Рекомендую прослушать упоминаемые в рассказе музыкальный трек:

— Mylene Farmer — “Pourvu Qu'Elles Soient Douces”

Приятного чтения и не забывайте, если вам нетрудно)) оставлять комментарии (критика воспринимается спокойно, на то она и критика, чтобы писать более качественные произведения).

9:45 утра. Пятница. Бизнес-центр. Офис компании «Юнион Лоджистик». этаж 15.

Вика сидит в своем стеклянном аквариуме — так она называет кабинет, потому что через прозрачные стены видно всё. Каждое движение команды, каждый взгляд, каждый нервный жест. Она здесь уже почти два часа, с восьми. Кофе в руке давно остыл, но пальцы всё сжимают кружку — якорь, чтобы не улететь в потолок от напряжения.

На ней темно-синий деловой костюм. Юбка — чуть выше колена, строгая, но когда она садится, край ползет вверх, открывая полностью колени. Пиджак сидит идеально, но блузка под ним — белая, шелковая — уже расстегнута на верхнюю пуговицу. Вика расстегивала и застегивала её раз пять за утро. То душно, то нервно, то кажется, что так строго — перебор. Сейчас расстегнута. Так легче дышать. Она смотрит сквозь стекло на open space.

Полтора месяца. Виктория прокручивает в голове этот кусок жизни, как замедленное кино. Полтора месяца ада, когда команда пахала так, что иногда забывали, какой сегодня день. И всё ради этого — ради сегодняшнего решения.

Крупная европейская инвестиционная группа рассматривала возможность войти в проект по строительству сети логистических центров. Склады, хабы, транспортные развязки. Миллиарды. Сотни рабочих мест. Статусный проект, который выведет компанию на новый уровень. Инвесторы — люди осторожные. Им нужна прозрачность. Репутация. Они боятся связываться с «непонятными» структурами — коррупционные риски, репутационные потери.

Задача Вики и её отдела была чёткой: убедить их, что «Юнион Лоджистик» — это надежно. Прозрачно. Безопасно. Они сделали это. Вика смотрит на команду и видит не просто сотрудников — она видит историю. Историю этих полутора месяцев, вписанную в каждого.

Миша. Руководитель отдела внешних коммуникаций. Невысокий, но крепкий, лет тридцати, симпатичный — и ярко-ярко рыжий. Эта его рыжина видна отовсюду, даже в полумраке офиса. Сейчас он ходит по open space кругами — маршрут уже вытоптан в ковролине, хоть стрелки рисуй. Телефон прижат ухом к плечу, руками жестикулирует так активно, что кажется, сейчас взлетит. Что-то втюхивает собеседнику, одновременно кивая Вике через стекло и беззвучно шевеля губами: «Всё решаемо, Вик, всё решаемо».

Миша — это лицо проекта. Он был на всех встречах, пил кофе с инвесторами, шутил, располагал к себе, создавал ту самую «человеческую» связь, без которой ни одна цифра не работает. Рыжий, бедовый, он умеет продать снег эскимосу. Здесь было сложнее — эскимосы оказались подозрительными и с хорошей памятью на лица. Миша справился. Вика чуть улыбается. Миша ловит эту улыбку, подмигивает и продолжает круги.

Дима. Ведущий аналитик. Крепкий парень, среднего роста, с интеллигентной аккуратной бородкой. Друг Миши и Викин недавний любовник. Он сидит, уткнувшись в macbook, и, кажется, не дышал последние полчаса. На экране — таблицы, графики, цифры, которые для нормального человека выглядят как китайская грамота, но для инвесторов стали Евангелием.

Дима не отрывается. Только иногда, на автомате, тянется к кружке с чаем, стоящей справа

от ноутбука, делает глоток, не глядя, и ставит обратно. Чай давно остыл. Дима не замечает. Под глазами — синие круги. Последние три дня он ночевал в офисе. Вика знает, что у него там, в углу за шкафом, лежит надувной матрас и плед, который принесла Катя. Дима ни разу не пожаловался. Он просто делал цифры. Цифры, которые убедили всех.

Лена. PR-менеджер. Высокая, яркая брюнетка с длинными волосами. Волосы сегодня стянуты в тугой хвост — так проще работать, но даже в хвосте видно, какие они густые, тяжёлые, блестящие. Она говорит по телефону с журналистом и одновременно печатает что-то в ноуте, зажав трубку плечом. Это цирковой номер, который она оттачивала годами. Кивает, улыбается, что-то записывает, показывает Вике большой палец и беззвучно артикулирует: «Всё норм, всё норм».

За эти полтора месяца Лена написала столько релизов и статей, что если собрать их в стопку, получится табуретка. Она пробивала инфоповоды там, где их не было, дружила с редакторами, уговаривала, убеждала, продавала. В итоге про «Юнион Лоджистик» написали все, и только то, что надо. Но есть одно «но». Дочка Лены — ей пять лет — практически не видела маму последний месяц. Лена уходит, когда дочь ещё спит, возвращается — когда уже спит. Вика знает это. И знает, что Лена ни разу не пожаловалась.

Сергей. GR-менеджер. Government relations. Связи с государством. Высокий, крепкий спортивный парень. Широкие плечи, крупные кисти, уверенные движения. Женат. У него маленькие близнецы — мальчик и девочка, им по три года. Своих детей он тоже почти не видел в этом месяце. Вика знает: близнецы звонят ему по вечерам на видеосвязь, и у Сергея тогда на лице появляется такое выражение, что лучше не смотреть — слишком личное.

Сергей сидит с каменным лицом, читает документы, ставит подпись, откладывает в стопку справа. Слева — стопка уже подписанных. Справа — та, что ещё ждёт. Звонки поступают каждые десять минут. Сергей отвечает односложно: «Да», «Нет», «Ждём». Он — человек-скала. Именно он ездил в регион, сидел в кабинетах, пил чай с чиновниками, получал письма поддержки, согласования, добро. Без него проект завяз бы в бюрократии. Сергей не любит говорить, он любит делать.

Катя. Контент-директор. Невысокая, худенькая блондинка с наивными голубыми глазами. Такая внешность обманчива: Катя — человек со стальным характером. Если надо, она будет долбить одну и ту же задачу сутками, пока не получит идеал. Вика знает эту Катину паранойю. За полтора месяца Катя переделала презентацию сорок семь раз. Каждый раз ей казалось, что что-то не так: цвет фона слишком агрессивный, шрифт недостаточно солидный, график съехал на миллиметр. Вика разрешала переделывать. Потому что результат говорил сам за себя: презентация была идеальной. Инвесторы, видевшие её, кивали и говорили: «О, серьёзный подход». Сейчас Катя доводит до ума финальную версию. Ту, которую увидят, если всё подтвердится.

Вика смотрит на всё это сквозь стекло и чувствует странную смесь: гордость, уста-лость и дикое, почти физическое напряжение. Полтора месяца. Полтора месяца она тащила этот проект на себе, собирала команду, разруливала конфликты, закрывала вопросы. Она допивает остывший кофе, ставит кружку на стол и встаёт и выходит из своего кабинета.

Воздух в open space пахнет кофе, нервами и потом — кондиционеры не справляются. Вика идёт через зал, и команда провожает её взглядами. Подходит к Диме. Кладет руку ему на плечо. Плечо твёрдое, как камень.

— Ну что там, Дим?

Дима поднимает глаза. Под ними — та самая синева, которую не спрятать. Глаза красные, но взгляд острый.

— Если они пришлют подтверждение до вечера, — говорит он тихо, — мы успеваем запустить волну в понедельник. Если нет — придётся всё перекраивать.

Вика смотрит на него. Кивает.

— Подпишут. — Голос твёрдый. — Все будет хорошо.

Дима криво усмехается и возвращается к таблицам. Вика идёт дальше.

— Кать, — Вика останавливается рядом. — Презентацию ещё раз прогони. Я зайду через час.

Катя кивает, не отрываясь от экрана. Лена заканчивает звонок, поворачивается к Вике.

— «Ведомости» подтвердили? — спрашивает Вика.

Лена широко улыбается, показывает лайк и шепчет:

— Завтра выйдет. В электронке уже есть, в печатку ушло.

Вика кивает. Проходит мимо Сергея. Тот поднимает два пальца, не отрываясь от бумаг. Два документа осталось.

Миша заканчивает разговор, подходит к Вике. У него лоб блестит от пота — рубашка под пиджаком, наверное, вся мокрая, но он держится.

— Вик, — говорит он тихо, чтобы не слышали остальные. — Я сейчас с немцами списывался. Они говорят, у них там какой-то внутренний аудит на финишной прямой. Типа последняя проверка.

Вика смотрит на него. Внутри ёкает, но лицо — ни один мускул не дрогнет.

— Это мы уже проходили, Миш. Три раза.

— Я знаю. — Миша мнет в пальцах край пиджака. — Просто если они там ещё на сутки застрянут, то понедельник...

— Не застрянут. — Вика кладет руку ему на плечо, сжимает. — Всё, что могли, мы сделали. Сейчас не от нас зависит. Иди кофе выпей. У тебя руки трясутся.

Миша смотрит на свои руки, потом на Вику, усмехается.

— А у тебя, я смотрю, нет.

— У меня, — Вика убирает руку, — мои руки заняты — они мою голову держат, чтоб не оторвало. Иди.

Миша кивает, разворачивается и идет к кофемашине. Вика смотрит ему вслед пару секунд, потом возвращается в свой стеклянный аквариум. Садится в кресло, смотрит на часы. До вечера еще очень много времени. И очень много кружек кофе.

Бизнес-центр. Офис компании «Юнион Лоджистик». этаж 15. 17:45 вечера.

Вика сидит в своем стеклянном аквариуме, когда телефон на столе оживает. Экран высвечивает: “Игорь Соколов”. Она берет трубку.

— Зайди ко мне, — говорит Игорь без приветствия. Голос странный — возбужденный, сдавленный, как будто он только что пробежал стометровку. — Есть новости.

Вика кладет трубку, смотрит через стекло на команду. Миша пьет кофе у окна. Дима всё ещё долбит свои таблицы. Лена говорит с кем-то по телефону, Катя трёт монитор, Сергей подписывает последние бумаги. Она встает. Идет к двери кабинета Игоря. Толкает дверь, заходит.

Кабинет гендиректора компании «Юнион Лоджистик» Игоря Соколова. 18:00.

Просторный кабинет с огромными панорамными окнами. С большим кожаным диваном и массивным столом из темного дерева посередине. На столе — ноутбук, стопки бумаг, бутылка шампанского и два бокала. Шампанское уже открыто — пробка лежит рядом, на салфетке.

Игорь стоит у окна, спиной к ней. Услышав шаги, оборачивается. На нем дорогой костюм — серый, идеально сидящий, — но галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Глаза блестят. Он улыбается — широко, почти мальчишески.

— Подписали, — говорит он без предисловий. — Только что пришло подтверждение. Инвестиционный проект одобрен. Контракт подписан.

Вика смотрит на него. Внутри — взрыв. Облегчение, радость, адреналин — всё смешалось в один тугой комок где-то в груди. Она выдыхает. Медленно, чтобы не показать, как дрожат руки.

— Я же говорила, — говорит она ровно. — Что подпишут. Потому что мы лучшие и у нас лучшие условия.

Игорь смеется — коротко, нервно. Подходит к столу, разливает шампанское по бокалам. Один протягивает Вике.

— За команду, — говорит он. — За тебя.

Они чокаются. Вика делает глоток — шампанское холодное, колючее, пузырьки щиплют язык. Она почти не чувствует вкуса. Игорь ставит бокал на стол. Подходит к ней. Ближе. Еще ближе. Она чувствует его запах — дорогой парфюм, смешанный с запахом адреналина, пота, победы. Игорь смотрит Вике в глаза. Это не нежность. Это дуэль.

Он наклоняется, касается губами ее шеи. Там, где пульс. Вика закрывает глаза на секунду. Не отстраняется. Игорь смелеет. Рука ложится ей на талию, притягивает ближе. Другая рука — на попу. Сжимает. Мужчина целует Вику — жадно, настойчиво, требовательно. Вика отвечает. Она сама не понимает до конца, почему. Но тело уже включилось в эту игру. Гормоны, адреналин, усталость — всё смешалось в коктейль, который требует разрядки.

Игорь расстегивает на ней пиджак. Стягивает с плеч, бросает куда-то на диван. Вика стоит перед ним в белой блузке, юбке, чулках. Она смотрит на него. Взгляд спокойный, чуть прищуренный. Она знает, что сейчас будет. И позволяет этому случиться.

“Я это заслужила, — думает Вика. — Я выиграла этот контракт. Я вынесла этот ад на своих плечах полтора месяца. И этот мужчина — моё законное шампанское. Влад поймет.”

Игорь запускает руку ей под юбку, пытается задрать.

— Подожди, — Вика перехватывает его руку. — Я сама сниму. А то помнется.

Игорь усмехается, но отступает на полшага. Вика расстегивает молнию на юбке. Медленно, почти дразня. Юбка сползает по бедрам вниз — сначала открывая трусики, потом падая на пол лужей темно-синей ткани. Вика перешагивает через неё, остается в чулках, трусах, блузке и лифчике. Она делает шаг к нему. Сама тянется губами. Целует — уже не позволяя, а беря. Игорь мычит что-то одобрительное в её рот.

— Трусики, — выдыхает он, отрываясь от её губ. — Сама или мне позволишь?

— Сама, — шепчет Вика.

Она запускает пальцы под резинку — трусики крошечные, почти стринги, белые кружевные — и стягивает их вниз. Медленно, глядя ему в глаза. Перешагивает, отбрасывает ногой в сторону. Теперь на ней только блузка, чулки и лифчик. Блузку Игорь уже расстегнул — пуговицы одна за другой поддались его пальцам. Полы разошлись, открывая кружево лифчика и гладкую кожу живота.

Игорь подхватывает её под попу — резко, сильно — и усаживает на стол. Вика ахает. Под ней — бумаги, какие-то документы, возможно важные. Сейчас это не имеет значения. Игорь раздвигает женщине ноги, встаёт между ними. Вика обхватывает его бёдра своими — чулки скользят по ткани его брюк. Игорь наклоняется, целует — исступлённо, жадно, глубоко. Она отвечает, постанывая ему в рот.

Внутри Вики — огонь. Она мокрая, готовая, и это её немного пугает — как быстро тело включилось в эту игру. Но она не хочет останавливаться. Игорь расстёгивает ширинку. Достаёт член — твёрдый, налитой кровью. Пытается уложить женщину спиной на стол, задрать ноги выше.

— Нет, — Вика упирается рукой ему в грудь. — Не так.

Она слезает со стола. Поворачивается к нему спиной. Нагибается, ложась грудью прямо на бумаги. Щекой — на какой-то отчёт. Руками упирается в край стола. Широко разводит бёдра, прогибается в пояснице.

— Давай, — выдыхает Вика через плечо. — Хочу сзади.

Игорь смотрит на неё секунду. Женщина в чулках, в расстёгнутой блузке, в лифчике — стоит раком перед его столом, и ждёт. Он подходит сзади. Направляет член рукой. Приставляет к её киске — и проваливается внутрь с одного толчка.

Вика вскрикивает — громко, не сдерживаясь. Она мокрая, горячая, тесная. Он входит в неё легко, до самого конца, до упора. Она чувствует, как наполняет её — целиком, полностью. Вика сама подаётся назад, насаживаясь глубже. Стонет, уткнувшись лбом в бумаги.

— Да... твою мать... да...

Игорь рычит. Крепко держит её за бедра — пальцы впиваются в кожу, оставляя синяки. Начинает двигаться — резко, жёстко, почти агрессивно. В кабинете слышны только их дыхание, хриплые стоны, влажные звуки соития и тихий скрип стола.

Вика чувствует каждый толчок. Грудью трётся о бумаги, лифчик сбился, соски касаются холодной поверхности стола. Ей хорошо. Ей больно. Ей нужно именно это. “Я это заслужила, — проносится в голове. — Я это заслужила...”

Игорь вбивается в неё снова и снова. Темп сбивается, становится хаотичным. Он уже не контролирует себя — просто трахает её, сбрасывая напряжение полутора месяцев. Вика кончает первой. Оргазм накрывает её внезапно — горячей волной, от клитора куда-то вглубь, в живот, в грудь. Она вскрикивает, сжимается вокруг него, и это становится последней каплей. Игорь утыкается лицом ей в шею сзади, кусает плечо через блузку и кончает в неё глубокими, сильными толчками.

Несколько секунд они стоят так, тяжело дыша. Пот заливает глаза. Пульс стучит в висках. Потом Игорь медленно выходит. Вика чувствует, как что-то тёплое вытекает из неё, стекает по бедру. Она не сразу выпрямляется. Лежит грудью на столе, закрыв глаза. Бумаги под ней сбились, смялись, на некоторых — мокрые пятна. “Никакой романтики, — думает она. — Только пот, запах парфюма и осознание сделки”.

Вика усмехается своим мыслям. Медленно поднимается, распрямляет спину. Поворачивается к Игорю. Он стоит, заправляя рубашку в брюки. Смотрит на неё — оценивающе, но без прежней токсичности. Скорее с уважением.

— Ты как? — спрашивает он коротко.

Вика проводит рукой по волосам, поправляет сбившийся лифчик. Чувствует, как по бедру медленно стекает что-то тёплое. Надо привести себя в порядок.

— Нормально, — отвечает она ровно на его вопрос. — Я воспользуюсь туалетной комнатой?

Игорь кивает, направляясь к большому дивану. Вика подхватывает с пола сумочку и скрывается за дверью в его личный санузел.

Туалетная комната небольшая, но дорогая — чёрный мрамор, зеркало во всю стену, полотенца с монограммами. Вика закрывает дверь, прислоняется к ней спиной на секунду, закрывает глаза. “Что я только что сделала?” Ответ приходит сразу. Она знает что. Она сделала то, что хотела. То, в чём нуждалось её измотанное, взвинченное тело.

Вика подходит к раковине, берёт влажные салфетки из диспенсера. Аккуратно вытирает между ног — бежевая ткань салфеток становится мутной, липкой. Смывает остатки. Проверяет — чулки чистые, слава богу, не заляпала. Потом смотрит в зеркало.

Из зеркала на неё смотрит женщина со слегка растрёпанными волосами, блестящими глазами и припухшими от поцелуев губами. Лифчик всё ещё расстегнут — она поправила, но не застегнула. Блузка болтается, открывая грудь.

Вика поправляет блузку, застёгивает лифчик, приглаживает волосы. Достаёт из сумочки помаду, подкрашивает губы. Смотрит в зеркало уже спокойнее.

— Я блудливая шлюшка, — шепчет она своему отражению. — Владик, прости. Но мне это было нужно. Я слишком устала.

Она усмехается своим мыслям. Прячет помаду обратно и идет к выходу.

Игорь сидит на большом кожаном диване, откинувшись на спинку. Руки раскинуты по спинке дивана, вид расслабленный, но глаза — глаза выдают работу мысли. Он о чём-то напряжённо думает.

Вика проходит мимо, направляясь к тому месту, где валяются её трусики и юбка. Нагибается, чтобы поднять.

— Подожди, — голос Игоря останавливает её. — Не надевай. Посиди со мной так.

Он показывает на место рядом с собой. Вика пожимает плечами. Бросает трусы и юбку обратно на пол, подходит к дивану, садится. Игорь тут же ложится головой ей на колени. Закрывает глаза, вдыхает. Вика чувствует его дыхание сквозь тонкую ткань чулок. Мужчина молчит несколько секунд, просто лежит, уткнувшись носом ей в ногу.

“Запах женщины, которая только что кончила, — думает Игорь. — Запах секса, пота, возбуждения. Она пахнет победой. Моей победой. И она должна стать моей. В любой роли — женой, любовницей, рабыней — но моей”.

Он открывает глаза, смотрит на неё снизу вверх.

— Вика, ты не пересмотрела моё предложение?

Вика смотрит на него сверху вниз. Взгляд спокойный, чуть усталый.

— Если ты про то, чтобы я стала твоей женой, то нет. Я тебе уже ответила. Я замужем и менять мужа не собираюсь. — Голос ровный, без эмоций. Как отрезала.

Игорь вздыхает, но не сдаётся.

— Тогда стань моей любовницей, — говорит он, глядя ей в глаза. — Сейчас же тебе было хорошо. Я видел. Ты кончила так, что стекла дрожали. Зачем тебе это скрывать? Мы взрослые люди. Влад не узнает.

Вика молчит пару секунд. Потом усмехается — коротко, без веселья.

— Игорь, не начинай. Мы только что отлично потрахались. Не порть мне вечер этой херней.

Она проводит рукой по его волосам — жест почти ласковый, но на самом деле отстраняющий.

Игорь перехватывает её руку, сжимает пальцы.

— Тогда давай отпразднуем это событие, — говорит он, меняя тактику. — Сходим в ночной клуб. Отдохнём, развеемся. Ты, я. Без бумаг, без отчётов, без команды.

Вика высвобождает руку.

— Хорошая идея. — Она смотрит на него внимательно. — Но ты же понимаешь, что над этим успехом работала вся моя команда. Миша, Дима, Лена, Сергей, Катя. Если и идти, то всем вместе.

Игорь кривится — едва заметно, но она ловит это движение. Ему не нравится. Он хотел её одну, в тихом углу, где можно продолжить то, что начал. Но спорить бесполезно — она поставила условие.

— Договорились, — говорит он после паузы. — Всем вместе. Я закажу столик в «Хаосе». Часов в девять.

Вика кивает.

— Хорошо. Тогда я пойду обрадую команду.

Она аккуратно сдвигает его голову со своих коленей, встаёт. Подходит к юбке, нагибается, поднимает. Надевает быстро, профессионально — застегнула, поправила. Трусики так и остаются лежать на полу. Вика смотрит на них, потом на Игоря.

— Это оставлю тебе на память, — говорит она с усмешкой. — Будешь знать, с кем дело имеешь.

Игорь смотрит на белый кружевной комочек на полу, потом на Вику.

— Я и так знаю, — отвечает он. — С женщиной, которая умеет побеждать.

Вика уже берется за ручку двери, но останавливается. Она чувствует, как что-то тёплое медленно стекает по внутренней стороне бедра — видимо, не всё удалось вымыть. Странное, почти извращённое чувство наполняет её изнутри. Она оборачивается.

— И да, Игорь. — Голос Вики спокойный, даже будничный. — То, что произошло пять минут назад... Это не потому, что я тебя хочу. Это потому, что я это заслужила. А ты просто был под рукой. Инструментом для снятия стресса. Усвой эту разницу, чтобы потом не было больно.

Она смотрит на него в упор. В глазах Игоря впервые мелькает не привычное восхищение или похоть, а что-то другое. Холодное. Злое. Обиженное.

Вика чуть улыбается уголками губ — коротко, победно — и выходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Офис компании «Юнион Лоджистик». этаж 15. Open space. 19:00.

Команда всё ещё на местах — кто-то собирает вещи, кто-то тупит в мониторы, уставшие за день. Вика заходит в помещение и останавливается посередине.

— Внимание, — говорит она громко.

Все головы поворачиваются к ней.

— Контракт подписан. Инвесторы в деле.

На секунду в офисе повисает тишина. А потом — взрыв. Катя вскрикивает и подпрыгивает на стуле. Лена роняет телефон, но тут же хватает его и начинает кому-то звонить. Сергей поднимает оба больших пальца, и даже на его каменном лице появляется подобие улыбки. Миша издаёт победный вопль и хватает Диму за плечи, трясёт его. Дима улыбается — устало, но счастливо.

Вика ждёт, пока стихнет, потом продолжает:

— Сегодня в девять — клуб «Хаос». Столик заказан. За счёт компании.

Новый взрыв эмоций. Миша подбегает к Вике, обнимает её, поднимает в воздух и кружит.

— Ты гений, Вика! Ты просто гений!

Виктория смеётся, хлопает Мишу по спине.

— Отпусти, рыжий, задушишь.

Миша ставит её на пол, но продолжает сиять.

— Надо переодеться! — кричит Катя. — Я в этом не поеду, я в этом полтора месяца просидела!

— Успеете, — говорит Вика. — Сейчас девятнадцать десять. У вас почти два часа. Всем спасибо, все свободны.

Команда начинает собираться с удвоенной энергией. Лена уже куда-то звонит, Катя хватает сумку, Сергей неторопливо складывает бумаги в портфель.

Вика проходит к своему кабинету, заходит внутрь, садится в кресло. Смотрит на часы. 19:15. Она достаёт телефон. Пишет сообщение Владу: “Контракт подписан. Едем в клуб с командой отмечать. Буду поздно. Целую. Скучаю.”

Ответ приходит через минуту: “Молодец. Горжусь. Отрывайтесь. Потом расскажешь всё подробно ”

Вика улыбается, убирает телефон. “Расскажу, — думает она. — Обязательно расскажу”.

Где-то на другом конце города в рабочем кабинете, Влад сидит в кресле за ноутбуком. На экране — открытая переписка с Викой. Он снова перечитывает ее последнее сообщение: “Контракт подписан. Едем в клуб с командой отмечать. Буду поздно. Целую. Скучаю.” Влад усмехается своим мыслям, ставит смотрит в окно на вечерний город. “Интересно, какой будет ее сегодняшний рассказ?” — думает он, и от этой мысли по телу пробегает знакомая, сладкая дрожь.

Ночной клуб “Хаос”. 21:30

Клуб «Хаос» гудит. Тяжёлые басы продавливают грудь, стробоскопы режут темноту, в воздухе висит сладковатый запах дыма, парфюма и пота. Народ уже разогрелся — танцпол забит, у бара яблоку негде упасть, в вип-зоне дым коромыслом.

Команда Вики оккупировала столик на втором этаже клуба прямо над танцполом, Удачное место — и танцпол хорошо видно, и поговорить можно спокойно. Мягкие диваны, бутылки шампанского в ведёрках со льдом, виски, лёгкие коктейли для девочек. Официантки в коротких юбках снуют туда-сюда, разнося заказы.

Игорь сидит в центре, развалившись на диване. Пиджак расстегнут, рубашка всё ещё без галстука, рукава чуть подвернуты. Вид расслабленный, даже слегка ленивый. Он улыбается, шутит с Леной, кивает Кате, поднимает бокал в сторону Сергея. Но глаза — глаза сканируют пространство.

Вика напротив него. Она в том же, в чём была в офисе. И это работает даже лучше, чем любое клубное платье. На ней тёмно-синий деловой костюм. Юбка — прямая, строгая, длиной чуть выше колена, из плотной дорогой ткани. Она сидит идеально, облегая бёдра, подчёркивая талию. Белая шёлковая блузка с длинным рукавом — строгая, но из-под расстёгнутой верхней пуговицы виднеется ключица и край белого кружевного лифчика. Пиджак — точно такой же тёмно-синий, в тон юбке, длиной почти до подола. На ногах — телесные чулки (тонкие, почти незаметные, но в свете стробоскопов они чуть поблёскивают) и чёрные туфли на высоком каблуке. Волосы распущены — тяжёлой волной падают на плечи, чуть закрывают лицо, когда она наклоняется.

Вика знает, как выглядит. В этом костюме она — воплощение власти и секса одновременно. Строгая начальница, которую хочется раздеть. Прямо здесь. Прямо сейчас. И ей это нравится. Она ловит взгляд Игоря. Тот смотрит на неё в упор, не отводя глаз. Улыбается уголками губ. Вика поднимает бокал с шампанским, делает глоток, не отрывая от него взгляда. Игорь кивает — едва заметно, как будто они о чём-то договорились.

Ночной клуб “Хаос”. 22:30

Музыка разогналась окончательно. Лена и Катя уже на танцполе. Лена двигается профессионально — высокая, длинноволосая брюнетка, она приковывает взгляды. Катя рядом с ней — невысокая, худенькая блондинка — пытается повторить, но у неё получается смешно и трогательно, и это вызывает улыбки у окружающих.

Сергей стоит рядом с ними, с бокалом виски в руке. Он не танцует в полную силу — скорее покачивается в такт, но видно, что даже его каменное лицо немного расслабилось после второго бокала.

Миша подходит к Вике. На нём тёмные джинсы, простая рубашка — он переоделся в машине, по дороге. Рыжие волосы взлохмачены, глаза блестят.

— Вик, пошли танцевать. — Он протягивает руку.

Она смотрит на него снизу вверх, чуть приподнимает бровь.

— Миш, я уже старая для танцев. Иди, молодёжь развлекай.

— Брось, — не отстаёт Миша. — Ты без нас вообще не отдыхаешь. Полтора месяца пахали как проклятые. Контракт подписали. Пошли, расслабься.

Дима подключается с другой стороны. Он в простой чёрной футболке, джинсах, бородка аккуратно подстрижена — выглядит старше своих лет, но в глазах тоже огоньки.

— Вика, правда. Посмотри на себя — ты как на совещании сидишь. А мы в клубе. Давай, пошли.

Вика смотрит на них, потом на танцпол, где Лена уже выделывает такие па, что у мужиков челюсти отвисают.

— Ладно, — сдаётся она. — Уговорили.

Она встаёт, поправляет пиджак, одёргивает юбку. Каблуки цокают по полу.

Игорь провожает её взглядом, и в этом взгляде — такая густая смесь восхищения и холодного расчёта, что если бы Вика обернулась, она бы всё прочитала как открытую книгу, но она не оборачивается, она уже идёт к лестнице, ведущей на танцпол, цокая каблуками по деревянному настилу галереи, а Игорь остаётся сидеть на диване, потому что отсюда, сверху, открывается идеальный обзор — весь танцпол как на ладони, и он сможет наблюдать за каждым её движением, не привлекая к себе внимания, и это даже лучше, чем быть рядом, потому что рядом она чувствует взгляд, а сверху — нет, сверху она просто танцует, раскрепощаясь с каждой минутой всё больше, и он не пропустит ни одного момента.

Вика оказывается в кругу своих на танцполе. Лена и Катя уже вовсю отрываются, Сергей пританцовывает чуть поодаль, расслабившись после второго бокала, а Миша и Дима пристраиваются по бокам от Вики, создавая ей живой коридор из своих тел.

И она чувствует себя легко. Впервые за полтора месяца адской работы эта дурацкая лёгкость просто разливается по телу, когда музыка набирает обороты и тяжёлые басы продавливают грудную клетку. Вика закрывает глаза и двигается, позволяя телу вести — бёдра, плечи, волосы, всё идёт в ход. Она чувствует на себе взгляды, много взглядов, и ей это нравится, чёрт возьми, ей это очень нравится.

Игорь тем временем не танцует — он вообще не любитель всей этой тряски. Он стоит у столика на галерее, облокотившись на перила, и смотрит сверху вниз на танцпол, точнее, в одну точку на танцполе, туда, где в кругу своей команды танцует Виктория.

Игорь делает знак официантке. Та подходит, он протягивает ей купюру, наклоняется к уху, кивая в сторону бара. Официантка исчезает и через пару минут возвращается с подносом, на котором стоят три одинаковых розовых коктейля с дольками грейпфрута на ободке.

Игорь отворачивается к столику, прикрывая бокалы от случайных взглядов, достаёт из кармана маленький бумажный пакетик и высыпает белый порошок в один из них. Легонько болтает — порошок растворяется мгновенно, не оставляя ни следа. Потом спускается с бокалом вниз, на танцпол, лавируя между танцующими телами, пока не оказывается прямо за спиной у Вики.

Она оборачивается на его прикосновение. Игорь протягивает ей тот самый бокал и кричит сквозь музыку, перекрывая басы:

— Вик, выпей, расслабься!

Вика смотрит на розовую жидкость, на дольку грейпфрута. И правда, она сегодня почти не пила, только то шампанское в кабинете.

— А что это? — кричит она.

— Клубничный мохито, почти безалкогольный! Грейпфрут, клубника, лёд! Сахара немного!

Вика пожимает плечами, берёт бокал, подносит к губам и делает глоток. Сладко, свежо, лёгкая кислинка.

Игорь улыбается, кивает и уходит обратно на галерею, и пока он поднимается по лестнице, в голове уже всё разложено по полочкам: сейчас сработает растормаживающее, которое снимет все её внутренние барьеры и усилит импульсивность, она потеряет контроль и начнёт вытворять такое, что потом сама не рада будет, а он это заснимет, а ближе к закрытию, когда компромата будет достаточно, он подмешает ей снотворное, и тогда уже никто не помешает ему увезти её туда, куда он захочет.

Ночной клуб “Хаос”. 23:30

Музыка сменилась — пошли хиты, тяжёлые басы, под которые хочется двигаться низом, отрываясь по полной, и Вика танцует уже полчаса, чувствуя стрнную лёгкость, не алкогольную, а какую-то другую, будто внутри открыли вентиль и оттуда полилась энергия, которую невозможно сдерживать. Она ловит себя на том, что двигается раскованнее, чем обычно, бёдра ходят свободно, она позволяет себе то, что обычно позволяет только дома, перед зеркалом, когда никто не видит, руки сами скользят по телу, по бёдрам, по животу, задирая край блузки, открывая полоску кожи над чулками. Она ловит взгляд какого-то незнакомого парня у бара — и не отворачивается, а улыбается ему, чуть прикусывая губу, и парень чуть не роняет свой бокал.

“Что это со мной?” — мелькает в голове, но мысль тает, не успев закрепиться, потому что басы давят, музыка течёт по венам, и тело само знает, что ему делать.

Лена, Катя и Сергей уже уехали — Лена замахала руками, показывая, что ей завтра рано вставать, дочка совсем заждалась, Катя согласно закивала, и Сергей, допив виски, повёл их ловить такси.

На танцполе из всей команды остались только Миша и Вика, но даже Миша уже не столько танцует, сколько просто находится рядом с Викой. Вика же танцует сама по себе, и она танцует так, что вокруг неё постепенно образуется пустое пространство — люди расступаются, останавливаются и смотрят, потому что она двигается так, как танцуют только когда никто не видит, когда уверены, что на тебя не смотрят, но здесь смотрят все, и от этого её движения становятся ещё смелее, ещё раскованнее.

Бёдра ходят плавно, но с внутренней силой, волосы разлетаются, закрывая лицо и открывая шею, руки скользят по телу, то задирая край блузки, то опускаясь ниже, к чулкам, и в каждом её движении столько женской силы и столько вызова, что мужики за соседними столиками забывают про свои напитки и просто пялятся, не в силах отвести взгляд.

Дима тем временем вспоминает, что оставил зажигалку на столике, и поднимается на галерею, чтобы забрать её, но когда он подходит к их столику, то видит картину, от которой у него внутри всё холодеет. Игорь сидит спиной к лестнице и не замечает Диму, потому что занят делом: он держит в руке маленький бумажный пакетик и аккуратно высыпает белый порошок в один из двух розовых коктейлей, стоящих на столе, после чего легонько болтает бокал, проверяя, растворилось ли, и, удовлетворившись результатом, ставит бокал обратно, рядом с точно таким же, нетронутым.

Дима замирает на секунду, не веря своим глазам. В груди холодеет. “Нет, этого не может быть. Может это какая-то дурацкая шутка Игоря? — мысли мечутся, как угорелые, но порошок в бокале не оставляет сомнений. — На всякий случай лучше поменять бокалы местами.”

Дима делает единственное, что приходит в голову — отступает в тень, за колонну, и ждёт. Игорь сидит ещё минуту, поглядывая на танцпол, потом встаёт и уходит в сторону туалетов, оставив бокалы на столе. Дима выскакивает из укрытия, подлетает к столику, быстро, чтобы никто не заметил, меняет бокалы местами — тот, с порошком, ставит туда, где стоял чистый, а чистый перемещает на место отравленного, — и тут же отходит, делая вид, что просто смотрит вниз на танцпол, облокотившись на перила.

Когда Игорь возвращается, Дима уже спокойно спускается по лестнице вниз, к Вике и Мише, и у него внутри всё дрожит, но он старается не подавать вида.

Он подходит к ним как раз в тот момент, когда Вика, оторвавшись от Миши, танцует одна, и она такая красивая, такая безумная, такая свободная, что у Димы перехватывает дыхание, а она замечает его, расплывается в улыбке и кричит, перекрывая музыку:

— Дим, иди к нам!

Ночной клуб “Хаос”. 23:55. Галерея.

Игорь стоит на галерее, облокотившись на перила, и смотрит вниз на танцпол. В одной руке у него виски, в другой — телефон, который он держит так, будто просто листает ленту, но камера направлена точно в одну точку — туда, где среди мелькающих тел танцует Вика.

Он смотрит, как она двигается. Ритмично, сексуально, без тени стеснения. Бёдра ходят ходуном, волосы разлетаются, руки скользят по телу, и он замечает, как реагируют на неё парни и мужики вокруг — они останавливаются, оборачиваются, кто-то замирает с бокалом на полпути ко рту, кто-то толкает соседа локтем и кивает в её сторону. А Вика, чувствуя эти взгляды, словно подпитывается ими — двигается ещё смелее, задирает край юбки, открывая полоску кожи над чулками, и улыбается чему-то своему.

Игорь улыбается тоже. Медленно, довольно. “Давай, Викуся, — думает он. — Танцуй. Ты даже не представляешь, какая ты сейчас... фотогеничная”.

Он переводит взгляд на столик, где стоит нетронутый второй бокал — точно такой же розовый коктейль с долькой грейпфрута, который он приготовил для Вики, но пока не дал. Тот самый, с добавкой, которую он припас на второй этап.

План был простой и циничный: сначала растормаживающее (disinhibiting agents), чтобы она потеряла контроль над собой и натворила под камерами такого, чего потом сама испугается. А когда компромата наберётся достаточно — снотворное, чтобы отключить её и увезти туда, куда он захочет. Снотворное пока ждёт своего часа, но и без него уже всё идёт как надо.

Он снова смотрит на Вику. Она танцует одна, но вокруг неё образовалось живое пространство — люди расступились, создавая кольцо, и просто смотрят, потому что от неё невозможно оторвать взгляд. Мужики за соседними столиками забыли про свои напитки, их глаза приклеены к ней, к её бёдрам, к её рукам, к её лицу с прикрытыми глазами и прикушенной губой.

“Шлюха, — думает Игорь без злости, с холодным восхищением. — Какая же ты шикарная шлюха. И ты будешь моей”.

Игорь снова глянул на Вику внизу, довольно хмыкнул, и машинально, не глядя, взял со стола бокал, стоявший ближе к нему. Тот самый, который Дима минуту назад переместил. Он сделал большой глоток, даже не жмурясь от сладкого сиропа, и снова уставился на танцпол.

Ночной клуб “Хаос”. 23:57. Танцпол.

Вика чувствует себя всесильной. Музыка течёт по венам вместо крови — здесь и сейчас, под эти сладкие, тягучие биты Mylne Farmer, под этот голос, который обволакивает и проникает под кожу, каждое движение отзывается в теле сладкой тянущей болью, и она чувствует взгляды, десятки взглядов со всех сторон, и это заводит её ещё сильнее, разгоняет кровь быстрее, чем любой алкоголь.

“Что со мной? — думает она урывками, между ударами басов, между этими «pourvu qu'elles soient douces», которые пульсируют в голове. — Я никогда так... никогда при людях... Но как же хорошо...”

Вика проводит рукой по шее, по груди, по животу, пальцы скользят по ткани юбки, задирают край, открывая полоску обнаженной кожи над чулками. Она ловит себя на том, что хочет снять всё это. Прямо здесь. Прямо сейчас. Сбросить к чёртовой матери этот пиджак, эту блузку, эту юбку — остаться в одних чулках и каблуках, чтобы чувствовать музыку каждой клеткой.

“С ума сошла?” — шепчет внутренний голос где-то далеко-далеко, но он тихий, почти неслышный, как радио из соседней комнаты, и она его просто не слышит.

К ней подходит какой-то парень — высокий, в светлых джинсах, с лёгкой небритостью, она его раньше не видела, но это и не важно. Он пристраивается сзади, кладёт руки ей на талию, она не отстраняется, наоборот, прижимается к нему спиной, ведёт бёдрами в такт, чувствуя, как его пальцы сжимаются сильнее. Потом другой, темноволосый, в кожаной куртке, оказывается рядом, и она танцует уже с ними обоими, перетекая от одного к другому, дразня, заигрывая, позволяя им касаться себя, потому что ей эо нравится, потому что взгляды вокруг, потому что музыка и потому что внутри разлито это странное, пьянящее чувство свободы.

Миша и Дима стоят чуть поодаль и смотрят на неё, не веря своим глазам. Миша даже не пытается подойти — он просто смотрит, как Вика танцует с этими двумя парнями, как она позволяет им касаться себя, как плавится в их руках под сладкие биты, и не знает, что ему теперь делать. Дима молчит, но внутри у него нарастает холодок тревоги. Что-то не так. Вика никогда такой не была. Даже в самые отрывные моменты, даже когда позволяла себе расслабиться, она всегда держала контроль, всегда знала грань. А сейчас — не держит.

Когда музыка затихает и наступает та короткая пауза, в которой слышен только гул толпы и далёкие разговоры, Миша с Димой переглядываются и решительно шагают к ней. Миша мягко, но уверенно оттирает от неё светловолосого парня, Дима берёт за локоть второго, и через секунду Вика уже стоит перед ними, растерянная, с блестящими глазами и сбившимся дыханием.

Дима трогает её за плечо, перекрывая голосом готовую грянуть новую волну музыки:

— Вик, ты как?

Вика оборачивается медленно, будто сквозь слой ваты, смотрит на него сквозь ресницы и улыбается той самой медленной, пьяной улыбкой, от которой у Димы всё сжимается внутри.

— Я прекрасно, Дим, — говорит она, и голос её звучит мягко, тягуче. — Я просто... — она ищет слово, не находит, пожимает плечами. — Я счастлива. Но у меня что-то кружится голова. Отведите меня за столик. Пить хочу.

Дима с Мишей переглядываются, и Дима кивает. Они берут Вику под локти с двух сторон и осторожно уводят с танцпола, поддерживая, потому что на каблуках она идёт не очень уверенно, ноги будто ватные, и пока они поднимаются по лестнице на галерею, она пару раз спотыкается, но парни держат крепко.

У столика их ждёт странная картина: Игорь сидит, откинувшись на диван, голова его запрокинута, глаза полузакрыты, и он явно борется со сном, но борьба эта проигрывается с каждой секундой всё заметнее — веки тяжелеют, голова клонится то вправо, то влево, и вид у него такой, будто он выпил лишнего, хотя пил он явно меньше других.

Дима с Мишей усаживают Вику на диван рядом с Игорем, она послушно садится, откидывается на спинку и закрывает глаза.

— Вика, посиди тут пока, — говорит Дима, наклоняясь к её уху. — Никуда не уходи. Мы с Мишкой покурим и вернёмся. Потом, если захочешь, или останемся, или отправим тебя домой.

Вика кивает, не открывая глаз, и на губах её всё ещё блуждает та самая медленная, счастливая улыбка.

Частный дом Вики и Влада. Полночь.

Влад ворочается в кровати, не в силах уснуть. В телефоне — тишина. Он открывает приложение для отслеживания геолокации. Точка Вики горит в центре города, в клубе «Хаос». Он смотрит на эту точку, и воображение рисует картины. Он знает эту женщину. Знает, как она умеет праздновать победу. Вместо ревности он чувствует только одно — острое, почти болезненное предвкушение. Он мысленно подталкивает ее: “Давай, Ви. Иди до конца. Я приму тебя любой”.

Ночной клуб "Хаос". 00:15

Миша и Дима выходят покурить. Они стоят у служебного входа, в переулке, холодный воздух бьёт в лицо, вышибая из головы дурь, но беспокойство не уходит. Миша затягивается, выпускает дым в звёздное небо, и видно, как у него дрожат пальцы.

— Слушай, — говорит он, глядя куда-то в сторону. — Тебе не кажется, что Вика... ну, перебрала? Я такого никогда не видел. Она же вообще не пьёт почти, а тут...

Дима молчит, курит, смотрит в одну точку.

— Я не видел, чтобы она пила, — говорит он наконец, и голос у него глухой. — Она бокал тот взяла, да, который Игорь принёс. Но тянула его долго. А ведёт себя...

Дима замолкает, потом поднимает глаза на Мишу.

— Я видел, как он что-то сыпал в бокал, — говорит он. — Когда за зажигалкой поднимался. Он не заметил меня, сидел спиной, но я видел пакетик, видел, как он высыпал порошок в один из коктейлей. А потом этот коктейль он понёс Вике.

Миша бледнеет даже в полумраке переулка.

— Твою мать, — выдыхает он. — Ты чего молчал?!

— Не был уверен, — Дима кривится. — Думал, может, показалось. А теперь... Ты сам видишь, что с ней творится. Это не просто алкоголь.

Миша сглатывает, смотрит на окурок в своих пальцах.

— Значит, это от этого она такая стала, — говорит он тихо. — Слушай, а если он ещё чего задумал? Если не только это?

Дима пожимает плечами, но в глазах у него страх.

— Ладно, — Миша бросает сигарету, топчет её ногой. — Идём. Надо её забирать оттуда, пока не случилось чего.

— А Игорь?

— А что Игорь? — Миша уже злой. — Поспит и проспится. Нам главное — Вику увести.

Они затягиваются в последний раз, тушат сигареты и решительно идут обратно в клуб.

Ночной клуб "Хаос". 00:25

Парни толкают тяжёлую дверь, и музыка обрушивается на них с новой силой — басы продавливают грудную клетку, гитарный рифф режет слух, и Миша с Димой сразу узнают эту мелодию, тот самый «You Can Leave Your Hat On», и от этого узнавания внутри у обоих почему-то неприятно холодеет.

Они быстро поднимаются на галерею, к своему столику, и первое, что видят — Игоря, который мирно спит на диване, запрокинув голову и приоткрыв рот, пустой бокал валяется на полу рядом, и вид у него такой безмятежный, будто он у себя дома в любимом кресле.

— Охренеть, — выдыхает Миша. — Напился в хлам.

А потом они смотрят на диванчик, туда, где ещё пятнадцать минут назад сидела Вика, и понимают, что ее нет.

— А Вика где? — Миша оглядывается по сторонам, но вокруг только чужие лица, смеющиеся, пьяные, равнодушные. — Куда её понесло?

Дима молча оборачивается к танцполу и замирает.

Там, внизу, творится что-то невообразимое. Вокруг подиума с пилоном собралась плотная толпа — человек сорок, а может, и все пятьдесят, и с каждой секундой их становится больше. Люди тянут шеи, встают на цыпочки, кто-то забрался на банкетку, чтобы лучше видеть. В руках у них телефоны, десятки телефонов, все снимают происходящее в центре. Слышны свист, улюлюканье, одобрительные выкрики, и над всем этим хаосом разносятся слова песни, тот самый момент, когда Джо Коккер хрипло поет про то, что шляпу можно оставить.

Дима видит там знакомый силуэт на подиуме — женская фигура изгибается у пилона, двигается в такт музыке, и даже со спины, даже на таком расстоянии он узнаёт эти волосы, эту осанку, эти движения.

Женщина скользит спиной по холодному металлу пилона, запрокинув голову. Глаза закрыты, губы приоткрыты — она не видит толпу, не слышит их одобрительных криков. Она вся в музыке, в этом первобытном ритме, в собственном теле, которое наконец-то вырвалось на свободу.

Она прекрасна.

— Блядь, — выдыхает Дима одними губами. — Только не это.

Толпа взрывается очередным одобрительным ревом, и в этом реве отчётливо слышны выкрики:

— ДАВАЙ! ДАВАЙ! СНИМАЙ ВСЁ! ШЛЯПУ МОЖЕШЬ ОСТАВИТЬ!!!

Дима срывается с места, слетает с лестницы, расталкивая зрителей, не видя ни лиц, ни препятствий, только одну цель — успеть, вытащить, пока не случилось непоправимое. Миша несётся за ним, тоже бледный, с перекошенным лицом.

Хотите узнать, что произошло на танцполе клуба и чем закончилась эта ночь для Вики?

Продолжение уже на Boosty:https://boosty.to/crazy_wolf

— открыть только рассказ Виктория. Глава 16. Ночь, которую я не помню. Часть 2. “Испанский стыд” — всего за 149 рублей.

— или получить доступ ко всему циклу "Виктория. Протоколы доверия" (и к неопубликованным здесь рассказам, а их уже 10) и будущим публикациям — всего за 590 рублей в месяц.