Её десять поцелуев. (послесловие ч.7)

Сёмка с Татьянкой возвращались из школы домой в одиночестве. Братья, не сговариваясь с ними, вдруг исчезли в толпе одноклассников, словно вовсе не выходили из класса.

– Куда эти охламоны делись? – беспокойно озираясь по сторонам, озаботилась Татьянка.

– Не первоклашки, сами дорогу домой найдут, – успокоил сестру Семён, – наверное, в туалете курят, придурки. Идём через городской парк, там народу поменьше. Наша мамка в детстве всегда возвращалась из школы домой через него.

Пройдя по тенистой аллейке мимо детской площадки, Танька вдруг остановила брата, пристально глядя ему в глаза.

– Сёмочка, у нашей мамы вчера вечером кто-то был в гостях. – заявила она.

– Я спал, а ты что-то слышала? – насторожился Семён.

– Для гостей было слишком поздно, а для любовника самое время. Но чтобы у нашей мамочки среди ночи был любовник, представить не могу.

– А то, что наша Веруша уже полгода нашего отца в глаза не видела, представить можешь? Тут не то что любовнику рада дать, любому бомжу за счастье сочтёшь. Лично мне это понятно и я её не осуждаю. А тебе по ночам лучше спать, а не подслушивать за матерью, кто у неё бывает по ночам.

– Вот ещё, просто понять не могла, кто бы у неё мог быть среди ночи. А потом сразу поняла, когда утром увидела на тебе трусы наизнанку, – с издёвкой усмехнулась она. – И как тебе было с нашей Верушей, бомжара? Не понимаю, почему из вас троих она выбрала именно тебя, Сёма? – с пренебрежением произнесла Татьяна.

На лице брата мелькнуло выражение лёгкой досады, но он тут же нашёлся, перейдя в наступление.

– Sister, а кого тогда брать в любовники, Юрика, что ли? Так мамка его для тебя бережёт.

– Нужен он мне больно! Я тебя люблю, Сёмочка, но для нашей мамули мне не жалко. Трахайтесь сколько хотите. Совет вам да любовь, а я Димасику буду давать. Мне наша Наденька говорила, что блудить в семье надёжнее, чем на стороне. Скажешь нет? – загадочно улыбнулась Татьяна, взяв брата под руку.

– Может и так, только раньше меня нашим оболтусам ты не достанешься. Я для себя это давно решил и Верушу предупредил..

– А когда я тебе достанусь? – С чувственным вожделением спросила сестра, смешливо заглядывая Сёмке в глаза. – Кстати, можно и сегодня, до прихода мамы время навалом. Идёт, братик, или зассал родную сестру трахнуть?

– Вовсе нет. Дядя Костя в молодости такое вытворял с нашей бабулей и тёткой Валей.

– А тебе это откуда известно? – с удивлением воззрилась на брата Танюха.

– От Надюши, конечно. Дядя Костя всех баб перетрахал в нашем семействе. Кстати, он вполне мог оказаться нашим отцом. Веруша даже планировала выйти за него замуж, но почему-то передумала.

– Может и зря передумала. А теперь наша мамочка довольствуется Юриком, вместо его папы.

– Стал бы я к мамке подкатывать, не зная об этом. Тебе ещё невдомек, что наши женщины трахаются друг с другом. Причём, тётя Лена частенько выручает нашу Верушу по-родственному.

– Да ты гонишь, что ли, идиот, они разве лесбиянки? – остановилась Танюшка, оторопело глядя на брата.

– Это по-другому называется, вроде как, бисексуалки...

– Офигеть, Сёмочка! Значит, наши дамочки могут с мужьями и друг с другом? А зачем им это нужно?

– Милая моя, думаю, что для нашей Веруши это даже необходимо при таком муже, как наш отец. И я не стал ждать для себя особого приглашения, сам проявил инициативу. И нисколько не жалею об этом.

– А почему Надя мне раньше про это не говорила? – с обидой на Надежду Сергеевну спросила Таня. – Может, мне самой интересно понять, как это бывает между женщинами.

– Рано тебе это понимать, Таньк. Да и не всем женщинам такое необходимо. – авторитетно заявил Семён, заглядывая в глубокий вырез белого топика сестры.

– Надеюсь, педиков в нашей семье нет? – Брезгливо морщась спросила Танюха.

– Скажешь тоже, это уж вовсе за край. Давай свой баул и вызывай лифт, – предложил Сёмка, снимая с её плеч широкие лямки рюкзака

Подошедший лифт, с лязгом распахнул двери перед ребятами.

– Прошу, мадемуазель, – учтиво пригласил Сёмка сестру, тут же прижимая её к стене лифтовой кабины.

– Сёмчик, ты меня прямо здесь собираешься лапать или до квартиры потерпишь?

– Распалила меня своими вопросами, Таньк. Но я тебе ещё не обо всём рассказал, – признался Сёмка, беспрепятственно щупая упругую грудь сестры, ощущая возникшую твёрдость сосков под её топиком.

– Не тяни, Сёмк, я слушаю, – не отстраняя руки брата от своей груди, с придыханием произнесла Таня, не желая пропустить что-то важное для себя.

– Всё, о чём я тебе рассказываю, это женские тайны нашей семьи и знать о них посторонним людям не следует, но ты уже взрослая и я тебе доверяю. – Лифт остановился и двери со скрежетом открылись. Семен подхватил с пола рюкзак сестры и пошёл за Татьяной, прикрывая им возникшую эрекцию в своих брюках.

Закрыв за собой наружную дверь, Сёмка отнёс в комнату принесённые сумки и придя на кухню распорядился:

– Танюха, шагай в ванную и лезь под душ, я принесу тебе халат. Хочу сам тебя помыть во всех местах.

– Зачем во всех? – не поняла сестра, доставая из холодильника салат, колбасу с сыром.

– Потом узнаешь, делай что говорю. Голову не мой, долго сушить придётся.

– Вот ещё командир нашёлся, – недовольно фыркнула Татьяна, но не рискуя возражать, направилась в ванную.

Когда Сёмка вошёл к сестре, за шторой журчала вода из душевой лейки. Уже раздевшаяся Татьяна, намыливая мочалку, с волнением ждала брата, сидя на бортике ванной.

– А сам раздеваться не будешь? – спросила она, прикрывая рукой грудь. – вешай халат на крючок и полезай ко мне. Не поцеловал ни разу, а лезешь к голой девушке в корыто. Может, я ещё передумаю с тобой трахаться, греховодник. С дяди Костика пример берёшь?

– Раньше надо было думать, поднимайся на ноги и давай мочалку. Становись лицом к стене. Да не смотрю я на тебя, могу свет выключить. Мы и трахаться будем в темноте?

– Не юродствуй, пожалуйста, три мне спинку и рассказывай дальше секреты нашего семейства.

– Значит, решили мы с Юриком и Димкой разнообразить досуг наших матерей, – начал Сёмка, проводя намыленной мочалкой по плечикам сестры, – Юрик давно страдает по нашей мамочке. Димасик запал на тётку Лену. А мне выпала Валюша. – продолжал Сёма, опуская мочалку на ягодички Тани. – Мы сразу условились между собой, что чужых любовниц друг у друга не сманивать.

– Ничего себе джентельмены удачи, – улыбнулась Татьяна, забирая мочалку у брата.

– Танюх, фейсом на меня развернись, – поворачивая за плечики сестру, приказал Сёмка, – один в один с мамой, что значит порода, – довольно заключил Сёмка, любуясь округлостью груди Татьяны.

– Не отвлекайся единоутробный, дальше трави свои байки помаленьку.

– То-то смотрю, что меня так и манит пососать твои сосочки, Таньк.

– Успеешь ещё, а то заснёшь на мне, некормленым, так и не услышу до конца твою ахинею.

– Тогда делаю пару затяжек на твоих сиськах, а ты натрёшь мылом мочалку, чтобы не стоять без дела. Идёт?

– Представляю себе, что ты вчера с мамкой сделал, синяков насосал и измучил нашу девочку, – предположила Танюшка, прикрывая лобок руками.

Сёмка, взвесив в руках упругие дыньки сестры, выбрал одну из них и приник к соску открытым ртом, начав ритмично высасывать его, ощущая наливающуюся твёрдость тёмной фасолины. Млея от возбуждения, Татьянка вяло натирала мылом мочалку, томно прикрывая глаза в блаженной улыбке.

– Всё, сладкий мой, мы мамке вдвоём так грудь не рассасывали, как ты за мою взялся. Держи мочалку и погнали дальше. На чём ты остановился?

– На том, что наш Димасик втихомолку помацал жопку нашей Лены и та решила, что самое время подложить своего Юрика в кровать нашей Веруши, как к лучшей своей подруге. Узнав об этом, наша мудрая Надя настояла, чтобы избежать нездоровой конкуренции между пацанами, обязать наших мамаш принимать нас по очереди, в силу нашей потребности.

– А что же Юрик, выходит, что изменил моей мамочке?

– А этот скромник переполз к моей Валечке и весьма пришёлся ей по вкусу своей нежнятиной. Каков мерзавец! Ну, хватит об этом, достаточно того, что наша Наденька не избежала участи наставницы, расширив собой границы семейного инцеста с Димасиком.

– Выходит я одна выпала из карусели, – с нашими тётками? Это не честно, Сёмочка.

Теперь займёмся самым сокровенным, что есть у тебя, Танюш. Ручки за голову, ножки на ширину плеч и думай об удовольствии.

Растерев мочалкой тело Татьяны, Сёмка запустил мыльную пену в полость вульвы, пройдясь пальцами по створкам наружных и внутренних губ. Танюша попыталась выскользнуть из рук своего искусителя, стараясь перехватить бесцеремонные руки брата, но это ей не удалось и она покорно сникла. Смыв отовсюду остатки пены с сестры, Сёмка вытер её полотенцем и взвалив на плечо свой трофей, отнёс девчонку к ней на кровать.

– Лежи, моя дюймовочка, я только всполоснусь и приду к тебе. Тань, у тебя есть крем для рук?

– На полке с косметикой. В белой баночке справа. Он очень жирный но очень приятно пахнет.

– Тем лучше. Верочка сама предлагала мне его использовать в нашем сексе.

Когда Сёмка вернулся из ванной, Таня мирно спала, закинув руку за голову. Стараясь не разбудить сестру, парень слегка раздвинул её ножки и подул на пушистый лобок девочки. Таня лишь шевельнула рукой, лежащей на животе. Приоткрыв щель в промежности сестры, он вдохнул аромат девичьего тела и проник языком в глубину вульвы своей любовницы в поиске клитора под складкой малых губ.

– Сёмочка, зачем ты туда полез? – расслабленно сквозь сон произнесла Татьянка, пытаясь оттолкнуть голову парня от себя.

– Молчи, Таньк, так надо. Не все мужчины это делают своим любовницам. Для того я тебя и мыл, мою куколку. Такое делают самым любимым женщинам.

– Ты маме это тоже делал? – приподнимая голову с подушки, спросила Таня, – и ей понравилась эта щекотка?

– Веруня даже кончила от неё. А тебе разве не нравится?

– Приятно и даже очень, хотя немного щекотно. Но я привыкну, Сёмчик.

– Ещё хочешь, маленькая? – предложил Сёмка сестре.

– Потом если хватит время. Ты когда меня будешь трахать по-настоящему?

– Могу уже сейчас, только презик надену.

– Ой! Чуть не забыла. Девочки в классе говорили, что это обязательно надо, чтобы не залететь от мужчины. А у тебя презервативы есть?

– Конечно, Танюш, у мамы в комнате лежат. Сейчас надену и начнём. – Сёмка вскоре появился в спальне и предъявил любовнице своё немалое изделие.

– Ух ты, какая колбасяра! Он в меня весь войдёт или только половина?

– Мой весь до конца, а у Юрки с Димкой больше половины. Они половые гиганты в этом деле. Мамуля поначалу их с трудом терпела, потом привыкла. Но мой ей больше нравится.

– Как больше? Эти идиоты нашу Верочку тоже трахали?

– Я тебе не всё рассказал, будем обедать обязательно расскажу.

Сёмка, забрав пальцами из баночки крем, размазал его по своему члену. Остатки крема он вложил в прорезь промежности Тани.

– Разведи коленки и расслабься, Танюш. Это не больнее, чем пинцетом удалить волосок в носу. А снять резкую боль можно массажем ноздрей, как при сморкании. В твоём случае просто трахнуть членом в болезненное место. Другого способа ещё не придумано.

– Готовь свой пинцет, хохмач, – робко согласилась Таня, боязливо раздвигая ноги, согнутые в коленях. – Мамочка моя, как мне тебя сейчас не хватает! – прошептала она, зажмуривая глаза.

– Не вздумай вырываться, Танюх, тут тебе никакая мамочка не поможет. Вот увидишь, войдёт как по маслу, без особой боли. Это с этими охламонами помучаешься. Главное в попку не соглашайся.

– Чего?! Аааай! Больно же, дурак! – воскликнула сестра, вцепившись в плечи Сёмки.

– Всё, малышка, теперь ты женщина. Перехожу к массажу, больно уже не будет.

Семён начал энергично проникать в глубину влагалища партнёрши, доставая до матки эрогированным членом. При каждом проникновении до дна влагалища, Татьяна невольно всхлипывала обхватив брата за шею.

– Ещё, Сёмчик, ещё, родненький. Я сейчас помру мммм... Какое блаженство, милый. Теперь понимаю мою Верушу, чего ей стоило жить столько времени без мужчины. Не только с любовником, тут с любой бабой захочешь. Сёмушка, ты в меня не напускал лишнего, презик не порвал? – Сёмка расслабленно приподнялся над Танюшкой и стащил со своего обмякшего члена перепачканный презерватив, озадачено сообщив сестре:

– Тут с тебя натекло малость на простынку, забыли что-нибудь подложить тебе под попку. Мамка точно мне морду набьёт, – растроенно заключил Сёмка.

– Тбе-то за что? Это я лажанулась. Самой бы догадаться. Сейчас кровь застирну с мыльцем, пятно маленькое, а ты ставь утюг.

– Не переживай, Тань, мамка тактично «не заметит» или нравоучениями замучит на будущее.

– Так кровить больше не должно, целка по второму разу не зарастёт, – заверила Таня.

– Там другие пятна могут быть. Я как-то в корзине для грязного белья видел на простыне такие пятна, когда отец приезжал из командировки. Веруша мне подзатыльник отвесила, хотел тогда член вытереть после дрочки на неё. Там были выделения после месячных, только отцу этого не объяснишь. Коли приехал сраный командир, на раз лежать, на два молчать. Мамка после этого кретина всегда мучается болями, потому не сильно его ждёт из отлучек. Собирай простынь и неси в ванную, но сначала подмойся.

– Без тебя знаю, а презерватив куда? – брезгливо рассматривая его, поинтересовалась Татьянка. Всегда буду мыться, когда туда с языком полезешь.

– В унитаз, конечно, и смой обязательно. Мамка его с черкашом не спутает. Я пока организую перекусить.

* * *

Ближе к вечеру, в квартире Надежды Сергеевны зазвонил телефон. Звонок был от генерала Козырева из Москвы.

– Надюша, я тут навёл справки по поводу нашего утреннего разговора.

– Да, Дима, слушаю тебя, говори, – поспешила супруга услышать новость от мужа.

– Мы с тобой оказались в чём-то близки к истине. Действительно его приезд к Верочке был заранее продуман им. Живёт этот хлюст на правах мужа у своей напарницы, согласно легенде, разработанной Центром. Выезд по месту назначения определён им на конец осени. Руководство с затеей официального развода не в курсе. Его отпустили повидаться с семьёй перед длительной командировкой. Всего-то они мне не сказали, конечно, но мой вопрос о необходимости развода с законной женой, поставил их в тупик. Такая предприимчивость подчинённых у них не приветствуется. Повидимому, я явно нарушил их планы этим звонком. Но обратного хода этому мерзавцу в семью, Веруша не допустит. Пусть он выбирается из этого говна, как может. Об одном жалею, что сам того не ведая, помог ему с продвижением в карьере, представив на него лестную характеристику. Мол воевал, исполнительный сотрудник, отличный семьянин, двое детей старшеклассников, супруга кадровый офицер в звании подполковника, принимала участие в чеченской войне. Там, полагаю, кому надо разберутся. На то они и органы следить за своими кадрами. Передай Верочке, чо она правильно поступила. Не может там работать офицер, способный предать свою семью. Пусть дочка живёт без чувства вины перед этим негодяем. К четвергу, полагаю, буду дома. Не расстраивай себя, Наденька, целуй наших девочек и внуков. Загодя о разводе в Управление не сообщайте, пусть сначала разведётся. Об этом я просил их руководство, чтобы его не отзывали по месту службы и чтобы не дал заднюю с разводом.

Вскоре к Надежде Сергеевне со службы пришла Веруша. Устало прошла на кухню и села на стул, подперев голову кулачком.

– Надя, когда Дмитрий Михайлович приедет из Москвы?

– В четверг обещал. Садись, Верунь, покормлю и с собой что-нибудь соберу. Ребятки, поди голодные сидят.

– Татьянка додумается сообразить что-нибудь...

– Если уже не сообразила, ты только не ругай её сильно. Теперь, похоже, у вас один мужик на двоих, – вздохнула Надежда Сергеевна, наливая тарелку супа.

– Откуда информация, Надюш? – испугано произнесла Вера.

– Танюшка звонила, просила супчику с тобой прислать. Дам ещё котлеты, гарнир она уже сделала. Вашему мужику теперь надо есть за двоих. И за наличием контрацептивов не забывай присматривать. Собственно, оно к тому и шло. Слышала она вас ночью. Выпрыгнул чертёнок из кузовка, не углядели за ней, Сама мальчишку на себя уложила и хнычет в трубку, засранка. Как теперь кавалера будете делить. Эта соплюшка от него в полном восторге прибывает. За ней теперь глаз да глаз нужен.

– И за племянниками тоже, – расстроено добавила Вера.

– У них с женщинами и без Татьянки перебор. – согласно кивнула Надежда Сергеевна.

– Теперь о тебе, Веруша. Постель у тебя холодной не останется. Это даже неплохо при таком муже, каким был для тебя Валерий. И, коли ты самостоятельно решила развестись с ним, то я поддерживаю твоё решение, но сделала звонок нашему генералу. Попросила выяснить причину этой авантюры с разводом. Причина, как мы и полагали, банальная – перспективный карьерный рост. Забудь, дочка, об этом проходимце. Не было в нашей семье предателей и не будет. От детей ничего не скрывай, пусть знают правду об отце. Да и отцом он для них был никаким, всё больше наездами. Не в пример моему Дмитрию Михайловичу, что для Семёна, брата твоего, что для тебя, не хуже отца родного. А вспомнить, как они тогда с Сёмой нашему Костику по-мужски мозги вправили, за одно это поклон им до земли. – Надежда Сергеевна растрогано вытерла платочком набежавшую слезу и продолжила, – душевного тепла от мужа тебе не часто перепадало. Сколько я ему говорила о его невнимании к тебе, всё напрасно. Мне бы тогда его послать от себя, а я его жалела. И ты отмалчивалась, зато и согласилась на наших мальчишек. Потому так скверно закончилось твоё замужество, девочка. И с Валентиной не всё благополучно в их семье. Ладно, Веруня, доедай и отправляйся к себе домой. Ребятишки паспорта будут получать, пусть фамилию на Куприяновых сменят и в школьных аттестатах тоже. Не замарали фамилию Куприяновых старшие, царствия им небесного, родненьким нашим. Как у тебя с Сёмочкой, дочка, ладно вышло, не хуже чем с его братьями?

– Все хорошими любовниками нам будут. Правда, Юрик не в Костю пошёл, зато Димка своего отца превзошёл. Думаю, натерпятся от него бабы.

* * *

Проводив Верушу домой, Надежда помыла посуду и села отдохнуть. Зазвонил телефон, Надежда вспомнила, что сама просила Софью Даниловну позвонить, как прошёл визит их внуков к бабушке. Она взяла трубку и приветливо поздоровалась с подругой.

– Софочка, как твоя попочка, выдюжила страдалица?

– За столько лет она и не такое видела, Надюш. – оптимистично заверила подругу Софья Даниловна.

– А сама ты как, Софа?

– Наш Димасик так разукрасил мне грудь, что неловко врача на дом вызывать.

– Сонь, а врача-то зачем? – озадачилась Надежда Сергеевна.

– Кто ж знает, Наденька, этих паршивцев, что они завтра над бабкой учудят.

– Ты их и на завтра позвала, что ли?

– Так вдвоём мы их как-нибудь осилим, Надь.

– Баба Соня, а если они ещё и Сёмку приведут, заранее скорую будем вызывать?

– Мне, Наденька, не перед кем телесами светить, а тебе с ними не грех поберечься при муже.

– Тут ты права, Сонь, не до жарких поцелуев. На черта нам эти страсти сдались. Если не надумаешь отменять эту оргию, позвони мне. Сменщиков своих завтра не ждёшь в первой половине дня?

– Леночка отвадила их на неделю, а там посмотрим.

– Долго они тебя сильничали?

– Ну почему сразу сильничали, просто времени у них было больше, чем у отцов, да и восстанавливались скорее. Пару раз пришлось в ванную сбегать, презервативами не пользовались. Только вернусь, а у них опять стоит.

– Ты хоть в курсе, что мы с тобой в помощь их матерям подвизались?

– Кошмар! А кто ещё знает? – потерянным голосом спросила Софья Даниловна.

– Елена твоя затеяла это непотребство, а нас для подмены притянула. Девки на работе заняты, а у этих гормоны бродят. Наш Димка твою Лену за жопу в тихую ухватил. Тут всё и пошло. Хорошо отцы не в курсе этих забав. Да тут всем ладно и полезно. Давай завтра поговорим. Мне ещё Верушке позвонить надо.

Надежда Сергеевна перезвонила Веруше, трубку взяла Татьянка.

– Детонька, мамка уже пришла? Котлеток хватило? Про отца она вам рассказала?

– Бабулечка, всё нормально, без слёз и сожалений. Пусть уёбывает куда собирался. Верушу выдадим замуж за нормального мужика, а пока сами её будем потрахивать, Ты меня научишь спать с женщиной?

– Танька, ты с кем так разговариваешь, говнюшка? От матери ещё не прилетело за сегодняшний подвиг?

– Наоборот, мамочка восприняла всё адекватно и без истерики. Составим график приёма гостей и будем следовать распорядку посещений. А там и наши бисексуалки к нам с Верушей подтянутся. Ты мне о них всё расскажешь. У вас кто за главную, ты Наденька? Тогда я буду тебя слушаться во всём с нашими девочками. Мне нравится Валечка. Она хорошая любовница в постели?

– Не с этого следует начинать, Татьяна, при трёх молодых мужчинах в семье.

– Мне понравилось с Сёмой, хочу попробовать и с женщиной. Ты мне дашь Валю?

– Чем ваша мамочка занимается?

– Домашний архив просматривает. Отцовские фотки жжёт. Нашла своё фото с доски почёта в школе полиции и плачет.

– Танечка, забери у неё эту фотографию для меня. Побросает в огонь всю память о себе, потом жалеть будет, что не сберегла для внуков.