https://bestweapon.vip/post_77150

начало здесь.

— Я технарь, а не лингвист, но догадываюсь, что слово происходит от слова "честь". То есть нужно говорить не правду, а то, что сохраняет вашу честь, достоинство. Признание того, что меня перетрахали все начальники, мою честь очень сильно подпортит.

— М-м-м... Гениально! Чёрт, такая очевидная мысль мне в голову не приходила! В последнее время часто размышлял о правде и честности... Твоя интерпретация многое ставит на свои места.

— Я вам больше скажу. Это вы со мной начали говорить об этом. Обычно просто уединялись, занимались сексом и дальше делали вид, что ничего не произошло. Я сама старалась об этом не задумываться. Врала самой себе, получается. Не очень приятно осознавать себя служебной дыркой для сброса спермы.

Последние слова, женщина произнесла дрожащим голосом, густо покраснела и уткнулась взглядом в клавиатуру.

— Во-о-от, ещё один момент! По факту, любую женщину так можно назвать... и, некоторых мужчин. Что в этом унизительного? Это просто физиологическая особенность, заложенная природой. Что в этом унизительного, кроме интонации? Тем более - "дырка" может быть умной, заботливой, чувственной женщиной. Подобное выражение скорее характеризует того, кто его использует. Хотя, во время сексуальной игры такое выражение может быть... весьма возбуждающим. Чёрт! Как всё сложно, запутано и взаимосвязано. Интересно, есть книжка, где всё это подробно расписано?

— Думаю такую книжку, каждый сам для себя пишет, - задумчиво произнесла Любаша. – И там очень много переменных...

— Кажется, там всё из переменных состоит. Вот и попробуй составить точный проект на основании таких исходных данных. Кому я ещё понадобился? Неужели Ма… О-о-о! Тоня-Антонина... Неподтверждённый шпион-совратитель...

— Добрый день, Антонина. Как раз думал тебе позвонить...

— Долго думал, - усмехнулась женщина. – Не забыл, что ты ещё и мой пациент?

— Вообще-то забыл. С руками, всё нормально. Нога немного беспокоит, но только когда я перегружаю её.

— Если это "немного беспокоит" вовремя не осмотреть, может потом вылиться в серьёзные проблемы. Конечно же, я не настаиваю... Тебе не помешало бы в ближайшее время...

— Я понял. Созвонюсь с женой, вместе заедем. Возможно сегодня, если ненадолго.

— Зависит от того, насколько глубокий осмотр потребуется, - хихикнула Тоня.

Я невольно расплылся в улыбке. Когда слышу её голос, и представляю озорной взгляд, не могу думать о ней плохо. Что значит – коварство!

— Позвоню заранее. Чтобы осталось время подготовиться. Всего хорошего! И мужу привет передавай!

Отключившись, какое-то время смотрел в пространство, потом набрал Марину. Занято. Ладно… Только отменил вызов, как раздался звонок от неё.

— Игорь? Что случилось? Мне позвонили, сказали тебя с приступом увезли! В какую больницу? Ты можешь разговаривать?

— Стой, подожди… Успокойся. Никуда ехать не надо, - едва смог вставить фразу.

— Так, всё нормально? Бля! Я ей глаза выцарапаю!

— Подожди ты! Дай сказать, - всё же с рабыней проще в данном плане. – Да, прихватило сердце. Анжела отвезла меня в больницу. Там послушали, проверили. Выписали какое-то лекарство, сказали, что беспокоиться пока не о чем. Такое в любом возрасте бывает…

— Не о чем беспокоиться? Знаю я этих врачей! Сейчас звоню Тоне… Нет, подойду к Шуре! У него крутые знакомые, - она издевается? У меня сейчас ещё один приступ будет!

— Марина, прекрати дёргаться! – прикрикнул я, только сейчас заметив встревоженный взгляд Любаши. – Тебе самой нельзя дёргаться и переживать! Ты помнишь о нашем ребёнке? Извини…

Я скривился, от презрения к себе. Говорить такое будущей матери, когда самому о нём напомнил посторонний человек!

— Нет, не извиняйся! Ты сказал, что всё нормально, а я начала паниковать. Ты меня извини!

— Марина, давай при личной встрече обсудим, кто сильнее извинятся? – грубо прозвучало. Что-то я слишком… расклеился. Извиняться теперь глупо. – Милая, мне очень приятно, что ты так беспокоишься обо мне. Мне безумно повезло с женой! При личной встрече, этот момент я тоже затрону. Недавно позвонила Тоня, просила заехать, осмотреть меня. Заодно у неё и спросим. Не надо пока беспокоить твоего начальника по пустякам. Не хочется быть ему обязанным…

— Твоё здоровье, не пустяк! Он очень милый, заботливый… Он понравится тебе, когда…

— Марина, пожалуйста. Можешь просто сделать, как я прошу?

— Да, извини! Я всё ещё на нервах.

— Созвонись с ней сама, договорись.

— Хорошо, сделаю. Что-то ещё?

Ничего, но надо её отвлечь… А-а-а, придумал! Надо не забыть, что Любаша всё слышит.

— Да, моё горькое признание – я бесчувственный мужик. Я позвонил Элли, и всё оказалось, как ты сказала. Мне теперь стыдно, но не так стыдно, как если бы позвонил через пару дней. Спасибо тебе, лучшая жена в мире! Обещаю всегда тебя слушаться!

— Вот! Вот это твой предложение горячо поддерживаю! – она рассмеялась. Весело и беззаботно.

— Целую. Вернусь к работе. Звякни, как подъедешь, - я отключился.

— Игорь Андреевич, вы не сказали мне выйти, – подала голос Любаша.

— Ничего секретного, как ты могла услышать. Просидела тут весь обед?

— Да, я с собой приношу, не знала, что у вас…

— У меня всё в порядке. Возможно, последствия того нападения сказываются, - моментально придумал я новую ложь.

— Хорошо, - она робко улыбнулась. – Очень рада, что у вас всё в порядке.

— Любаша, не стану пересказывать, что говорил жене…

— Да, всё понятно. Если будет нужна помощь помимо служебных обязанностей…

— Надеюсь, использование твоего тело включено в эту… служебную помощь? – постарался изобразить самую пошлую улыбку.

— Без ограничений, - судя по её ухмылке, ей нравилось такое отношение. – Мне очень приятно, что выбрали меня дыркой для вашей спермы. Если у вас есть предпочтение по выбору нижнего белья или использование интимных игрушек, постараюсь их учесть.

— Такое распутное предложение на канцелярском языке звучит безумно возбуждающе! – жаль, не получится переодеть её в наряд, который я выбрал для Марины. В нашей фирме это… Блять! Не для Марины! Для него!!! Эта мысль разбила всё игривое настроение.

— Давай вернёмся к работе, мне придётся свалить пораньше, - едва произнёс эти слова...

— Привет, Любаша! – вздрогнул, услышав голос Марины. – Милый, с тобой всё в порядке?

Не думал, что она к нам поднимется... Чёрт, это же их первая встреча с тех пор как...

— Здравствуйте, - женщина подняла голову и вежливо улыбнулась.

— Нормально. Можем обсудить это позже, - деликатно намекнул я.

— У нас есть ещё минут пятнадцать, - Марина уселась на стол к Любаши, желая показать доминирование, но это не сработало. Женщина была скорее опытной офисной львицей, чем крысой и спокойно смотрела снизу-вверх. Пока я возбуждённо смотрел на полуобнажённое бедро, туго обтянутое юбкой и чуть покачивающиеся под блузкой груди, не стеснённые лифчиком.

— Посмотрела твои фотки... Очень возбуждающие! – жена окинула её оценивающим взглядом. – Не думала, что под суровым сукном скрывается такая соблазнительная и страстная сучка!

— Я старалась... показать себя с лучшей стороны, - вызывающе, но спокойно ответила Любаша.

— У тебя получилось. Можно понять, столько лет офисной работы... такой богатый опыт, - наверное, женщины не могут иначе. Казалось бы, говорит комплименты, но с такими змеиными интонациями.

— Я этот опыт и не скрывала. Ещё когда в больницу к вам приходила. И недавно Игорю Андреевичу рассказала, с кем и куда...

— Хвасталась?

— Информировала.

Примечательно, что Любаша даже быстрый взгляд на меня не кинула в поисках моральной поддержки, умело и тактично отбивая нападки Марины.

— И как тебе мой мужчина понравился?

— Как руководитель – великолепен, как человек – хорош, как мужчина... у нас был всего один раз... Мне очень понравилось!

— Ты в него влюбилась? – я чуть не поперхнулся, услышав такой вопрос.

— Испытываю к нему чувства, далеко выходящие за рамки служебных отношений... –ответила женщина, удерживая взгляд. – Не переживайте, я знаю своё место. Незадолго до вашего появления, у нас был разговор на эту тему. И ещё, Игорь Андреевич, разрешает мне дрочить на рабочем месте. После этого, я могу спокойно работать со свежей головой.

— "Дрочить"? Похвальная откровенность...

— Распоряжение Игоря Андреевича. В его присутствии, я обязана быть максимально откровенной. Так понимаю, на его жену это распространяется, - она чуть кивнула Марине, словно подтверждая её статус.

— Любаша, - решил поощрить её комплиментом. – Очень приятно, что моя любовница не только умная, красивая и очаровательная, но ещё и проницательная.

— Вы первый, кто в глаза назвал меня любовницей, да ещё перед женой! – она рассмеялась, рефлекторно глянув в офис. Да, несколько голов торчало над мониторами. Мой взгляд заставил их склониться.

— Мне нравится, что ты такая исполнительная. Хорошо, расскажи откровенно про секс с моим мужем. Мне безумно любопытно! – теперь в её голосе звучали восторг и возбуждение, без малейших следов сарказма и высокомерия.

— Игорь Андреевич много разговаривал со мной. Интересовался моими мыслями, чувствами, отношением к происходящему. При этом он был достаточно деликатен и корректен. Я не привыкла к такому… уважительному отношению, - Любаша смущённо отвела взгляд, впервые за время разговора. – Даже когда сказал мне показать себя и трогал… там… Я понимала, что он готов отступить в любой момент, едва я почувствую себя некомфортно.

— Любаша, у нас откровенный разговор, - настойчиво напомнила жена.

— Трогал мои… губки… Через бельё, но это было так… бережно… ласково, что я… Я уже познакомилась с вами, но уже привыкла, что мужья делают это за спиной своих жён. Я понимаю, что это неприлично и недостойно с моей стороны… но… Я не могла сдерживаться, - голос Любаши задрожал, и она всхлипнул. – Вы примите мои извинения?

— Нет! – резко ответила Марина, так что женщина вздрогнула. – В них нет необходимости. Потому что ты – всего лишь офисная сучка, которую все использовали, и когда нашёлся мужчина, почесавший тебя за ушком, сразу потекла. Ты была достаточно мокрой, когда подставила пизду?

— Да, очень мокрой, - голова Любаши склонилась.

Такая реакция была странной. Или жена решила примерить какую-то новую роль, или что-то изменилось.

— Ты готова и дальше обслуживать моего мужчину?

— Да, мне хотелось бы, - после недолго колебания Любаша добавила. – Я признала себя его дыркой для спермы.

Когда она говорила это мне, прозвучало совершенно иначе… Не настолько… унизительно.

— Любаша, ты шикарна! Думаю, с такой помощницей и с такой любовницей Игорь, как за каменной стеной! – жена склонилась к её лицу и поцеловала в губы. Любаша не отозвалась не поцелуй, но и не уклонилась.

— Спасибо. Приложу все усилия, - она деликатно улыбнулась.

— Благословляю мужа на использование твоих дырок, при одном условии… Точнее – категорическом требовании! Всё, что он пожелает от тебя – ты обязана выполнить. Как бы не было унизительно, стыдно или больно. Хоть голой на работу прийти, хоть кулак тебе в жопу засунуть.

— Надеюсь, он такого не попросит, - робко улыбнулась Любаша. – Я принимаю это требование.

— Сам, возможно и нет. Но у него есть жена, которой захочется развлечься… - лицо женщины испуганно вытянулось, и Марина рассмеялась. – Любаша, расслабься! Ты успела хорошо узнать Игоря. Как думаешь, он поставит под удар твою репутацию или чувства?

— Н-н-нет, - робко проговорила Любаша, не поднимая взгляд.

Марина привстала, и чмокнула её в щеку.

— Извини, что так себя повела. Ты действительно – чудесная женщина. Нам надо бежать. Очень хочу познакомиться с тобой поближе. Не возражаешь, если встретимся ещё, в неформальной обстановке?

Вот теперь, Любаша посмотрела на меня, словно спрашивая разрешение. Я невольно кивнул головой.

— Буду рада, - улыбка стала чуть шире.

— Ладно, до завтра, - я поднялся. – Пока-пока.

В коридоре не стал начинать, но спросил, едва сели в машину.

— И что это было?

— Спонтанное доминирование! – восторженно заявила Марина. – Меня Шура научил. Надавить массой, дестабилизировать, заинтересовать, затронуть чувства, пристыдить, потом поставить невыполнимое условие и отступить! Голой прийти ты её не заставишь, но надеть наряд вроде моего, она уже готова. Наверное… Правда, я поступила не совсем честно – воспользовалась твоим влиянием на неё. Для первого раза шикарно получилось?

— Об этом и хотел поговорить, - тяжело вздохнул я. – Сразу хочу уточнить, что это касается не тебя и Шуры, а именно меня…

— Подожди, милый! – жена встревожилась. – У нас с ним… Я ничего ему не позволяла, и он вёл себя очень деликатно!

— Как я с Любашей, - вырвалось у меня.

— Нет! Совсем нет! Он меня не трогал, и я ему не показывала… - она резко замолчала и добавила трагическим голосом. – Трогал и показывала. Но… Но я не собираюсь тащить его…

— Мне можно договорить?

— Да, извини.

— В последнее время очень много мыслей и внимания уделяю тебе и остальным девочкам. Вы думаете и заботитесь обо мне, некоторые даже слишком, - позволил себя улыбнуться, и Марина поддержала улыбку. – В этом у нас вполне равноценные отношения. После нашего разговора, я задумался о… себе. Кто я сейчас, и кем являюсь. Мы знакомы с тобой несколько лет, узнали друг друга и привыкли… Уже как-то признавался, что, если бы оставила меня тогда, особенно не расстроился бы и не удивился. И вдруг… Буквально за несколько дней ты превращаешься в центр мой жизни… В мою жизнь! Даже отношения с другими женщинами проходят через тебя. Возможно, моё стремление к Любаше и было вызвано желанием получить хоть что-то своё…

Марина открыла рот, но я поднял руку.

— Не собираюсь говорить, что это плохо, и ты меня душишь… Нет! Категорически нет! И когда войдёшь в наши с ней отношения, они станут гораздо интересней и увлекательней. Проблема в другом. Из очередной моей подружки ты превратилась в жизненно важную часть меня, вроде сердца. И если вдруг… по какой-то причине… Это будет ужасно… трагично… разрушительно… Настолько, что одна мысль об этом заставила почувствовать себя плохо, - не о том я тогда думал, но это были мои настоящие переживания, так что… говорил вполне правду и горло перехватывало самым настоящим спазмом. – Потом я подумал, что если… если расстанемся, ты заберёшь не только… себя и часть меня, но и… наше общее…

Положил ей руку на живот, едва сдерживая слёзы. Марина их не сдерживала.

— Как… Как ты мог подумать… - всхлипнула она. – Я… Я никогда не давала повода…

— Дорогая! Любимая! Не обвиняю тебя, не осуждаю тебя! И не собираюсь! Поэтому и уточнил в самом начале – хочу сказать о себе, о своих чувствах, о своих мыслях. Понимаю, насколько эгоистично это звучит, но…

— Нет! Подожди! Извини! Я с ним только познакомилась, а упоминаю в каждом разговоре. Достаточно, чтобы подозревать меня…

— Не собирался подозревать или обвинять тебя! – резко перебил. – Ты честно описала происходящее, даже неприятное для тебя. Я верю в тебя, и в твою любовь. Я не собираюсь сомневаться в тебе! Ты согласна принять это за основу?

— Д-д-да-а-а… Да! Если у меня возникнут хотя бы сомнения в моей любви – ты первый об этом узнаешь, и поможешь мне… излечится.

Растянул губы в улыбке, по личному опыту зная, какой лёгкой и убедительной может быть ложь. Я так и не признался, что причиной приступа оказалась мысль о том, что меня используют против жены. Да, и любовь к ней, и её ценность для меня – всё это имело значение и сыграло роль. Я говорил правду, что и делало ложь такой убедительной. Марина может не осознавать, какое место в её мыслях, и в её сердце уже занял этот мужчина. Может и осознавать. В чём я точно уверен – если позволю ему продолжить, точно её потеряю. И если прямо заявлю о своих подозрениях. Чёрт! И в этом Анжела права. Ладно, хотя бы заставлю её задуматься.

— Ты пересказывала ваш разговор, - начал я осторожно. – Когда описала ему версию происходящего, и он… поддержал мои действия. Ты назвала это странным.

Жена кивнула, настороженно глядя на меня. Очень плохой знак. Даже подсознательно не хочет осуждать его действия. Значит, после обеда у них был разговор не только про доминирование. Наверняка, он вложил в него и другие мысли, которые она не сознала... но уже приняла.

— Напомню, что я не заставляю тебя сосать все члены, и не наказываю потом за это. Лично мне такое поведение кажется ненормальным.

— Но я сама сказала ему, и… подтвердила, - Марина всё же опустила взгляд. – Он не знал, что это не правда!

Слишком эмоционально прозвучало. Словно выступает на его стороне. Очень-очень плохой знак!

— Снова напомню, что этот разговор посвящён мне, а не ему. Самойлов оправдывает, и даже объясняет действия, которые лично для меня являются неприемлемыми. Надеюсь, и для тебя. Ещё днём, тебя это насторожило. Сейчас – уже нет. То доминирование, что ты устроила Любаше – оно прекрасно сработало бы с Таней, например. Любаша трётся в кабинетах, сколько мы прожили. Она прекрасно знает, когда надо уступить и насколько, чтобы добиться желаемого.

Марина тяжело дышала, и судя по выражению её лица… Не стал спрашивать, о чём они ещё говорили – был уверен, что услышу отговорки. Она взяла мою руку и положила на свой живот. Вместо тысячи слов… прикрываться ребёнком.

— Хочешь… поклянусь его здоровьем и жизнью…

— Стоп! Нет! – резко отдёрнул руку. – Я признался, что доверяю тебе и твоей любви. Если сама в них веришь, не нуждаюсь в дополнительных гарантиях. Хочу извиниться, что этот разговор оказался настолько… тяжёлым. Просто хотел открыться тебе… в своих… чувствах. Не ожидал, что…

— Милый, это скорее моя вина, - она погладила меня по щеке, заглядывая в глаза. – Я только сейчас поняла, что веду себя как Элька, которая заставила тебя взять её в рабыни. Я больше не стану извиняться… Она рассказала мне твой пример про руку и молоток. Я постараюсь не бить тебя по пальцам… Хочешь, я завтра же уволюсь оттуда?

— Думаю… так было бы лучше, - отвёл взгляд, но успел заметить её удивлённо-обиженное выражение лица. Она ожидала другой ответ, и она его получит. – Но я также думаю, что если мы будем каждый раз отступать перед трудностями… то ничему не научимся. Ты взрослая женщина, которая способна контролировать своё поведение, и которой я полностью доверяю.

Вздох облегчения она сдержала, но выражение лица читалось даже краем взгляда. Взял её руку в свою, поднёс к губам, мягко целуя пальцы. Марина улыбалась мне, и думала обо мне…

— Ты не станешь возражать, - тихо проговорила она. – Если куплю себе такой же ошейник… как у Эльки. Будет лучше, если я получу подтверждение, что принадлежу тебе.

Едва удержался от вопроса, не Самойлов ли предложил, и в другой момент горячо поддержал бы это предложение.

— Я, что ты слушаешься меня, потому что сама этого желаешь. Я не хочу, чтобы ты подчинялась мне, потому что принадлежишь. У меня есть идея получше, - запечатал её губы поцелуем, стараясь сообразить, как сменить тему, чтобы уже… Мама! Мы же к ней собрались! И Тоня! Больница!

— Ох! Совсем мы заболтались! – Марина облегчённо выдохнула, трогаясь с места. – Мы уже к Тоне опаздываем! Я для неё такое приготовила! Надеюсь тебе понравится!

— Если не заметила, мне нравится всё, что ты готовишь! Не в смысле еды, конечно, - вместе рассмеялись и нависшие тучи начали рассеиваться.

— Рома на работе, не может подойти. Надеюсь, ты не расстроишься?

— Не особенно...

— Жаль! Тоне эта идея очень понравилась, - Марина кинула озорной кокетливый взгляд, который окончательно смыл напряжённость.

Мы подъехали к больнице.

Нас встретила строгая докторша в белом халате, которой она когда-то зашла в нашу палату. Правда сейчас, в её дежурной улыбки было гораздо больше сердечности.

— Можно я с личного начну? – заговорила она, сразу после приветствия. – Знаю, что во время возбуждения почти всё нравится. Меня очень волнует, как вам послевкусие? Отношения друг с другом? Отношение ко мне и. .. Роме?

— Нормальное отношение, - скромно улыбнулся я.

— Всё великолепно! Не переживай так, – жена кинула на меня лукавый взгляд. - У меня с тех пор, всё времени не было Игоря трахнуть. Надеюсь, его попка соскучилась.

— Мы с Ромой, как сумасшедшие, каждый вечер! Не скажу, что наши отношения угасали... Но, оживились с безумной силой! Раз всё хорошо, Игорь раздевайся.

— В хорошем смысле?

— В практическом. Марина сказала, вы куда-то спешите.

— Да, мы в гости идёт, - жена не стала уточнять. – Тонь, можно я тебе под халатик залезу? Жопку твою потискаю, она такая аппетитная!

— Можешь не лазать, - женщина скинула халат, оставшись в кружевном чёрном белье, которое ничуть не скрывало ягодицы. – Я бы предпочла, чтобы Игорь потискал, но он будет занят. Давай с ноги начнём.

Положил ногу на подставку, и Тоня склонилась над ней. Марина алчно обхватила округлившиеся ягодицы, сжимая их пальцами. Довольно необычный медосмотр, когда моя жена развлекается с задней частью врача, которая ощупывает и массирует мне суставы. Что именно там происходило, не видел, но неожиданно Тоня выгнула спину и застонала.

— Маринка, сучка! – застонала она. – Ты издеваешься?

Что она там сделала? Палец засунула?

— Издеваюсь! – восторженно воскликнула жена, выглядывая из-за обширной ягодицы. – Подумала, тебе будет приятно... Немного ностальгии...

— Это совсем неприятная ностальгия, - Тоня начала переминаться, покачивая бёдрами.

— Твои неприятные воспоминания заместятся нынешними! Приятными!

— Пожалуйста, вытащи её!

Да что там происходит? Я приподнялся в кресле, но увидел лишь обе руки Марины, лежащие на ягодицах женщины. Значит не палец. Вибратор?

— Конечно же вытащу... Сама! Потому что ты не прикоснёшься к ней пальцем.

— Не прикоснусь... Обещаю! Пожалуйста, Мариночка! Что хочешь сделаю...

— Полижешь, мне?

— Не настолько. Я лучше потерплю, - лицо Тони исказилось гримасой, которая вполне могла быть улыбкой. - Вы же спешите...

— Да что там такое? – не выдержал я.

— Пробочка имбирная, - торжествующе произнесла жена. – Помнишь, она как-то рассказывала?

— Нет, не помню, - почему-то, меня раздражала излишняя резвость жены. – Помню, мы пришли сюда для моего осмотра.

— С ногой всё нормально, - простонала Тоня, выпрямляясь. – Сейчас плечи посмотрю. Ай!

Марина звонко шлёпнула её по заднице.

— Ты же потерпишь?

— Конечно потерплю. Садистка!

— Нет, я мазохистка. Решила сначала на тебе проверить, - она снова шлёпнула по ягодице, теперь по другой.

Я молча сидел, переваривая внезапное откровение – возможность определять ЕГО воздействие. Вот этот безумный поступок, был совершенно в её характере! В отличие от разговора с Любашей.

Не знаю, насколько тщательно можно осматривать дрожащими пальцами и закатывающимися глазами, но скоро Тоня сделала шаг назад.

— Всё нормально. Можешь одеваться.

— Одевайся, только не спеши, - усмехнулась жена. – Минут десять у нас точно есть.

Тоня закатывала глаза, переминалась, но возражать не собиралась, и ввязываться в женские разборки я не стал.

— Наклонись пониже! Я с тобой ещё не закончила!

Женщина послушно упёрлась руками в кресло, с которого я только что встал, и Марина принялась довольно уверенно хлестать её ладошкой. Женщина стонала, извивалась, но было ясно, что это не крики страдания. Скоро она не выдержала и сунула одну руку в промежность.

— Э-э-э! Подожди! – возмущённо закричала жена, заметив это. – Я не разрешала тебе дрочить! Похотливая шлюха!

Тоня поспешно отдёрнула руку. Марина присела перед ней на корточки, отодвинула трусики и вытащила из покрасневшего ануса тёмно-жёлтую затычку.

— Вот теперь начинай! – и тут же язычком начала ласкать мокрые губки.

С громким стоном женщина изогнулась на подгибающихся коленях и повалилась животом на поручень кресла. Я посмотрел на бесстыже распахнутую промежность, размышляя, что приехать к маме на пару минут позже, не так уж и страшно...

— Ну как? Моей шлюшке понравились женские ласки? – заботливо поинтересовалась она, вытирая губы салфеткой.

— Блять, Маринка! Ты бы хоть предупредила, что тут устроишь... - Тоня, с трудом поднялась, держась руками за кресло. – Совратительница... Вот поэтому и старалась держаться от женщин подальше.

— Будешь ругаться, я тебе в рот пописаю, - сурово пригрозила жена. – Поцелуешь меня на прощание... в губы?

— Только без язычка. Не потому, что ты меня им лизала...

— Потому что я женщина. Понятно, - Марина обхватила ослабевшую женщину за шею и впилась ей в губы, настойчивым, вполне мужским поцелуем.

Тоня пару раз дёрнулась, потом расслабилась, тяжело дыша.

— Обманщица, - выдохнула она, получив свободу. – За свои издевательства расплатишься мужем. Всё идите. Потом созвонимся.

— Если он сам не откажется, - жена хихикнула, жарко целуя меня в губы, ещё мокрыми губами с ароматом чужого влагалища.

Дождался, пока сама не разорвёт поцелуй, улыбнулся, кивнул головой и выскочил за дверь.

— Марина, ты совсем сдурела? Что ты там устроила? – возмущаться начал ещё на лестнице.

— Сейчас проверим, не напрасно ли я старалась, - она провела рукой по моей ширинке. – О-о-о! Есть эффект. Думала возбудить тебя, встряхнуть...

— Встряхнула! Могла бы писю показать, я бы и так возбудился. Тоне, что устроила?

— Ерунда. Я в интернете прочитала, что вреда от имбиря никакого. От шлепков ладошкой, даже следа не останется.

— Для мазохистки, ты слишком... настойчивая...

— Я мазохистка-извращенка, - мы сели в машину. – Если серьёзно - меня этот вопрос заинтересовал, ещё когда на свадьбе мы с Анжелой и Олегом развлекались...

— Помню.

— В понедельник, когда Элька лежала в ожидании тебя, мы с ней говорили об этом. Эльку никак не возбуждает, когда больно. Терпела выходки мужа ради дочери – стандартный вариант. С тобой – всё по-другому. Она действительно так отдаётся тебе, что... Говорит, это совсем не сексуальное возбуждение. Описать она не смогла, но я её поняла. Она действительно влюбилась в тебя, - в подобные моменты говорила Марина быстро, и сразу обо всём. На всякий случай я поглядывал на дорогу.

— Тогда попросила Нину поиздеваться над моими сосками. Молодец девочка, совершенно безжалостная. Она их крутила, сжимала, выворачивала... Потом... я кончила!

— Ничего странного. Соски – эрогенная зона. У тебя очень даже развитая. Сам этим пользовался, если ты заметила.

— Одно дело, ты! Ещё и во время секса! Я же – просто сидела. Никаких сексуальных стимулов не было.

— По-моему, раздражение эрогенной зоны, вполне себе стимул. В следующий раз попроси ей руки тебе выворачивать... Шучу, шучу...

— У тебя член – эрогенная зона. Если тебе по яйцам врезать, кончишь?

— Бля. Даже примеров таких не надо! – я поморщился. – Хорошо, согласен. Тебя возбуждает боль. И почему так распереживалась?

— Так не должно быть. Возбуждать должно, когда приятно, хорошо...

— И что? Тебе приятно и хорошо, когда больно.

— Да, но тебе неприятно делать мне больно! Я же видела, с каким лицом ты меня порол. Будто сам себя! Я хочу, чтобы тебе тоже было приятно!

Чувствуется ЕГО влияние. Если ей нравиться боль, а мне неприятно делать ей больно, она будет счастлива с человеком, вместе с которым будет наслаждаться болью. И который, в отличие от меня, знает куда и как воздействовать, соединяя предельную боль с максимальным наслаждением. Из карикатурного злодея, описанного Анжелой, он быстро превращался в умного, циничного и расчётливого, рядом с которым я чувствовал себя… неуверенно.

— Ну, ты проблему нашла! – мой беззаботный смех прозвучал убедительно. – Во-первых, ты из без боли получаешь наслаждение. Во-вторых, ничего страшного, если буду делать что-то именно для тебя. Мне нравится делать тебе приятно. Помнишь, как в больнице тебе по пизде шлёпнул? Очень было возбуждающе. И самое главное – когда я знаю, что тебе именно это нравится, могу... тщательнее отнестись к поставленной задаче. Кстати, открою тебе интимный секрет. Я тоже лазал в интернет и смотрел те гадкие картинки. Столько народа подобным увлекается, что это извращением неловко назвать.

— Нет, там такие гадости есть, что я точно не хочу. Огромная просьба, маме об этом не говори.

— Что тут такого? Нет, твоей матери мы точно не скажем.

— Почему так случилось? Я думала, у тех, кого в детстве наказывали. Вон, видел, как Тоня завелась?

— Как бы я смог такое не увидеть...

Жена взяла с заднего сиденья пакет и сумку. Мы вышли из машины и поднялись по лестнице.

— Ты как планируешь встречу с матерью?

— Планирую? Мне в голову не приходило такие вещи планировать!

— Хорошо, немого изменю вопрос. Ты хотел бы заняться с ней сексом?

— Горячего желания не испытываю. Но думаю, этого не избежать, - сам ещё не понял, как относится. Спонтанный секс в театре, вдохновить её на игру, не был сексом в обычном понимании.

— Ты заговорил, как моя мать. На всякий случай взяла у Анжелы сканер. Перед тем как начнёшь, отведёшь её в кухню, я проверю комнату.

— Это будет сложно. Если мама ждёт гостей, всё уже готово и стол накрыт.

— Не хочется при ней делать. Ладно, скажу, что работаю теперь в столичной фирме, у нас строгие требования к безопасности.

— Лучше её отвлеку. Пойдём в мою комнату, ностальгии предаваться. Не надо грузить её избыточной информацией.

— Я волнуюсь, - прошептала Марина на площадке, извлекая из пакета букет огромных белых роз.

Молодец, мог бы и сам про цветы подумать. Когда-то я дарил их, на восьмое марта и знал, что именно такие маме и нравятся. Откуда это знает Марина? Ещё про ребёнка надо сказать... Как-то без напора… поэлегантнее...

— Расслабься, - поднял руку нажать на звонок и дверь распахнулась. На маме был лиловый атласный халат, который держался одним лишь поясом, то есть вырез заканчивался лишь на животе. Груди отвисали как у Нины, но казались огромными соблазнительными каплями, мягко покачиваясь под тонкой тканью.

— Я машину из окна увидела, - объяснила она, целомудренно целуя нас в губы лёгким касанием. – Проходите садитесь. Решила больше никого не звать. Ужин в тесном семейном кругу.

Она пропустила нас в комнату. Тихая музыка, приглушённый свет, три огромных кресла вокруг журнального столика. Лёгкие закуски, бутылка шампанского и пара бутылок лёгкого вина, на выбор. Пустая ваза с водой, куда был тут же помещён букет, завершив композицию. В приёме гостей мама разбиралась лучше Тани. Да и шампанское было сейчас вполне уместно. Мы уселись за столик. Полы халата разошлись, и я видел, как сжатые ноги заканчивались бордовым треугольником трусиков.

— По-домашнему, - она заметила мой взгляд, но не смутилась и не стала прикрываться.

— Даже приятно, - улыбнулся я и взял шампанское. – Можешь не сжимать так сильно колени.

— Не так уж часто их сжимаю, - тут она смутилась. – Извини, слишком пошло прозвучало.

— Мам, я несколько лет потратил, пытаясь принять тебя как женщину, со своими чувствами и желаниями. Можешь расслабиться и быть настолько пошлой, насколько захочешь.

Вознаграждённый её улыбкой открыл бутылку, не так ловко, как Таня, но всё же справился.

— Ну что, за премьеру! – я поднял бокал.

— Ужасно всё прошло! – воскликнула мама, со слезами в голосе. – Стыдно вспомнить!

— Омерзительная игра! – громко выкрикнул я. – Бездарная актриса!

Марина растерянно посмотрела на нас.

— Опять ваши актёрские приколы? Ладно... Всё было... плохо... Правильно?

— Будет ещё хуже, - я кивнул головой и вылил содержимое своего бокала на грудь матери.

Та расхохоталась, и плеснула прямо в лицо Марине.

— Куда я попала? Семейка Адамсов какая-то, - она протянула свой бокал ко мне и начала медленно его наклонять, слизывая с губ капли.

Не дождавшись возражений вылила всё на штаны и рубашку. Я вновь наполнил бокалы.

— Теперь, когда жертва Богам Удачи и Успеха принесена, - мать подняла бокал. – Предлагаю выпить за те роли, что мы играем в жизни. Талантливо или бездарно, умело или нелепо, но в эти роли мы вкладываем душу и доиграем их до своего конца!

Ткань её халата намокла, плотно облепив груди и просвечивая крупными ореолами. Блузка жены тоже подчеркнула отсутствие лифчика и облепила живот. Хорошо, что я не стал предупреждать её об этом обычае.

— Виват! – поддержал я. Мы чокнулись и выпили.

— То есть, теперь всё по нормальному? – жена ещё сомневалась, но приложилась к своему бокалу, настороженно посматривая на нас.

— Доченька, в этой семье никогда и ничего не было по нормальному, - мама рассмеялась сатанинским смехом и резко его оборвала. – Надеюсь вы продолжите эту славную традицию. Сынок, твоя сперма пылала во мне, когда я была на сцене. Кажется, это была лучшая игра в моей жизни. Мариночка, прикосновение твоего язычка до сих пор храню в своём сердце. Восхитительная неожиданность! Именно такие маленькие радости и украшают нашу жизнь. Приступаем к застолью. Вино только сухое, уж извините. Зато на любой вкус и хорошее. Бутики, салатики...

— Я сама не думала, - робко оправдывалась жена. – Как-то так вышло...

— Не скромничай, - накладывал себе тарелку и обернулся к маме. – Марина как-то устроила ужин на теле нашей общей подруги. Вышло очень... запоминающе...

— М-м-м... Такое мне в голову не приходило. Не удивляюсь, что у вас есть такая подруга. Думаю, что не одна. Как только перестаёшь комплексовать, оказывается, что вокруг славные, раскованные люди. Главное – отметать снобов-моралистов. Но это, как-то само собой происходит. В следующий раз будем есть с Виталика... Хотя… я могу и женщину пригласить...

— Виталик подойдёт, - хихикнула Марина. – Мам, мне бы хотелось посмотреть фотографии. Помнишь, ты говорила?

— Помню, конечно помню... Альбомы я приготовила. Есть у нас цензурная версия. Для общественного просмотра... Есть и такая, для семейного... которую даже Игорь не видел. Ждали, когда он подрастёт и станет готов увидеть своих родителей... как они есть... Игорь, ты готов к такому?

— С такой женой, как Марина... ко всему готов.

— Детские и школьные годы пропустим. Понимаю, что вам не это сейчас интересно, - мама положила на стол пачку фотоальбомов. – Вот, первые за всю историю человечества изображения моих сисек. Какие они были маленькие... твёрденькие...

Она скромничала, груди были вполне достойные – два идеальных конуса, и тёмные ореолы уже тогда были крупными, словно пытались привлечь к себе внимание. Вот только лицо было искажено какой-то гримасой. На следующем снимке она глупо улыбалась.

— Это я мимику свою изучала. Сидела дома перед зеркалом и щёлкала. Только когда из печати снимки забирала, обратила внимание на лицо оператора и поняла, что с голыми сиськами сидела. Вот, воспоминания о первом моём любовнике. Фотограф был... Считал себя фотографом...

Стройная обнажённая девушка с невыразительным лицом принимала нелепые позы. Оттопыренный локоть, вывернутое плечо, стеклянный взгляд…

— Мой первый опыт "ню". Кошмар, как я неловко себя чувствовала! Он тоже был голый и уверял, что для одухотворённости я должна сосать член. Какие-то чувства на лице проявляются. После пары кадров подходил и совал мне в рот. Пожалуй, кроме отвращения тут ничего не выражено.

— Тоже талант, в каком-то смысле, - хмыкнула Марина. – Показать красивую голую девушку настолько непривлекательной…

Было непривычно видеть тело матери моложе, чем я сам сейчас. Портреты, это просто лицо... Здесь же – её грудь, талия, бёдра... Треугольник светлых волос... Кто-то её трогал... Совал в рот член... Я понимал, что жизнь на земле и до моего появления неплохо протекала, но...

— Первое профессиональное портфолио. Конечно же, мы делали приличные снимки, потом их покажу, это вроде… бонусной части, - фото кардинально отличались от предыдущих. Очаровательная девчонка смеялась, хмурилась, трогала грудки и отставляла попку, оставаясь милой и невинной озорницей. На одном из снимков она сидела, оставив колено, так что были заметны губки, но расслабленная поза, лукавая улыбка и задумчивый взгляд, устремлённый вдаль привлекали больше внимание, чем физиологическая откровенность.

— У тебя такое лицо… - мягко прошептала Марина.

— В этот момент я представляла, как отдаюсь ему… пылко… самозабвенно, - мама мечтательно улыбалась, превращаясь в девушку со снимка. – Рядом был столик, на котором лежала пачка салфеток. Не знала до этого, что могу так протекать. И он всегда деликатно отворачивался в этот момент.

— Ну и-и-и… - выжидающе протянула жена.

— Конечно же, ничего не было. Потом уже узнала, что у него была молодая жена, в которую он был безумно влюблён. Очаровательные детишки… - её голос задрожал, словно…

— Была? – я не удержался уточнить.

— Да… Его… Его через пару лет зарезал один… ревнивец, - последнее слово мама хрипло вытолкнула из горла. – Логично же, если голой фотал – значит трахал. Милиция тогда многих его моделей опрашивала. Тогда и я узнала, что у них было двое детей, жена носила третьего… не удержала… выкидыш…

Она судорожно сглотнула. Ни Марина, ни я не стали её останавливать.

— Он ни с одной… Никогда… - мама уткнулась мне в грудь, заливаясь рыданиями. – На его похороны… сколько нас пришло… Все рыдали… Над кладбищем рёв стоял… Та девушка пришла… приползла… На коленях к жене приползла… Извинялась… Каялась… Она её простила… Мы все простили. Не за что было, но… Ей это было надо. Извините… Не хотела… Надо было убрать эти снимки…

— Мама, ты правильно сделала, - жена прижалась к её спине, и какое-то время мы стояли обнявшись втроём. Поднял пальцами подбородок мамы, коснулся губами её губ.

— Да? Вы не обиделись? Что я настроение испортила…

— Мам, чем лучше я тебя узнаю, тем сильнее влюбляюсь, - прошептал в самое ушко. – Ты не обиделась, что я столько лет был идиотом?

— Идиотом ты никогда не был, - ласково улыбнулась мама. – Просто… небольшая задержка в развитии.

Марина фыркнула, прыснула, потом залилась даже не смехом, а диким ржанием. Я тоже расхохотался, а зажатая между нами мама продолжала мягко улыбаться, и её едва прикрытое тело прижималось ко мне.

— Простите… нервное, - жена откашливалась и присела за стол, выпить стакан сока. – Едва слёзы сдерживала, а тут…

— Он очень весёлый был, - теперь она говорила вполне спокойно. – Могу сказать… так мы почтили его память.

Она плеснула каждому вина, и мы выпили не чокаясь.

— Дальше, уже отец снимал. Поначалу нам не до фото было… - мама кокетливо усмехнулась. – Это первый раз, когда он использовал… "спермальную стимуляцию". От слов "термальная" и "сперма". Нам это казалось жутко смешным.

Она положила перед нами очередное фото. Гримёрка отличалась, но я её узнал, хотя основное внимание привлекала смеющаяся голая девушка. Она бесстыже раскинула ноги и развела пальцами явно набухшие губки. Никакой утончённости и романтики, в отличие от предыдущих снимков, и никакой нелепости самых первых. Это была женщина, познавшая все прелести секса, и знающая, чего хочет.

— Меня безумно возбудило находиться на сцене сразу после того… Я буквально ощущала в себе горячую сперму, как на стекает по ногам… Я сама текла, бёдра скользили, когда меня вели на костёр… - мама выложила второе. Она повернулась спиной, точнее сказать – попкой. Очень соблазнительной, крепкой и круглой попкой. И здесь были видны не только губки, но и тёмное пятно ануса. Разрешение не позволяло насладиться анатомическими подробностями, но всё равно… производило впечатление своим бесстыдством и откровенностью.

— Можете догадаться, что было дальше. Это было очень бурно, - мама рассмеялась. – Это мы уже вдвоём. Возможно, ты тоже есть на этом снимке

Снято сбоку. Девушка… уже вполне женщина, стоит на четвереньках, за спиной парень прижался бёдрами к её ягодицам. Она обернулась к парню, в котором я едва мог узнать отца, отведённая назад рука открывает обе груди. Тогда ещё, они прекрасно противостояли гравитации...

— Или, вот это, - она показала следующий.

Парень сидел в кресле лицом к камере. У него на коленях сидела девушка, широко раздвинув ноги. Была заметна часть члена, погружённого в густые заросли.

— Мы потом с ним считали. Один из этих двух.

— Вы что, каждый секс фотографировали? – поинтересовался я.

— Отдельную комнату для архива пришлось бы выделять, - рассмеялась мама. – Меня Андрей и привлёк поначалу своей неугомонной потенцией. Уже потом пришли чувства и любовь. Это новую камеру купили, автоспуск опробовали. Поэтому по одному снимку получилось. Он хотел бегать, по новой взводить, но не мог оторваться... от моей... сочной киски...

— Такая забавная, с волосиками, - умилилась Марина. – Игорь, может мне не бриться? Забавно выглядит.

— В те далёкие годы, бритьё лобка было крайне распутным действом, - мать покачала головой. – Я когда побрила... Когда мы с мужем начали... с другими встречаться... Как мне стыдно было! Сексом сразу с двумя-тремя заниматься, ничего страшного. Голый лобок показать – ужас-ужас!

— Ого! С тремя! – удивилась жена. – Так я ещё не пробовала.

Но с двумя уже пробовала. Мама не обратила внимание на такую откровенность.

— Какие твои годы! – отмахнулась она. – Не спешите. Напробуетесь ещё.

— Ну, кое-что Игорь попробовал, весьма специфическое... Вряд ли Андрей такое делал... Надеюсь, такого он не делал... – жена многозначительно пошевелила бровями.

Чёрт! Что за сокровенную тайну она собралась выдать? Надеюсь, не...

— Уверяю тебя, доченька, - снисходительно фыркнула мама. – Если ты про его попочку, так я ещё в театре заметила!

— Да, но кое-что ты не заметила. Мам, спорим на куни до оргазма!

— Марина, что там такое было? – не выдержал я. – Мне надо это знать?

— Вообще-то, я не азартная, но хочется наказать твой шустрый язычок. Разбивай! – мама взяла жену за руку и обернулась ко мне.

С тяжёлым вздохом символически махнул рукой. Марина состроила трагическое выражение лица и громко прошептала.

— Мой муж трахнул бабушку...

Да мать её так! Сообщить такую новость более элегантно, мне бы в голову не пришло!

— Какую бабушку, - не поняла мама, озадаченно посмотрев на меня. – Виталик сказал, вы в ложе си... В смысле? То есть, ты имеешь ввиду... Мы с ним... То есть, это я - бабушка?!?!

— Технически, ещё нет. Но, он уже есть. Мы с ним вместе смотрим фотографии его папы, в яйцах его дедушки.

— Восхитительная рекурсия! – мама откинулась в кресле. – Надо Андрею позвонить. Он как раз спрашивал. Я звонила ему недавно, порадовала... что у нас всё в порядке...

Мать встала и покачиваясь, вышла на кухню. Она неплохо приняла эту новость. Я ожидал немного больше… экспрессии.

— Блять! Совсем забыла! – Марина кинулась к своей сумочке и достала уже знакомый прибор. – Анжелка всё настроила... Говорит, он некоторые крутые или совсем уж дедовские, не ловит... Вроде всё чисто...

Она успела спрятать сканер до того, как появилась мать, с телефоном в руках. Телефон она протянула Марине, которая моментально включилась в разговор.

— Добрый вечер... Да, точно... Всё нормально... - жена рассмеялась. – Да, присутствовала... Даже участие приняла... Если Игорь не станет возражать... Передам...

Она вернула телефон матери и обернулась ко мне.

— Папа сказал, если захочешь, сам позвонишь. Привет тебе передавал. Сказал, что не прочь попробовать мою киску...

— Киску? – повторил я ошалело.

Вообще-то, логично... Если я трахаю его жену, почему бы ему не трахнуть мою... Мой отец? Если он, и её отец? Но я же трахался со своей матерью... Чёрт, как всё запуталось! Ладно, вопрос не первой очерёдности...

Жена с мамой продолжили просмотр фотографий, пока я в очередной раз ломал голову над моральными дилеммами. В основном были снимки в знакомых мне сценических костюмах, но более фривольные. Задранные платья, обнажённая грудь... Иногда мама сидела, широко раздвинув колени и даже ласкала губки. С определённого момента, её лобок начал стал сиять наготой. Я бы наверняка испытал возбуждение, если бы смог выгнать из головы мысль, что мой отец... с моей женой... Как бы Марине объяснить, что это неприемлемо... Вот, всё что мы делали до этого... было приемлемо...

— Ого! – воскликнула Марина, протягивая мне снимок и отпивая вино. – Я тоже хочу попробовать!

Это уже было порно. Двое мужчин, лежали на спине, скрестив ноги, а мама восседала верхом на их... паховой части тела. Видно ничего не было, кроме её восторженной улыбки, но догадаться вполне можно, что там внутри происходит...

— Ты что! Феерические ощущения! Вот мне в ротик и сзади, не особо нравится. Но когда два члена пронзают снизу и трутся рядом! Фантастика! – мама закатила глаза, словно описывала модель платья или урожай от новой рассады. – Такое, точно должна попробовать! Если у вас нет подходящего приятеля, могу Виталика позвать.

Опять Виталик! Чёрт! Хоть Шурика жена не вспомнила! Всё-таки, между детьми и родителями, должны быть какие-то рамки. Ладно ещё, взаимный секс... Но когда твоей жене расписывают прелести групповухи!

— Не сегодня, - скромно отказалась Марина. – Ого, какая попка!

— Это меня после родов перемкнуло, - мама сама протянула мне следующий снимок.

Примерно такой, что висели у нас в спальне. Причём размер отверстия, зияющего на месте ануса, мог поспорить с Элькиным. Я отложил фотографию... почти брезгливо.

— Вообще-то я не поклонница анала... Так секса хотелось! Ни Андрей, ни все наши приятели не справлялись... Страпоны меня не впечатляли. Хотелось живых членов. Тогда в "Голубых Далях" ещё дворянского клуба не было... Но всё остальное уже было. Приехали мы с мужем... Я конечно же, в маске... И устроили мне... До сих пор пальцы дрожат, как вспомню... Андрей говорит, там все посетители и обслуга через меня прошли, не по одному разу... Я кончала, орала, билась в судорогах... Всё! После того – как отрезало! И повторять такое, никогда в жизни! Мне в сексе нравятся отношения, нежность, внимание... Такое тупое порево... омерзительно...

— Я знаю, у многих женщин, крышу подрывает в этот период, - Марина смотрела на мать, с некоторым сочувствием. – В том числе и на тему секса.

— Ещё моя природная эмоциональность наложилась. И с ролями тогда было, не очень. И этот маленький непонятный комочек, орёт и соски отгрызает. Хотелось внимания, популярности... Оказалось, совсем не то... Игорь, извини, наверное, есть вещи, которые тебе лучше не знать.

— Наверное, - пробормотал я.

— Это я не покаяться решила, скорее... предупредить. Иногда женщина может сделать такое, что ей совершенно несвойственно. Приходиться это принимать и прощать... Разумеется, если это не повторяется регулярно, - мама рассмеялась. – Пожалуй, единственный случай в моей жизни, за который мне до сих пор стыдно.

— Стыдно? – удивилась Марина. – Насколько я знаю, у вас с мужем очень... свободные отношения.

— Мариночка, уж ты-то должна меня понять. Одно дело, интимные отношения с любимым человеком или вместе с ним, с другими людьми. Происходит некоторое эмоциональное насыщение... духовное удовлетворение... Когда твоё тело дарит тебе целую гамму разноплановых ощущений. Совсем другое – физиологическое порево... Какая-то животная случка... Ты оказываешься всего лишь оболочкой жадных, похотливых дырок! - мама поморщилась. – Могу понять женщин, которым именно такое и нравится, но... Не хочется быть такой. Один плюс этого случая – на себе убедилась, что какой бы высокодуховной, утончённой особой ты не была, внутри всегда прячется визжащая самка. Думаю, мужчин это тоже касается... В каждом из нас есть животное начало.

То есть, нежное лицо, склонявшееся надо мной когда-то... Тёплое уютное тело к которому я прижимался своим тельцем... Груди, которые меня вскормили и влагалище, из которого появился на свет... Для кого-то, все эти величайшие ценности, служили всего лишь сексуальными утехами... Так же, как и тело Марины, с которым я развлекаюсь и позволяю это делать другим... Скоро станет единственной и величайшей ценностью. И через похотливое, хлюпающее влагалище в этот мир войдёт ещё один человек... Это будет его единственная дорога...

Кажется, я слишком давно не занимался самоедством, и все скопившиеся чувства хлынули через меня сплошным потоком.

— Игорь? Я зря тебе рассказала? – мама с волнением заглядывала мне в лицо.

Её глаза светились искренней заботой и... нет, не сочувствием... Сопереживанием? Пониманием?

Обнял её за плечи, поцеловал в один глаз, потом во второй. Наклонился к самому уху и прошептал.

— Мамка, ты у меня шлюха... Ты знаешь? Самая шикарная шлюха на свете... - странный комплимент, который сам у меня вырвался. Впрочем, в адрес жены он уже стал почти привычным.

— Знаю, - так же шепотом ответила она. – Мне это нравится, и другой матери у тебя нет.

— Я это понял. Уже не в первый раз. Ты настолько великая женщина, что тебя невозможно воспринять за один приём. Ты во всём вырываешься за рамки. Ты сумела найти мужчину, который воспринимает тебя, какая ты есть. Ты сумела вырастить сына, который не только воспринимает тебя, какая ты есть... Но и сумел найти себе жену, которая...

— Была с другими мужчинами, - тихо проговорила Марина. – Конечно же… Игорь знает, и… был там… и, с другими женщинами. Я вся пошла в тебя, больше, чем в свою настоящую мать.