Не сказать, чтобы сон мой был особенно мягким.

Хоть я и прополоскал старательно рот, едва только Саймон освободил ванную комнату, привкус семени отказывался покидать так просто мою носоглотку. Я даже прожевал специально и проглотил по кусочкам половинку лимона — но всё равно где-то глубоко в моём горле и животе оставалось гнетущее чувство неправильности.

Я лежал с открытыми глазами, припоминая минувшее.

Кто я?

Исследователь непознанного и невероятного, выходивший не раз за пределы известного официальной науке и увидевший собственными глазами неведомое человеческому рассудку?

Тупой самовлюблённый братишка, начинающий рефлекторно дрочить при виде красивых ножек сестры и с наслаждением представляющий знакомую девочку голой и мастурбирующей?

Я снова вспомнил случившееся между мною и Саймоном.

Меня начало слабо трясти.

«Синти просто тупая, — заговорил несмело во мне Внутренний Адвокат. — Глупая как все девчонки. Она не понимает, что натворила. Убивать её за это — всё равно что убивать за переход на красный свет. В её представлении это была невинная шутка».

В моей памяти ожили слова Синти о Дженни-психологе.

«В с ё она понимает».

В памяти ожили мгновением позже движения пальцев сестрички, дьявольский блеск её глаз, с которым она смотрела, как я принимаю награду за предательство друга. Ей явно нравилось это, так же как нравилось вынуждать меня сознаваться в полученном удовольствии?

В удовольствии, которое не было ложью.

В удовольствии, которое б ы л о.

Я не ощущал ничего, кроме ужаса и стыда, думая о своём члене во рту у Саймона, о его члене у меня во рту, но у меня определённо возникали какие-то сладкие пульсы при мысли о наблюдающей за этим процессом со стороны коварно-двуличной суке-сестре по имени Синтия. Я был готов убить себя за это, мне хотелось побиться головой об стену, чтобы отогнать эти мысли, — но они были неумолимы.

Я спрятал лицо в одеяло.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Два часа дня.

Да, я иногда сплю очень долго, особенно если накануне свершился величайший в моей жизни позор и если у меня впереди свободный от школьных дел день. Тут, впрочем, я успел уже к данному часу проснуться, пообедать и сделать пару второстепенных вещей, не ведая, как толком подойти к главному.

Больше всего мне хотелось просто счесть это Неслучившимся. Вычеркнуть это из памяти. Так же, как и предшествующие Дрочерские Недели, так же как и всё, что свершилось после той карточной сессии.

Но — вычеркнет ли из памяти это Саймон?

Не говоря уж о Синти? В распоряжении которой остались те фото.

— Ты хотела о чём-то поговорить со мной.

Синти, сидевшая на краю тахты в своей комнате и задумчиво рисовавшая что-то в альбоме, подняла взгляд.

— Я хотела? Ты что-то путаешь, Маршалл. По-моему, это было скорее твоим желанием. Но я не против — говори.

Я смежил веки на пару мгновений.

— Ты не находишь, что слишком многое себе позволяешь?

Сестра тихо хмыкнула.

— Мы же вроде сошлись вчера на том, что тебе это понравилось, братик. Или, — она красноречиво подняла вверх ладошку, заставив меня покраснеть, — мне сделать так, чтобы ты это опять подтвердил?

Я сжал зубы:

— Не надо.

Брови Синтии театрально взлетели вверх в невесть какой раз.

— Тогда что ты хочешь обсудить со мной, Марш? Может, ты хочешь, чтобы я поговорила и с Саймоном, уговорила его не дуться особенно на меня? Ты знаешь, я умею быть убедительной.

Я покраснел, мысль о том, чтобы выступить кем-то вроде сутенёра пред Саймоном, подарив ему секс-услуги сестры, казалась сейчас безумной. Хотя всего сутки назад было иначе.

— Не надо, — повторил я.

В голосе моём скользнула мольба.

Сделав пару шагов вперёд, я присел на краешек тахты рядом с Синти, кинув беглый взгляд на бумажные листки в её руке. Моргнув, всмотрелся в изображённое на них.

Она пыталась нарисовать Сару Боб, ту девочку с потенциально волшебным карандашом, хотя не факт, что дело было именно в нём? Причём — нарисовать в том самом виде?

Художница, конечно, из Синти была не особо, черты лица Сары были едва узнаваемы. Но попытка ошеломляла.

— Послушай, — кашлянул я, чувствуя, что теряю нить слов. — Послушай. Зачем всё это? Ну, то, что ты делаешь? Девчонки вроде бы никогда не бывают столь озабочены. Всё это как-то неестественно.

На лице Синтии молнией сверкнула усмешка. И в то же время — что-то вроде старательно затаённой вспышки испуга в глубине глаз.

— О, в кои-то веки самый разумный на свете вопрос, Марш. По-хорошему тебе стоило задаться им раньше, мой заботливый братик. Но тебе было не до того, ты был слишком доволен происходящим?

Я сглотнул слюну.

— Кто ты и что ты сделала с моей сестрой?

Я сам не знал, вымученно шучу я или задаю серьёзный вопрос.

— Ах, наш любитель паранормального состряпал едва ли не сразу же паранормальную гипотезу в своей голове, — рассмеялась приглушенно Синти. — Значит, гипотеза, что у сестрички твоей просто есть Скрытая Сторона и что она хочет вывести на свет белый такую же Скрытую Сторону своего братика, тебя уже не устраивает?

— Если бы ты раньше была такой озабоченной сексуально, думаю, я бы это заметил. — Об изменении моего настроения, об охватившем меня холоде говорило хотя бы то, что встающее в горле подростков комом слово на букву «с» я выговорил без запинки. Мне уже действительно начинало казаться, что передо мной не сестра. — Кроме того, ты раньше никогда не говорила о себе в третьем лице. И вообще не проделывала многих вещей, которые делаешь нынче.

Сестрица-суккуб кинула на меня новый дурашливый взгляд, задумчиво крутя свои бесподобные золотые волосы. На этот раз в её взгляде, кажется, мелькнула почти откровенно обида.

— Хочешь прежнюю Синти?

— Хочу.

Не то чтобы я представлял, о чём говорю.

Синти вздохнула.

Мгновением позже черты лица сестры изменились, во взгляде её вспыхнуло удивление, а ещё мгновением позже — безудержный ужас.

— Марш! — отрывисто вскрикнула Синтия. — Ты... должен помочь мне!.. Она... держит меня под контролем... заставляет меня... — Глаза Синтии закатились, показывая белизну глазных яблок. — Ты... д-должен... кончить мне на лицо! Т-только это освободит меня...

Я, уже распрямившийся было, нависший над Синти или над неведомо кем в её облике, отступил на шаг и скептично поджал губу.

— Очень смешно.

Как я мог не узнать самую распространённую сцену из кучи фильмов о демоническом одержании, которые Синтия тоже смотрела?

— Вот и я так подумала.

Фыркнув с довольным видом, Синти достала зеркальце из косметички, проверяя, не слишком ли ухудшилась её внешность во время перформанса. Внешность ухудшилась не особенно.

— В общем-то, если ты хочешь узнать кое-что о моих секретных мотивах, — добавила негромко она, — я и вправду могу открыть немного тебе. По крайней мере, дать тебе шанс понять кое-что. Или я могу тебе дать те злосчастные снимки. Что ты выбираешь?

Снимки — цель первоочередная.

Она не должна никогда больше контролировать меня или Саймона.

— Может быть, и то, и другое?

Я не мог не спросить.

— У тебя не дура губа, мой братишка. — Она улыбнулась таинственно, в её глазах что-то играло. — Нет, Маршалл. Что-то одно.

Не предам ли я её, выбрав фото?

Не предам ли я в ином случае Саймона? Загадочные тайные мотивы Синтии вполне могут быть «красной сельдью», ложной мишенью, придуманной ею, чтобы посмеяться.

— Снимки.

Она опустила глаза, точнее, даже прикрыла их ресницами на долю секунды с самым умиротворённейшим видом.

— Хорошо.

Я демонстративно огляделся по сторонам, гадая в глубинах души, откуда Синти достанет спрятанный компромат. Может быть, она сделала тайник в щели за зеркальцем?

Синти с удовлетворённым вздохом вытянула пред моим взглядом ножки. Невообразимо длинные, влекущие, манящие даже сейчас.

— Но не сразу. Взамен я хочу получить от тебя две вещи.

— Какие?

В животе моём что-то дрогнуло.

— О, чисто символические. Я хочу и правда увидеть твою Скрытую Сторону, Марш. Я надеюсь, что мною задуманное поможет мне в этом.

Её туфелька сделала грациозный жест, указывая на меня.

— Ты напишешь — прямо при мне и под мою диктовку — письмо к этой грустной девочке, той Саре Боб. Я считаю, что ты должен перед ней письменно извиниться за случившееся в магазинчике. Ты должен будешь строго записывать в точности всё, что я говорю, не добавляя ничего от себя. Решишь потом сам, отправлять его ей или нет. Клянусь тебе самой священной клятвой, я не буду отбирать его у тебя, отправлять Саре Боб, фотографировать, копировать каким-либо образом или показывать кому бы то ни было. Не буду, если только ты сам не захочешь. После выполнения этой моей пары просьб можешь даже уничтожить его, если желаешь.

Можно ли верить ей?

Я вспомнил, словно в тумане, что доселе она не нарушала ни разу условий наших пари, даже последняя её выходка со мною и Саймоном висела на недосказанности. Демоны не нарушают контрактов. Хотя неясно, имеет ли Синти сейчас хоть какое-то отношение к демонам.

— Вторая вещь?

Она невинно-кукольно взмахнула ресницами.

— Ну, это скорее для тебя, чем для меня, Маршалл. Мне перед тобой неудобно. Я так подставила тебя перед другом. Я вот подумала — а что, если удовольствие, которое ты тогда получил, доставит тебе в этот раз не его рот, язык или губы, а мои собственные?

Дыхание моё замедлилось.

Синтия хочет мне о т с о с а т ь. Моя родная сестра предлагает мне минет в собственном исполнении. Она оформляет это как просьбу — но фактически это выглядит взяткой, наградой, капелькой мёда для муравья в обмен на выполнение предыдущего её жуткого требования.

Я должен бы был по идее всерьёз оскорбиться на то, что она полагает меня за животное, столь подвластное манипуляциям. Но вместо этого я поймал себя на том, что смотрю пристально на её блестящие приоткрытые губы, словно пытаясь представить мысленно их касание.

Сестра добавила вкрадчиво-осторожно, не отводя взгляд сияющих глаз от меня, кажется, будто даже пытаясь попасть дыханием в ритм моему:

— Но я желаю контролировать ситуацию. Мальчики слишком сильны, я не хочу, чтобы ты в нетерпении меня принудил к чему-то быстрее, чем я сама захочу. — Взгляд её стал почти умоляющим. — Я просто хочу вести процесс целиком. Ты ведь позволишь мне, Марш?..

Я помолчал секунду, пытаясь собраться с мыслями — или найти оправдание? Перед глазами моими почему-то снова возник мысленный образ Саймона. «Я сделаю это, Саймон. Обещаю».

— Тебе сложно отказать.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

— Милая Сара Боб! — торжественно начала диктовать словно лучащаяся изнутри неким невидимым светом Синтия.

Да, я решил не особенно откладывать неизбежное. К чему колебаться, если с каждым мгновением лишь возрастает риск новой каверзы со стороны коварной сестры?

Держа шариковую ручку, я вписал в центральную верхнюю часть листа перечисленные три слова.

— Прости, пожалуйста, что я так повёл себя вчера в магазине, следя за тобой. — Синти сделала паузу, внимательно следя за колышущимся кончиком моей авторучки. — Дело в том, что ты очень красивая. Я постоянно думаю о тебе.

Моя шариковая ручка было застыла, по лицу моему растеклась краска — что за романтику она хочет мне приписать? — потом, переломив себя, я быстро и словно даже с некоторой злостью вписал на лист требуемое.

Всё равно я не отправлю Саре это письмо.

— Я всё время себе представляю твоё голое тело. — Голос Синти стал слаще и в то же время тише, вкрадчивее, она следила, кажется, не только за моей авторучкой, но и за моим лицом. — Ещё когда мы познакомились, когда мы разговаривали, я, — она интригующе замолкла на мгновение, возможно, сглатывая слюну, — не мог изгнать из сознания образ тебя без одежды. Мне всё время хотелось полапать тебя, положить руку тебе на колено, залезть рукою тебе под твою бесформенную рубаху и пощупать твои остренькие сосочки. Ты ведь любишь сама иногда себя трогать, когда остаёшься одна?

Моя рука оцепенела ещё фразы три назад, я неверяще смотрел на сестру. Мысль, что Сара Боб даже теоретически может прочитать это, была ужасна, но что-то зашевелилось вопреки стыду в моих брюках.

Взор Синтии вновь коснулся листка, затем — с насмешливым недоумением — моего лица. Она без единого слова вздёрнула бровь.

«Снимки».

Я должен получить снимки.

«Всё, что я сейчас как бы пишу для Сары, ничего не значит».

Вздохнув, я обхватил ручку вновь крепче, взглянул с тоскливой усталостью и в то же время словно с мольбою на Синти.

— Повтори.

Улыбнувшись чуть шире, суккуба продиктовала вновь эти фразы. Может быть, с незначительными отличиями.

— Новый абзац, — шепнула она еле слышно.

В уме мелькнула дурацкая мысль на манер злобного джинна буквально исполнить её приказ «записывать всё, что она говорит», записать в письме слова «новый абзац». Но что это даст? Она лишь пожурит меня мягко и заставит писать письмо заново.

Я просто перевёл ниже кончик ручки.

— Мне жутко нравится представлять, как ты делаешь это. — Голос Синти стал чуть возвышенней, она словно надкусила от шара с гелием, из-за этого воспарив вверх. — Представлять тебя находящейся в ванной. Представлять, как ты намыливаешь себя. Представлять, как пальцы твои скользят вниз от сосков, размазывая пену по животу, размазывая её чуть ниже, как ладонь твоя, — голос Синти сделал новую паузу, задрожав театрально, — останавливается между ног.

Я кинул вновь на сестру беглый взор, гадая, не свихнулась ли она окончательно. В то же самое время под столом в моих брюках происходили давно уже препятствующие моей воле процессы.

— Да, Сара Боб, — голос сестры стал слегка глубже, обогатившись новыми интонациями, в нём словно звучало невольное удивление и восхищение самою собой, — я хотел бы тебя увидеть за этим. Тебя, целомудренную возвышенную девочку-скромницу. Увидеть, как ты теряешь контроль над собой, как ты стонешь, запрокинув вверх голову, как твои пальчики оказываются меж твоих ног, как они оказываются внутри тебя. Ты ведь именно такая, да, Сара? Ты наверняка желала не раз, чтобы тебя в этот миг кто-то видел. Ты стонала, пищала тихо в углу душевой кабинки, тебя просто скручивало от похоти, а в фантазиях твоих тебя насиловали динозавры, солдаты, инопланетяне, даже твои собственные брательник с отцом. Скажешь, нет?

Из-за дрожи я чуть не сделал описку, пришлось выправить пару штрихов в одной букве. Синтия рассмеялась беззвучно, ткнув пальцем молча в начало новой строки, повелевая этим начать новый абзац.

— Я знаю, что ты т а к а я, Сара Боб Тейлор. — Она облизнулась. Я подчеркнул прямой линией пятое слово, механически копируя интонационное выделение, не думая, как автомат. — Я всегда это знал. Ты же ведь хочешь сейчас, читая это письмо, опустить ладонь, расстегнуть свои кошмарные джинсы, просунуть в трусики руку? Да, моя милая. Не надо сдерживать себя. Это ведь так хорошо?

Дыхание моё стало учащённым и сиплым, мне пришлось сморгнуть, чтобы видеть то, что я пишу, сквозь туман. Пальцы мои вяло дрогнули, выводя чисто женскую горькую шпильку про джинсы.

Мысль о том, что случится, если Синти нарушит обет и отправит всё-таки Саре это письмо, была дикой. Но в то же в брюках моих всё давно встало колом, я пару раз раздвинул и сдвинул заново ноги.

— Я знаю, что ты умеешь и любишь рисовать карандашиком, Сара. — Здесь в голосе Синтии уже появились нотки странного торжества. Она словно праздновала одержанную тайно победу. — Ты не окажешь маленькую услугу другу? Я хочу, чтобы ты нарисовала себя такой. Нарисовала себя обнажённой. Нарисовала себя ласкающей своё тело. Нарисовала себя закованной в цепи, стоящей передо мною на четвереньках в рабском ошейнике и облизывающей мой член языком.

Волосы мои слабо зашевелились, когда я записывал эти строки. Синтия не ведает ничего о магических силах, приобретённых рисунками Сары в нашем мистическом городке.

Если бы Сара взаправду нарисовала себя такой, она бы создала своего похотливого магического двойника. Если она вдруг получит это письмо, она будет уверена, что я именно это и прошу у неё — безотказного волшебного робота с её внешностью в личное пользование в качестве секс-рабыни.

— Ты ведь отправишь мне этот рисунок, Сара?

Я поставил последнюю точку в знаке вопроса. Синти, смеясь, выдернула из-под моей руки листок бумаги и быстро его положила на плохо видимую верхнюю полку шкафа.

— Молодец, братик. — Она погладила мою руку, сердце моё колотилось как бешеное. — Её личико будет неоценимо, если она прочитает это. Если ты ей отправишь. Хотя, — голос Синти сменился, она наклонила чуть голову, в интонациях промелькнула тень скептицизма, — ты не отправишь, верно?..

Я промолчал.

— Тебе же понравилось? — спросила Синти, немного прищурившись. — Ну, не дичись, Марш. Я просто хочу изучить тайный мир своего брата.

Она приблизила под столом ладонь к моему паху, кончики её пальцев щекотнули сквозь брюки бугор, уже пять минут жутко твёрдый.

— Понравилось?

«Почему она просто не перейдёт немедленно молча к реализации второго пункта составленной ею программы? — простонал беззвучно в моей голове внутренний голос, голос почему-то имел циничные стальные холодные интонации Седовласого. — С каким наслаждением я бы сделал это лишь для того, чтобы заставить её замолчать».

Но вместо этого Синти с мягкой насмешкой смотрела в глаза мне, пальцы её еле заметно ласкали меня под столом, лишь настолько, чтобы держать вожделенье на максимуме, но не позволить мне кончить, а сама она всем видом показывала, что готова сколько угодно сидеть так напротив, сидеть до тех пор, пока я не отвечу как она хочет.

— Да.

Ну, почему не попробовать сказать правду? Может, это её удивит.

— Тебе... понравилось представлять Сару Боб голой? — Глаза Синтии округлились в притворном шоке, голос её дрожал восхищением и неверием, она в то же время полуприсела передо мною на пол, в брюках моих едва не разыгралась тихая буря от одной мысли, что эта поза её предвещает. — Тебе... понравилось представлять, как Сара Боб себя трогает, читая твоё письмо? Как её пальцы расстёгивают молнию её джинсов, как эта невинная девочка стонет от взгляда на твои строчки, как... рука её ныряет меж её ног?..

— Да, — это было даже не выдохом, вылетевшим из моего горла, это было лишь стоном, стоном отчаянного тихого поражения.

Сестра с лукавой улыбкой расстегнула молнию моих собственных джинсов, выпуская наружу орган, демонстрирующий всю мою похоть, предательство чувств моих к Саре, предательство всех былых доверительных разговоров. Она беззвучно вздохнула, пощекотав тёплым ветерком мою крайнюю плоть.

— Скажи это вслух, — шепнула она, глядя на меня снизу вверх. Видеть улыбчивое личико Синтии в паре дюймов от своего члена казалось безумием, сном, грехом, вызовом, провокацией. — Скажи «Я хочу видеть Сару Боб настоящей».

— Я хочу видеть... Сару Боб настоящей.

Может быть, моё повиновение не являлось бы столь мгновенным и полным, не коснись в этот миг её влажные губы головки моего члена.

— Скажи вслух, — прошуршал слабо голос Синти, — «Я мечтаю, чтобы эта тихая скромная леди-художница оказалась последней шалавой».

Кончик её языка быстро скользнул по моей крайней плоти.

— Я мечтаю... чтобы эта ти-ихая скромная леди-худо-ожница... о-оо-оооо-оооох... ок-казалась п-последней шалавой.

Воздуха в лёгких будто почти перестало хватать. Я действительно хотел этого? Чего я в это мгновенье хотел?

Она кинула на меня едкий взор, язык её гарцевал, лишая остатков рассудка. Мне делает минет моя родная сестра?

— Скажи вслух: «Я хочу, чтобы Сара сосала мне».

Я зажмурился.

Было легко представить, закрыв глаза, что это со мной сейчас делает сама Сара Боб, что это движутся её губы, кончик её языка. Что тогда произошло бы с лицом её спустя всего долю секунды?

— Я хочу, чтобы Сара сосала мне.

Я почти выдохнул это одной жаркой фразой. Я уже не боролся с собой. Мне это нравилось. Нравилось это предательство, нравилось чувство стыда, нравилась игра языка сестры.

Синти причмокнула языком, прежде чем заглотить мой член на две трети — и тут же выпустить вновь на свободу.

— Скажи вслух: «Я хочу, чтобы Сара глотала мою сперму как сука».

Синти прикрыла глаза, вновь заглотив мой незапамятный орган едва ли не полностью, начав в демонстративном блаженстве двигаться взад-вперёд. Язык её двигался не столь быстро, словно специально чуть умерив активность, но я всё равно ощущал, что готов едва ли не в любое мгновение ей извергнуться в ротик.

— Я... я х-хочу, чтобы Сара... глотала мою сперму, как сука. — Из горла моего вырвался глухой стон. — О господи, Синти!..

Причмокивания Синти ускорились едва ли не вдвое, она приобняла меня чуть ниже пояса, чтобы прижаться крепче.

— Скажи вслух: «Я хочу, чтобы Сара прочла то письмо к ней».

Мой член находился по-прежнему во рту у неё, язык её начал стремительно двигаться, лаская меня всё быстрее.

Я прерывисто вскрикнул.

— Я... х-хочу... чтобы Сара прочла то письмо к ней. — Я вскрикнул ещё раз, возникшие в уме образы были кошмарными, я действительно представил в подробностях, как Сара это читает, это было нелепо, но мне безумно, дико, до жути хотелось этого. — Г-господи... Сара. Сара, Сара, Сара, Сара, Сара!..

Крик мой перешёл в слабый стон, а мгновением позже в какой-то жалкий скулёж, губы и язык Синтии за какую-то пару секунд вознесли меня на вершину блаженства, я взаправду хотел, взаправду мечтал, чтобы Сара увидела всю мою низость, всё моё скотство. Это было прекрасно и в то же время бесстыдно, как Большой Взрыв, как не знающая законов до времени предсингулярная эпоха Вселенной.

Переведя объятия выше, чуть приподнявшись, присев на пододвинутый стул, сестра глянула робко и трогательно мне в глаза.

— Всё ещё сердишься, Марш?..

Я вместо ответа поцеловал её в губы. Да, прямо в губы, невзирая на то, что она только что делала ими. К чёрту брезгливость, я просто не мог никак иначе выразить сейчас свои чувства.

То, что случилось, словно сожгло во вспышке ослепительного жаркого пламени всё будущее и минувшее. Даже история с Саймоном казалась теперь смешным недостойным конфузом.

Синти прильнула ближе ко мне, позволив мне спрятать лицо в дебрях её золотых волос, растворяясь в сладком тёплом тумане.

— Ты просто сучка. — Я поцеловал её в шею, поцеловал её прямо сквозь нежные волосы. — Я всегда знал это. Я так рад этому. Я просто счастлив, что у меня такая сестра.

Осознавал ли я в полной мере, что я несу?

Мягкий грудной смех Синтии отозвался эхом в моих ушах.

— Я тоже рада. — Пальцы её потеребили шаловливо мою шевелюру. — Счастлива, что у меня такой брат. Не скрывающий от себя уже это.

Мы полежали ещё какое-то время в объятьях друг друга, наслаждаясь блаженством чисто эдемского уединения и уюта, уюта после грехопадения, когда плод уже был нами сорван, но последствия этого ещё не вступили в силу. Возможно, лаская друг друга, возможно, шепча друг другу на ушко разные нежности, коих я уже не припомню.

В какой-то момент Синтия откликнулась на зов мамы, выскользнув из моих крепких объятий и из собственной комнаты, я же продолжил полулежать в объёмистом кресле с закрытыми веками, переваривая недавно случившееся. Ещё парою минут позже я услышал хлопок двери автомобиля и звук разогревающегося двигателя.

— Синти, ты в центр? — Голос мамы звучал чуть искажённо, словно с улицы, вероятно, она высунула голову в окно. — Захвати тогда туалетную бумагу и новые паммиксы.

— Нет, я ненадолго. — В еле слышимом голосе Синти, как, впрочем, почти всегда, улавливалась смешинка. — Я на почту.

На почту?

Я рывком распахнул глаза.

Быстрый взгляд на верхнюю полку шкафа подтвердил мои худшие подозрения — лист бумаги с черновиком письма к Саре Боб испарился. Синти решила нарушить всё-таки походя свой нерушимый обет?

Меня пробрало арктическим холодом, хотя на дворе было жарко. В сознании моём ожили сказанные ею слова.

«Клянусь тебе самой священной клятвой, я не буду отбирать его у тебя, отправлять Саре Боб, фотографировать, копировать каким-либо образом или показывать кому бы то ни было. Не буду, если только ты сам не захочешь».

Ноги мои — я уже встал, мне пришлось принять вертикальное положение, чтобы взглянуть на ту полку? — невротически задрожали.

«ЕСЛИ ТОЛЬКО ТЫ САМ НЕ ЗАХОЧЕШЬ».

Мои сладкие стоны, выкрикнутые перед оргазмом слова. «Я хочу, чтобы Сара прочла то письмо к ней». Вспышка умопомрачительного блаженства — и затопивший сознание водопад зыбких образов.

Я сдавленно взвыл сквозь зубы.

Приведение одежды в порядок, быстрый спуск вниз и выкат велосипеда из сарая заняли не больше минуты, но я понимал, что опередить сестрицу в дороге до почты почти наверняка не успею.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Синти вышла из здания почтамта танцующей лёгкой походкой, как всегда, выглядя непередаваемо чарующе и сексуально. Я теперь чётко осознавал это. Следуя растленным инструкциям Дженни-психолога — или чему-то ещё? — сестра успешно за месяц разрушила все моральные блоки в моём подсознании. Меня тянуло теперь рефлекторно дрочить от одного её вида, дрочить даже сейчас, в то же время испытывая лютую ненависть к ней от ею проделанного.

— Соскучился, братец? — вскинула брови она, видя, как я, весь в поту, останавливаю велосипед в паре шагов от ступенек.

— Ты отправила письмо.

Это не было вопросом. Это было констатацией.

Взгляд мой скользнул к стёклам здания, внутри вроде бы было много людей. Может, там была крупная очередь? Может, Синтия не успела купить конверт с марками и теперь просто изображает комедию, увидев моё приближение через окно?

— Можешь меня обыскать. — Синтия вытянула резко руки по швам, как манекен, дыхание её замерло. На губах её слабо дрожала улыбка.

Обратная психология?

Я медленно обошёл её, сам еле дыша, зубы мои были сжаты. Вытянул руку вперёд, почти не стесняясь крайне редких сейчас пешеходов на улице, провёл рукой по её талии через платье, ощупал грудь. Свободную руку опустил на бедро её, поднял выше, коснувшись пальцами трусиков. Осталась ли в ней хоть капля стеснения и стыда, не попросит ли она сама меня прекратить, если я буду продолжать вот так лапать её перед прохожими?

Синти лишь прикрыла глаза, задышав чуть чаще. Я просунул ладонь в её трусики, чувствуя, как нечто в моих брюках вновь оживает.

Почувствовал — и разозлился сам на себя. Она меня так изменила, что даже теперь, когда надо реально обыскивать её, я её лапаю?

— Зачем ты делаешь это.

В вопросе моём почти не было вопросительных интонаций. Может быть, это было мольбой. Может быть, это относилось не столько к отправке ею письма, сколько ко всем её акциям последнего месяца.

— Что? — Она невинно распахнула глаза.

Я ущипнул её сосок через платье.

— Это.

Мне хотелось поцеловать её — или дать ей пощёчину. Но ни то, ни другое я не решался сделать на улице.

— О. — Она сглотнула слюну. — Но ты ведь всегда хотел этого, Марш. Признайся. Не мне — себе. Ты всегда хотел таких отношений с сестрой.

В голове пронеслась карусель контртезисов и возражений, но все они не имели уже значения. В главном она была так или иначе права.

— Да.

Я придвинул ладонь к её нежной горячей щёлочке в трусиках, принялся размеренно и томительно ласкать её клитор.

— Но ведь ты — вряд ли.

На щеках Синти появилась лёгкая краска, мне было приятно, что, по ходу, она всё же чувствует стыд от того, что я делаю.

— Что тобой движет, Синтия? — словно спросил Седовласый моими устами. Я пытался воспроизвести его цинизм, его холодную логику, продолжая двигать рукою под платьем сестры. — Скажи — и я отодвину ладонь. Или — напротив, продолжу ласкать тебя. Ты не знаешь заранее, как я поступлю, если ты не будешь послушной девочкой.

Краска на её щеках стала гуще, она нервно облизнула губы. Дыхание её стало ещё беспокойнее. Пальцы мои ощутили влагу.

— Ты... обещаешь продолжить, Марш? Если я скажу тебе это.

Она хочет, чтобы я прилюдно ласкал её посреди центра Эйри? Довёл её до оргазма на глазах у прохожих, роняя этим непоправимо не только её, но и собственную репутацию в глазах жителей городка?

— Обещаю.

Взгляд мой был внимателен и спокоен.

— Я не могу открыть тебе сразу всё. — Глаза Синти открылись, она смотрела на меня почти умоляюще. В то же время в глазах её светилось что-то ещё, что я не мог распознать. — Но я могу сделать так, что ты сам всё поймёшь не позже, чем через неделю. Клянусь тебе в этом. Если ты, — дыхание её перехватило, — не уберёшь сейчас руку.

— Не позже, чем через неделю? — Холодные интонации Седовласого в моём голосе стали ещё более жёсткими, как лязг щёлкающих ножниц. Пальцы мои проникли в её влажную щёлку, начали раздвигаться-сдвигаться на манер тех же ножниц. — Ты гарантируешь?

Синти сдавленно застонала. Она почти потеряла равновесие, ноги её задрожали, мне пришлось приобнять её, чтобы она не упала.

— Г-гарантирую... о-ох... да, Маршалл!!..

Пальцы мои оказались во влаге едва ли не полностью, Синтия вскрикнула слабо, на миг почти перестав стоять, потом приглушенно рассмеялась. Восстановив равновесие, высвободилась из моих объятий, поцеловала меня в кончик носа.

— Благодарю тебя, Марш. — Почему мне, даже после всего происшедшего, приятна её похвала? — Ты замечательный брат.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

— Снимки, — привычно и холодно затребовал я едва ли не сразу, как мы приехали к дому и оказались вновь внутри её комнаты.

Я себя чувствовал уже чуть спокойней, по пути обратно мы почти не разговаривали и у меня было время подумать. В голове моей начал даже сплетаться план, с помощью которого можно будет попытаться предотвратить попадание рокового письма к Саре Боб Тейлор. Правда, для этого мне придётся пару раз недоспать и пропустить пару раз первые уроки в школе, но ничего не поделаешь.

Сестра, словно бы скрыв улыбку, потянулась к собственной сумочке. Я невольно поморщился. Просто-напросто сумочка, никаких особенных тайников, я бы мог догадаться.

— Вот, — она протянула толстый бледно-жёлтый конверт.

Я залез внутрь, благо запечатан он не был.

— Здесь они все?

Мне не особо хотелось пристально рассматривать содержимое.

— Проверь.

Синти обиженно фыркнула.

— Я не жульничаю. Если уж я дала клятву, то строго её выполняю. Здесь каждый сделанный мною в ту ночь внутри ванной снимок — или, по крайней мере, все их оригиналы.

— Оригиналы? — я оторвал взгляд от кадра, увековечивающего момент, где мы с Саймоном, красные от стыда, держались за члены друг друга. — Снимки «Поляроида» не копируются.

Она фыркнула вновь.

— Не так уж и сложно навести фотоаппарат на уже сделанный снимок и сфотографировать его вновь. С освещением и фокусом, правда, пришлось повозиться, чтобы копия копии не была слишком мутной, но у меня была целая ночь в распоряжении.

— Блефуешь, — не очень поверил я. Синтия Теллер как фототехник?

Сестра закатила глаза:

— Так и знала, что ты не поверишь. Вот тебе свидетельство теоретической возможности этого, братец.

Потянувшись вновь к сумочке, она извлекла оттуда ещё один снимок. Саркастически протянув его мне, добавила:

— Если тебе интересно, остальные копии хранятся не здесь, я нашла для них действительно хороший тайник. Их, сказать к слову, всенепременно обнаружат со временем, если со мной что-то случится.

На снимке было изображено моё лицо в сперме, по-видимому, пару секунд спустя после семяизвержения Саймона, член его уже покинул мой рот, но всё ещё висел возле губ. Снимок этот и вправду был копией одного из лежавших в конверте, он был чуть мутнее, а горизонт на нём был едва заметно завален.

Рука моя слабо дрогнула.

— Ты предусмотрительна.

Всё, что я сделал, написанное Саре Боб Тейлор скабрёзное безумное письмо, послушное следование извращённой сестринской диктовке, было абсолютно напрасно. В руках Синтии по-прежнему оставался компромат на нас с Саймоном, позволяющий ей как угодно манипулировать нами. Кто знает, что ещё она выдумает?

Синти восприняла похвалу совершенно спокойно.

— О, ты даже не представляешь, насколько.

Я действительно не представлял.