Глава 21. Костромские каникулы, или Порочный круг

Ростовский вокзал, суета, объятия с мамой, детский смех — всё это казалось Вале декорациями к чужой жизни. Она физически уехала от Никиты, от Сергея, от мужа, но психологически осталась в том аду страстей, который сама и создала. Кострома встретила ее тишиной, скучными пейзажами за окном маминой хрущевки и навязчивым, физическим желанием, которое начало клокотать внутри уже на третий день.

Ее «киска ныла» — это было точное, пошлое определение, которое она усвоила от Никиты. Тело, привыкшее к регулярным, интенсивным порциям секса, взбунтовалось. С мужем перед отъездом было пару раз, но это было привычно, почти по обязанности. А теперь — тишина. И эта тишина сводила с ума.

Она (Никите, 23:45): «Я не могу спать. Вся горю. Вспоминаю твои руки. Твой рот на мне. Как ты грубо входишь в меня. Мне нужно это. Сейчас»

Никита (23:46): «В Костроме нет мужиков, готовых трахнуть замужнюю мамашу в подъезде? Поищи. Пришли фото.»

Его ответ, как всегда, был ударом хлыста. Унизительным и возбуждающим. Он бросал ее на самое дно, и ей это нравилось.

Встречи с подругами детства стали для нее пыткой. Они пили вино на кухне, говорили о мужьях, детях, ипотеках. Валя улыбалась, кивала, а в голове у нее проносились образы: она на коленях в кабинете Никиты; она кричит в салоне машины Сергея; она, слепая, обслуживает двоих. Ее тело саднело от возбуждения, когда она ловила на себе оценивающие взгляды незнакомых мужчин в кафе.

«Он мог бы быть Никитой», — думала она, сжимая стакан так, что костяшки пальцев белели. — «Он мог бы приказывать мне, и я бы слушалась»

Она (Сергею, 14:20): «Скучаю по твоим рукам. По тому, как ты смотришь на меня. Как будто я что-то стою»

Сергей (14:22): «Ты всего стоишь. Я с ума схожу здесь без тебя. Каждый день думаю о той поездке. Это было лучшее в моей жизни!»

Его сообщения были бальзамом на ее израненное самолюбие. Но они не гасили огонь внизу живота, а лишь подливали масла, напоминая о другой, нежной форме близости, которая тоже стала наркотиком.

На пятый день терпение лопнуло. Сказав маме, что идет на прогулку с подругой, она пошла в ближайший парк. Селила на скамейку и снова написала Никите.

«Я не могу больше. Прикажи что-нибудь. Я сделаю всё. Здесь и сейчас»

Он ответил почти мгновенно, как будто ждал.

«Сними трусы. Сядь на скамейку. Почувствуй холод дерева на своей мокрой киске. Посиди так минуту. А потом иди домой, к маме, к детям, и помни, какая ты шлюха!»

Дрожащими руками, озираясь по сторонам, она села на скамейку и выполнила приказ. Ледяной холод обжег кожу, заставив ее вздрогнуть. Чувство унижения было острым, как нож. И невероятно возбуждающим. Она просидела так ровно минуту, с наслаждением ощущая свой стыд, свою порочность. Это был ее секрет. Ее тайная, грязная жизнь здесь, в тихой Костроме.

Вечером того же дня, уложив детей, она не выдержала. Включила на телефоне случайный порноролик, закрылась в ванной и, закусив губу, чтобы не закричать, довела себя до оргазма, представляя, что это Никита наблюдает за ней и смеется. А потом разрыдалась.

Она (Никите, 02:10): «Я кончила. В ванной. Думая о тебе. О том, как ты пользуешься мной. Я тварь»

Никита (02:11): «Моя тварь. Скоро вернешься. Я тебя выебу до потери пульса. Приготовься!»

Последние два дня пролетели в тумане похоти и самоотвращения. Она общалась с матерью, играла с детьми, а сама считала часы до возвращения.

Она стала идеальной актрисой, ее ложь была безупречной. Никто не видел, как ее тело изнывает от желания, как ее разум разрывается между жаждой грубой власти Никиты и тоской по нежности Сергея.

Возвращение в Ростов было похоже на выныривание из аквариума в бушующее море. Она везла с собой чемодан с гостинцами и свою ненасытную, распутную тайну. Автобус прибыл на вокзал, и ее телефон завибрировал. Было два сообщения.

Сергей: «Вернулась? Жду! Соскучился!»

Никита: «Завтра в 9 утра. Мой кабинет. Не опаздывай! Буду ждать тебя на столе. Готовь рот и свою ненасытную дыру!»

Валя вышла на улицу, где ее ждал улыбающийся муж. Она поцеловала его, уткнулась лицом в его плечо, притворяясь счастливой. А внутри у нее бушевал ураган.

Она вернулась. Игра продолжалась. Тайна должна была быть сохранена. Но цена за эту тайну с каждым днем становилась все выше, и Валя уже не была уверена, что сможет за нее заплатить.

Глава 22. День трёх мужчин

Возвращение из Костромы не принесло Вале успокоения. Напротив, та порочная энергия, что копилась в ней всю неделю, требовала выхода. Словно демон, вселенный в нее Никитой, требовал новой жертвы. И она решила утолить свой голод сполна.

Утро началось с лжи. Муж ушел на работу, дети — в сад и школу. В тишине квартиры ее пальцы побежали по клавиатуре.

Она (Сергею, 09:01): «Мне нужно такси! Особенное. В 11:00, у моего дома»

Он понял с полуслова.

Ровно в одиннадцать у подъезда остановилась его машина. Валя, дрожа от волнения, скользнула на пассажирское сиденье. В салоне пахло свежим кофе и его нервным ожиданием.

— Я не могу без тебя, — выдохнул он, прежде чем она успела что-то сказать.

Его рука потянулась к ее щеке, но она ее остановила.

— Просто вези, — прошептала она, и ее взгляд упал на его ширинку. Аппетит, нагулянный в Костроме, заурчал внутри. Ей не нужны были прелюдии. Ей нужен был сам акт, подтверждающий ее власть над ним.

Он свернул в безлюдный переулок и заглушил двигатель. И прежде чем он что-то успел сказать, она сама, без единого слова, наклонилась к нему. Ее пальцы расстегнули пряжку ремня, затем молнию. Она действовала с холодной, отточенной эффективностью, которой научил ее Никита. Но в этот раз это было ее решение. Ее инициатива.

Сергей откинул голову на подголовник с глухим стоном. Его руки вцепились в ее волосы, но не грубо, а с почти молитвенным трепетом.

— Валя... Боже... — бормотал он, глядя на нее распахнутыми, полными обожания глазами.

Она смотрела на него снизу вверх, и в ее взгляде была не покорность, а вызов. Она видела, как он тает, как он полностью принадлежит ей в этот момент. Это была иная форма власти — не через унижение, а через обожание. И это пьянило не меньше.

Он кончил, и она, не моргнув глазом, проглотила, глядя на него. В его взгляде читалась не просто страсть, а благоговение. Он был окончательно и бесповоротно влюблен. Ее минет был для него не актом разврата, а актом высшей близости.

— Я люблю тебя, — прошептал он, обессиленно опуская голову.

— Я знаю, — ответила она, вытирая губы. — А теперь отвези меня назад. У меня дела.

День продолжался. Муж вернулся с работы раньше, в приподнятом настроении. Он соскучился. Он хотел жену. И Валя, все еще возбужденная утренней встречей, с радостью приняла его ласки. Их секс был страстным, привычным, наполненным глубокой, проверенной годами связью. Он целовал ее шею, говорил ласковые слова, и она откликалась, искренне наслаждаясь моментом.

Но в глубине души она сравнивала. Сравнивала его уверенные, любящие движения с робкой страстью Сергея. И мысленно готовилась к вечеру.

Когда муж заснул, счастливый и умиротворенный, она бесшумно выбралась из постели.

На телефоне горело сообщение.

Никита (22:30): «Жду! Без опозданий!»

Ее сердце заколотилось в предвкушении. Это была главная встреча дня. Та, ради которой все и затевалось.

Он открыл дверь своей квартиры. И был в халате, на голое тело. Его взгляд, тяжелый и всевидящий, с первого мгновения снял с нее всю шелуху — образ примерной жены, нежной любовницы, заботливой матери.

— Раздевайся, — бросил он, поворачиваясь спиной и уходя в гостиную.

Она послушно скинула одежду, чувствуя, как дрожь пробегает по коже. Он сидел в кресле, смотрел на нее, как хищник на добычу.

— Подойди. Стань на колени.

Она выполнила приказ. Он не прикасался к ней, лишь смотрел, как она дрожит от желания и страха.

— Голая. Вся. Для меня, — констатировал он. — Говорили, что день у тебя был бурный.

Она похолодела. Неужели он знает?

— Я... не понимаю.

— Ври лучше! — он усмехнулся. — Твое тело пахнет чужим потом и твоей ложью. Но мне плевать. Ты здесь. И сейчас ты будешь кричать так, чтобы стекла треснули.

Он взял ее с такой яростью, с такой животной силой, что все предыдущие встречи дня померкли. Это был не секс. Это было наказание и награда одновременно. Он напоминал ей, кто ее хозяин. Он использовал ее тело как инструмент для своего удовольствия, выжимая из нее все соки, доводя до исступления, до потери сознания. И она, как одержимая, металась под ним, впиваясь в него ногтями, кричала его имя, полностью отрекаясь от всего — от мужа, от Сергея, от самой себя.

Когда он закончил, она лежала на полу, разбитая, покрытая синяками и его семенем, но чувствуя невероятное, всепоглощающее удовлетворение. Аппетит, нагулянный в Костроме, был наконец утолен. Только так. Только им.

Он встал, глядя на нее сверху вниз.

— Теперь можешь идти. Возвращайся к своему мужу. Притворяйся святой.

Она молча надела одежду и вышла. Было три часа ночи. Она шла по спящему городу, и в ней не было ни стыда, ни раскаяния. Была только оглушительная пустота и щемящее предвкушение следующей дозы. Она была наркоманкой, а Никита — ее дилером. И сегодня она получила свою тройную порцию.

Она переспала с тремя мужчинами за один день, и каждый из них думал, что обладает какой-то ее частью. Но вся ее суть, осталась здесь, в этой пустой, темной квартире, у ног того, кто сделал ее своей вещью.

И это было единственной правдой в ее жизни, состоящей из сплошной лжи.

___________________________________________________________________________

ДОРОГОЙ ДРУГ!

Что ж, друзья, на этом мы сделаем небольшую паузу....

Присоединяйся к нам на Бусти:

У НАС ГОРЯЧИЕ ВЫХОДНЫЕ

https://boosty.to/tvoyamesti/about

П.с за бусти выгодно следить и не только за деньги:*

А также подписывайся на наш Telegram-канал, чтобы не пропустить анонсы и отрывки:

https://t.me/+LQ0C4RoijQ9iYzUy   (выделить и перейти)

Личный ТГ для связи и вопросов: @tvoyamesti

Буду искренне рад каждому Порочному человеку с утончённым вкусом к сложным чувствам, запретным темам и искусно сплетённым историям. С любовью к твоей смелости исследовать тени.