Я поправил шлем, проверил кислородные фильтры, расстегнул и застегнул застежки по всему скафандру. Робот-секретарь смотрел на меня неодобрительно и карты подписал нехотя, явно посчитав, что отправлять такого зеленого новичка на самый край большого космоса опасно. И вряд ли он переживал за мою жизнь – я видел с каким удивлением он посмотрел на строчку в путевом листе, указывающую на назначенный мне корабль. Секретарю явно показалось, что мне могли бы дать и кого-то попроще, кого-то, кого было не жалко.

Я знаю, что выгляжу несолидно, когда проверяю все свое снаряжение перед каждым выходом из кислородной среды, но на этой есть причины. Во-первых, я дважды видел, как срывает застежки со скафандра в открытом космосе, и зрелище это неприятное. В первом случае космонавта удалось спасти, во втором – нет. А смерть в вакууме – это главный кошмар любого космонавта. Не потому, что она какая-то мучительная. Пятнадцать секунд, и ты просто уснешь навсегда, задохнешься раньше, чем начнет вскипать кровь. Смерть в вакууме пугает тем, что это то, против чего живет всю свою жизнь космонавт – это то, чем закончится твоя последняя ошибка, это то, что всегда ждет за стеной корабля. И если ее можно избежать лишний раз застегнув скафандр, я готов застегнуть его лишний раз.

А во-вторых, мне повезло с инструктором в академии – с выпускного экзамена прошло уже тридцать лет, сам инструктор давно на пенсии, на далекой Карэлле, но все, что он когда-то, на первом занятии по безопасности в большом космосе, написал на доске, хотя бы раз спасло мне жизнь.

А на доске он написал вот что:

Перед выходом из кислородной зоны всегда нужно проверить свой скафандр и заново его застегнуть.

Никогда нельзя доверять свой скафандр только себе и никогда нельзя доверять его только другим.

И я стараюсь следовать этим правилам даже если это значит, что вот такие секретари будут смотреть на меня осуждающе. Поэтому получив путевой лист и отсканировав его в шлем, я сунул бумажку в рукав скафандра, а потом встал по стойке смирно.

– Проверьте скафандр, пожалуйста, – сказал я. Не дожидаясь ответа от секретаря, я медленно повернулся к нему спиной, потом, через другое плечо, снова лицом. Секретарь смотрел на меня, не мигая и вообще ничего не выражая серебристым лицом. Как бы он ни относился к таким проверкам, они у него запрограммированы и выполняются автоматически, по запросу.

– Повреждений нет, – устало отчеканил секретарь. – Скафандр готов к некислородной зоне.

– Добрых суток, – сказал я и, приложив ладонь к шлему, вышел на палубу.

Здесь было ветрено – на станции, ради сохранения энергии, не поддерживали кислородную атмосферу, но это не означало, что атмосферы здесь не было совсем. Странная, не всегда прозрачная, отливающая всеми цветами радуги, она тянулась мимо от огромных пластин солнечной батареи к порту, где меня ждал корабль. Наверняка без шлема она бы пахла топливом.

Я вывел себе в шлем номер дока. Рядом высветилось название: «D-Hr-Ta 101». Это было интересно, потому что я никогда раньше не летал с подтипом «D», и на ходу я просмотрел инструкции, злясь, что командир станции не сказал мне о замене подтипа заранее.

Оказалось, что «D» похожи на знакомые мне «Харты», только больше по размеру, а главное маневреннее и крепче, как раз под стать предстоящей миссии. Миссию тоже полагалось просмотреть еще раз, прежде чем сесть на корабль. Все тот же инструктор когда-то сказал, что любая проверка должна делаться до того, как полученная в ее результате информация может быть полезна, иначе мозг автоматически подстроит результаты под ожидания. В правильности этого утверждения я убедился два года назад на собственном опыте – о чем теперь напоминала кибернетическая левая рука и зудящие иногда шестеренки в плече и сердце.

Пока я рассматривал карты большого космоса и набрасывал примерный маршрут полета (для точных планов нужно было свериться с данными корабля), я успел дойти до самого порта, и чуть не врезался в охранника, который смерил меня недовольным взглядом, отсканировал мой шлем, и нехотя сделал шаг в сторону. Я отдал честь и ему, поднялся на длинную платформу порта. И тут мне впервые за день повезло – мой корабль стоял у самого края платформы, первый в ряду.

Длинный, похожий на медузу, с распущенным двигателем, D-Hr-Ta 101 мне скорее понравился. Его нос, округлый, собранный из трех широких, отливающих золотом лепестков, гордо смотрел прямо в большой космос. За лепестками раскрывались клапаны, огромные, потертые, но явно недавно отбеленные. Особенно ярко блестели фиолетовые полосы, тянущиеся от носа по клапанам к телу и двигателю. «Двигатель» на самом деле состоял из тринадцати отдельных машин – длинные, в десятки метров щупальца сейчас были растянуты над кораблем словно огромный зонт. Этот хвост был раскрашен в два цвета, фиолетовый и золотой, и я сразу представил, как он сплетется в одну огромную красивую ленту, которая будет толкать корабль сквозь пространство. Судя по тому, что один из растянутых двигателей слегка подрагивал, хвост как раз собирались снять с привязи, и корабль нетерпеливо покачивал металлическими мышцами.

Есть четкий протокол, по которому полагается знакомиться с участниками команды. Первым делом капитан представляется команде порта – потому что с ними предстоит проработать до выхода в космос. Потом капитан знакомится с кораблем, потом с экипажем.

В моем случае протокол пришлось нарушить, потому что над щупальцами корабля работали двое, и обоих я узнал из описания списка экипажа. То есть из команды порта здесь не было вообще никого.

Первым я увидел небольшого робота довольно необычного вида – я, кажется, никогда не встречал таких комплектаций DH. Он вряд ли был мне выше пояса и поэтому рядом с гигантским щупальцем корабля выглядел вообще крошечным, но со своим заданием он, кажется, справлялся отлично. Быстро перемещался по двигателям на трех узких клешнях, то тут, то там прижимаясь к металлу округлым телом, чтобы снять печать или проверить смазку. Меня он заметил сразу и даже махнул клешней, но слезать не стал, справедливо решив, что бросать проверку двигателя посередине нельзя. Тем не менее, я видел, что его единственный глаз почти все время повернут в мою сторону – видимо робот сканировал мой шлем.

Его коллега не двигался, а наоборот, завис совершенно неподвижно у самого основания двигателей, там, где щупальцы исчезали в туловище корабля. Я подошел поближе, задрал голову, чтобы попытаться понять, что он делает. Это был классический DH503, длинный, округлый, с двумя изогнутыми дугами-ногами и такой же округлой одинокой рукой, которая в этот момент была вытянута вверх и скрывалась под металлом двигателей. Через несколько секунд робот закончил то, что делал, и повернулся ко мне.

– Капитан, – сказал он, приставляя к верху туловища единственную руку, с которой в атмосферу полетели капли смазки. Капли робот сразу поймал – произведя на меня впечатление своей ловкостью.

– Навигатор, – сказал я. Это, конечно, было написано в миссии, но DH503 всегда выполняют эту роль в далеких перелетах.

– Просто Тэр, пожалуйста, – сказал робот. – Вас я буду называть «капитан».

Я кивнул и, услышав стук металлических клешней по платформе, обернулся. Маленький робот спустился со щупалец корабля и теперь быстро бежал ко мне, на ходу покачивая головой.

– Капитан! – голос у него оказался на удивление низкий и очень человеческий. – Дахт, механик. Прошу принять двигатели.

– Хорошо, Дахт, – сказал я. – Давайте я познакомлюсь с кораблем, а потом сразу пройдем по двигателям.

Оба робота кивнули и, судя по немного остекленевшему взгляду Дахта, стали что-то обсуждать на собственных волнах. Я же поднялся по лесенке к люку в боку корабля, потянулся, чтобы включить в шлеме ключ, но люк открылся сам.

Я ступил в широкий коридор, и там тут же загорелся тусклый фиолетовый свет. Приходилось признать, что корабль мне достался большой красоты – коридор от люка мягко изгибался вокруг скрытого мраморными пластинами основания двигателя и больше всего напоминал галерею какого-то облачного храма. Я провел рукой по мраморной плите – сквозь перчатку скафандра мне передалось шершавое тепло. Мрамор был настоящий, выращенный самим кораблем.

В шлеме зазвучал усталый женский голос, низкий и приятный: – Добро пожаловать на борт, капитан. Меня зовут Дахарта, с моей командой вы уже познакомились. Я надеюсь, мы с вами сработаемся. Проходите в рубку, обменяемся вводными данными.