Вернулся на рабочее место, пытаясь привести мысли в порядок. Надо что-то сказать Марине. Позвонить? Нет, точно нет. Вечером или сейчас? Лучше сейчас. Что сказать? Извиняться, или сразу напомнить, что она разрешила?

В кабинет зашла Любовь. Строгая, неприступная и унылая.

— Надеюсь, мне не придётся извиняться перед Мариной, - сухо сказала она, не глядя на меня.

— Извиняться, точно нет... - я улыбнулся. – Но... возможно... Она тоже захочет тебя наказать...

— В каком смысле? – Любовь посмотрела на меня с недоумением.

— Не переживай. Наши личные отношения никак не отразятся на служебных, - я продолжал улыбаться. – Скандалы и крики с вырыванием волос тебе точно не грозят.

— Игорь Андреевич, это был первый случай, когда я сама... пошла на сближение... - женщина выглядела растерянной. – Тогда в больнице, Марина спокойно отнеслась к моим словам... И вы сами...

— Любаша, не переживай так, - не ожидал, насколько болезненно отреагирует после того, как всё произойдёт. – Теперь ты принадлежишь мне лично, и без моего согласия никто на тебя голос не повысит. Ни по служебным, ни по личным вопросам.

Я продолжал проверять границы её покорности.

— Спасибо вам большое, - она склонила голову. – Это означает, что вы не оставите меня… за спиной?

— Ты не окажешься за спиной, пока у моих ног, - эти слова её… обрадовали? Улыбка едва сдерживается, плечи расслабились и что-то вроде вздоха облегчения… Вспоминая недавний разговор с Мариной… Язык тела не менее откровенный, чем её слова.

— Тогда… Хочу признаться… - Любовь шептала едва слышно. - Мне приятно, что вам мало… тела… Моя душа… тоже принадлежит вам.

Ну что же… Отряд моих рабынь пополнился. Сам к этому подводил, однако не ожидал, что окажется настолько просто.

— Это я уже понял, по тому… как ты отдавалась. Ты была великолепна, предугадывала мои желания и подарила изумительное наслаждение, - кажется, начал её перехваливать. - Вот только... те трусы... Ты не могла бы надевать что-то более...

— Вы эти и не увидели, - женщина успокоилась и улыбнулась.

Она подошла к шкафу, открыла дверцу и высоко задрала юбку. На ней были чёрные, почти прозрачные трусики. Повернувшись спиной покачала бёдрами. Две тесёмки выходили из промежности, пересекали ягодицы и скрывались под пояском.

— Если захотите меня в попку, можно даже не снимать. Очень удобно.

— Похвальная предусмотрительность. Непременно воспользуюсь. Можешь не брить лобок, просто аккуратно подстригай.

— Вы и это заметили? Ох, спасибо вам огромное! Ненавижу эту процедуру, но все начальники требовали... - Любаша поправила одежду и вернулась за стол. - Я и кремами, и бальзамами пользовалась. У меня кожа слишком нежная... Зато, апельсиновая корочка меня не берёт! Извините, я слишком уж откровенна.

— Ничего страшного, я сам отдал распоряжение быть откровенной. Предлагаю вернуться к работе, Любовь Викторовна.

Женщина поняла намёк и дальше мы спокойно работали. Хотя... Марина... Чёрт, как неловко вышло... Пойду, расскажу. Не хочется до вечера мучатся.

На месте её не оказалось. Придётся звонить.

— Я к тебе направилась, - ответила она. – Стой там, не надо бегать друг за другом.

— Олег вызывал. Ему звонил Самойлов, - жена тараторила, торопясь высказаться. – Спросил, не будет ли он возражать против моего перехода. Обещал тесное сотрудничество между нашими компаниями. Олег пошутил, что на таких условиях, он и в рабство меня продал бы. Хороши шуточки! Если ты не передумал, завтра выхожу на новую работу. Олег сказал все документы готовы, ждут только моей подписи. Игорь, я опять боюсь! Я же не такой ценный сотрудник, чтобы за меня так просили! Через директоров!

— Подожди, успокойся. Пошли в сквер, посидим.

Жена вцепилась мне в локоть и молчала всю дорогу, словно позволяя мне осмыслить слишком быстро меняющуюся обстановку. Символично было бы сесть на ту скамейку, на которой узнал о своём новом назначении, но она оказалась занята. Пришлось сесть на соседнюю.

— Начнём с твоей ценности, - я старался говорить, как можно спокойней. – На моём примере можешь убедиться, что на прежнем месте твои таланты могут и не раскрыться...

— Ты у меня умный такой, а я...

— Подожди. Раз я такой умный, то в жёны дуру и не взял бы. Значит, ты тоже умная, сообразительная, очаровательная... В общем, суть понятна? – Марина кивала головой даже не улыбнувшись. – Вполне возможно, что ты ценнее чем думаешь. Кроме этого, дело может быть вообще не в тебе. Пришельцы решили по своей надобности подружиться с туземцами. Просто так это делать неловко, использовали тебя как повод.

— Как повод? Да, это лучше... Мне спокойней будет.

Был ещё третий вариант - истинный. О котором пока умолчу. Лучше придумать, как сообщить жене… Всё же Любаша оказалась так хороша!

— Ты чего так любишься? – голос жены отвлёк меня от сладких воспоминаний.

— А-а-а... Думал, как отвлечь тебя от тяжёлых мыслей. Иронично, что мы только разговаривали об откровенности и-и-и... Настала моя очередь каяться, - изобразил тяжёлый вздох и смущённо отвёл взгляд. – Я Любашу трахнул... нечаянно...

Хотел создать покаянную речь, в которой события развиваются постепенно и каждый этап объясняется непреодолимыми обстоятельствами, но решил не мудрить.

— Молодец. Отвлёк. Тебе сердце подсказало - я буду опечалена, и ты предусмотрительно её трахнул. Я помню, что сама согласилась. Я же не думала, что ты действительно, вот так запросто...

— Извини, я хотел тебе позвонить... предупредить... уточнить...

— Ну раз "извини", то конечно же, извиняю, - интонации голоса кардинально противоречили словам. – Если тебе так нравится трахаться с посторонними женщинами без меня, соглашайся на предложения... разных, других женщин...

Она резко замолчала. Я только что подарил ей шикарное оправдание на случай... Сразу после того, как обнаружил… воздействие Самойлова. Идиот!

— Понял, о чём ты, - тяжело, почти трагично вздохнул. – Хочу сказать, что в любом случае неуютно себя чувствую. Для меня очень важно твоё присутствие и одобрение...

— Придумай какое-то подходящее оправдание. Обычный офисный перепихон. Это ничего для тебя не значит. Она сама тебя совращала...

— Я её совращал. Занесло на повороте. Не учёл, что она окажется очень уж... восприимчивой... - реакция жены была совершенно непонятна.

Она не скандалил, не язвила, не грозила мне... В то же время, я видел, что происшедшее её зацепило... обидело? Мы с ней обсуждали, она не возражала, и я ожидал… не такую резкую реакцию.

— Мы сами поставили друг друга в подобную ситуацию. Если можно так, то почему нельзя этак? – задумчиво продолжала Марина. – Мы на ходу придумываем собственные моральные принципы, которыми оправдываем то, что уже произошло. Возможно ситуация так сложится, что мне тоже придётся с кем-то трахнуться...

Самойлов должен мне зарплату платить, как я замечательно подталкиваю жену в его сети!

— Не хочется задействовать понятия мести и расплаты, - мысль, что жена будет заниматься сексом с кем-то без меня... как я сам недавно сделал, была неприятна. – Если ситуация так сложится, ты вправе действовать как сочтёшь нужным. Надеюсь мы сохраним самый главный принцип, на котором были основаны наши отношения...

— Честность! – договорила за меня жена. – Честность и откровенность. Мы оба задавали один вопрос и оба дали на него ответ. Мы не хотим возвращаться назад. Мы слишком много нового узнали и попробовали!

Надеюсь, мы не дойдём до того, что честность останется единственным, что нас связывает.

— Думаю, если попытаемся вернёмся к обычной жизни, это разрушит наши отношения вернее, чем...

— Двусмысленные ситуации в которые мы загоним себя в дальнейшем, - жена вновь договорила мою мысль. – Знаешь, что мне больше всего нравится в нашем нынешнем пути? Вовсе не сексуальные приключения, необычные знакомые и...

— Могу угадать. Мы начали лучше разбираться друг в друге. Мы начинаем думать одинаково...

— Мы проникаем друг в друга, - прошептала жена, прикрыв глаза. – Мы сливаемся в единое целое, не касаясь друг друга...

— Просто разговаривая в парке, на скамейке...

— Тогда ты понимаешь, что если подобное ещё раз повторится, я не смогу подать на развод или закатить скандал...

— Тебе будет очень-очень больно и горько... Приложу все усилия, чтобы такого не повторить! Нет! Я гарантирую, что выполню своё требование к тебе – никогда, без твоего прямого согласия! Когда я шёл по коридору, вполне мог позвонить. Показалось неловко, словно собираюсь оправдываться. Теперь понимаю, что сделал хуже, - сейчас пришла в голову идея, как сделать лучше! Это будет не совсем честно, и пускай мне опять будет стыдно. - Марина, когда ты меня уже простила, признаюсь в одной причине, которая в начале разговора прозвучала бы как попытка оправдаться.

Жена хмуро глянула на меня насупив брови, но настоящей злости не было заметно.

— Глупо называть девственницей женщину, которую все предыдущие начальники поимели вовсе дыры, но… В определённом смысле… Когда просто задавал ей вопросы на интимные темы, она буквально готова была кончить. Она буквально млеет и краснеет от самых простых комплиментов. Она призналась, что дрочила дома, вспоминая как трогал её губки через бельё. Я подумал, что если мы с тобой с ней встретимся, особенно после того, как… Она будет чувствовать вину перед тобой, - решил всё же добавить немного честности. – Неловко признаться, но Любаша постоянно упоминала тебя, говорила, как ей стыдно, просила прощения. Когда я сказал, что непременно расскажу жене, и возможно… ты захочешь её наказать…

— Ты решил совсем совратить наивную подчинённую?

— Насколько смог понять, ей это понравится, - предположил я. – Или мне придётся самому за неё отдуваться.

— В любом случае придётся, - теперь Марина отвела взгляд. – Не собиралась вообще озвучивать такую просьбу… Александр Степанович… Кстати, он сразу попросил называть его Шурой, но я не хочу при тебе, чтобы ты не подумал…

— Любимая, мы уже заслужили доверие друг друга. Называй как тебе удобно, - мало мне вранья, добавим к нему лицемерие!

— Хорошо. Он попросил меня одеваться не так… консервативно. У них так не принято. Но сказал непременно посоветоваться с тобой! Что в таких вопросах всегда должен решать муж. Так что, если ты против… Разумеется, одежда должна оставаться приличной, это он тоже уточнил.

Сколько там давала Анжела? Неделю-две? Она была слишком оптимистичной.

— Марин, ты знаешь, как меня напрягает покорность Эльвиры. Поэтому скажи сначала своё мнение, и мы его обсудим.

— Ну-у-у… У меня есть несколько нарядов, которые я не решалась надевать здесь, но… которые не делают меня похожей на шлюху, - она решила переплюнуть меня по уклончивости ответов.

— Тогда я, как муж принимаю волевое решение – вечером ты их покажешь, и мы обсудим. Я не слишком тиранствую?

Марина рассмеялась, и я рассмеялся вместе с ней.

— Совсем нет, потому что будешь любоваться прекрасным телом жены, сидя в её трусиках! - Марина демонически расхохоталась. – Пошли работать. Мне там кое-что доделать надо. Вещи собрать... Мы же соглашаемся на новую работу?

— Если что-то пойдёт не так, буду готов тебя спасти! – героически заявил я.

— Если начальник захочет меня трахнуть, смогу обойтись и без твоей помощи, - снисходительно фыркнула жена.

Я решил промолчать, оставив за ней последнее слово. Он уже хочет, и даже моей помощи будет мало.

На работе, ради разнообразия, занимался только работой. Даже не стал обсуждать с Любашей наше приключение, хотя видел, как она волнуется. Ограничился ободряющей улыбкой, чтобы совсем уж в панику не впадала. Ударный труд был вознаграждён - задерживаться не пришлось. Марина поджидала у нашего шикарного авто, сложив забранные с рабочего места вещи на заднее сиденье.

Таня жила на окраине и к ней мы отправились на машине. Надо найти время водительским заняться. Самолюбие ничуть не страдает, когда жена меня трахает, но вот сидеть на пассажирском сиденье... Почему-то кажется унизительным. Загадочная мужская логика. Четвёртый этаж типовой пятиэтажки. Только добравшись до двери, вспомнил что моя нога не восстановилась окончательно.

Девушка открыла дверь со счастливой улыбкой. Под пёстрой блузкой был заметен лифчик, а короткая юбка не оставляла шанса заметить её трусики даже если наклонится. Нет, я не собирался лезть ей под юбку, но почему-то ожидал более откровенный наряд.

— Добрый вечер! Я всё не верила, что вы зайдёте! Проходите, проходите пожалуйста! Вот, в мою комнату. Я там накрыла стол... столик... Подумала, что на кухне неловко будет.

Бледно-розовые обои с извивающимися цветами, кружевные чехлы на стульях, компьютерный стол, со сдвинутым компьютером и заставленный нехитрой снедью... Создавалось впечатление, что мы оказались в комнате девочки-подростка... Сельской девочки-подростка. Довершали картину узкая кровать под розовым покрывалом, огромный плюшевый медведь в углу и пара шкафов от советской мебельной стенки. Мы решили, что в родной обстановке Таня будет себя уверенней чувствовать, и мы сами узнаем о ней многое по домашней обстановке. Узнали... Её сверхзаботливость и суета начала напрягать почти сразу.

Нас с Мариной усадили плечом к плечу, на большее места не оставалось. Сама Таня приткнулась к стене, столешница оказалась слишком узка для подобных посиделок.

— Да что это я расселась! – девушка вскочила, едва не уронив стул и начала дрожащими руками раскладывать по тарелкам еду, не прекращая извиняться дрожащим голосом.

Тоскливым взглядом покосился на жену. Та наблюдала за происходящим со сдержанной улыбкой.

— Я вина взяла! – выкрикнула девушка, выбежав из комнаты. Сразу появившись с запотевшей бутылкой шампанского и бокалами. Шампанское-то зачем? Мы что-то празднуем?

Свой, Марина тут же наполнила соком из кувшина.

— За рулём, - коротко пояснила она.

Бутылку Таня открыла умело, без выстрела, и по бокалам разлила точно. Пена поднялась до края и осела, не пролив ни капли. Сказывались навыки официантки.

— Мы выпьем... - девушка подняла бокал, растерянно посмотрев на нас.

— За дружбу и взаимопомощь, - предложила жена.

Мы выпили и принялись за еду. По крайней мере, готовила она неплохо, или я достаточно проголодался.

— Тебе о чём-то надо было посоветоваться? – тактично намекнула Марина, отказавшись от добавки.

Таня подлила себе и мне шампанское, и свою порцию выпила залпом.

— Не знаю, как вам сказать... - снова замялась девушка.

— Мы на кровать пересядем? – предложила Марина. – Мы тут лбами стукаемся.

Скорее бёдрами трёмся, но эту часть тела лучше не упоминать. Чтобы не сжечь девушку стыдом.

— Да, да... конечно. Я из родительской комнаты кресла хотела перетащить, но они слишком тяжёлые.

Вместе с женой пересел на жёсткую кровать. Как она на такой спит? Ни малейшего желания знакомиться с проблемами девушки. Ни малейшего желания ей в чём-то помогать. Зачем мы вообще припёрлись к совершенно незнакомому человеку? У нас что, своих проблем мало? Больничные гостинцы отрабатываем? Вот на этой мысли мне стало стыдно за свой цинизм. Может у неё трагедия какая-то случилась? Вопрос жизни и смерти?

— Понимаете, я хотела спросить... Нет, сначала я хотела сказать вам огромное спасибо, что вы пришли. Мне так приятно! Ко мне нечасто ходят гости. Я не очень общительная. Может я что-то сделала не так, или ещё что-то надо... Вы только скажите, - Таня сводила плечи, тёрла руки, кидала быстрые взгляды.

Отодвинулся от жены и похлопал рукой по освободившемуся месту.

— Садись к нам. Не волнуйся так. Нормально всё, - хотел добавить, что бывал я в гостях и похуже, но это было бы откровенной ложью.

Усевшись между нами Таня прижалась больше к жене, но я решил не обижаться. Сделал самый невинный жест, который пришёл мне в голову. Взял её руки в свои. Марина приобняла девушку за плечи. Появись в этот момент её родители, они вполне могли бы решить, что мы совращаем девушку... переписать на себя квартиру, например.

— Начни с того, что не волнуйся ты так, - продолжил я вкрадчивым голосом. – Расскажи, что тебя волнует.

— Я хотела сказать... спросить... Понимаете, я... хочу уйти от родителей!

После такого решительного заявления она замолчала, словно сказала всё, что хотела сказать. Когда я захотел, у меня даже мысли задуматься не было! Несчастная девушка… Наверное, родители не догадались трахнуть её в задницу. Да что же я такой циничный сегодня?

— И-и-и... Что? - первой не выдержала Марина.

— Понимаете, мои бывшие одноклассницы живут сами. Кто парня себе нашёл, кто работу хорошую. Некоторые замуж вышли. Пока я сижу в этом уюте, я боюсь куда-то двинуться. Родители засунули меня на юридический, потому что это круто и престижно. Я в этих законах ничего не понимаю, постоянно путаюсь. Работать официанткой? Это так уныло и безнадёжно... Вы - такие молодые, успешные, сильные! У вас всё получается! Как вы смогли... что у вас всё получается? - последний вопрос прозвучал едва не со слезами на глазах.

Мн-да-а-а... С чего это я решил, что у неё проблемы в сексе? Кажется, сам на нём слишком зациклился. Пока мысленно зачехлял обратно член, Марина начала рассказывать, что всю жизнь с родителями не просидеть и разные решительные поступки лучше совершать раньше, чем позже... Что-то ещё говорила правильное, пока я откровенно скучал. Даже интересно, можно помочь в такой ситуации моими новыми методами патологической сексуальности? Если девушка будет уверенна в себе, начнёт пользоваться своей природной красотой... Не обязательно для этого идти в проститутки или устраиваться в "Голубые дали". Как там Наташа, кстати? Надо будет ей документы завезти. Таня, давай я тебя трахну и всё у тебя получится! Ха-ха! Очень смешно. Хотя, ничего смешного. Обычно так в жизни и бывает.

Я встал, прошёлся по комнате, более подробно рассматривая обстановку. Моё внимание привлекла огромная профессиональная фотокамера, заложенная хрустальными тарелочками и плюшевыми безделушками. Хм-м-м... Очень выделяется из общей обстановки.

— Самый главный вопрос – образование, - услышал я голос Марины. – Могла бы я поговорить, чтобы тебя к нам взяли, но не выше уборщицы. Если ты по юридической части не хочешь двигаться...

— Помнишь, ты Эльвиру в дизайнеры определила? – перебил её, указывая на фотоаппарат.

— Ты умеешь снимать? – сразу сообразила жена.

— Ну-у-у... Не очень-то и умею... Мне мама с папой на день рождения подарили. Их знакомый купил, но так руки и не дошли... Он им уступил по дешёвке, и они мне...

— Подожди. История камеры нам не особенно интересна...

— Да, изучала по интернету. Там всякие выдержка, диафрагма, композиция...

— Я свою историю расскажу, - снова её перебил. – Года три назад моя коллега забеременела. Чтобы не скучать в декрете она взялась изучать фотографию. У неё муж из рейса такой же кирпич привёз. Сначала фотографировала подруг, потом - беременных однопалатниц, потом – народившихся младенцев. Сделала себе сайт, на котором все они начали общаться, потом - свадьбы снимать начала... По итогу, отсидев декрет, она уволилась и плотно занялась фотографией. Заработки – гораздо выше, чем на основной работе с её высшим образованием. Хочу обратить внимание, сами фото крайне посредственные. Основная фишка – общение начинающих мамочек, уход за младенцами. На сайте – полно рекламы соответствующих товаров, на чём она тоже зарабатывает.

— Семе-ме-не... - начала вспоминать Марина. – Вечно улыбчивая, жутко общительная...

— Семенчук. Именно, что жутко общительная. Лично меня её общительность жутко напрягала. Но, мне никогда не быть её целевой аудиторией. Те, на кого она направлена - в восторге.

— Я не так хорошо снимаю, чтобы брать за это деньги, - Таня неуверенно пожала плечами.

— Определённый уровень качества камера тебе сама выдаст. Здесь главное, выбрать какую-то фишку, которой ни у кого нет и на которой можно раскрутиться. Камера и студия у тебя уже есть, - я обвёл руками комнату.

— Здесь места мало. Придётся снимать в широкоугольном режиме, а он сильно искажает...

— М-м-м... Я не силён в фотографии, но догадываюсь что не только размеры студии важны. Свет, фоны, ещё куча всякого... Ты собираешься начинать с профессионального уровня? Та женщина, о которой я говорил, до сих пор ездит по заказам с двумя вспышками и рулонами разноцветных тряпок.

— С полгода назад, что-то в подвале оборудовала, - поправила меня жена. – На работе регулярно её творения обсуждают. Она уже какое-то общественное движение организовала. Жутко общительная!

— Я не такая общительная, - всё ещё пыталась упираться Таня.

— Не надо. Придумай что-то своё! О, я уже придумала! – кажется Марина сейчас скажет то, к чему я и вёл разговор. – Недавно захотела мужа своими откровенными фотками порадовать! Я же не пойду в ателье, перед каким-то прыщавым подростком телесами трясти! Зато, перед милой, скромной девушкой, я вполне могу раздеться.

— Вы что? Я не могу такое фотографировать! – у девушки чуть не выкатились глаза от изумления.

— Что там уметь? Ты главное кнопку вовремя нажимай! Только не говори, что голых женщин никогда не видела, - осенённая идеей, Марина оживилась, как обычно. – Я поняла причину, твоего смущения! Ты права! Игорь, тебе придётся нас покинуть! Видишь, ты смущаешь невинную девушку!

Жена буквально вытолкала меня в коридор и зашептала в самое ухо.

— Я помню, что мы не мстим друг другу. Но если станет легче, считай – это тебе за Любашу.

— Лучше поверю в твою бескорыстную похоть. Как машина? Мне тебя на улице ждать?

— В нашем городе есть общественный транспорт, если не забыл. Можешь такси вызвать...

Хотел завершить разговор возражением, что это я первый придумал. И про фото, и про интимную съёмку. Нет! Лучше уйти по-мужски, с гордо поднятой головой. Вежливо попрощался с хозяйкой, которая в изумлении продолжала сидеть на кровати, поцеловал супругу и спустился вниз. Искать остановку или действительно, проще такси вызвать?

Наверное, я слишком одиноко стоял на обочине, потому что рядом со мной притормозила полуржавая "Калина", дребезжа изношенным мотором.

— Куда ехать? – из окошка высунулся представитель зарубежной национальности и широко улыбнулся.

Я в сомнениях посмотрел на убитый автомобиль.

— Никуда не надо.

— Зачем так говоришь? Машина-звер! Мамент-дамчу!

— Никуда не надо, - я ещё от предыдущей травмы не оправился.

Представитель осуждающе покачал головой, взвыл мотором и скрылся за поворотом. Хватит на сегодня приключений. Ещё по незнакомому району вечером шарахаться... Тоскливо посмотрел на сверкающий полировкой недоступный "БМВ" и достал мобильник. Девушка-оператор узнала адрес и сообщила, что через пару минут подъедет машина. С неизбежностью Немезиды из-за поворота донеслось знакомое дребезжание.

— Передумал? Правильно сделал! Садись, дамчу!

Если встречаешь препятствие, которого не избежать – это судьба...

Возле своего подъезда я поднял голову. Хоть кто-то ждёт меня. Достал мобильник.

— Ты дома?

— Я жду вас, Господин.

— Туфли, чулки и лифчик. Открывай дверь и стой в прихожей.

Был ли я раздражён внезапным выставлением за порог? Пожалуй, что нет. Действительно с Любашей неловко вышло. Кроме того, жена осталась не с мужчиной. Это несколько... сглаживало ситуацию.

Элли встретила меня точно в том, что я перечислил... И держала в руках поднос с каким-то кожаными кольцами, разных размеров.

— Это что? – скинул обувь, прошёл в залу и развалился в кресле.

Женщина последовала за мной и встала рядом, навытяжку.

— Ошейник, пояс, наручники для ног и рук. Я поняла, что была плохой рабыней, потому что старалась угодить вам как сама этого хотела. Если вы позволите использовать эту атрибутику, то сможете использовать меня исключительно по собственному желанию.

— М-м-м... Знакомая атрибутика. Да, идея хорошая. Надо было догадаться и с этого начать наши отношения. Когда тебя избивал муж, ты пыталась ему угодить и подстроиться...

— С вами – всё иначе. Я не должна подстраивать себя. Я должна покориться вам полностью. Позволите спросить? – она дождалась моего кивка. – Мне подавать ужин или подождёте жену?

— Марина в гостях. Я тоже там был, мёд-пиво пил... По усам текло, хорошо хоть в рот не попало... - Элли озадаченно посмотрела на меня. – Я перекусил, пока не надо. Потом скажу.

Полуголая женщина продолжала стоять с подносом, глядя перед собой. Соски на плоской груди возбуждённо торчали через кружево лифчика, а мясистые губки набухли и заметно увлажнились. Элли поняла наш разговор в больнице? Или вчера, пока меня ждала, о чём-то поговорила с Мариной? Ей всё ещё хочется полностью принадлежать мне? Уже могла бы понять, что я их не брошу. И что я не в восторге от рабовладения. На свадьбе, при гостях, она вела себя, как весёлая, раскованная женщина. С Ниной, ведёт себя как строгая, заботливая мать. Её дружеские отношения с Мариной вполне нормально выстраиваются. С клиентами не видел, как она себя ведёт. Похоже, что вполне стандартно. В очередной раз спросить, действительно ли она этого хочет? Мы уже играли в эту игру, но кажется... сейчас всё по-настоящему.

Я-то, зачем соглашаюсь? Я же господин, могу делать всё что захочу? Да, только надо сначала признать себя господином, а потом послать её лесом! Уловка двадцать два какая-то...

— Элли, мне надо потренироваться в порке. Я могу отшлёпать подушку, но, если надену это на тебя... Пороть я буду тебя. Не наказание... Просто, мне так захотелось.

— Господин, - она коротко кивнула головой.

— У меня есть приятель, которому я хочу сделать приятно. То очаруешь его и трахнешься с ним.

— Господин, - она вновь кивнула головой.

Никакие гадости больше не мог придумать и решил в этом прямо признаться.

— Не знаю, какие ещё безумные или унизительные вещи придут мне в голову.

— Господин, - она встала на колени, склонила голову и протянула мне поднос с "атрибутами".

Почувствовал себя королём, посвящающим неофита в рыцари. Если учесть, что при этом приносилась клятва в верности и покорности, ассоциация вполне справедливая. Раз уж она трижды согласилась... Стоп, ещё один момент!

— Ты ласкаешь свою дочь?

— Как вы и сказали.

— Что ты об этом думаешь?

— Я помогаю Нине снять напряжение и выстраивать свои отношения, спокойно думая головой.

— Что Нина об этом думает?

— Ей нравятся мои ласки. Она рассказывает мне всё, что происходит с её парнем и спрашивает у меня совета, - Элли сдержанно улыбнулась. – Надеюсь, она полюбила меня как женщину и это помогает ей полюбить меня как мать.

Если учесть, что о предыдущем любовнике Нины она вообще не знала, прогресс значительный. Хотя, если сяду писать книжку о половом воспитании подростков, вряд ли смогу включить в неё совет интимных ласк... Или предложение выпороть собственных родителей...

— Так что там у неё с парнем?

— Всё нормально. Извините Господин, ничего секретного, но… Вам лучше спросить у неё.

Я взял с подноса ошейник и поднялся с кресла. Наверное, надо сказать что-то значительное в такой момент.

— Это и моя дочь, поэтому понимаю твой ответ. Эльвира, ты понимаешь всю тяжесть и ответственность рабского служения, и полный отказ от своих желаний и стремлений?

— Понимаю, Господин. Я много думала и… Извините, мне просто согласится?

— Это и есть отказ от собственных желаний. Ты сообщаешь мне всё, что творится в твоей душе, и уже я сам решаю, что с этим делать, - рано встал, но и отказаться её выслушать в такой ответственный момент не смог. Маринка развлекается сейчас с невинной девочкой… Счастливая!

— Спасибо, Господин. Только встретив вас, я начала понимать, насколько моя жизнь была пустой и бессмысленной. Единственное ценное, что в ней было я сумела потерять. Именно вы вернули мне дочку… Нашу… дочку, - в её голосе дрожали слёзы. – Именно вы наполняете мою голову мыслями, сердце – чувствами, а душу – светом!

Бля, я сейчас сам расплачусь! И неловко спросить, сама она придумала или вычитала где-то.

— Ещё один важный момент – не хочу, чтобы ты превратилась в тупую безмозглую исполнительницу, а потом хлопала ресницами… Извините, господин. Я глупая, господин, - намеренно выражался грубо, пытаясь сбить тяготящий пафос происходящего. – Сам видел, что ты можешь быть очаровательной и сообразительной женщиной.

— Мне приятно, что вы желаете пользоваться не только моим телом, Господин. К сожалению, я не настолько умная, как ваша жена, но… наша дочка… Она заставляет меня читать те книги по семейным отношениям и психологии, что изучала сама, - гениальная девочка! Почему мне такое в голову не пришло. – Она скачала мне статьи по дизайну и организации жилых помещений. Я стараюсь стать хорошей рабыней для вас, мой Господин.

— М-м-м… Сними бельё и обувь, - Элли моментально разделась, оставаясь на коленях. – Я приглашал тебя на свидание. Ты пойдёшь на него не как моя любимая женщина, а как… рабыня, собственность. Я буду развлекаться с тобой, как пожелаю.

— Именно так вы и должны обращаться со мной, Господин. Вы не должны считать меня равной себе. Я понимаю, как вам трудно это принять. Вы не сможете стать настоящим Господином, пока не перестанете видеть во мне…

— Стоп! Заткнись! – едва удержался от крика, вспомнив скупое описание развлечений нынешнего начальника жены. – На правах господина, могу видеть в тебе кого пожелаю и когда пожелаю! Никаких условий от тебя, Рабыня!

— Извините… - жалобно всхлипнула Элли. – Я опять всё порчу… Вы откажетесь от меня?

— Ты отказалась от своих желаний! Не смей сама решать, что ты испортила или нет, пока я не сказал! – на этот раз она всхлипнула молча. – Эльвира, принимаю твоё служение… Твоё тело, твоё сердце и твою... душу...

Ещё пентаграммы не хватает! Медленно застегнул ошейник, решив пока им ограничится. Он оказался достаточно широким, так что ей пришлось поднять подбородок. Женщина одарила меня благодарным взглядом и моментально опустила его. Схватил пальцами сосок и сильно сжал его. Лицо Элли исказила гримаса боли, она чуть вздрогнула, но не отстранилась и не подняла руку.

— Ты этого хотела? – резко спросил я, чувствуя необъяснимое раздражение.

— Я не мазохистка и не хочу боли, Господин. Мне приятно всё, что получаю от вас, даже если это унижения и страдания.

— Прекрасно! Мой первый указ на посту господина – прекрати постоянно называть меня господином! Это бесит!

— Как вам будет угодно…

— Э-э-э… Во время секса, можно, - смилостивился я.

— Как вам будет угодно…

— Ага! Вот и второй – начинай со мной общаться по нормальному!

— Хорошо.

— Замечательно. Вставай, руки за голову. Не стану связывать. Проверю твою стойкость и покорность.

Обошёл вокруг, внимательно рассматривая обнажённое тело, которое дышало и чуть подрагивало. На лице расплывалась улыбка, которую Элли пыталась сдержать. По крайней мере, сделал её счастливой. Как минимум – именно это и отличает меня от овсовых, самойловых и прочих. Если приведу сейчас десяток мужиков, и скажу её грубо насиловать, для неё это станет проявлением моей любви. Вот зачем я был ей нужен… Убежать от окружающего мира, его проблем, сложностей и многообразия. Теперь у неё есть щит… Точнее сказать – фильтр, через который пропускается только любовь. Даже если прорвутся зависть и ненависть – она воспримет их как проявление любви. Не потому что я такой, потому что она так решила. Странно, что этот шутовской ритуал помог мне осознать наши отношения.

Достал из шкафа ремень, и женщина открыла рот, словно набираясь решимости.

— Позво… Э-э-э… Игорь, когда мы ходили по магазинам, Марина со мной зашла… Там, пакет на нижней полке.

Обычный пакет из упаковочной бумаги, я и внимания не обратил. О-о-о… Да-а-а… В магазин? У нас в городе есть секс-шоп?

— Оранжевый блистер, - подсказала Элли. – Продавец сказал, что он из эластичной кожи, с закруглёнными краями. Очень болезненно, но не рассекает кожу. Если хотите, чтобы я дольше продержалась…

Извлёк гибкую плётку, в палец толщиной, посмотрел на голую спину женщины, которую я сейчас… сейчас… Сейчас, только надо настроиться…

— Можете начинать в любой момент, - она словно подталкивала меня… или пыталась помочь.

Нет, я должен ещё что-то сделать… Подошёл к ней и зашептал в самое ухо

— Осталась финальная часть ритуала. Ты раскрыла, что у тебя в душе, и теперь должна узнать, что у меня. Я вижу в тебе прекрасную, очаровательную женщину, очень хорошего и заботливого человека. Всегда буду видеть. Именно за это и полюбил тебя. Запомни эти слова, - повернул её подбородок и поцеловал в губы. Элли отозвалась мягко… нежно… покорно…

Что там Анжела говорила? Болезненно и эффективно… Сливаться и чувствовать… Как в азиатском боевике – "Ищи свет во тьме, силу в слабости." Приятно звучит, и думай что хочешь… Замахнулся ремнём и заметил, как она сжалась, ожидая удара. Что-то не так. Шлёпнул Элли по заднице. Она дёрнулась, но осталась стоять.

— Закрой глаза! – приказал я.

Резко, но несильно хлестнул рабыню по животу. Она вскрикнула, изогнулась, но тут же вернулась в прежнюю позу. Вот о чём Анжела забыла упомянуть – перед наказанием она парализовала Марину, как удав кролика. Даже мне досталось. До сих пор жутковато вспоминать, как пытался преодолеть тягучее сопротивление собственных мышц. У меня так не получится… Несколько раз вдохнул-выдохнул, формулируя понимание. Когда я отшлёпал жену, а потом её… по губкам… Она описывала свои ощущения…

— Ты пытаешься подстроить себя, ожидая удара, подготовиться, - заговорил я с тяжёлой угрюмостью. – Ты должна осознать, что есть только моя воля, моё желание. Твоё тело – лишь манекен для проявления моей воли. Ты не должна покоряться мне, потому что это будет проявлением твоего желания, от которого ты отказалась. Ты не должна ничего ожидать. Расставь ноги шире…

Легонько шлёпнул по мясистым губкам. Элли ойкнула, дёрнула коленями, но осталась стоять. Потом по выпирающим лопаткам.

— Пожалуйста… Дайте мне минуту… - выдохнула она.

— Не дам. Я ударю, когда пожелаю, и ты будешь готова. В любой момент.

— Да! Сделайте из меня идеальную Рабыню! Я должна быть достойна вас!

Третьим указом запретить ей пафосные речи? Из меня настоящий правитель получается – одни запреты! Ха-ха…