Света

Утро наступило тяжёлое, похмельное. Солнце уже стояло высоко, пробиваясь сквозь занавески напоминая о том, что ночь кончилась, а день только начинается. В доме пахло вчерашним вареньем, чаем и ещё чем-то сладким, терпким.

Дядя Миша выполз из своей комнаты первым. Он был бледен, глаза его слипались, а ноги подкашивались. Перепив наливки и вдоволь наигравшись с молодым, упругим телом Светланы, он чувствовал себя так, будто заново родился, но сразу же постарел лет на десять. Годы давали о себе знать.

— Я, пожалуй, пойду, — прохрипел он, натягивая штаны прямо в прихожей. — Надо бы отоспаться. А то сердце того и гляди...

— Дядь Миш, ты хоть позавтракай, — предложила Маша, появляясь на пороге кухни абсолютно голая, с чашкой кофе в руке. Её тело, ещё хранящее следы вчерашних игр — разводы варенья на животе, засохшая сперма на бёдрах, — выглядело так естественно, будто так и надо.

— Нет, Машенька, спасибо, — отмахнулся он. — Я лучше к себе, в норку. Свете привет передай. Хорошая девка... жаль, что я стар уже для неё.

И он уполз на свой участок, оставляя за собой шлейф вчерашнего перегара и довольной усталости.

Следом за дядей Мишей из соседней комнаты в одних трусах с трудом вылез дядя Коля.

— Ох, Зинка, — простонал он, держась за голову. — Загоняла она меня. Я теперь год шарахаться от женщин буду.

И тут же, как по волшебству, из его комнаты выпорхнула обнаженная Зинаида. Её большая грудь подпрыгивала, а на лице сияла такая счастливая улыбка, что можно было ослепнуть.

— Ой! — воскликнула она, пытаясь прикрыть соски руками, но потом видимо передумала и опуская руки она подлетела к Маше. — Спасибо вам! Век не забуду!

Она тут же заметила Сергея, который в одной футболке, заспанный и лохматый, разводил себе кофе на плите. Зинаида подскочила к нему, потрепала его за яички, отчего Сергей поперхнулся и выронил ложку, и расхохоталась.

— Хорош мужик! — объявила она. — Машке повезло! И мне повезло, меня по молодости редко так как этой ночью... Ах, как он меня... И так, и сяк, и на перекосяк!

А потом, недолго думая, она, сияя как свежий пирожок выбежала во двор. Маша и Сергей вышли на крыльцо и стали свидетелями удивительной картины: Зинаида, широко расставив ноги под старой яблоней, пустила мощную струю, которая с силой ударила в ствол, обдавая кору. Она писала долго, сочно, с явным удовольствием, и хохотала при этом как девчонка. В свете утреннего солнца было хорошо видно, как струя, вырываясь из её отвисших половых губ, раздвигает их, орошая траву и корни старого дерева.

— Вот это напор! — восхитилась Маша.

— Да у неё, похоже, весь организм ликует, — заметил Сергей, почёсывая голый живот. _ Натрахалась в сласть бедненькая.

Зинаида, закончив писать, отряхнулась, повернулась к ним, сияя, и тут её взгляд упал на бедного дядю Колю, который только что появился на крыльце, держась за перила.

— Коля! — заорала она. — А ну, иди сюда! Мы ещё не закончили!

И, прежде чем дядя Коля успел что-то сообразить, она схватила его в охапку, прижала к своему телу и потащила обратно в дом.

— Одевайся, быстро! — скомандовала она, уже исчезая в дверях. — У меня на тебя планы!

Дядя Коля, бросив на Машу и Сергея отчаянный взгляд, покорно поплёлся за ней. Через пять минут они вышли уже одетые — Зинаида в цветастом сарафане, дядя Коля в мятой рубашке, — и, даже не позавтракав, умчались в сторону Зинаидиного дома.

— Вот же повезло Зинаиде, — задумчиво произнесла Маша, глядя им вслед.

— Вот же не повезло мужику, — хмыкнул Сергей, почесывая яички и возвращаясь к кофе.

В доме остались трое: Маша, Сергей и Светлана, которая всё ещё спала в комнате дяди Миши, раскинувшись на смятых, липких простынях, испачканных спермой и вареньем.

Маша налила две кружки крепкого кофе, поставила их на поднос и решительно направилась в комнату.

— Пора будить нашу спящую красавицу, — сказала она Сергею, подмигивая.

Светлана лежала на животе, раскинув руки и ноги, и тихо посапывала. Её стройное тело, покрытое лёгким загаром, было прекрасно в своей беззащитности. Ягодицы, круглые и упругие, чуть приподнимались при каждом вздохе. Узкая канавка между ними вела к самому сокровенному — маленькому анусу и чуть ниже — к припухшим, чуть раскрытым половым губам, из которых всё ещё сочилась прозрачная влага, смешанная с остатками сладкого чаепития.

Маша присела на край кровати, поставила кофе на тумбочку и легонько потрепала Светлану по плечу.

— Света, просыпайся, — позвала она ласково. — День уже на дворе.

Светлана замычала, перевернулась на спину и, не открывая глаз, потянулась. Её грудь, маленькая, аккуратная, с розовыми сосками, поднялась вверх, и соски тут же затвердели от утренней прохлады. На животе, чуть ниже пупка, виднелась тонкая дорожка светлых волос, которая убегала вниз, к треугольнику на лобке, влажному и чуть спутанному после ночи.

— М-м-м, — промычала она, наконец открывая глаза. — Который час? Где я?

— У нас, — улыбнулась Маша. — И уже почти полдень. Пей кофе, ты как?

Светлана села, прикрывая грудь руками, но потом, вспомнив, что вчера она была голая перед всеми, махнула рукой. Она взяла кружку, отпила и поморщилась.

— Голова трещит, — пожаловалась она. — И тело всё липкое. Фу, кажется, я вся в варенье и... и в чём-то ещё.

— В сперме, — уточнила Маша весело. — Дядя Миша постарался. Ты как, не жалеешь?

Светлана задумалась, потом улыбнулась.

— Нет, — сказала она. — Не жалею. Хотя... он, конечно, пожилой. Но такое вытворял... — Она закусила губу и покраснела. — Я даже не думала, что в моём возрасте можно столько нового узнать. У него фантазия, оказывается, будь здоров.

— Ага, — засмеялась Маша. — Дядя Миша у нас скромный только с виду. А в душе — извращенец ещё тот. Но ты ему понравилась, это точно. Я сама этого милого дядечку с этой стороны узнала всего несколько дней назад. Всю жизнь дядя Миша и дядя Миша.... А у этого дяди Миши. ..

Маша рассеялась.

Светлана отпила кофе и вдруг заметила, что на простынях — целое пятно засохшей спермы, похожее на карту неизвестной страны с белыми полуостровами и заливами.

— Ой, мамочки, — ахнула она. — Это же теперь не отстирается! Надо всё выбрасывать.

— Не выбрасывать, а сжечь, — поправила Маша. — Ритуально. В честь ночи любви.

Они обе засмеялись.

— Слушай, Свет, — начала Маша, ставя кружку. — У меня к тебе серьёзный разговор.

Светлана насторожилась.

— Понимаешь, вчера ночью, когда мы с Серёжей разговаривали, — продолжила Маша. — Ну, после всего... Я ему сказала, что хочу, чтобы он с тобой... ну, того.

Светлана поперхнулась кофе.

— Чего того? — выдохнула она.

— Чтобы он тебя трахнул, — спокойно сказала Маша. — При мне. Я хочу посмотреть. Это моя фантазия, ещё с тех пор, как я видео одно в интернете увидела. Там жена мужу приводила женщин, а сама сидела в кресле, пила вино и мастурбировала себя. Ей так нравилось..., и я с тех пор мечтаю о таком, но как-то боялась признаться. А вчера, когда увидела, как Серёжа на тебя смотрит, как он от тебя не отходил, как дрочит на тебя, я поняла — вот она, возможность.

Светлана слушала, раскрыв рот.

— Ты... ты серьёзно? — прошептала она. — Это не шутка?

— Серьёзнее некуда, — Маша взяла её за руку. — Ты красивая, Света. Я сама на тебя смотрела и заводилась. И Серёже ты нравишься. А я не ревнивая, я, наоборот, хочу, чтобы он был счастлив. И я хочу быть частью этого счастья. Ну что, согласна или тебе дать время подумать?

Светлана молчала, переваривая услышанное. Потом глубоко вздохнула.

— Это не будет изменой? — спросила она робко. — Ну, для тебя? Ты не будешь потом плакать?

— Дурочка, — Маша обняла её. — Я же сама это предлагаю. Я же т буду с вами. Я буду сидеть, смотреть, и ласкать себя, получать удовольствие. Это будет наш общий праздник. Ну?

Светлана покраснела до корней волос, но в глазах её зажегся огонёк.

— Я.... я согласна, — выдохнула она. — Только мне нужно отмыться. Я вся липкая, в сперме, в варенье... И бельё это... — она кивнула на простыни. — Дяди Миши там знаешь сколько... Я в шоке, честно говоря. Он пожилой, а такой активный... Я даже губу прикусила, когда он меня... ну, когда мы...

Она засмеялась, и Маша засмеялась вместе с ней.

— Ладно, — сказала Маша. — Пойдём мыться. Серёжа сейчас баньку растопит. У нас баня классная, жаркая. Вместе и помоемся.

Она чмокнула Светлану в губы — быстро, легко, но так, что по телу Светланы пробежала дрожь. А потом вышла, оставив её одну.

Пока Сергей возился с баней — носил дрова, растапливал каменку, таскал воду, — Маша и Светлана остались вдвоём на кухне. Они сидели голые, пили уже вторую кружку кофе и разговаривали.

— А расскажи про Серёжу, — попросила Светлана, смущаясь. — Ну, что он любит? Какие позы? Что ему нравится?

Маша оживилась. Она отставила кружку, подалась вперёд, и её груди качнулись, привлекая внимание Светланы.

— Он любит, когда женщина сверху, — начала она. — Чтобы сама двигалась, а он лежал и смотрел. Любит лизать. Любит, когда ему дрочат член сначала медленно, а потом быстро-быстро, но перед самым концом и резко отпускают... Член стоит дрожит, но не спускает. А ещё он любит, когда женщина кончает. Любит делать приятно. Лизать любит. Все такое разное любит, необычное. Любит смотреть как женщина мастурбирует, смотрит и сам дрочит. Обожает, когда я себе туда что ни будь необычное вставлю. А еще знаешь, что ему ещё в последнее время понравилось и возбуждает? – Маша перешла на интригующий шёпот.

— Что? – Света поддавшись повисшей в воздухе интриге напряглась, поставив чашку с кофе на стол.

— Когда на меня случайные мужчины дрочат! – Маша расплылась лучезарной улыбкой.

— Это как? – Света не сумев сдержать удивление широко распахнула глаза, - Что значит случайные мужчины?

— А то и значит. Если мужчина нам нравится, вызывает доверие, мы знакомимся с ним и Сергей предлагает ему показать меня, но при условии, что можно только смотреть, трогать меня нельзя.

— Так вот откуда взялось это дурацкое правило у вас, - в глазах Сеты заплясали чертики. – И что соглашаются?

— Пока ни один не отказался, - Маша отпила кофе, облизав пенку с губ розовым язычком.

— И ты что показываешь им себя? И даже там? – Света облизнула ставшие сухими губы.

— И там и везде. И сисички, и писичку. Я выполняю все что попросит мужчина.

— Прямо вот всё, всё... а если они попросят показать, как ты...ну это..., - Света пыталась произнести заветное слово, но язык почему-то перестал слушаться её.

— Мастурбирую? – Маша пришла на помощь Светлане. – Так они все это просят. Я сама не думала, что это так прикольно мастурбировать, когда на тебя смотрят чужие люди. Это просто какой-то взрыв мозга происходит конечно и кончается просто взрыв. Знаешь им ещё всем нравится смотреть как я писаю. Почему? Не знаю. Но они все в этот момент кончают.

— Куда? – Света не послушным языком вновь облизнула ставшими сухими губы.

— Куда хотят только не в меня, конечно, - засмеялась.

— А Сергей что? – Света сглотнула слюну, внезапно заполнившую рот.

— А что он? Он тоже смотрит на меня, на мужчину и дрочит. Они вдвоем на меня дрочат. Представляешь я сижу вся такая на корточках голенька, а на меня в это время два члена дрочат, а потом еще и спусают. Ух..., - Маша смачно облизнулась, - Свет, а знаешь как в этот момент у Сереги стоит, вот как на тебя вчера...

— Ой, а ладно тебе...

— Вот тебе и ладно...шоколадно, - Маша отпила кофе, вновь подразнив Свету кончиком розового язычка.

— Маш. А ты это... можешь...ну рассказать мне как у вас там все происходит, - щеки Светы вспыхнули, а глаза уставились в пол или скорее на голые ноги новой внезапно появившейся подруги.

— Да запросто, - Маша, согнув ногу в коленке засунула её себе под попу, - Тебе как в общих чертах или с подробностями...

— Если можно, то с подробностями, - робко губами прошептала Света.

— Светка ты такая скромница, я балдею от тебя. А вчера ты тут такое вытворяла... Да ладно тебе... Слушай. Мы н прошлой неделе, кога прохладно было поехали с Сережкой в торговый центр, а там..., - и Маша рассказала Свете о встрече с незнакомым мужчиной, произошедшей в торговом центре буквально на днях.

Светлана слушала, чему-то хитро улыбаясь не замечая, как её рука скользнула между ног, пальцы сами нашли клитор, маленький, но уже набухший и начали его поглаживать.

— А ты? — спросила она, хрипло дослушав рассказ Маши до финального конца. — Что ты любишь?

Маша улыбнулась и тоже запустила пальцы себе в промежность. Её тонкие пальчики раздвинули влажные губки, прошлись по клитору, выглядывающему из складок, и она чуть слышно вздохнула.

— Я люблю, когда меня лижут, — сказала она, глядя Светлане в глаза. — Люблю, когда клитор ласкают — долго, нежно. Люблю, когда глубоко входят. И вот теперь ещё полюбила, когда на меня смотрят.

Молодые женщины смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё: и смущение, и страх, и жгучее, почти нестерпимое желание. Пальцы их двигались у себя между ног, сначала медленно, робко, словно каждая ждала, что другая остановит, скажет: «Хватит, это неправильно». Но никто не останавливал. Воздух на кухне наэлектризовался, стал густым и тягучим, как вишнёвый сироп.

Маша смотрела, как под её собственными пальцами раздвигаются половые губы, открывая розовую, влажную глубину, как клитор пульсирует, набухая, выглядывая из складок. Но взгляд её был прикован не к себе — к Свете. К её лицу, раскрасневшемуся, с приоткрытыми губами, к её глазам, в которых плескалась такая же буря чувств.

Света чувствовала, как пальцы сами собой скользят по клитору, по нежным складочкам, которые уже стали мокрыми и скользкими. Она хотела остановиться, хотела прикрыться, убежать, спрятаться от этого жгучего стыда. Но тело не слушалось. Оно хотело продолжения. Оно хотело, чтобы Маша смотрела. Чтобы Маша видела, как она возбуждается, как течёт, как готова взорваться от одного только этого взгляда.

— Ох, Света, — выдохнула Маша, и голос её дрожал. — Я сейчас... я сейчас кончу. Ты такая... ты такая красивая...

Света закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Ей было стыдно, невыносимо стыдно, что она сидит здесь на маленькой дачной кухоньке, голая, перед женой мужчины, которого только что целовала, и дрочит, глядя ей в глаза. Но стыд этот был сладким, пьянящим, он смешивался с возбуждением и подхлёстывал его.

— Я... я тоже, — прошептала она, едва ворочая языком. — Маша... я не могу... остановиться...

— И не надо, — ответила Маша, и голос её стал ниже, хриплее. — Не останавливайся. Я хочу видеть, как ты кончишь.

Света застонала, откидывая голову. Пальцы её летали по клитору всё быстрее, влагалище пульсировало, сокращалось, и она знала, что ещё мгновение — и её накроет. Но в последний момент она открыла глаза и встретилась взглядом с Машей. Та смотрела на неё в упор, не отрываясь, и в этом взгляде было столько желания, что у Светы перехватило дыхание.

— Маша... — прошептала она. — Поцелуй меня.

Маша подалась вперёд, и их губы встретились. Поцелуй был нежный, робкий, почти стыдливый — лишь лёгкое касание. Но этого хватило, чтобы искра проскочила между ними. Они замерли на мгновение, а потом губы снова сомкнулись, уже смелее, жаднее. Языки сплелись, они застонали томно тяжко сладко выдохнув друг в друга.

Руки их на мгновение замерли, но только на мгновение. А потом пальцы снова задвигались — быстрее, настойчивее, в унисон. Они целовались и дрочили, глядя друг другу в глаза сквозь ресницы, чувствуя, как возбуждение нарастает лавиной.

— Давай, — выдохнула Маша, отрываясь от её губ. — Давай вместе. Я с тобой.

И они кончили одновременно.

Света вскрикнула, выгибаясь на стуле, вцепившись свободной рукой в край стола. Волна наслаждения прокатилась по телу, сжимая и отпуская мышцы, заставляя дрожать каждую клеточку. Из влагалища выплеснулась горячая струйка влаги, стекла по пальцам, по промежности, на бедро. Тело её била мелкая дрожь, и она не могла остановиться, не хотела останавливаться, ловя ртом воздух.

Маша кончила рядом с ней, тихо, но сильно, запрокинув голову. Её стройное тело выгнулось дугой, груди вздрогнули, и из неё тоже выплеснулась влага, залив пальцы и бедро.

Несколько секунд они сидели неподвижно, тяжело дыша, глядя друг на друга. В глазах Светы стояли слёзы — от стыда, от счастья, от неожиданности того, что произошло.

— Маша... — прошептала она. — Я... я никогда... с женщиной...

— Я знаю, ты вчера говорила, — улыбнулась Маша, протягивая руку и вытирая слезу с её щеки. — Я пробовала, но так как сейчас, с тобой у меня не было тоже. Но это было... это было чудесно. Ты чудесная.

Света всхлипнула и уткнулась лицом в плечо Маши. Та обняла её, поглаживая по голове, по спине, по упругой кругленькой попе.

— Не бойся, — шептала она. — Всё хорошо. Мы обе хотели этого. Ничего страшного не произошло. Мы попробовали, нам понравилось... Пусть тогда это будет нашим началом

Света подняла голову, шмыгнула носом и улыбнулась сквозь слёзы.

— Только начало? — переспросила она.

— Только начало, — подтвердила Маша и легонько чмокнула её в кончик носа. — А теперь пойдём в баню. Серёжа нас заждался. И там... там будет продолжение. Если ты хочешь.

Света помолчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она посмотрела на Машу, на её открытую, искреннюю улыбку, на её тело, всё ещё блестящее от возбуждения, и кивнула.

— Хочу, — сказала она твёрдо. — Очень хочу.

Они встали, взялись за руки и, не одеваясь, направились к бане. За окном светило солнце, пели птицы, и где-то пилила электрическая пила, где-то кричали дети, но девушкам даже не пришло в голову прикрыть свою наготу.

— --

Баня и правда была готова — жаркая, пахучая, с вениками и тазами холодной воды. Сергей уже сидел на полке, голый, расслабленный, и похлопывал себя по бедру. Его член с открытой влажной головкой, уже полу возбуждённый, подрагивал в такт дыханию.

— Заходите, красавицы, — позвал он. — Места хватит всем. Мы вас с ним уже заждались, - Сергей провел рукой по члену натягивая кожицу на набухшую головку, однако кожице это не понравилось, и она не послушными волнами стека назад, к основанию члена.

Маша со Светой вошли, с порога захлебнувшись жаром, обдавшим их с головы до ног. Они уселись на нижний полок, и Маша сразу начала намыливать Светлану мочалкой, смывая с неё следы вчерашних приключений.

— Повернись, — командовала она. — Спину потру. Теперь грудь. А теперь...

Она провела мочалкой между ног Светланы, и та вздрогнула, чувствуя, как щетина мочалки касается нежных губок.

— Сама, — прошептала она. — Я сама там... осторожно.

Маша засмеялась и отдала ей мочалку. Сама она уже оттирала себя, а Сергей сидел на верхнем полке и смотрел на них. Его член стоял, твёрдый, налитой кровью, с блестящей головкой, но он не трогал его — только смотрел, с наслаждением, как две очаровательные женщины моются, намыливая свои бесстыже выставленные на показ интимные местечки при этом озорно смеясь.

— Нравится? — спросила Маша, глядя на мужа снизу.

— Очень, — ответил он хрипло. — Вы обе такие красивые. Света, у тебя кожа просто светится.

Светлана засмущалась, но было видно, что комплимент ей приятен. Она украдкой взглянула на его член и тут же отвела глаза, но этого мгновения хватило, чтобы жар внутри неё охватил всё её тело.

Они попарились вениками, окатились холодной водой и вышли на улицу, красные, распаренные, дышащие свежим воздухом. Маша постелила на дощатый стол, стоявший под навесом, чистое полотенце уложив на него Светлану.

— Ложись, красавица, — сказала она. — Сейчас мой муж будет тобой любоваться.

Светлана легла, чувствуя, как дерево приятно холодит спину. Сердце бешено. Ночью было темно, все были пьяные, и стыд как-то притуплялся. Сейчас, на трезвую голову, при ярком дневном свете, всё было иначе. Она лежала голая перед мужчиной, которого почти не знала, и его жена собиралась показывать её, как экспонат.

— Не бойся, — шепнула Маша, наклоняясь к ней. — Ты красивая. Доверься нам.

И начала.

Она взяла Светлану за руки, развела их в стороны, открывая её тело взгляду Сергея. Потом медленно провела пальцами по её груди, по животу, останавливаясь на сосках, слегка царапнула их ноготками, заставив Светлану вздрогнуть.

— Смотри, Серёжа, — говорила Маша. — Какие у Светочки сосочки — розовые, нежные, сразу встают. А грудь — маленькая, но упругая, как у девочки. И кожа — шёлковая, гладкая, бархатистая.

Светлана горела от стыда, но где-то глубоко внутри разгоралось и другое чувство — возбуждение. От того, что на неё смотрят, что её трогают, что она — центр внимания.

Маша развела её ноги в стороны, широко, и Светлана не сопротивлялась, лишь только зажмурилась. Она знала, что сейчас Сергей увидит всё — её половые губы, её клитор, её влагалище.

— Посмотри, — продолжала Маша, раздвигая пальцами губки Светланы. — Какая она там — розовая, чистая, нежная, как раковина морская. Видишь, какие губки — аккуратные, чуть припухшие после вчерашнего. А клитор — маленький, но уже выглядывает, как жемчужина. А вот здесь, — она чуть раздвинула глубже, открывая вход, — видишь, какая глубокая? И уже влажная, смотри, как блестит.

Сергей кивнул, не в силах оторвать взгляд. Он видел, как Маша водит пальцем по клитору Светланы, как та вздрагивает, как из её влагалища выступает прозрачная капелька, стекает по промежности на полотенце.

— А теперь смотри, как она реагирует, — шепнула Маша и её пальчик начал массировать клитор быстрее, ритмичнее, нажимая то сильнее, то слабее.

Светлана застонала, выгибаясь. Она чувствовала, что ещё немного — и кончит. Последний раз её трахали в студенческие годы, лет десять назад. Был парень, неловкий, быстрый, и ничего, кроме разочарования, она не запомнила. Потом были годы одиночества, годы, когда она читала эротические рассказы в интернете и дрочила, дрочила, дрочила, мечтая о живом мужчине, о живом члене внутри себя, о живых руках на своём теле. И вот он здесь, рядом. Приятный, сильный, с большим красивым членом, который она уже видела и который уже вчера заставлял её мечтать. И его жена, которая ей так нравится, которая её трогает так нежно и так возбуждающе.

— Я хочу... — выдохнула она, открывая глаза. — Хочу, чтобы он... пожалуйста... Я больше не могу дрочить на рассказы... Я хочу живого...

Маша улыбнулась и кивнула Сергею.

— Иди к нам, — сказала она. — Трахай её. Я посмотрю.

Сергей подошёл, встал между раздвинутых ног Светланы. Его член был твёрдый, как камень, с блестящей головкой, на которой уже выступила капелька смазки. Он провёл им по промежности, раздвигая головкой половые губки, и Светлана замерла в ожидании, чувствуя, как головка касается клитора, скользит по влажным складкам.

— Только не больно, — прошептала она. — Я давно не была... лет десять...

— Я осторожно, — пообещал он. — Ты скажи, если что.

Сергей сделал движение бёдрами, член ткнулся головкой в тело Светы и вошел. Медленно, плавно, сантиметр за сантиметром. Светлана ахнула и зажмурилась, чувствуя, как растягиваются стенки влагалища, как сладкое тепло разливается по всему её телу. Она забыла о стыде, забыла о том, что на неё смотрят, — осталось только это пронзительное, давно забытое ощущение наполненности.

— Ох... — выдохнула она. — Ещё... глубже... пожалуйста...

Сергей задвигался. Медленно, потом быстрее. Маша сидела рядом, положив руку на бедро Светланы, и смотрела, как член мужа входит и выходит из чужого влагалища, как розовые губки набухают и блестят от смазки, как они сжимаются вокруг него, когда он выходит, и раздвигаются, когда входит. Её собственная рука уже скользнула между ног, и она массировала клитор в такт движениям мужа, глядя на это завораживающее зрелище.

— Как она? — спросила Маша хрипло.

— Хорошо, — ответил Сергей, не останавливаясь. — Тесно, горячо... Ох, Света, какая же ты... узкая... как девочка...

Светлана закричала, когда первый оргазм накрыл её. Влагалище её сжалось вокруг члена так сильно, что Сергей застонал, чувствуя эти ритмичные спазмы. Она выгибалась, царапала ногтями дерево стола, и крик её был полон такого давно забытого наслаждения, что у Маши слёзы навернулись на глаза.

— Давай, Света, давай! — шептала Маша, ускоряя движения пальцев на своём клиторе. — Я с тобой!

Светлана кончила второй раз, почти сразу за первым, и обессиленно обмякла, тяжело дыша.

— Я сейчас... — Сергей замер. — Можно в тебя?

— Нет, — остановила его Маша, хотя ей самой очень хотелось посмотреть, как сперма мужа будет вытекать из тела Светы. — Не в неё. В меня. Я хочу, чтобы ты в меня кончил. А Света пока отдохнёт.

Сергей вышел из Светланы, обессиленно раскинувшейся на столе, и направил член, блестящий от соков Светы в Машу, уже пристроившуюся рядом, раздвинув ноги.

— Иди ко мне, — позвала она. — Кончи в меня.

Сергей вошёл в жену легко, привычно, и они задвигались в знакомом ритме. Светлана, придя в себя, чуть приподнялась на локтях и смотрела на них — на то, как член входит в Машу, как её губки, одна длиннее другой, раздвигаются, принимая его, как клитор её, крупный и набухший, подрагивает при каждом толчке.

— Красиво, — прошептала она. — Вы такие красивые вместе...

Маша кончила быстро, громко, и её влагалище плотно обжало трепещущий член мужа, впрыскивающий в её маточку фонтанчики горячей спермы, которая, вытекая из неё, побежала белыми ручейками по почерневшим доскам деревянного стола, за которым она когда-то играла в куклы.

— Ох, хорошо, — выдохнул Сергей, падая рядом.

Они лежали втроём на столе, тесно прижавшись друг к другу, тяжело дыша, и смотрели в небо, видневшееся сквозь густую листву разросшейся черёмухи. Тела их блестели от пота, смазки и спермы, и это было прекрасно.

А потом Маша вскочила, сияющая, и объявила:

— А теперь — в комнату! Я хочу посмотреть представление.

Троица переместилась в спальню. Маша слила себе в стакан остатки вчерашней наливки — тёмно-вишнёвой, тягучей, пахнущей ягодами и спиртом, — уселась в кресло, закинула ногу на ногу и приготовилась смотреть.

Светлана и Сергей стояли перед ней, как актёры на сцене. Светлана, уже не стесняясь, взяла Сергея за руку и подвела к кровати.

— Ну, начинайте, — скомандовала Маша, отпивая наливку. — Покажите мне, на что вы способны.

Светлана опустилась на колени перед Сергеем и взяла его член в рот. Она сосала медленно, с наслаждением, глядя на него снизу вверх, обводя языком головку, заглатывая глубоко, почти до корня. Сергей гладил её по голове и тихо постанывал.

Маша смотрела на это, и рука её сама скользнула между ног. Она массировала клитор, глядя, как член мужа исчезает во рту другой женщины, как Светлана заглатывает его глубоко, как слюна течёт по подбородку, как на её глазах блестят слёзы и возбуждение.

— Хорошо, — шептала Маша. — Очень хорошо... А теперь, Света, ложись. Пусть он тебя трахает.

Светлана послушно легла на кровать, широко раздвинув ноги, и Сергей вошёл в неё. Он трахал её медленно, глубоко, а Маша смотрела, пила наливку и мастурбировала. Её палец скользил по клитору, по губкам, входил внутрь, и она чувствовала, как возбуждение нарастает, как внутри закипает оргазм.

— Давай, Серёжа, — шептала она. — Трахай её. Пусть она кончит. Я хочу видеть, как она кончает. Смотри, как её губки раздвигаются, как член входит и выходит... Какая она там розовая, мокрая...

Светлана кончила, громко вскрикнув, и её влагалище сжалось вокруг члена. Сергей замер, давая ей прийти в себя, а потом вышел и, глядя на Машу, начал дрочить.

— Для тебя, — сказал он. — Смотри.

Маша смотрела, как рука мужа скользит по члену, как сперма вырывается наружу, заливая живот Светланы белыми густыми струями. Она кончила сама, вскрикнув, и откинулась в кресле, чувствуя, как сбывается её давняя мечта, как тепло разливается по всему телу.

— Спасибо, — прошептала она. — Вы самые лучшие.

Они лежали втроём на кровати, уставшие, но счастливые. За окном уже вечерело, солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона. И тут в дверь постучали.

— Эй, молодёжь! — раздался голос дяди Миши. — Я отоспался. Чайку не дадите?

Все переглянулись и рассмеялись.

— Заходи, дядь Миш! — крикнула Маша, накидывая халат. — У нас тут как раз праздник продолжается!

Дядя Миша вошёл, увидел голых Сергея и Светлану на кровати, Машу в халате, и понимающе улыбнулся. На его лице не было и тени смущения — только довольство и лёгкая зависть.

— Ну, я не вовремя? — спросил он.

— В самый раз, — ответила Светлана, приподнимаясь и не стесняясь своей наготы. — Садись, дядь Миш. Чаю попьём. А потом... может, и ещё чего.

Дядя Миша просиял и уселся за стол. Маша поставила чайник, достала чашки, варенье.

— Жизнь удалась, — сказал он, принимая из рук Маши чашку с горячим чаем. — Вот за что я вас, ребята, люблю. С вами и старость не страшна.

— Какая старость? — засмеялась Маша. — Ты у нас ещё ого-го! Вон Света до сих пор краснеет, как вспомнит, что ты с ней вытворял.

Света засмущалась, но улыбнулась.

— Правда, дядь Миш, — сказала она. — Вы меня удивили. Приятно удивили. Я даже не думала, что... ну, что так бывает.

Дядя Миша довольно крякнул и отхлебнул чай.

— А я что? — сказал он. — Я ещё хоть куда. Главное — компания хорошая. И варенье ваше, Машенька. И наливочка Колина. И... ну, и всё остальное.

— И сперма в чае, — добавил Сергей, подмигивая.

Все расхохотались. Смех был лёгкий, свободный, без тени неловкости.

Вечер опускался на дачу тёплый, звёздный, обещая новые разговоры, новые игры, новые признания. Они сидели на веранде, пили чай, смотрели на закат и были счастливы. Дядя Миша рассказывал истории из своей молодости, Светлана слушала, прижимаясь к Сергею, Маша гладила её по колену, и всем было тепло, уютно и по домашнем хорошо.