу, — сказала я. Даже не думая.

Она широко улыбнулась:

— Я знала. Денис спрашивал про тебя. Говорит, ты крутая.

Я улыбнулась в ответ. Денис спрашивал. Денис помнит.

В пятницу вечером мы пересеклись в раздевалке после последнего урока. Инна уже накинула пальто, волосы торчат в разные стороны, глаза блестят.

— Завтра, — сказала она: — Всё готово?

— Ага, — кивнула я.

— Слушай, — она понизила голос: — Там может Женя быть. Молодой совсем, но свой. Ты не парься, он прикольный.

— Кто? — спросила я.

— Увидишь, — загадочно улыбнулась Инна: — Он раньше тусил с нами, потом пропал куда-то. Сейчас вернулся. Думаю, понравится тебе.

Я пожала плечами.

Вечером в пятницу папа позвонил. Редкость по нынешним временам. Спросил про учёбу, про оценки, про то, как я вообще. Я отвечала односложно: норм, всё хорошо, да, нет. Он слушал и молчал. А потом сказал:

— Лера спрашивала про тебя.

У меня внутри всё перевернулось.

— Что спрашивала? — голос предательски дрогнул.

— Просто спросила, как ты. Я сказал, что всё хорошо.

Я хмыкнула. Эта дура сисястая вспомнила, что я существую? Или просто так, для приличия?

— Передавай привет, — сказала я ровно.

Папа помолчал и добавил:

— Может, приедешь в следующие выходные? Посидим, поговорим.

— Может, — ответила я: — Посмотрим.

Положила трубку и уставилась в потолок. Приехать? В дом, где эта Лера хозяйка? Ну, уж нет.

В субботу я начала собираться с самого вечера.

Часов с семи уже крутилась перед зеркалом, перебирала варианты, отбрасывала, снова доставала. Настроение было странное — вроде и предвкушение, вроде и спокойствие. Я уже знала, куда еду и что там будет. И мне хотелось выглядеть... своей. Не просто девочкой из Сити, а частью этого мира.

В шкафу висело платье, которое я купила месяца два назад в ЦУМе, но так ни разу и не надела. Дорогое, красивое, но всё некуда было. А теперь — в самый раз.

Короткое, чёрное, с открытой спиной. Не в облипку, но фигуру обтягивает идеально. Декольте глубокое, но не вульгарное — грудь второго размера, но лифчик с пуш-апом приподнял, сделал соблазнительнее. Длина — ладонь выше колена. Ткань мягкая, струящаяся, при каждом движении переливается.

Под платье надела чулки. Не колготки, а чулки. Чёрные, ажурные, с широкой кружевной резинкой на середине бедра. Я провела пальцами по кружеву, чувствуя, как приятно кожа отзывается на прикосновение. Трусы подобрала подходящие — кружевные, чёрные, почти невесомые. Бельё вообще должно быть красивым, даже если его никто не увидит. Или как раз чтобы кто-то увидел.

На ноги — высокие сапоги на каблуке. Чёрные, замшевые, в обтяжку, почти до колена. Каблук тонкий, шпилька, ноги в них кажутся бесконечными. Я походила по комнате, прислушиваясь к себе — удобно, устойчиво. В них и в клубе не жарко, и на улице не замёрзну, пока до такси бежать.

Волосы оставила распущенными — они у меня до плеч, тёмно-русые, чуть вьются. Немного подкрутила концы утюжком, чтоб объёмнее лежали, у лица завила локоны. Чёлка падает на глаза — сексуально, как в инстаграмных сторис.

Макияж сделала поярче, чем в прошлый раз. Чёрные стрелки — длинные, с хитринкой. Дымчатые тени, которые делают взгляд глубоким. Тушь в несколько слоёв. Губы — красной помадой. Матовой, дорогой, той самой, что стоит как полпары туфель.

Серёжки взяла длинные, платиновые, с камушками. Они покачивались, когда я поворачивала голову, и это добавляло какой-то танцующей лёгкости. На запястье — тонкий золотой браслет, подарок бабушки.

Клатч маленький, чёрный, лаковый. В него влезает только новый телефон, помада и пачка наличных. Больше ничего и не надо.

Перед выходом подошла к зеркалу в пол и остановилась.

Из зеркала на меня смотрела уже не та испуганная девочка, которая две недели назад боялась собственной тени. Другая. Уверенная. Глаза блестят, губы красные, грудь в декольте выглядит очень даже. Ноги в чулках и на каблуках — просто космос. Чуть видны кружевные резинки, если присмотреться — но это только если присмотреться.

Я повернулась боком, потом спиной. Платье открывало спину почти до поясницы, и это смотрелось красиво, не пошло. Кожа смуглая, с южным отливом. Глаза карие, тёмные, сейчас подведённые, кажутся почти чёрными.

— Красотка, — сказала я своему отражению: — Теперь точно красотка.

Улыбнулась себе и пошла в гостиную.

Старый телефон поставила на зарядку на журнальный столик. Проверила геолокацию — всё работает, точка зелёная горит в Сити. Папа может спать спокойно. Алексей видит, что я дома. Никто не знает, что Полина Аркадьевна опять сбегает в ночь.

С нового телефона вызвала такси, в комментарии написала «за наличные». Накинула сверху длинное чёрное пальто свободного кроя — оно скрыло и платье, и сапоги, и весь этот блеск. Клатч в руку — и в лифт.

На улице морозный воздух ударил в лицо, обжёг щёки, но я уже не вздрагивала. Сапоги на каблуках уверенно стучали по асфальту. Машина уже стояла у подъезда — тёмный седан, водитель пожилой, равнодушный. Я села на заднее сиденье, назвала адрес. Он кивнул, и мы поехали.

Всю дорогу смотрела в окно. Москва горела огнями, витрины сверкали, люди спешили по своим делам, где-то смеялись компании, где-то целовались парочки. А я ехала в ночь. К ним. В свою новую жизнь.

Старый телефон остался дома, на зарядке, и показывал всем, что Полина Аркадьевна никуда не выходила, сидит в своей квартире, как послушная девочка.

А я ехала в клуб.

Клуб «Не верю глазам своим» гудел как улей. На входе та же толпа крутых ребят, те же охранники, тот же дым из дверей. Я расплатилась с таксистом и сразу набрала Инну.

— Я у входа.

— Сейчас выйду.

Через минуту дверь открылась, и из клуба выплыла Инна.

Выглядела она просто сногсшибательно. На ней было короткое платье-комбинация из шёлка, цвета шампанского, на тонких бретельках. Платье струилось при каждом движении, обтягивая её модельную фигуру. Глубокий вырез на спине — почти до копчика. На ногах босоножки на платформе, из-за которых она казалась ещё выше. Короткая платиновая стрижка сегодня была уложена — прядки торчат в разные стороны, но стильно, как у модели с обложки. Глаза подведены чёрным, губы бледно-розовые.

Она окинула меня взглядом с головы до ног и одобрительно присвистнула:

— Охренеть, Полина. Ты сегодня просто бомба.

— Ты тоже, — улыбнулась я: — Пошли?

— Погнали.

Она взяла меня за руку и потащила внутрь.

В клубе сегодня было ещё люднее, чем в прошлый раз. Музыка долбила так, что вибрация чувствовалась в грудной клетке. На танцполе мелькали тела, стробоскопы выхватывали лица. Мы пробрались через толпу к лестнице в вип-зону. Охранник кивнул Инне — свои люди, всё чётко.

Наверху было как всегда — приглушённый свет, кожаные диваны, низкие столики, запах свечей и сладкого дыма. Компания сидела на том же месте, будто и не расходились неделю.

Денис — в кресле, как всегда. Тёмный пиджак накинут на плечи, под ним белая футболка, джинсы. В руке бокал с виски, на губах лёгкая усмешка. Увидел меня — кивнул, чуть прищурившись. Оценил.

Юра сидел рядом с ним. Чёрная водолазка обтягивает его мощные плечи, тёмные джинсы. Квадратные скулы, тяжёлый взгляд — но мне он уже не казался страшным.

Саша с Яной и Мариной расположились на диване. Саша в свободном свитере, лохматый, улыбчивый. Яна в обтягивающем чёрном платье до колен, с длинными прямыми волосами. Марина в шёлковом платье-комбинации, изумрудного цвета, русые волосы распущены по плечам.

Юля сидела на диване, поджав ноги. На ней был короткий топ, едва прикрывающий её большую грудь, и узкая юбка. Светлые волосы рассыпаны по плечам, глаза подведены кошачьими стрелками. Увидела меня — расплылась в улыбке и помахала рукой:

— Полинка! Иди сюда!

Я махнула в ответ и уже хотела сесть рядом с ней, как вдруг заметила его.

На краю дивана, почти в тени, сидел парень. Я его раньше не видела.

Невысокий, щуплый, но не зажатый, а наоборот — какой-то весь живой, вертлявый. Русые вихры торчат в разные стороны, будто он только что с ветром боролся. Лицо задорное, с хитринкой, глаза светлые, быстрые. На вид совсем молодой — может, восемнадцать, не больше.

Одет просто: потёртые джинсы, белые кеды, свободная футболка с принтом. Поверх накинута лёгкая куртка-бомбер. На запястье какие-то плетёные фенечки.

Он заметил мой взгляд и сразу улыбнулся. Улыбка открытая, почти детская, но в глазах — озорство.

Инна тронула меня за локоть и шепнула:

— А это Женя. Я говорила про него.

Я кивнула и села на диван рядом с Юлей. Женя остался сидеть в углу, но я чувствовала его взгляд на себе.

— Ну что, народ, — Денис поднял бокал: — за встречу?

Все потянулись с бокалами. Я отпила шампанского.

Рядом тут же возник Женя. Сел на пол между мной и Юлей, пододвинулся ближе, положил голову мне на колено. Юля только фыркнула, но ничего не сказала.

— Привет, — сказал он, глядя мне прямо в глаза: — Я Женя. А ты Полина, да? Инна рассказывала.

— Привет, — ответила я: — А что рассказывала?

— Что ты новенькая, — он улыбнулся: — И смелая.

Я усмехнулась.

— А ты давно с ними? — спросила я.

— Восемь месяцев уже, — махнул рукой Женя: — Я тут самый молодой, сама видишь. Тусуюсь иногда.

Я улыбнулась. В нём была какая-то лёгкость, которая подкупала. Без пафоса, без понтов. Просто мальчишка, но с искоркой.

Потом по кругу пустили кальян. Я затянулась уже без страха — тот же лёгкий, безвкусный дым. Через несколько минут всё снова стало мягким, тёплым, обволакивающим. Музыка поплыла волнами, лица стали красивее.

Я сидела на диване, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Женя всё ещё сидел на полу у моих ног, положив голову мне на колено. Его вихры щекотали кожу, и это было забавно и приятно одновременно. Я гладила его по голове, а он жмурился, как довольный кот.

— Ну что, народ, — Денис поднялся, отставил бокал: — Погнали? Там уже всё готово.

Все зашевелились, засобирались. Яна и Марина поправили платья, Саша допил виски, Юра помог Инне подняться. Юля подхватила клатч и стрельнула в меня глазами с хитрой улыбкой.

Я встала, и Женя поднялся следом, отряхивая джинсы.

На улице морозный воздух ударил в лицо, пробивая лёгкую дымку в голове. Но это было даже приятно — отрезвляло ровно настолько, чтобы не потерять себя. Денис уже ловил две машины, мы рассредоточились.

Машина остановилась у знакомого особняка на Чистых. Те же старинные фонари, та же табличка «Отель Голицынъ». Мы вышли, подождали вторую машину, и всей гурьбой зашли внутрь.

В холле было так же красиво, как в прошлый раз. Пахло деревом и воском, люстра под потолком горела тёплым светом. Денис перекинулся парой слов с администратором, взял ключ, и мы поднялись на второй этаж.

Тот же номер. Высоченные потолки с лепниной, тёмное дерево на стенах, огромные окна с видом на огни Чистых прудов. Гигантская кровать под балдахином, кожаные диваны, барная стойка с мини-баром.

Я выдохнула. Здесь пахло уже знакомо — уютом, свободой и чем-то запретным.

Все рассредоточились по диванам и креслам. Денис сразу включил музыку — что-то расслабленное, с глубокими басами. Юра и Саша полезли в мини-бар, выставили на стол бутылки. Яна и Марина устроились на диване, перешёптываясь. Юля плюхнулась рядом со мной и сразу придвинулась ближе, тёплая, пахнущая духами и дымом.

Женя пристроился на подлокотнике моего дивана, свесив ноги. Как ребёнок, честное слово. Но в хорошем смысле.

— Ну что, — Денис поднял бокал, оглядывая всех: — За продолжение банкета?

Все засмеялись, чокнулись. Я отпила шампанского — пузырьки приятно защекотали горло. В голове было легко, тело расслаблено, но я чувствовала, что это только начало.

И тут Денис поставил бокал и поднялся. Подошёл к дивану, встал так, чтобы все видели. Улыбнулся своей лёгкой, чуть насмешливой улыбкой.

— Народ, — сказал он негромко, но все сразу замолчали и повернулись: — Сегодня у нас особенный вечер.

Он выдержал паузу, обводя взглядом компанию. Потом посмотрел прямо на меня.

— Сегодня будет торжественное посвящение Полины в наш клуб избранных.

Он произнёс это так, будто речь шла о чём-то действительно важном. Не о пьяной клубной тусовке, а о чём-то сакральном. Я даже замерла на секунду, не зная, как реагировать.

Все зааплодировали. Инна одобрительно кивнула, Юля захлопала в ладоши, даже Юра улыбнулся краем губ. Женя соскочил с подлокотника и похлопал меня по плечу:

— Поздравляю, ты теперь почти своя.

— Почти? — переспросила я.

— Будет церемония, — подмигнул он.

Денис достал из внутреннего кармана пиджака маленький прозрачный пакетик. Внутри белел порошок. Не таблетки, а именно порошок — рассыпчатый, мелкий, с лёгким блеском. Я сразу поняла, что это. Кокаин. В кино показывали, в новостях говорили. Но вживую видела впервые.

Денис высыпал несколько дорожек на стеклянную столешницу, взял в руку скрученную купюру — какую-то иностранную, я не разглядела — и ловко провёл ею по порошку. Потом наклонился к одной дорожке, зажал одну ноздрю и втянул всё разом.

Никаких спецэффектов. Просто вдохнул, откинулся на спинку дивана и зажмурился на секунду. Потом передал скрученную купюру дальше.

Все по очереди повторили. Юра — молча и быстро. Саша — чихнул и засмеялся. Яна и Марина — синхронно, как близняшки. Юля — с кокетливым причмокиванием. Инна — спокойно, профессионально.

Когда очередь дошла до меня, я замерла.

— Не бойся, — сказал Денис. — Гораздо мягче, чем экстази. Просто голова ясная и тело как пушинка.

Я посмотрела на белую дорожку на столе. Вдохнула резко, как показал Денис. Порошок обжёг носоглотку, защипало, на глаза навернулись слёзы. Но через несколько секунд горечь прошла, и я почувствовала... ничего. Или нет. Всё стало очень чётким. Музыка — как по линеечке, звуки — ярче, мысли — быстрее. Страх ушёл куда-то. Осталась только уверенность.

Денис оглядел всех и кивнул:

— Ну, раз все в ресурсе... Давайте начнём.

Он встал, потянулся и скинул пиджак. Потом, не спеша, расстегнул ремень, снял джинсы, а следом и боксеры. Я смотрела на его тело — поджарое, жилистое, с дорожкой тёмных волос на животе. Член был расслаблен, но быстро начал оживать, набирать плотность. Я отвела взгляд, но краем глаза заметила, что Юра и Саша тоже раздеваются.

— Правила простые, — голос Дениса звучал спокойно, будто он объяснял, как собрать шкаф из Икеи. — Все голые. Посвящение — это открытость. Без одежды, без защиты. Это ритуал доверия. Полина — в центре. Мы все вокруг. И касаемся её. Исследуем. Ласкаем. Но пока без проникновения.

Я сглотнула. Во рту пересохло.

Инна подошла ко мне и положила руку на плечо:

— Ты как? Можем не делать, если не хочешь.

Я посмотрела на неё, потом на Женю, который уже стащил футболку через голову. На его худеньком теле выделялись ключицы, плоский живот и неожиданно крупный член — стоял торчком, с влажной блестящей головкой. Он поймал мой взгляд и усмехнулся.

— Хочу, — сказала я.

Инна улыбнулась и сама потянула вниз молнию на моём платье. Чёрная ткань скользнула по телу, упала на пол. Я осталась в чулках и кружевных трусах. Инна покачала головой:

— Всё, Полина. Полностью.

Я сама расстегнула чулки — кружевные резинки отскочили от бёдер, чулки сползли по ногам. Я сняла их вместе с трусами. Голая. В центре комнаты. Под взглядами пятерых парней и четырёх девушек.

Я стояла, не прячась, не прикрываясь. Руки висели вдоль тела. Грудь подрагивала от дыхания, соски затвердели от холода и волнения. Между ног было влажно — я чувствовала это, но не проверяла.

Денис подошёл первым. Встал сзади и положил руки мне на плечи. Я почувствовала его ладони — тёплые, чуть шершавые, уверенные. Пальцы легли на ключицы, потом медленно поползли вниз, по плечам, по лопаткам. Я невольно выпрямила спину, и он провёл ладонями по позвоночнику, до самой поясницы, до копчика. Там его пальцы замерли на секунду, а потом скользнули на ягодицы — мягко, без нажима, просто изучая форму, тепло, упругость кожи.

Инна встала спереди. Посмотрела мне в глаза, улыбнулась и взяла меня за руки. Её ладони были тёплыми, гладкими. Она медленно провела ими от моих запястий до плеч, потом опустилась на грудь. Её пальцы обвели мои соски по кругу — сначала один, потом второй. Я выдохнула, когда она начала гладить их большими пальцами, лёгкими, едва ощутимыми движениями. Кожа на сосках стала горячей, они затвердели ещё сильнее, стали почти болезненно чувствительными.

Слева подошёл Юра. Массивный, мощный, с твёрдым членом, который почти касался моего бедра. Я чувствовала его жар кожей. Он не спрашивал. Просто положил руку мне на талию — широкая ладонь, тяжёлая, горячая. Потом скользнул на ягодицу. Сильно сжал. Его пальцы впились в мягкую плоть, и я вздрогнула от неожиданности и остроты ощущения — между болью и удовольствием.

Юля пристроилась с другой стороны. Её пальцы тут же нашли мой живот, погладили, опустились ниже, к лобку. Я вздрогнула и невольно раздвинула ноги. Она провела пальцем по влажной складке — легко, почти не касаясь, но я почувствовала это всем телом. Клитор дёрнулся, внутри что-то сжалось.

— Молодец, — прошептала она мне на ухо.

Женя оказался сзади, рядом с Денисом. Его худые руки обхватили меня за бёдра, пальцы впились в кожу с другой стороны. Я чувствовала, как его член упирается мне в ягодицу — горячий, твёрдый, пульсирующий. Он двигал бёдрами, ритмично, трётся об меня, и это чувство — горячий ствол, скользящий по голой коже — заставляло меня забывать, где я и кто я.

Саша, Яна и Марина пристроились по бокам. Рук было так много, что я перестала различать, кому принадлежат какие прикосновения. Кто-то гладил мою грудь — медленно, изучающе, обводил соски пальцами, сжимал их, отпускал. Кто-то сжимал ягодицы — сильно, собственнически, раздвигал их, проводил пальцами по промежности, не входя, только скользя по влажной коже. Кто-то проводил пальцами по внутренней стороне бёдер, от колен до паха, заставляя меня разводить ноги всё шире.

Одна рука легла на шею сзади — чья-то горячая ладонь, пальцы, массирующие основание черепа. Другая — на живот, чуть ниже пупка, пальцы рисовали круги, спускаясь всё ниже. Третья скользнула в промежность, но не вошла, просто надавила на клитор через кожу — один палец, чуть влажный, чуть шершавый, нажал точно на ту точку, от которой у меня подкосились колени.

Я стояла, закрыв глаза, и чувствовала, как меня исследуют, ласкают, трогают. Как чужие пальцы скользят по моему телу, сжимают, гладят, изучают каждый миллиметр. Я уже не знала, где, чьи руки. Только чувствовала тепло, давление, возбуждение, которое нарастало где-то глубоко внутри, пульсировало в такт сердцебиению.

Кто-то — кажется, Яна — провёл языком по моей шее, от ключицы до мочки уха. Я вздрогнула и выгнулась. Её язык был влажным, горячим, оставлял мокрую дорожку на коже. Потом чьи-то губы — мягкие, женские — припали к моему соску. Я вцепилась в плечи Инны, стоявшей напротив, и застонала. Губы сосали, язык обводил сосок, покусывал, и я чувствовала, как от этого тянет низ живота, как внутри всё сжимается и разжимается.

Чьи-то пальцы — толстые, уверенные, наверное, Юры — раздвинули меня сзади, провели по анусу. Я напряглась, но он не стал давить, просто гладил, круговыми движениями, расслабляя. Его палец скользнул ниже, по промежности, и встретился там с пальцами Юли. Я почувствовала, как их пальцы переплелись на моей влажной коже, как они гладили меня вдвоём, синхронно, будто я была инструментом, на котором они учились играть.

Женя сзади всё ещё тёрся членом о мою ягодицу, его дыхание стало чаще, он что-то бормотал мне в спину — неразборчиво, но горячо. Денис, чьи руки всё ещё лежали у меня на талии, наклонился и поцеловал меня в плечо — нежно, почти интимно, в отличие от всех остальных прикосновений.

Я чувствовала себя центром вселенной. Каждая точка моего тела была под чьим-то контролем — грудь, соски, живот, бёдра, ягодицы, промежность, шея, губы. Меня трогали везде, одновременно, не давая опомниться, не давая прийти в себя. Возбуждение нарастало, пульсировало в клиторе, в сосках, в кончиках пальцев.

Я открыла глаза и посмотрела на Инну. Она улыбнулась и поцеловала меня в губы — мягко, но уверенно. Её язык скользнул в мой рот, и я ответила на поцелуй, впервые в жизни целуя девушку. Её губы были мягкими, пахли помадой и шампанским. Я запустила пальцы в её короткие волосы и притянула ближе.

Вокруг нас всё ещё двигались руки, губы, языки, пальцы. Я потеряла счёт времени. Потеряла чувство реальности. Я была только телом. Только кожей. Только ощущениями.

И когда чей-то палец — кажется, Юли — наконец скользнул внутрь меня, а другой — Дениса — сжал мой сосок, а третий — Юры — надавил на анус, я кончила. Тихо, без крика, просто выдохнула и обмякла, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу, как всё внутри пульсирует и сжимается вокруг чужих пальцев.

Я стояла, дрожа, прижимаясь к Инне, и чувствовала, как все руки медленно убираются, оставляя меня одну. Горячую, мокрую, опустошённую и одновременно наполненную до краёв.

Всё это было как в кино. Только теперь я была не по ту сторону экрана.

Я была в центре.

Я стояла, дрожа, прижимаясь к Инне, и чувствовала, как все руки медленно убираются, оставляя меня одну. Горячую, мокрую, опустошённую и одновременно наполненную до краёв.

Но это было не всё.

— На колени, — сказал Денис. Не громко, но твёрдо. Как приказ.

Я посмотрела на него. Он стоял передо мной, голый, член твёрдый, напряжённый, с влажной головкой, которая блестела в полумраке. В глазах — не насмешка, не давление, а что-то другое. Уверенность. Будто он знал, что я сделаю, ещё до того, как я сама решила.

Я опустилась на колени.

Ковёр под коленями был мягким, ворсистым, приятно щекотал кожу. Я чувствовала каждый его ворсинку кончиками пальцев ног, которые упирались в пол. Руки опустила на бёдра, ладонями вниз, пальцы расслаблены. Спину держала прямо — не потому что кто-то учил, а потому что внутри само собой так сложилось. Я — центр. Я — алтарь. Я — то, перед чем преклоняются.

Но внутри всё дрожало.

Я никогда этого не делала. Никогда. Видела только на видео в интернете, на каких-то сайтах, куда заходила из любопытства, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал. Но чтобы вживую... чтобы на коленях, перед четырьмя парнями, голая, мокрая, с текущей по ногам смазкой...

Я сглотнула. Во рту пересохло, хотя ещё минуту назад всё было влажно.

Парни встали вокруг меня полукругом.

Денис по центру. Юра слева. Саша справа. Женя пристроился чуть сбоку, между Денисом и Юрой, ближе ко мне. Я подняла глаза — медленно, не торопясь — и увидела перед собой четыре мужских члена на разной высоте, разных форм и оттенков. Каждый живой. Каждый дышит. Каждый пульсирует в такт сердцебиению.

Я смотрела на них и не верила, что это происходит со мной.

Денис — длинный, с лёгким изгибом вверх. Тёмный, почти коричневый от прилившей крови. Вены набухшие, синие, оплетают ствол как виноградная лоза. Головка крупная, блестящая, с крошечной капелькой смазки на самом кончике. Я видела, как она дрожит при каждом ударе сердца.

Юра — толстый. Очень толстый. Такой, что я засомневалась, поместится ли он вообще куда-нибудь, даже в рот. Ствол тёмно-розовый, с синими венами, выступающими как канаты. Головка раздутая, тёмно-бордовая, блестящая от влаги. Под ней — тонкая уздечка, натянутая до предела.

Саша — аккуратный, ровный. Не длинный, не толстый, но ладный, пропорциональный. Бледно-розовая головка, ровный ствол с редкими голубыми прожилками. Он смотрелся почти невинно среди остальных. Почти.

Женя — неожиданность. Для его худого тела — неожиданно крупный. Бледный, почти белый, с ярко-розовой головкой, которая блестела как леденец. Член стоял почти вертикально, напряжённый, с едва заметным изгибом влево.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и желания одновременно. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Я боялась, что у меня не получится. Что я сделаю что-то не так. Что они засмеются. Что я вырву, как в том видео, которое случайно открыла в интернете и долго не могла забыть.

Между ног было влажно — я чувствовала, как жидкость вытекает, стекает по внутренней стороне бедра, щекочет кожу. Тело хотело, даже если мозг боялся.

Я украдкой взглянула в сторону. Инна, Юля, Яна и Марина сидели на диване, поджав ноги. Голые, расслабленные, с горящими глазами. Инна улыбнулась мне и кивнула. Юля облизнула губы и провела рукой по своей груди, не отрывая от меня взгляда. Яна и Марина перешёптывались, но смотрели тоже. Они наблюдали. Оценивали. Ждали.

От этого стало ещё страшнее. И ещё возбуждённее.

Я сглотнула ещё раз, провела языком по пересохшим губам и подняла глаза на Дениса.

Он ждал. Спокойно. Терпеливо. Его член был прямо перед моим лицом — в паре сантиметров от губ. Я чувствовала его жар кожей лица, чувствовала запах — мужской, острый, чуть солоноватый. Запах возбуждения. Запах того, что сейчас случится.

Я закрыла глаза на секунду. Вспомнила все видео, которые смотрела. Как девушки делают это легко, красиво, как будто всю жизнь только этим и занимались. Как они облизывают, заглатывают, смотрят в глаза.

Я никогда не умела так. Я только трогала себя пальцами, представляя.

— Ты можешь, — сказала Инна тихо с дивана. — Просто расслабься.

Я открыла глаза и посмотрела на Дениса снизу вверх. В его тёмные глаза, в лёгкую усмешку на губах. Он ждал.

Я провела языком по своим губам — медленно, облизывая их, увлажняя. Потом чуть приоткрыла рот, высунула кончик языка и коснулась головки его члена.

Она была горячей. Гладкой. Бархатистой на ощупь. Я провела языком по кругу, обводя головку, чувствуя под языком её форму — как она расширяется к краям, как под ним пульсирует кровь. Капелька смазки растеклась по языку — солоноватая, чуть горькая, живая.

Денис выдохнул — тихо, но я услышала.

Я взяла его головку в рот. Всосала, как леденец, облизывая её со всех сторон, проникая языком под край, туда, где кожа особенно тонкая и чувствительная. Он дёрнулся — едва заметно, но я почувствовала. Его пальцы легли мне на затылок — осторожно, почти невесомо.

Я взяла глубже.

Член скользнул по языку, по нёбу, упираясь в заднюю стенку глотки. Я расслабила горло — глубоко вдохнула через нос и позволила ему войти. Головка проскользнула дальше, и я почувствовала, как член заполняет моё горло — твёрдый, горячий, пульсирующий. Глаза защипало от напряжения, меня чуть не вырвало рефлекторно, но я сдержалась, заставила себя расслабиться.

Я смотрела на Дениса снизу вверх, пока его член был глубоко у меня в горле. Слёзы выступили на глазах, слюна потекла по подбородку. Я чувствовала, как выгляжу — не как те актрисы из видео, красивые и уверенные. А как испуганная девочка, которая впервые это делает.

Но я не остановилась.

Я начала двигать головой — медленно, осторожно, пробуя. Член скользил туда-сюда, из горла в рот, изо рта в горло. Я помогала языком, облизывая ствол при каждом выходе, всасывая головку при каждом входе. Слюна смешивалась с его смазкой, становилась густой, тягучей, стекала по подбородку, капала на грудь, на живот, на ковёр между коленями.

Я чувствовала, как его член пульсирует у меня во рту — ритмично, в такт сердцебиению. Как напрягаются мышцы его живота над моим лицом. Как его пальцы на затылке сжимаются и разжимаются.

Я подняла глаза и посмотрела на девушек. Инна прикусила губу, глядя на меня. Юля гладила себя между ног, не отрывая взгляда от моего рта, занятого членом Дениса. Яна и Марина сидели, обнявшись, их руки блуждали по телам друг друга, но глаза были прикованы ко мне.

Они наблюдали. Им нравилось. Мне нравилось, что им нравится.

Я ускорилась. Член задвигался быстрее, глубже, почти доставая до самого основания. Я задыхалась, слюна текла ручьём, но я не останавливалась. Мои пальцы впились Денису в ягодицы, помогая, притягивая ближе. Я хотела больше. Глубже. Сильнее.

Денис застонал — низко, гортанно. Его член дёрнулся, стал ещё твёрже, ещё горячее. Я чувствовала, как он на грани — как напряжены мышцы, как пульсируют вены под моим языком. Но он не кончил. Отстранился — резко, выдохнув сквозь зубы.

Его член выскользнул из моего рта, мокрый, блестящий, покрытый моей слюной и его смазкой. Головка была тёмно-красной, натянутой до предела. Между ней и стволом повисла тонкая ниточка слюны.

Я облизала губы, не отрывая от него глаз. Во рту был странный вкус — солоноватый, чуть горький. Непривычный. Но не противный.

Он кивнул — едва заметно.

— Дальше.

Юра шагнул вперёд.

Его член — толстый, тяжёлый — оказался перед моим лицом. Я смотрела на него и снова испугалась. Такой большой. В рот? Серьёзно? Я видела такие только на фото в интернете, куда заглядывала из любопытства. И всегда думала — как это вообще можно в рот взять?

Я боялась, что не смогу. Что челюсть сломаю. Что задохнусь.

Но тело уже тянулось к нему. Рука сама легла на его бедро, пальцы скользнули по горячей коже. Я взяла его член в другую руку. Он не помещался в ладони — пальцы не смыкались вокруг ствола.

Я облизала губы, набрала в рот слюны и наклонилась. Взяла головку в рот — только головку. Языком обвела её по кругу, чувствуя под ним гладкую натянутую кожу, пульсацию вен. Юра выдохнул — тяжело, с хрипотцой.

Я попробовала взять глубже. Челюсть заболела сразу — пришлось широко открыть рот, почти до хруста в суставах. Я взяла столько, сколько смогла, сжимая рукой остальное. Головка упёрлась в нёбо, и я провела по ней языком снизу, нащупывая уздечку, самую чувствительную точку.

Юра дёрнулся. Его рука легла мне на голову — тяжелая, горячая ладонь, пальцы впились в волосы. Не больно, но ощутимо. Я чувствовала, как он сдерживается — как напряжены его бёдра, как дрожат мышцы пресса.

Я начала двигаться. Член скользил во рту, влажный, горячий, пульсирующий. Слюна текла по подбородку, смешиваясь с его смазкой, капала на грудь, на живот. Я смотрела на него снизу вверх — его квадратные скулы, тяжёлую челюсть, закрытые глаза. Он был прекрасен. Как статуя. Как бог.

Я снова взглянула на девушек. Юля уже не просто гладила себя — у неё в пальцах блестела влага, она тяжело дышала, глядя на меня. Инна обнимала Яну, но смотрела на мой рот, занятый членом Юры. Яна прикусила губу и медленно водила рукой по груди Инны.

Они наблюдали. Им нравилось. Мне нравилось, что им нравится.

Я взяла глубже, насколько могла, чувствуя, как головка упирается в горло. Горло сжалось рефлекторно, меня чуть не вырвало, но я сглотнула, расслабилась и позволила ему войти ещё глубже.

Юра застонал — глухо, сдерживаясь. Его пальцы в волосах сжались сильнее. Он начал двигать бёдрами — медленно, глубоко, почти не выходя. Член ходил туда-сюда в моём горле, и я чувствовала каждый его миллиметр.

Он тоже не кончил. Отстранился, тяжело дыша, и кивнул Саше.

Саша подошёл ближе, почти вплотную. Улыбался, но я видела, как подрагивают его пальцы, как быстро вздымается грудь. Я выдохнула. Саша был самым нестрашным. Небольшой, аккуратный.

Я взяла его член в рот без пауз. Вошёл легко — не пришлось напрягать челюсть, не пришлось давиться. Я взяла глубоко сразу, чувствуя, как головка упирается в нёбо. Я провела по ней языком, обводя круги, потом скользнула ниже, облизывая ствол.

Саша выдохнул — нервно, с присвистом. Его руки легли мне на плечи — осторожно, почти невесомо.

Я взяла его член в руку, помогая себе, и начала двигаться — ритмично, в такт его дыханию. Он двигал бёдрами навстречу — сначала робко, потом увереннее. Я чувствовала, как его член пульсирует у меня во рту.

Я подняла глаза на девушек. Теперь уже все четверо смотрели. Яна и Марина целовались, но глаза их были открыты и смотрели на меня. Юля кончила — я видела, как она выгнулась и замерла, сжимая пальцы между ног. Инна просто смотрела и улыбалась.

Я закрыла глаза и отдалась процессу.

— Дальше, — прошептал Саша и отстранился.

Женя стоял последним.

Его член — неожиданно крупный для его худого тела — был прямо перед моими глазами. Я смотрела на него и не верила, что этот мальчишка, который минуту назад сидел у меня на коленях как котёнок, сейчас стоит надо мной с таким огромным, твёрдым, пульсирующим членом.

Он улыбался своей задорной улыбкой, но в глазах было что-то другое — жадное, нетерпеливое, почти дикое.

— Ну, давай, — сказал он хрипло. — Ты справишься.

взяла его член в рот. Он был горячим — почти обжигающим. Пахло от него возбуждением, молодостью, чем-то сладковатым. Я взяла глубоко сразу, чувствуя, как головка упирается в горло.

Женя застонал — громко, не сдерживаясь. Его пальцы вцепились мне в волосы, дёрнули, запрокидывая голову назад. Я замычала от боли, но не отстранилась. Наоборот — взяла ещё глубже.

Он начал двигать бёдрами — быстро, резко, почти грубо. Член ходил туда-сюда, упираясь в горло, я задыхалась, слюна текла по подбородку, по шее, капала на грудь. Я смотрела на него снизу вверх — его запрокинутое лицо, закрытые глаза, приоткрытый рот.

Я чувствовала, как его член пульсирует у меня во рту, как он на грани.

Он тоже вышел, не кончив.

Я стояла на коленях, голая, мокрая от слюны, пота и чужой смазки. Губы припухли, челюсть болела, колени покраснели от ковра. Я вытерла подбородок тыльной стороной ладони и посмотрела на них снизу вверх.

Денис улыбнулся своей лёгкой улыбкой.

— По второму кругу, — сказал он. — И теперь — до конца.

Я перевела дыхание. Собралась с мыслями. Раздвинула колени шире, чтобы чувствовать себя устойчивее. Сердце колотилось где-то в горле, но страха уже не было. Было только жадное, нетерпеливое ожидание.

Я бросила взгляд на диван. Девушки сидели там же, где и раньше, но позы их изменились. Инна откинулась на спинку, её длинные ноги в чёрных чулках были раздвинуты, и я видела, как её пальцы медленно двигаются между ними. Юля сидела на коленях, опершись руками о диван, её большая грудь колыхалась при каждом движении, а Яна стояла за её спиной и гладила её по спине, спускаясь ниже. Марина смотрела на меня в упор, не отрываясь, и облизывала губы.

Они наблюдали. Ждали. Дышали в такт со мной.

Денис шагнул вперёд, и его член оказался прямо перед моим лицом. Длинный, с лёгким изгибом вверх, тёмный, с набухшими венами, которые оплетали ствол. Головка была влажной, блестящей, с крошечной капелькой смазки, которая дрожала. Я чувствовала его запах — острый, мужской, солоноватый.

Я взяла его в рот — сразу глубоко, насколько могла. Головка упёрлась в нёбо, я провела по ней языком, чувствуя гладкую горячую кожу, натянутую до предела. Потом скользнула ниже, облизала вену, которая вилась по стволу, чувствуя её пульсацию. Денис выдохнул — резко, сквозь зубы.

Я расслабила горло и позволила ему войти глубже. Головка проскользнула в горло, и я почувствовала, как член заполняет меня изнутри — твёрдый, горячий, пульсирующий. Глаза защипало, но я не закрыла их. Смотрела на Дениса снизу вверх, пока его член был глубоко у меня в горле.

Он начал двигаться. Медленно, ритмично. Член скользил туда-сюда, из горла в рот, изо рта в горло. Я помогала языком — облизывала ствол при каждом выходе, всасывала головку при каждом входе, обводила её по кругу, проникала под край, туда, где кожа особенно тонкая.

Слюна смешивалась с его смазкой, становилась густой, тягучей, стекала по подбородку, капала на грудь, на живот, собиралась в ложбинке между ключиц. Я чувствовала, как капли слюны щекочут кожу, как они стекают ниже, к соскам, застывают там холодными дорожками.

Я обхватила его член рукой там, где не хватало рта, и сжимала в такт движениям. Пальцами другой руки вцепилась ему в ягодицу, чувствуя, как напрягаются мышцы при каждом толчке. Его кожа была горячей, чуть влажной от пота.

Денис ускорился. Член задвигался быстрее, глубже. Я задыхалась, слюна текла ручьём, но я не останавливалась. Втягивала щёки, создавая вакуум, и слышала, как его дыхание сбивается, как он начинает стонать — тихо, сдержанно.

Я чувствовала, как его член пульсирует у меня во рту. Сначала слабо, потом сильнее, чаще. Пульс отдавался в головку, в вены, в каждый миллиметр ствола. Он был на грани.

— Сейчас, — выдохнул он.

Он кончил. Горячая струя ударила в горло. Я сглотнула, но он продолжал кончать. Сперма заполняла рот, растекалась по языку, по нёбу, смешивалась со слюной. Я чувствовала её вкус — горьковатый, солоноватый. Она была тёплой, почти горячей.

Денис вышел, тяжело дыша, и я осталась стоять на коленях с полным ртом. Сперма вытекала из уголков губ, стекала по подбородку, смешиваясь со слюной, капала на грудь, на живот, на ковёр между коленями.

— Проглоти, — сказал он тихо.

Я сглотнула. Комок спермы прошёл по горлу, оставляя тёплый след. Я облизала губы, собирая языком остатки, и открыла рот, показывая, что ничего не осталось.

Он отошёл.

Я повернула голову к дивану. Инна смотрела на меня, её пальцы двигались быстрее, губы приоткрыты. Юля уже не просто сидела на коленях — она лежала на спине, раздвинув ноги, а Яна стояла на коленях перед ней и целовала её между ног. Марина гладила себя, глядя на меня, и улыбалась.

Юра шагнул вперёд.

Его член был огромным. Толстым, тяжёлым, с синими венами, которые выступали как канаты. Головка — тёмно-бордовая, раздутая, блестящая от смазки. Под ней — тонкая уздечка, натянутая до предела.

Я взяла его в рот. Только головку — больше не влезало. Челюсть заболела сразу, пришлось широко открыть рот. Я облизала головку языком, обводя её по кругу, чувствуя под языком гладкую натянутую кожу, пульсацию вен. Я просунула язык под край головки, в самое чувствительное место, и Юра выдохнул — тяжело, с хрипотцой.

Я попробовала взять глубже. Член упёрся в нёбо, растягивая рот. Я взяла столько, сколько смогла, и сжала рукой остальное. Пальцы не смыкались вокруг ствола, пришлось обхватить его двумя руками.

Я начала двигаться. Медленно, осторожно. Член скользил во рту, влажный, горячий, пульсирующий. Я водила языком по стволу, облизывала вены, чувствовала, как они перекатываются под кожей. Слюна текла по подбородку, смешиваясь с его смазкой, капала на грудь, на живот, собиралась в пупке.

Юра положил руку мне на затылок. Тяжёлая, горячая ладонь, пальцы впились в волосы. Не больно, но ощутимо.

Он начал двигать бёдрами навстречу — медленно, глубоко, почти не выходя. Член входил в горло, растягивая его, я задыхалась, но не отстранялась. Слёзы выступили на глазах, слюна текла ручьём, смешиваясь со слезами, капала на грудь.

Он кончил внезапно. Горячая струя ударила в горло — густая и обильная. Сперма заполнила рот мгновенно, растеклась по языку, по нёбу, потекла в горло. Я сглатывала, давилась, но он всё кончал. Белое вытекало из уголков губ, смешиваясь со слюной и слезами, стекало по подбородку, по шее, капало на грудь.

Юра вышел, и я осталась стоять на коленях, кашляя, облизывая губы, собирая языком сперму, которая вытекла на подбородок.

Я повернула голову к дивану. Инна кончила — я видела, как она выгнулась, как её пальцы замерли между ног, как она закусила губу. Юля лежала неподвижно, тяжело дыша, а Яна подняла голову из-под её ног, облизала губы и улыбнулась мне.

Саша шагнул вперёд.

Его член казался маленьким после Юры — гладким, прямым, с бледно-розовой головкой. Я взяла его в рот легко, без напряжения. Головка упёрлась в нёбо, я провела по ней языком, обводя круги, потом скользнула ниже, облизывая ствол.

Саша выдохнул нервно. Его руки легли мне на плечи — осторожно, почти невесомо. Я взяла его член в руку и начала двигаться — быстро, ритмично. Он двигал бёдрами навстречу.

Он кончил быстро. Я почувствовала, как член дёрнулся, как горячая струя ударила в нёбо. Сперма была жидкой, со сладковатым привкусом. Она растеклась по языку быстро, и я сглотнула, даже не задумываясь. Я облизала головку и он отстранился.

Я вытерла губы и посмотрела на Женю.

Он стоял последним.

Я взяла его член в рот — глубоко, сразу до горла. Головка упёрлась в заднюю стенку, горло сжалось рефлекторно, меня чуть не вырвало, но я сглотнула, расслабилась и позволила ему войти ещё глубже.

Он застонал — громко, не сдерживаясь. Его пальцы вцепились мне в волосы, дёрнули, запрокидывая голову назад. Я замычала от боли, но не отстранилась. Наоборот — взяла ещё глубже.

Он начал двигать бёдрами. Быстро, резко, почти грубо. Член ходил туда-сюда, упираясь в горло, я задыхалась, слюна текла по подбородку, по шее, капала на грудь, смешиваясь со слезами. Я смотрела на него снизу вверх — его запрокинутое лицо, закрытые глаза, приоткрытый рот, капельки пота на лбу.

Я чувствовала, как его член пульсирует у меня во рту — сильно, ровно. Я водила языком по нему, облизывала, всасывала, сжимала губами, и он стонал всё громче, всё чаще.

Он кончил. Горячая струя ударила в горло. Я сглотнула, но он продолжал кончать. Сперма заполняла рот, растекалась по языку, по нёбу, по зубам, затекала под язык, смешивалась со слюной, становилась густой и тягучей.

Я глотала, давилась, кашляла, но он всё кончал. Сперма вытекала из уголков губ, стекала по подбородку, по шее, заливала грудь, собиралась в ложбинке между ключиц, стекала по животу, капала на ковёр. Он улыбался своей задорной улыбкой, но в глазах было что-то другое — жадное, нетерпеливое, почти дикое. Я смотрела на него снизу вверх и вдруг поняла, что между ног у меня пульсирует так же сильно, как его член.

Я была мокрой. Не просто влажной — мокрой насквозь. Жидкость текла по внутренней стороне бёдер, капала на ковёр, смешиваясь со слюной и спермой, которые уже пропитали ворс. Я чувствовала, как она стекает по ногам, щекочет кожу, собирается под коленями. Клитор пульсировал, внутри всё сжималось и разжималось.

Я взяла член Жени в рот — глубоко, сразу до горла. Головка упёрлась в заднюю стенку, горло сжалось рефлекторно, меня чуть не вырвало, но я сглотнула, расслабилась и позволила ему войти ещё глубже.

Женя застонал — громко, не сдерживаясь. Его пальцы вцепились мне в волосы, дёрнули, запрокидывая голову назад. Я замычала от боли, но не отстранилась. Наоборот — взяла ещё глубже.

Он начал двигать бёдрами. Быстро, резко, почти грубо. Член ходил туда-сюда, упираясь в горло, я задыхалась, слюна текла по подбородку, по шее, капала на грудь, смешиваясь со спермой и слезами. Я смотрела на него снизу вверх — его запрокинутое лицо, закрытые глаза, приоткрытый рот, капельки пота на лбу.

Я чувствовала, как его член пульсирует у меня во рту — сильно, ровно. Пульс отдавался в головку, в ствол, в каждую вену. Я водила языком по нему, облизывала, всасывала, сжимала губами, и он стонал всё громче, всё чаще.

— Сейчас, сейчас... — выдохнул он.

Он кончил. Горячая струя ударила в горло. Я сглотнула, но он продолжал кончать. Сперма заполняла рот, растекалась по языку, по нёбу, по зубам, затекала под язык, смешивалась со слюной, становилась густой и тягучей.

Я глотала, давилась, кашляла, но он всё кончал. Сперма вытекала из уголков губ, стекала по подбородку, по шее, заливала грудь, собиралась в ложбинке между ключиц, стекала по животу, капала на ковёр. Я чувствовала её вкус — горьковатый, солёный. Она была тёплой, почти горячей.

И вдруг последняя струя спермы Жени стрельнула мне в глаза.

Горячая, густая, она попала прямо под веки. Я моргнула рефлекторно, и она растеклась по глазным яблокам, залила всё вокруг. Глаза защипало, зажгло, я зажмурилась, но было поздно — сперма была везде, под веками, на ресницах, на зрачках.

И тут меня накрыло.

Неожиданно. Резко.

Я кончила. Прямо на коленях, с членом Жени, который всё ещё был у меня во рту, со спермой, залившей глаза, с его пальцами, вцепившимися в мои волосы.

Оргазм пришёл откуда-то из глубины — из живота, из позвоночника. Волна удовольствия прокатилась по телу, сжала всё внутри, заставила выгнуться и застонать — прямо в его член, который всё ещё пульсировал у меня во рту.

Моё тело сотрясала дрожь. Пальцы впились в ягодицы Жени, ногти оставили красные полосы на его бледной коже. Спина выгнулась дугой, грудь подалась вперёд, соски затвердели до боли. Клитор пульсировал, и я чувствовала, как сперма смешивается с моей собственной влагой, которая хлынула потоком, пропитывая ковёр под коленями.

Я кончала долго — волна за волной. В глазах темнело, в ушах шумело, я потеряла ощущение времени и пространства. Было только тело — горячее, мокрое, пульсирующее.

Я не знала, что так можно. Что от минета можно кончить. Что сперма может вызвать оргазм. Что можно кончить так сильно, что забудешь, как дышать.

Но это случилось.

Я отстранилась, тяжело дыша, и упала на пятки, обессиленная. Член Жени выскользнул из моего рта, мокрый, блестящий.

Я смотрела перед собой, но ничего не видела — глаза залило спермой, ресницы слиплись, всё плыло в мутно-белой пелене. Я моргнула несколько раз, пытаясь протереть глаза, но руки были в сперме, стало только хуже. Сперма жгла, щипала, я терла глаза тыльной стороной ладони, но она только глубже затекала под веки. Ресницы склеились в острые сосульки, каждое моргание отдавалось болью.

Я сидела на коленях, слепая, мокрая, дрожащая. Чувствовала, как сперма стекает по лицу, смешиваясь со слезами, капает на грудь, на живот. Чувствовала запах — резкий, солёный, мужской. Чувствовала вкус во рту — горьковатый, не уходящий.

Из темноты доносились голоса, смех, аплодисменты. Кто-то хлопал. Кто-то сказал: «Добро пожаловать в клуб». Голос Дениса, кажется. Или нет. Я не разобрала.

Я сидела на коленях, голая, в сперме и слюне, с текущими по лицу слезами и спермой, с оргазмом, который всё ещё пульсировал где-то глубоко внутри.

Я ничего не видела. Только чувствовала.

Я больше не была девочкой по ту сторону экрана.

Я была одной из них.

Продолжение следует

Александр Пронин

2026