https://bestweapon.vip/post_77150

начало здесь.

— Была с другими мужчинами, - тихо проговорила Марина. – Конечно же… Игорь знает, и… был там… и, с другими женщинами. Я вся пошла в тебя, больше, чем в свою настоящую мать.

— Не стану вдаваться в чужие подробности, но уже говорила… Тебе стоит… поговорить с ней, - мама отвела взгляд. – Что касается ваших отношений… Главный критерий настоящей любви – когда вы настолько слиты воедино, что устанавливаете свои правила, которые оба соблюдаете. Когда я… предавалась излишествам, Андрей всегда находился рядом. Не могу представить, что испытывала его мужская гордость, но… Это самая главная причина, по которой я больше никогда! И бесконечна благодарна ему каждый день. Всегда понимала – что для меня было весёлым, безумным приключением, для него было тяжёлым испытанием.

— Я запомню эти слова, - Марина чмокнула маму в висок, подарив мне многозначительный взгляд. Хорошо, если бы ты их не только запомнила, но и применяла на практике.

— Мы опять свалились в трагическую серьёзность, - вздохнула мама. – Наверное стареть начинаю.

— Лично меня радует, что Игоря на старушек тянет, - Марина рассмеялась, вновь наполняя бокалы. – Значит моё тело ещё долго будет востребовано! Мам, будет не слишком извращённо, если мы с мужем считаем себя братом и сестрой?

— Мы когда-то с Андреем так развлекались, - напомнила мама.

— Инцест – дело семейное, - пошлую шутку я решил превратить в тост.

Мы дружно выпили. Марина задумчиво уставилась в потолок.

— Ты выигрыш собираешься получать? – поинтересовалась мама, глядя на неё.

— Ё-моё! Вы меня заболтали совсем! Я же собиралась плавно перейти к прелюдии! – жена рассмеялась. – Мам, меня возбуждает мысль, что моя киска будет не первая перед твоим лицом! Хочу попробовать язычок такой опытной шлюхи!

Меня эта фраза почти не покоробила… почти. Но мама отнеслась совершенно спокойно.

— Надеюсь, моего сына возбуждает количество членов, побывавших во мне! – откровенно заявила она, допивая вино, и кинув на меня внимательный взгляд. Явно проверяла мои границы.

— Меня больше возбуждает твоя честность, - широко улыбнулся я. – Мы с Мариной стараемся проговаривать все наши проблемы и откровенно делится сомнениями… Иногда это оказывается безумно трудно.

Невольно вспомнилась предложенная Любашей формулировка честности. Наши отношения ещё оставались честными, но уже не тянули на искренние. К счастью, женщины не собирались предаваться размышлениям и унынию.

— Позвольте открыть ваше тело для ласк, Повелительница! - мама встала на одно колено и склонила голову. – Повелевайте моим похотливым язычком, распутная дочь моя!

Хм-м-м... Надо будет Элли сказать, пускай меня Повелителем называет. Главное – интонации сохранить... Повелитель... Звучит приятней, чем "господин".

— Дозволяю, - жена приподняла бёдра, и мама стащила с неё трусики. – Надо и блузку снять. Липнет, неприятно. Игорь, поухаживай за мамой! Видишь, ей жарко в халатике.

Пока мама раздевала жену, я скинул с неё халат и нежно поглаживал спину и плечи. Было заметно, насколько ей это приятно. Она буквально льнула к моим ладоням. Мне это было… непонятно. Тот спонтанный секс в театре можно не рассматривать. Я был изнурён за день, и рассматривал нашу близость как выполнение долга. Сейчас же… Гладил обнажённое мамино тело, уже не такое свежее и упругое, как видел на фотографиях. Познавшее множество мужчин и великое разнообразие интимных ласк. Не особенно помогало определится и понимание того, что почти все мамы этого мира выполняли не только функции мам, но и оставались женщинами – живыми, желающими и страстными. Моя мама лишь оказалась достаточно честной… Нет! Искренней! Она рассказала нам всё, предлагая самим решать и судить её. Одна лишь эта искренность заставляла меня вынести оправдательный приговор по всем статьям.

Марина улыбнулась и села, закинув ноги на подлокотники. Её влажные губки разошлись, открывая так хорошо знакомую мне розовую глубину. Мама опустилась на колени и склонилась к распахнутой промежности, прогнув спину. Ягодицы соблазнительно раздвинулись и округлились. Уже видел на снимках, насколько у неё крупная и тёмная пигментация вокруг ануса, и сейчас мог убедиться. Узкая полоска не прикрывала, а просто пересекала её, и потянув трусики вниз полностью открыл сначала плотно сжатое отверстие, потом и набухшие складки. Те самые, между которыми… Сейчас ко мне приходило осознание, что смотрю в то самое отверстие, из которого появился на свет. Вся её промежность и часть бёдер блестели от смазки, и этот запах… сводил с ума! Склонился чуть ниже, глубоко вдыхая…

— Тебя так возбудило наше общение? - провёл пальцами между ягодиц.

— Сынок… я столько лет мечтала, что ты… вернёшься ко мне. Вернёшься в меня, - простонала мама, покачивая бёдрами. – Примешь меня, какая я есть…

— Доступной, похотливой шлюхой… - проговорил я, погружая палец в центр сморщенной дырочки. Он так легко погружался…

— Влюблённые сами устанавливают правила, - выдохнула мама, застыв у распахнутой промежности Марины. – Какой ты хочешь меня видеть?

— Хочу видеть… доступной, похотливой шлюхой… - когда-то назвал так жену. Вспомнил слова Анжелы не вмешиваться в ЕГО отношения с мамой, но не собирался отдавать ещё маму. – Шлюхой, только для нас с сестрой. Виталик не считается… Но, все другие… Теперь твоё тело принадлежит только мне! Начинай лизать, шлюха!

Пожалуй, впервые назвал маму так прямо, испытав острый укол возбуждения. Усилился он, когда мама уткнулась в мокрую промежность и начала старательно работать языком. Марина всхлипнула, вцепилась в мамины волосы, ещё сильнее засовывая её лицо между ног. Погрузил палец в анус, под блаженные стоны, второй рукой двинулся ниже к расходящимся складкам. Немного странно смотреть на голое тело мамы, думая сколько членов входило в её тело и сколько влагалищ она вылизала... Или, совсем не странно... Моя мама – женщина! Её стремление быть любимой и духовно, и физически, вовсе не делает её порочной. И то, что когда-то это тело было нашим общим, не позволяет мне диктовать, как им распоряжаться. Но теперь, когда она признала себя моей женщиной… Всё изменилось!

Быстро разделся, встал на колени перед распахнутой промежностью и начал медленно гладить головкой скользкие губки. Нет… я ещё не готов осознанно войти в её женское отверстие. Поднялся чуть выше и начал погружать член в анальное отверстие. Не спрашивая разрешения и согласия. Продолжая ласкать Марину, мама довольно заурчала и чуть подалась мне навстречу. Очень хотелось ворваться, быстро и бурно выебав податливую попку, но я сдержался, продолжая медленное проникновение. Упругая кишка легко расступалась, пропуская в себя член. Очередной член… Нет! Теперь мой член будет единственным… Нет, надо будет поговорить с отцом… В это время Марина заверещала, задёргалась и начала извиваться.

— Блять! Мамка! Ты что вытворяешь? – она пыталась отстраниться, но мама вцепилась в её бёдра, продолжая ласки.

Поняв, что на волю не вырваться, жена расслабленно развалилась на кресле, продолжая подвывать и подёргиваться. Мама периодически сжимала сфинктер, словно намекая что не забыла про меня, но основное внимание она уделяла Марине. По комнате расплывались прекрасно мне знакомые ароматы жены. Как оказалось, не только по комнате. Когда мама выпрямилась, оставив её в покое, по креслу тоже расплывалось влажное пятно. Я крепко сжал мягкие груди, ускоряя движения и наполняя мамину попку спермой.

— Ты поцелуешь меня... сейчас? - тихо спросила она, оборачиваясь.

— Сейчас… твои поцелуи будут особенно сладкими, - ответил я, впиваясь в мокрые губы.

Резкий запах выделений напомнил мне раздевалку во время свадьбы. Вот только, он не был настолько резким и отталкивающим. Чарующе вплетался в привычный запах дома, который сопровождал меня с рождения... Те звуки, что я так часто слышал за стеной, засыпая... Оттолкнул от себя широкие бёдра, не прерывая поцелуя, вынуждая маму прогнуть спину.

— Просыпайся, сестра! – резко произнёс я. – Вымой своей маме попку!

Марину не пришлось уговаривать. Она тут же наклонилась и начала старательно слизывать вытекающую сперму. Мама блаженно закатила глаза.

— Похоже, это не первое очко, в котором побывал язычок моей дочери? – проворковала она, ещё больше отставляя задницу. – Она прекрасно... прекрасно... лижет… О-о-о! Как глубоко-о-о!!!

Я не успел ответить. Мама обхватила губами увядший член, оказавшийся у её лица, и теперь мне пришлось стонать, закатывая глаза. Она сжимала и тискала мои ягодицы, постепенно приближаясь к анусу, который желал наполнения... На вопросительно поднятый взгляд лишь кивнул головой. Сначала она запустила пальцы в свою промежность, старательно их смазывая... Мама проникла в меня настойчиво, сразу двумя или тремя пальцами растягивая сфинктер... Заталкивала, вращала и сгибала одновременно, всё глубже заглатывая член. Жена выпрямилась, подошла ко мне и начала целовать, щедро делясь высосанной из попки спермой. Теперь уже я стонал, дёргался и, если бы две любимые женщины не удерживали, рухнул бы на пол.

Впрочем, скоро мне позволили повалиться, любезно направив в кресло. Жена уселась на подлокотник, нежно целуя в шею. Мама осталась стоять, с интересом посматривая на спину Марины.

— Я бы тоже хотела попробовать подобное, - задумчиво произнесла она, проводя пальцами по исполосованной коже. – Как прекрасно, что вас связывает не только наслаждение, но и страдание.

Марина заурчала и прогнула спину, словно кошечка. Что? Что она говорит?

— Не сегодня... Я должна привыкнуть к этой мысли... Воспринять её... - она задумчиво говорила сама с собой. – Возжелать страдание от руки любящего мужчины... Не сжиматься от звука бича, а стремиться к нему... открывая своё тело беспощадной, всепоглощающей боли... впитывая её, переливая в наслаждение... Вслушиваться в хлёсткий удар по своей нежной коже... В собственный крик, рвущийся из горла... Вопль боли и страсти...

Лицо мамы было искажено, словно она прямо сейчас переживала всё описанное, а голос дрожал от слёз. Замечательно! Пока я пытаюсь объяснить Марине, что подобное вовсе не является необходимым компонентом любви, мама буквально воспевает порку!

— Он тебя связывает? – неожиданно спокойно спросила мать, словно вышла из экстаза.

— Я связана волей моего мужчины, - высокопарно ответила Марина, продолжая меня целовать.

Забавно - когда они вместе, Марина становится совершенно похожа на маму. Когда мы с женой вдвоём, такое сходство почти незаметно. Хотелось добавить, что она также прекрасно связывает меня своей волей, но не решился нарушить торжественный момент. Мама села в кресло и налила всем вина.

— Оставь мужа в покое, - заявила она приказным тоном. – Ему нужно немного передохнуть. Два раза подряд – серьёзная нагрузка, если они не последние.

Марина послушно пересела на своё место и взяла бокал.

— Твоё забавное наблюдение, что мы похожи на вкус, - мама задумчиво отпила вино, не отвлекаясь на тосты. – У меня хорошее обоняние и прекрасная память на запахи. Я не проводила такой эксперимент, но думаю, смогу с завязанными глазами узнать все члены и влагалища, побывавшие у моего лица. Твоё, действительно неотличимо от моего. Хотя запах и вкус спермы отца, сильно отличается от сына. У меня такое ощущение, что я переродилась при жизни и заново проживаю жизнь с другим человеком в твоём лице.

Марина кивнула, но явно не нашлась что ответить.

— У нас давно нарастал кризис в отношениях. Кризис – громко сказано... Слишком много мы испытали, перепробовали, узнали. Когда я узнала, что он уезжает, я плакала и радовалась одновременно. Разумеется, никогда и ни при каких обстоятельствах не покину мужа... Но возможность найти мужчину, с которым можно выстроить новые, иные отношения... мне это было необходимо. Вот и сейчас, моё сердце разрывается. Я нашла такого человека, но он уже с другой.

— Мам, ты не совсем верно смотришь на это, - жена сделала большой глоток. – Игорь рассказывал мне про вашу... близость. Думаю, он не смог бы вернуться к тебе, если бы не наша с ним связь. Именно мы вдвоём и являемся тем человеком, которого ты искала. Меня удивило и немного обидело его нежелание провести тест ДНК. Как это – не захотеть узнать истину, если она лежит рядом? Сейчас понимаю, что наше кровное родство не имеет никакого значения. Мы с тобой трахались и лизали друг другу, не потому что родственники или так похотливы и развратны. Мы так сильно, полно и откровенно любим друг друга, что даже в сексуальной оргии едва можем выразить эту любовь...

— Хм-м-м... Прекрасный тост, - мать долила вино и подняла бокал. – Принято принижать значение телесной любви, считая её чем-то постыдным. Но как иначе можно показать, что мы испытываем друг к другу? Предлагаю выпить за наши тела! Сильные, страстные, ненасытные, доступные и обнажённые!

— За тела! За ненасытность! За любовь! – мы сдвинули бокалы и залпом их выпили.

— Блин, я же за руль не сяду! – вспомнила Марина. – Придётся пешком идти.

— Зачем вам идти? – тихо сказала мама, опустив глаза. – Можете остаться на ночь... Вы же дома... У себя дома...

Эти незатейливые слова, прозвучали с такой нежностью и мольбой... Вопросительно посмотрел на жену.

— Без проблем, - она пожала печами. – Это у тебя дела есть.

— Дела? – удивилась мама. – Уже поздно для дел! Хотя, извините. Я не должна навязываться. У вас своя жизнь, свои отношения. Давайте такси вызову. Спасибо что зашли... Огромное! За то, что... любите меня...

Мне стало безумно неловко. Можно просто позвонить Элли, ничего страшного.

— Мам, мы останемся, - решительно заявил я, доставая телефон.

— Только если ты пустишь нас, в свою постельку, - неожиданно добавила Марина.

— Не стану отговаривать, - робко проговорила она. – Если действительно что-то надо...

— Элли, ждёшь? Да, мы у мамы… Не задержимся, останемся на ночь…

— Дай трубку! – мама буквально забрала телефон. – Элли, девочка, можно перед тобой извинится? Да, я тоже тебя помню! Ты меня сразу очаровала… Прекрасно. Нет, в следующий раз ты тоже придёшь… Я тебя персонально приглашаю, не надо кокетничать… Он тоже этого хочет… Спи спокойно, милая.

— Она действительно мне запомнилась. Очаровательная девочка, - она вернула мне телефон.

Неожиданно ощутил сильную потребность рассказать ей обо всём... В наши постыдные секреты, посвящено уже столько людей... И мама рассказала нам такое, что...

— Мам, я хотел бы с тобой поделиться, если Марина не возражает, - вопросительно посмотрел на жену.

— Можешь рассказать ей, что угодно, - решительно тряхнула головой она. – Даже то, что я просила не говорить.

— Мне будет очень приятно, если вы доверитесь, - мама умоляюще посмотрела на меня. Ей были ценны не интимные подробности, а доверие, искренность. – Я с трудом заставила себя открыться, потому что захотела... Вы должны знать обо мне всё, принять какая я есть... Если у вас такая же потребность... Вот только, мне придётся отлучиться на минуту...

— Мам, не надо отлучаться! У нас нет секретов ни в чём! – жена протянула пустой бокал.

— Ты что, серьёзно? – мама искренне удивилась и нерешительно посмотрела на меня. – Игорь, мне правда... пописать при вас?

Я пожал печами. Почему-то мне казалось неприятно смотреть, как мама будет мочиться, поэтому не мог поддержать Марину. Но, если она собирается принимать участие в наших играх... Из всех развлечений, это мне казалось довольно невинным.

— Нет, я так не могу! – она закрыла глаза рукой. – Такое бесстыдство!

По-моему, отдаваться десяткам мужиков в ночном клубе было бесстыдством – подумал я.

— Хорошо! Тогда усложню задачу! – Марина отставила бокал и прижалась к маминой промежности, раскрыв рот.

Не понимал, зачем она это делает, но не мог её остановить. Не понимал, с какого момента желания моей жены стали моими желаниями... Хотя, они не совпадали с моими... желаниями. Почему я должен принять сторону жены, а не мамы? Я ведь вижу, что маме неприятны подобные игры. Как обычно, начал действовать, не до конца понимая, что делаю. Подошёл к матери, склонился к самому уху и зашептал.

— Мама, если я захочу пописать тебе в ротик, ты позволишь мне?

— Не-е-е зна-а-а… Конечно, - нерешительно ответила она, после секундного колебания и едва заметно скривилась.

— Расслабься. Сделай то, что я хочу сейчас... - целовал её в шею, нежно поглаживая мягкую грудь.

Видел лишь макушку головы, припавшей к промежности, но буквально ощущал, как мамина моча наполняла рот жены, и как Марина жадно её глотала. Жена выпрямилась, не вытирая рот наклонилась ко мне для поцелуя. Я чмокнул её мокрые губы и заметил, как вновь поморщилась мама. Марина тоже заметила, или решила, что запах для застолья будет неподходящий.

— Придётся мне отлучиться, - с сожалением произнесла она, выбегая в ванную.

— Ну что же... мы собираемся принимать друг друга, какие есть, - спокойно произнесла мама и вытерла промежность салфеткой. – Я заметила, что ты был не в восторге от этой идеи.

— Не все шутки подходят для любой компании.

— Когда-то я любила повторять эту фразу, - она кивнула и улыбнулась. - Потом, долгие годы компания оставалась одинаковой, даже если люди менялись. Я привыкла к одинаковым шуткам. Получается, вы сделали именно то, о чём я просила. Новые отношения, новые игры, к которым придётся привыкать.

— Возможно Марина так и задумала... - сильно сомневался в сказанном, но хаотичные действия жены не в первый раз приводили к желаемому результату.

— Мою выходку обсуждаете? – голая фигурка настороженно замерла на пороге комнаты.

— Да, я надеюсь, что моя дочь будет в вести себя прилично, - строго заявила мама. – В следующий раз ты должна как следует всё вылизать! Так в чём вы собирались признаться?

Марина облегчённо вздохнула, улыбнулась и села в кресло, прямо на собственное влажное пятно. Мама кинула ей полотенце.

— Дело в том, что одна наша знакомая, - начал я. – Испытывает ко мне довольно сильные чувства. Она согласна на всё, чтобы оставаться со мной, и упорно считает, что принадлежит мне... считает себя… моей рабыней. Именно она выполняла роль нашего праздничного стола, и... позволяет себя пороть...

— Эльвира, ваша свидетельница на свадьбе? – легко вспомнила мама. – Я удивлялась, как Марина терпит рядом женщину, которая смотрит на её мужа с таким безумным обожанием. Теперь всё понятно. Можно познакомить их с Виталиком. Он предпочитает называться моим пажом. Излишне покорен, что поначалу меня раздражало. Это к ней ты спешил, на очередной сеанс наказания?

— Это не наказание. Я хотел бы потренироваться... набить руку... – ляпнул я правду.

— Насколько поняла, дочка тоже не отказывается от подобного, - мама пожала плечами. – Многие люди находят удовольствие в достаточно... странных вещах.

— Ещё мы встречались с семейной парой, - Марина продолжила откровенность. – Я трахала её мужа, а она – Игоря... Мы писали... на них...

— Развлечения с мочой никогда меня не вдохновляли, - мама сдержанно улыбнулась. – Но, прими мою благодарность за интересный опыт. Тебе нравится быть униженной и страдать по воле мужа. Я нахожу это... неожиданным. Думаю, твоя мать возлагала на тебя слишком большие ожидания. Сейчас ты находишь наслаждение в роли безвольной, поругаемой марионетки.

В маминой фразе не прозвучало вопросительных интонаций. Главный секрет Марины, над которым я ломал голову, оказался без труда ею разгадан. Точнее сказать – голову ломал я недолго, вот признать такое, было сложнее.

— Вспоминая наш недавний разговор, - продолжила мама. – Раз уж я изъявила желание найти себе покровителя в лице вас двоих... Хочу получше узнать свою дочь. У меня нет кнутов или плети, или что вы там используете... Есть на выбор несколько ремней Андрея...

— Подожди... - остановил её. – Надеюсь ты не собираешься... чтобы я тебя... это же... Подожди! Ты говорила, что не готова к такому!

— Совершенно верно. Именно поэтому и показалось интересно. Попробовать то, к чему не готова. Это называется экспромт, и всегда хорошо у меня получалось.

— Хорошо, но... Но я к такому не готов! – прекрасный, непробиваемый аргумент.

— Ещё лучше. Значит, у нас обоих получится импровизация. Хочу убедиться, что мой сын достаточно одарённый для такого необычного этюда.

— Может попросишь Виталика? - решила вступиться за меня жена.

— Милая, я тебе расскажу, как всё произойдёт. Он начнёт умолять меня не заставлять его, потом дрожащими ручками шлёпнет пару раз, начнёт слёзно извиняться и просить прощения. Потом вообще разрыдается. Ты предлагаешь мне пройти через такое унижение, когда я хочу почувствовать на себе настоящую мужскую руку?

И в чём же дело – моя рука для Марины недостаточно мужская, или с НИМ срабатывает эффект новизны?

— Но тебе будет больно... - вяло упирался я, понимая безнадёжность своего положения.

— Игорь, мне приходилось испытывать такие нравственные страдания, что я бы желала заменить их страданиями телесными. Сейчас вполне довольна своим положением и смогу оценить полученные эмоции, во всех их чистоте и первозданности.

Чёрт, это какое-то издевательство! Третья... нет, уже четвёртая... если считать Нину, то пятая женщина... ещё Анжела... Причём все, по разной причине! Хорошо, я начал привлекать женщин, но почему они все оказываются извращенками? Нет, Таня! Тихая, милая, застенчивая... Свет в окошке... Самому предложить ей при следующей встрече? Надеюсь, с возмущением откажется.

—. ..Поначалу просила его меня связать, - пока я размышлял, жена делилась собственными ощущениями. – Игорь упорно отказывался. Потом я поняла, как правильно он поступал. Меня ничто не сдерживает. Я могу всё прекратить в любой момент. Я сама, полностью отдаюсь своему мужчине! Это гораздо больше, чем секс! Он никогда не говорит сколько будет ударов, насколько сильных и по какому месту. Я ощущаю себя капитаном корабля, который пробивается сквозь штормовое море, не зная какие волны ждут его впереди. Лишь от моей воли, насколько я смогу сплотить команду своего тела, зависит - доберусь ли я до тихой гавани... Окажусь ли достойна получить его нежность?

Никогда не говорю, потому что сам не знаю, насколько меня хватит. Это вот, те несколько раз, когда я пошлёпал её ремнём? Жена сумела сложить целую сагу об искуплении и страдании? То есть, пока я мялся, бить или не бить, в её голове рисовались такие картины? Или она придумала только сейчас, воодушевить маму?

— После порки он со мной настолько нежен и уступчив... Мам, представляешь, я вчера уговорила его надеть мои трусики и спать в них!

В очередной раз пожалел, что в откровенности сложно установить границы. Если можно рассказать, что тебя трахала посторонняя женщина, почему не сказать, что ты спал в белье жены? Почему женские трусы считаю более унизительным, чем давать в задницу?

— Игорь, я жду твоего решения, - мама накрыла мою ладонь своей и понимающе заглянула в глаза.

В этой фраза, она вся... Высказала своё мнение, узнала моё отношение и сейчас, даже интонациями старается не повлиять на окончательное решение. Мама примет и поймёт любое моё решение... Её глаза... Почему-то именно сейчас я понял, как она страдала, считая свой поступок причиной моего побега. Она ни разу не обратилась с просьбой... Ни словом, ни жестом не обмолвилась, когда я начал у них появляться. Она не стеснялась или боялась, как я думал. Её губы... чуть приоткрыты... я коснулся их своими губами, вбирая прекрасно знакомый с детства запах...

— Выбери сама, - коротко ответил я.

Мама встала, подошла к шкафу и начала перебирать висящие на дверке ремни. Они равнодушно покачивались, постукивая пряжками. Этот звук я когда-то слышал из своей комнаты, и означал он, что отец собирается на работу.

— Мужские, слишком широкие. Я решила выбрать свой, - она протянула мне узкий твёрдый ремешок, чуть больше пальца в ширину.

Я не был специалистом в... какое-то импортное название, у порки есть... Но догадывался, что удары будут весьма болезненными, а жёсткие края способны рассечь кожу.

— Ты решила отнестись так серьёзно? Надеюсь в ближайшее время не будет ролей в платьях с открытой спиной.

— Виталик – великолепный гримёр, справится. Заодно омоет мою истерзанную спину своими слезами. Мне встать, лечь, сесть?

— Стоя! – резко ответил я, пытаясь сдержать дрожь в руках. – Марина, встань перед ней. Мама, положи руки ей на плечи. Как только обнимешь её, всё прекращается.

Женщины послушно выполнили приказания, и мама напряжённо уставилась в глаза жены… И обняла её! Неужели? Она передумала!!! Мама подошла к проигрывателю и увеличила звук. После чего вновь приняла прежнюю позу. Чёрт! Я только успел обрадоваться... Хотя, нет... Я не должен радоваться или огорчаться. Не за что наказывать маму или причинять ей страдание. Она обратилась ко мне с просьбой, очень странной и очень личной. Кто, кроме родного сына способен её выполнить наилучшим образом? Разве могу подвести свою маму, если она решила, что я достоин выпороть её... Импровизация... Пожалуй, как раз импровизация тут не подойдёт... Я поднял руку, согнул кисть, просчитывая траекторию. Нельзя сдерживать силу и нельзя давать себе волю. Моё тело должно принимать каждый удар вместе с маминым телом... И, нет... Не я наносил удар... Моя рука действовала самостоятельно, размеренно покрывая белую спину багровыми полосами от середины ягодиц, вверх. Мама тонко вскрикивала, потом тихо завыла. Точно так же, не прерываясь началось движение вниз, закрывая нетронутую кожу шрамами. Всё закончилось меньше, чем через минуту... Или, продлилось целую вечность...

Я опустил руку, выронил ремень. Марина склонилась вперёд, соединив губы с её губами. Упругие груди Марины оказались выше отвисших маминых, почти не сминая друг друга. Забавное зрелище… Если в слезах мамы есть что-то забавное. Ощутил потребность сделать что-то приятное для неё, и не стал спрашивать. Присел на корточки, развернул к себе бёдра мамы и погрузил язык в почти сухую щель. Она охнула и подогнула колени, раскрываясь навстречу моим ласкам. Почти сразу влагалище наполнилось соком, который я едва успевал глотать, стараясь не задумываться о его составе... Хотя, тонкий привкус мочи подсказывал, что мама расслабилась полностью. Сверху слышались томные звуки поцелуев, стоны, рыдание, хихиканье... совершенно странная смесь несовместимых звуков.

— Что-то в этом есть, - над моей головой произнесла мама, отвечая на вопрос Марины, который я не расслышал. – Несомненно, это гораздо эффективней обычного секса... И даже, необычного секса... Самый большой недостаток, что теперь, когда всё закончилось, боль продолжается!

— В этом, как раз основная прелесть, - возразила ей жена. – Если порку ты можешь прекратить, то эта боль тебе неподвластна. Есть конечно мази с анестезирующим эффектом, но я ими никогда не пользуюсь. Для меня основная ценность пропадёт...

Что для неё пропадёт? Она говорит так, словно мы каждый вечер подобным занимаемся! Или жена начинает сама верить в рассказанную ЕМУ версию? Если при традиционных отношениях, не можешь позволить себе некоторое сексуальные фантазии, то в... расширенной версии, граница может определяться лишь фантазией.

Со стонами и помощью Марины, мама опустилась в кресло.

— Вот теперь, мне точно надо выпить, - решительно заявила она. – Будет интересно заниматься обычными делами, не обращая внимание на боль. Я как-то пыталась переживать душевные страдания, но просто загоняла себя в ступор. Если потренироваться на физических ощущениях, смогу лучше контролировать свои эмоции.

Забавно, как повторяется история. Когда-то сбежал от неё, не думая, что она переживает. Сейчас, мама увлечена своими ощущениями, не обращая внимания на мои. Я выпорол свою маму! Я сделал ей больно... Пускай и по её собственной просьбе! Мне совсем не наплевать на такое! Я переживаю! Меня мучает совесть!

—. ..Такая огромная! Вообще-то, купила её для Эльки. У неё очень разработанная задница, - Марина решила поделится ещё одной историей про мучения. - Как он на меня смотрел, когда моя задница разрывалась от боли! И когда этот взгляд соединялся с криком, что рвался из меня...

Так! Этого, я с мамой точно не стану делать. Нет ни малейшего желания запытать её, едва у нас наладились отношения.

—. ..Мне больше понравилось, отсутствие сексуального взаимодействия, - теперь говорила мама. Погружённый в свои мысли, периодически выпадал из разговора. – Во время секса щипать соски, клитор, шлёпать по заднице... Это всё усиливает наслаждение... Но когда я просто стою, реву и вою, и ничего взамен кроме очередной боли! Жуткое ощущение несправедливости и обиды. Спасибо, что начали меня ласкать, шикарное наслаждение! Кажется, никогда настолько полного наслаждения не было. В следующий раз лучше оставить меня неудовлетворённой на какое-то время. Хочу сама пережить эту обиду.

В следующий раз? Забавная штука – Элли показывает свою покорность, Марине это нравится, для мамы – психологический тренинг... Выходит, поклонники БДСМ не извращенцы, а люди, которым хватает смелости и раскованности решать свои психологические проблемы, пусть и таким необычным способом. Они заведомо нормальнее нормальных людей, которые продолжают жить со своими комплексами... Если не считать нормальных, обычных людей, у которых вообще нет проблем, комплексов, переживаний... Если такие существуют...

Получается – порка, одна из разновидностей общения, вроде разговора или секса. Если в споре начинать орать, это вовсе не доказывает правоту. Я не стал доминировать над мамой, хотя её отхлестал. Напротив, это она доказала свою власть надо мной, принудив меня сделать это... Как и Марина, и Элли, и Любаша… С последней был только секс, но я уже не сомневался.

— Конечно же, я с радостью повторю! – воскликнула мама. Что ещё мы собираемся повторить?

— Игорь, пошли в твою спальню, - жена буквально потащила меня за руку.

О-о-о, нет! Только не это...

— Он спал уже голенький? – вопрос был задан не мне.

— Точно помню, мы его не раздевали, - хихикнула мама.

Не приложив малейших усилий, я был раздет и уложен в собственную постель.

— Наверное он дрочил, - задумчиво предположила жена. – Игорь, подрочи пожалуйста!

— Ещё чего, - проворчал я, обхватив рукой член.

Конечно же, именно этим и занимался, прислушиваясь к звукам в соседней комнате и вспоминая вчерашний визит... Кстати, я так и не узнал, кто был с мамой? Есть в этом что-то значительное, так и не узнать, кем была твоя первая женщина? Как глупо заниматься онанизмом, на глазах двух самых близких и любимых женщин! Почему я опять подчиняюсь?

— Интересно, дрочить на свою маму, пока её трахают в соседней комнате… Это инцест? – задумчиво проговорила Марина.

— Если бы трахали, - мама озорно хихикнула. – Меня тогда выебали, как сучку!

Она выключила свет, перекинула через меня ногу и медленно опустилась. Сейчас всё было по-другому... Или нет... Я уже не был тем застенчивым пугливым мальчиком, но всё так же не знал, что делаю и для чего. Почему соглашаюсь на одно и противлюсь другому? Что нравится мне самому, и к чему я хотел бы прийти? Даже Виталик смог бы отказаться от неприятных действий, хотя бы нытьём и стонами.

— …Она сказала, что хочет более активного секса и встала рачком, - проговорила мама, и жена залезла на кровать.

Оказывается, мать уже встала с меня, а я и не заметил.

— Нет, не надо, - прошептал я, едва слышно.

— Что? – жена наклонилась к моему лицу, и мне пришлось приложить усилия, чтобы отстранить её.

— У меня есть другая детская мечта, - уже вполне внятно произнёс я. – Моя собственная. Самое время осуществить её.

Это было не то, чего я хотел, но просто отказываться сложно... Гораздо проще, изменить направление.

Я встал, вернулся в залу и встал перед одной из дверец шкафа. Она всегда была закрыта, и в дверце всегда торчал ключ. Какая прекрасная характеристика моих родителей!

— Мне казалось, ты ещё раньше внимательно изучил содержимое, - с улыбкой произнесла мама. Обе женщины стояли у меня за спиной.

— Очень этого хотелось, но мне казалось делом чести удержаться, - признался я. – Догадывался о его содержимом, но узнать конкретно... Раз вы лишили меня запретов, пришлось придумывать самому.

— Да что там такое? – встревоженно спросила Марина.

— Сейчас узнаешь... - я повернул ключ и медленно открыл створку.

Мои догадки оказались верны.

На плечиках висели кружевные, прозрачные наряды... На полочках были разложены трусики, лифчики, чулки... Вибраторы, дилдо, анальные пробки, какие-то зажимы, цепочки, конструктивно уже знакомый мне страпон, со сменными... агрегатами. Некоторые, весьма внушительных размеров.

— Ого!!! – выдохнула Марина, выдвигаясь вперёд. – Внушительная коллекция!

— За долгие-то годы, - скромно потупилась мама. – Кое-что, было подарено нашими друзьями.

Жена бережно перебирала интимные игрушки, судя по сосредоточенному выражению лица, её воображение бешено работало.

— Мам, а можно будет... попробовать некоторые? – вежливо поинтересовалась она.

— Конечно. Всё вымыто, простерилизовано. В таком деле гигиена – на первом месте. Можешь с собой кое-что взять. Без Андрея, я с Виталиком просто трахаюсь, для удовлетворения потребности. Без вас, я всё равно не буду ничего использовать... Кстати, вот это могу подарить!

Мама присела на корточки, продемонстрировав исполосованную спину. Некоторые рубцы заметно покраснели и опухли. Неужели это я сделал?

— Где-то на треть, смогла её одолеть, - она держала в руках перламутрово-розовую пробку, раза в полтора больше нашей. Бугристая поверхность была прорезана глубокой спиральной бороздой.

— Хочу в себя такое засунуть! – глаза жены возбуждённо заблестели. – Если муж разрешит... Игорь хочет, чтобы у меня попка узенькая была. В Эльку вставлю! То есть… мужа попрошу.

— Если попку правильно тренировать, а не просто раздалбывать, - мама снисходительно усмехнулась. – Будет и просторной, и упругой. В меня когда-то рука входила, правда женская. Давно не тренировалась.

— А нарядики можно померять? – радует, что Марину наряды заинтересовали, а не вхождение руки в маму.

— Мы с тобой почти одинаковы по фигуре. Выбирай, что нравится. Мне пора гардероб менять, под возраст.

— Мама, ещё раз про возраст упомянешь, по жопе получишь, - сурово заявил я. – Пока у меня на тебя стоит – ты молодая и красивая!

— Так уж и молодая... - мама застенчиво опустила взгляд, но было заметно, что ей мои слова понравились.

— Я не только для себя хочу, - усмехнулась жена, ткнув меня в бок. – Я подумала, если Игорь попробует себя в женской роли, он сможет лучше понять женщин.

— Глупости! – решительно отрезала мать. – Если он начал давать в задницу, он лучше поймёт, как самому получать в задницу! Это никак не приближает его к женщине или к их пониманию. Мне приходилось играть роли подростков в своё время. И что? Секс с мужчинами дал мне больше для их понимания, чем игра в мужчину. Стринги давят, лифчик мешается, а каблуки выворачивают ступни. Вот и всё, что он поймёт. Совсем другое дело, если это эротическая игра, и вас обоих это возбуждает. Андрей в женском белье выглядел бы слишком смешно, но Игорь... может получится довольно интересно...

Она кинула на меня оценивающий взгляд, который мне сразу не понравился.

— Мам, если не против, мы с Игорем станем чаще заходить к тебе...

— Если бы не мой характер, я бы встала перед вами на колени, умоляя об этом, - высокомерно заявила мама.

— Я сама буду вставать на колени и вылизывать твою похотливую письку до полного изнеможения, - вкрадчиво ворковала жена. – Пожалуйста, давай сделаем эти уроки регулярными.

— Ну-у-у... Задатки в тебе есть, - скромно заметила мама. – Если есть такая возможность, заезжайте ко мне в театр. К вечеру я обычно сильно изношена... Кстати, ты можешь прямо сейчас встать передо мной на колени и открыть пошире свой ротик.

Последняя фраза, прозвучала как утверждение, а не просьба. Мама быстро приспособилась к нашим развлечениям. Марина тут же уселась у её ног, и припала к сочным губкам.

— О-о-о... Писать в твой ротик... - мама закатила глаза. – Не думала, что этот процесс может быть таким... увлекательным. Вылижи там, как следует... Умничка... Нет, не надо умываться! Пускай от тебя воняет моей мочой. Хотя, подожди! Поцелуй сначала свою мамочку... М-м-м...

Марина не просто чмокнула её – они старательно поцеловались взасос. Некоторым вещам женщины слишком быстро учатся… Или слишком быстро для них открываются.

— Ещё не знаю, как относится к такому, но определённо – очень необычно и приятно... Сынок, ты не против, что использую твою жену в качестве писсуара?

— Она твоя дочь, используй как хочешь, - было видно, что Марине не просто нравится, она буквально наслаждалась унижением... Хотя, я уже сомневался, что это было унижением для неё.

— Мам, я ещё хотела спросить, - Марина достала с полки и держала в руках две маленькие золотистые гантельки, со стилизованными цветками на концах, в каждый из которых был вправлен красный камешек.

— Это я хотела соски проколоть. Андрей и купил мне, подлец! Стал бы отговаривать, я бы упёрлась. Подарил, я теперь сама сомневаюсь. Такие восхитительные! Рубины кстати, настоящие.

— Соски проколоть, мне муж точно не разрешит, - вздохнула жена, прикладывая к своим соскам изящные изделия, и лукаво поглядывая на меня. – Я же не рабыня.

Это ещё на что намёк? Элли тоже обходится без пирсинга, и даже разговора о нём не было!

— Правильно сделает. Детей сначала выкорми, - сурово заметила мама. – Окажется грызун, вроде моего... Клитор можешь проколоть или губки. Мне очень понравилось, когда в большие губы вставляют кольца. Можно в них замочек вешать, вроде пояса верности.

— Классно! Давай Эльке такие вставим! – жена обернулась ко мне, восторженно сверкнув глазами.

Вообще-то, я в принципе не понимал стремления как-то менять своё тело – татуировки, пирсинг, увеличение члена, груди... Но, менять чужое... Я недавно отказал Элли в символических оковах, но заковать её в реальные... в самом интимном месте... Я не стану заставлять её или убеждать... Я просто скажу ей сделать такое, и она не откажется... Наши с ней отношения станут необратимы... Готов ли я сам к такому? Точнее сказать, остался ли у меня выбор – вернуться к прежней жизни?

— Сынок, ты уже устал или ещё способен на подвиги?

— М-м-маловероятно... – неуверенно произнёс я, испытывая странное ощущение. Вроде как испытывал возбуждение, и понимал, что на один раз меня ещё хватит, но ни малейшего желания не оставалось. Мягкая истома разлилась по всему телу, и даже две прекрасные, обнажённые и распутные женщины не могли меня вдохновить.

— Тогда будем заканчивать нашу вечеринку, - решила мама. – Она и без того оказалась слишком насыщенной.

Пока Марина собирала со стола, я доел всё оставшееся съедобное, запивая остывшим чаем. Запах мочи всё ещё исходящий от жены, ничуть не испортил мне аппетит.

— Идите, помойтесь, - в комнате появилась голая мама. – Сейчас, кровать расправлю. Справа – синий стаканчик, в нём ваши зубные щётки. Полотенца, на стиралке. Если ещё что надо, спрашивайте.

Мы с Мариной вынесли посуду в кухню. Она осталась её сполоснуть, а я сразу направился в ванну. Вяло почистил зубы, полез под душ.

— Наша мама – чудо! – заявила жена, присоединяясь ко мне. – Как она отзывалась на каждый удар! Видел бы её глаза… лицо… Милый, ты подарил мне лучшую маму на свете!

— Для лучшей в мире жены, - пробормотал я, недовольный тем, что она вспомнила самый неприятный эпизод сегодняшнего вечера.

— Она так прекрасно говорила, про боль и наслаждение… Жаль, что в квартире приходится себя сдерживать, - Марина мечтательно закатила глаза. – Найти бы место, где можно поорать вволю!

Начал её целовать, только чтобы замолчала. Ни сил, ни желания уже не оставалось.

Вернулся в комнату. Лёг на край, рядом с мамой, которая уже спала. Отправляться в свою комнату совсем не хотелось. Сквозь сон услышал, как под стенку протиснулась Марина.

Последняя часть предпоследней главы.

Следующей пойдёт "Разрушение графика".