Женщина-Кошка

— Её зовут Кира, и она немножко... особенная, — проговорила Инга, понижая голос до заговорщического шёпота. — Вы даже не представляете. У неё дома целая коллекция... игрушек. Настоящий музей эротического искусства. И она обожает, когда её снимают в образе кошки. Кошка — это её второе я, понимаете? Она постоянно живет в образе кошки.

— В образе кошки? — переспросила Маша, чувствуя, как любопытство щекочет изнутри, заставляя её промежность увлажняться при одном только воображении.

— Представь: голая, на четвереньках, с хвостом и ушками. И она не просто позирует — она реально этим живёт. Мурлычет, трётся, играет с игрушками... с самыми разными игрушками. Вы должны это увидеть. Она ждёт нас с нетерпением.

Маша, Сергей и Инга подъехали к старому двухэтажному дому в центре города — с лепниной на фасаде, высокими окнами и чугунной калиткой, за которой виднелся запущенный, но очень уютный сад, полный цветущих душистых кустов. Дом был разбит на четыре квартиры, квартира Киры располагалась на первом этаже.

— Это здесь, — Инга нажала кнопку звонка, и в глубине дома раздалось мелодичное мурлыканье — так звонок был настроен на кошачье мяуканье.

Дверь открылась, и на пороге появилась женщина, от которой невозможно было отвести взгляд. Лет сорока пяти, с короткими пепельными волосами, торчащими в разные стороны, как у взъерошенной, только что проснувшейся кошки, и огромными зелёными глазами, в которых горел озорной, чуть безумный, но невероятно притягательный огонёк. Одета она была в длинный шёлковый халат цвета тёмного изумруда, распахнутый ровно настолько, чтобы видеть начало глубокого декольте и край кружевного чулка на стройной, точеной ноге.

— Ко мне гости! — воскликнула она, и в голосе её послышалось довольное, сытое мурлыканье. — Заходите, мои хорошие. Я так ждала. Так долго ждала.

Они вошли в прихожую, и сразу стало понятно — здесь живёт необычный человек, для которого грань между реальностью и фантазией давно стёрлась. Стены были увешаны фотографиями кошек — больших и маленьких, пушистых и гладких, чёрных и рыжих, в самых разных позах и ракурсах. На полках стояли статуэтки кошек из фарфора, бронзы, дерева, кошачьи маски из папье-маше и перьев, а в углу, на специальной подставке из красного дерева, красовался настоящий кошачий хвост — пушистый, рыжий, с кожаным ошейником, усыпанным стразами.

— Это моя маленькая слабость, — Кира перехватила взгляд Маши, задержавшийся на хвосте. — Обожаю кошек. Их грацию, их независимость, их чувственность. И сама немножко кошка. — Она потянулась, выгнув спину с невероятной, почти акробатической грацией, и халат распахнулся ещё шире, открывая стройное, подтянутое тело, покрытое лёгкой сеткой морщинок, которые делали женщину ещё более привлекательной, живой, настоящей.

— Проходите в гостиную, — она повела рукой, и шёлк взметнулся, открывая на мгновение гладкий, без единого волоска лобок, под которым уже угадывались влажные, ждущие складки. — Там у меня всё готово.

Гостиная оказалась огромной, с высокими лепными потолками и огромным окном во всю стену, за которым уже начинал сгущаться сиреневый, таинственный сумрак. Но главное было не в окне. Вдоль стен, на низких столиках, этажерках и специальных стеллажах из тёмного дерева, были разложены... игрушки. Десятки, сотни игрушек. Они занимали целые полки, стояли в открытых шкатулках, обтянутых бархатом, свисали с крючков, словно в оружейной комнате какого-то фантастического музея эротики.

— Охренеть, — выдохнула Маша, обводя взглядом это изобилие. Её рука невольно легла на бедро, пальцы чуть сжались.

— Это моя коллекция, — Кира обвела рукой своё богатство с гордостью заправского коллекционера. — Собирала много лет, с самого совершеннолетия. Каждая игрушка — как ребёнок. У каждой своя история, своя душа, свой характер, своё имя. Некоторые я привозила из путешествий — из Парижа, Токио, Амстердама, Нью-Йорка. Некоторые заказывала у мастеров, которые делают их вручную, как произведения искусства. Есть даже антикварные — представляете, вибраторы начала двадцатого века, которые приводились в движение заводным механизмом, как шарманка.

Она подошла к столику, на котором под стеклянным колпаком лежала изящная вещица из слоновой кости с потускневшим металлом.

— Вот этот, например, — она взяла в руки длинный, изогнутый вибратор перламутрового цвета, который переливался в свете ламп всеми цветами радуги. — Его я привезла из Парижа, из маленького секс-шопа на Монмартре, который существует ещё с девятнадцатого века. Продавщица, сказала, что его делают вручную из медицинского силикона по специальным технологиям и покрывают настоящим перламутром. Он умеет делать так...

Она включила его, и вибратор зажужжал, затанцевал в её руке, мягко, но настойчиво, меняя интенсивность вибрации и издавая тихий, мелодичный, почти музыкальный звук. Кира провела им по своей щеке, по шее, и халат соскользнул с плеча, открывая грудь — небольшую, но очень красивую, с тёмными, уже напрягшимися сосками. Она провела вибратором по соску, и тот затвердел ещё сильнее, вытянувшись, а Кира чуть слышно, но очень выразительно вздохнула, прикрыв глаза.

— А этот, — она отложила перламутровый и взяла другой, чёрный, матовый, с раздвоенным концом, который напоминал двух переплетённых в вечном танце змей, — для особых случаев. Я называю его "Дракон" – мне привези из Шанхая. Он умеет ласкать сразу две точки. Хотите, покажу?

Маша, Сергей и Инга замерли, заворожённые этим представлением. Кира, не дожидаясь ответа, одним плавным движением сбросила халат окончательно и осталась совершенно голой, в одних чулках на кружевном поясе. Тело у неё было удивительное — стройное, гибкое, с узкой талией и округлыми, очень женственными бёдрами. Лобок был гладко выбрит, и на нем, как драгоценность на бархатной подушке, покоились элегантные веера, невероятно растянутых половых губ, уже влажных и чуть припухших от предвкушения. Клитор, возможно увеличенный пластическим хирургом, торчал из складок половых губ набухшей спелой вишней.

— Я люблю, когда на меня смотрят, — мурлыкнула Кира, грациозно, по-кошачьи, укладываясь на огромный пушистый ковёр посреди комнаты. Ковёр был белый, длинноворсный, и на нём её загорелое тело казалось особенно контрастным, ярким и соблазнительным. — Люблю чувствовать взгляды. Они ласкают меня не хуже игрушек. Или даже лучше.

Она раздвинула ноги широко, очень широко, почти до предела, открывая взорам свою промежность во всей красе. Половые губы, волнами, покрытыми множеством нежных, мелких складочек сползли с лобка нависнув диковинной кроной над влажным манящий входом влагалища. Клитор, пульсирующий как тревожная кнопка, завораживал гостей, притягивая их взгляды.

— Снимайте, — попросила она, глядя прямо в объектив камеры Инги. Её зелёные глаза горели. — Снимайте всё. Каждую деталь. Я хочу, чтобы вы запечатлели, как кошка играет. Чтобы потом я могла смотреть на это бесконечно и вспоминать каждое мгновение.

Инга, уже привыкшая к самым разным неожиданностям, но всё равно каждый раз заново восхищающаяся, подняла камеру и начала снимать, профессионально, со знанием дела меняя ракурсы, приближая и отдаляя объектив. Сергей и Маша тоже достали свои телефоны — это зрелище стоило того, чтобы его запомнить во всех деталях.

Кира взяла в руки чёрный раздвоенный вибратор "Дракон" и медленно, с бесконечным наслаждением, провела им по внутренней стороне бедра, по нежной коже, по животу, по груди. Потом опустила ниже и прикоснулась сразу обеими головками к клитору. Тело её выгнулось дугой, она застонала, но негромко, скорее промурлыкала, как сытая, довольная кошка, требующая ещё ласки.

— Кошечки любят, когда их гладят, — прошептала она, и пальцы её, сжимающие вибратор, задвигались быстрее, увереннее.

Она ввела одну веточку вибратора во влагалище, а второй начала массировать клитор, и от каждого прикосновения тело её вздрагивало мелкой, сладкой дрожью. Игрушка жужжала, скользила внутри, раздвигая горячие стенки, и Кира стонала всё громче, не стесняясь, не сдерживаясь, отдаваясь этому процессу целиком. Из её влагалища уже текла смазка, обильно, неудержимо, смачивая игрушку и стекая по промежности на белый ковёр, оставляя на нём тёмные влажные пятна.

— Снимите крупно, — попросила она, раздвигая свободной рукой половые губы ещё шире, до предела, чтобы было видно, как вибратор входит и выходит, как стенки сжимаются вокруг него. — Я хочу видеть это потом. Хочу видеть, как я кончаю. Как моя киска пульсирует вокруг игрушки.

Инга подползла с камерой вплотную, почти касаясь объективом её промежности. В видоискателе было видно всё с фотографической чёткостью: блестящие от смазки, влажные стенки влагалища, пульсирующие в такт вибрации, клитор, разбухший до размера крупной вишни, игрушку, которая ходила внутри, послушная каждому движению руки. Кира кончила громко, с протяжным, торжествующим криком, выгнувшись дугой так, что только затылок и пятки касались ковра. Сок её брызнул прямо на объектив, залив его прозрачной, тягучей, чуть сладковато пахнущей жидкостью.

— Ох... хорошо, — выдохнула она, отбрасывая вибратор в сторону и тяжело дыша, грудь её высоко вздымалась. — Но это только разминка. Самое интересное впереди. Сергей, иди сюда, милый. Я хочу, чтобы ты поучаствовал. Хватит прятаться за Машей.

Сергей, который всё это время стоял в стороне, заворожённо глядя на происходящее, и член которого уже давно настойчиво упирался в ширинку джинсов, шагнул вперёд.

— Что я должен делать? — спросил он, и голос его слегка дрожал от желания.

— Для начала — разденься, — улыбнулась Кира своей кошачьей улыбкой. — А потом... ты будешь моим гостем. Сегодня здесь всё для тебя. Для вас всех.

Сергей быстро, нетерпеливо стянул с себя футболку и джинсы. Его член выскочил наружу, твёрдый, налитой кровью, с блестящей от выступившей смазки головкой.

— Какой красивый, — промурлыкала Кира, окинув его оценивающим взглядом. — Но мы с ним немного поиграем. Чтобы он не спешил.

Она подошла к столику и взяла маленькую коробочку. Оттуда она достала тугой резиновый ободок-кольцо и ловко натянула его на основание Сергеева члена. Член мгновенно раздулся ещё сильнее, потемнел, вены вздулись, головка стала почти фиолетовой.

— Это чтобы кровь лучше циркулировала, — объяснила Кира, довольно разглядывая результат. — А теперь...

Она взяла баллончик с мелкодисперсным распылителем и брызнула на головку члена. Сергей почувствовал лёгкое холодное облачко, а затем... ничего. Член был твёрд, как камень, но чувствительность исчезла. Он не чувствовал ни прикосновений, ни вибрации — только давление и ощущение наполненности.

— Это спрей-анестетик, — пояснила Кира. — Он убирает чувствительность на час-полтора. Ты будешь твёрд как скала, но кончить не сможешь. Только получать удовольствие от процесса. И дарить его нам. Нравится?

Сергей кивнул. Ощущение было странным — он чувствовал себя инструментом для женщин, идеальным, готовым к работе, но не спешащим к финалу.

— А теперь, девочки, — Кира хлопнула в ладоши, — выбирайте себе игрушки. Сегодня у нас будет долгая ночь.

Маша и Инга подошли к стеллажам. Глаза их разбегались. Здесь были вибраторы всех форм и размеров — от крошечных, размером с палец, до огромных, толщиной с руку. Были фаллосы из стекла, из камня, из дерева, из металла. Были странные изогнутые приспособления, назначение которых можно было только догадываться.

— Можно вот эту? — Инга показала на длинную стеклянную палочку с шариками на конце.

— Конечно моя милая, — Кира протянула девушке игрушку. — Но сначала — гигиена.

Она подвела их к столику, на котором стояли бутылочки с разноцветными жидкостями, спреи, салфетки.

— Каждую игрушку перед использованием нужно тщательно обрабатывать, — объяснила она, показывая. — У меня есть специальные дезинфицирующие средства — спреи, салфетки, растворы. Одни для силикона, другие для стекла, третьи для металла. Игрушки должны быть чистыми, как слеза младенца. Никаких инфекций, только чистое удовольствие.

Маша взяла с полки длинный изогнутый вибратор из яркого розового силикона. Кира обработала его спреем, протерла мягкой салфеткой и поднесла к свету.

— Видите? Сияет. Теперь можно пользоваться.

— А это что? — Инга показала на баночку с ярко-розовой наклейкой, на которой было написано "Огонь".

— А это, моя дорогая, моя гордость, — Кира взяла баночку в руки. — Стимулирующая смазка. Я заказываю её у одной ведьмы в Амстердаме. Она делает её из трав, которые растут только в определённом месте. Когда наносишь её на клитор, кровь приливает так сильно, что пизда начинает гореть огнём. Хочется трахаться до умопомрачения, до потери сознания. Хотите попробовать?

— А это не опасно? — настороженно спросила Маша.

— Нет, что ты, — Кира рассмеялась. — Это просто усиливает чувствительность. В десять раз. Попробуй.

Она отвинтила крышку, окунула палец в плотную розовую субстанцию и провела им по клитору Маши. Реакция была мгновенной: Маша вздрогнула и издала протяжный стон. Ощущение было ошеломляющим – жар охватил ее целиком, каждая клетка тела ожила и затрепетала. Промежность начала пульсировать сама по себе, требуя немедленного удовлетворения.

— Ох... — выдохнула Маша. — Это... это невероятно. У меня там всё вспыхнуло.

— А теперь мы все намажемся, — Кира протянула баночку Инге, и та осторожно нанесла смазку себе на писичку. Её худенькое тело вздрогнуло, глаза расширились. Потом Кира щедро смазала свою промежность довольно замурлыкав после этого. — Ну как, чувствуете? Наши киски сейчас зажгутся настоящим пламенем.

И их киски вспыхнули огнём, клиторы за пульсировали, влагалища затрепетали, разгоняя сладкое чувство нестерпимого желания по всему телу. Кира, чья фантазия от переизбытка возбуждения начала работать в усиленном режиме, подошла к стеллажу и достала большую коробку, доверху наполненную самыми разными игрушками — вибраторами, фаллосами, анальными пробками и другими странными приспособлениями из кожи и силикона.

— Пожалуйста, девочки, выбирайте всё, что вам по душе. Сегодня мы можем играть сколько захотим, – произнесла она, щедро рассыпая их по ковру.

Маша взяла средней длины вибратор с бархатистым покрытием и загнутым концом, а также маленький массажер клитора. Инга выбрала изящный стеклянный фаллос с шариками внутри и тонкий анальный вибратор. Кира оставила себе огромный, с двумя утолщениями, для двойного проникновения.

— А теперь, — Кира, держа в руках пушистый рыжий хвост с металлической пробкой, загадочно улыбнулась, — я покажу вам настоящее кошачье волшебство. Приготовьтесь смотреть!

легла на живот, выгнув спину, и широко раздвинула ягодицы. Её анус — маленькая, тёмно-розовая звёздочка — был уже влажным от соков, текущих из влагалища. Она взяла хвост в руку, смочила наконечник слюной и медленно, очень медленно, начала вводить его в себя. Пробка входила плавно, растягивая тугой сфинктер, и Кира застонала, уткнувшись лицом в ковёр.

— Ох... да... — простонала она, когда хвост вошёл до конца. — Чувствуете? Я теперь настоящая кошка. Мяу.

Она встала на четвереньки и задвигала задом, виляя хвостом. Хвост смешно подрагивал при каждом движении, и это было невероятно эротично.

— Мяу, — повторила она, глядя на них своими зелёными глазами. — Кошечка хочет ласки. Мяу.

Маша и Инга смотрели на неё, чувствуя, как их влагалища переполняются нестерпимым желанием. Маша включила свой вибратор и провела им по промежности — жар, усиленный мазью, сделал каждое прикосновение невероятно острым. Инга последовала её примеру, вводя стеклянный фаллос в себя и чувствуя, как холодное стекло контрастирует с горящими стенками.

— Идите ко мне, — промурлыкала Кира. — Поиграем вместе.

Они опустились на ковёр рядом с ней. Кира, всё ещё на четвереньках, виляла хвостом и тёрлась лобком об пушистый ворс, громко мурлыкая. Она каталась по ковру, тёрлась об подушки, об угол стола, и каждый раз, когда её горящая промежность касалась чего-то твёрдого, она издавала довольное мяуканье.

Маша подползла к ней сзади, раздвинула её ягодицы и приникла языком к основанию хвоста, к тому месту, где пробка входила в анус. Кира застонала, выгибаясь ещё сильнее. Инга устроилась снизу, раздвинула ноги Киры она начала лизать её клитор, набухший, блестящий, пульсирующий.

Три женщины сплелись в единый клубок на ковре. Кира мурлыкала и мяукала, Маша и Инга хрипели от возбуждения. Их языки встречались на теле Киры, их пальцы переплетались, вводя вибраторы друг в друга. Стоны и влажные звуки наполняли комнату.

Кира оторвалась от них и, шатаясь, подошла к стулу. Она перевернула его вверх ножками, достала из ящика огромный резиновый фаллос и ловко натянула его на ножку стула. Получилось нечто, напоминающее странное, сюрреалистическое сооружение — торчащий вверх резиновый член на деревянной ножке.

— Ах ты, глупый стул, — промурлыкала она, облизывая резиновую головку. — Сейчас я тебя выебу.

Она уселась на стул сверху, нацелив фаллос прямо в свою горящую вагину. Медленно, очень медленно, она опустилась, принимая его в себя.

— Ох... да... именно то, что нужно... — выдохнула она, подаваясь вперёд на стуле, пока игрушка нежно, но настойчиво проникала внутрь. Её стоны нарастали, наполняя комнату такой силой, что казалось, даже стены вибрировали в такт её наслаждению.

— Сергей, иди сюда, — позвала она, не прекращая движений.

Сергей подошёл, встал перед ней на колени. Кира взяла его член в рот, одновременно продолжая трахаться со стулом. Она сосала его с жадностью, мурлыкая и мяукая, а стул под ней скрипел и шатался.

Маша и Инга тем временем заметили на полке нечто необычное — прозрачную сосульку размером с руку, внутри которой горели разноцветные огоньки. Они взяли её, нажали кнопки — сосулька засияла розовым, потом синим, потом фиолетовым светом.

— Ого, какая красивая, — выдохнула Инга. — Давай попробуем?

Она легла на спину, раздвинула ноги и попыталась ввести сосульку в себя. Но та была слишком большой — головка упиралась, не желая проходить.

— Не лезет, — разочарованно сказала Инга.

Маша попробовала тоже — безрезультатно. Сосулька была велика даже для её более опытной дырочки.

Кира, заметив их попытки, засмеялась, не прекращая трахаться со стулом.

— Девочки, она для ваших дырочек ещё большая, — промурлыкала она. — Даже я сначала, прежде чем её использовать, делаю так.

Она слезла со стула, подошла к трюмо и достала из ящика тонкий чёрный фаллос, к которому был приделан шланг с резиновой грушей на конце.

— Это расширитель, — объяснила она. — Смотрите.

Она легла на спину, раздвинула ноги и медленно ввела тонкий фаллос в себя. Потом начала сжимать грушу. Фаллос внутри неё начал раздуваться, растягивая стенки влагалища. Кира застонала, закусив губу.

— Ох... как хорошо... как туго...

Она накачивала и накачивала, и её влагалище растягивалась всё больше и больше. Потом она нажала клапан — воздух с шипением вышел, фаллос сдулся. Кира вынула его и пальцами растянула своё влагалище, превратив его в огромную, зияющую дыру, из которой текла смазка.

— А теперь смотрите, — она взяла светящуюся сосульку и легко, без усилий, ввела её в себя до самого основания. Светящийся фаллос исчез внутри, и сквозь прозрачные стенки было видно, как разноцветные огоньки пульсируют в глубине её тела, подсвечивая влагалище изнутри. Это было фантастическое, невероятное зрелище.

— Я называю это "Северное сияние", — прошептала Кира, начиная двигать сосулькой внутри себя.

Маша и Инга заворожённо смотрели на неё. Свет переливался, менял оттенки, и каждый раз, когда сосулька входила глубже, влагалище Киры озарялось новым цветом — розовым, голубым, зелёным, фиолетовым.

Инга не выдержала. Она опустилась на Киру, приникла к её губам и начала целовать — жадно, глубоко, с наслаждением. Кира отвечала, не прекращая движений сосулькой. Маша смотрела на них непроизвольно двигая бедрами в такт движения сосульки в теле Киры.

— Я тоже хочу попробовать расширитель, — сказала она, когда Инга оторвалась от Киры. — Можно?

— Конечно, милая, — Кира протянула ей фаллос с грушей. — Сергей, помоги жене.

Маша легла, широко раздвинув ноги. Сергей, всё ещё с онемевшим, но твёрдым членом, ввёл в неё тонкий фаллос начав накачивать грушу. Фаллос внутри Маши ожил начав раздуваться, растягивая стенки её влагалища.

— Ох... — выдохнула Маша. — Ещё... давай ещё...

Сергей накачивал. Стенки влагалища растягивались, становясь всё шире и шире. Было больно, но боль эта была сладкой, желанной. Маша закусила губу, терпела, но просила ещё.

— Ещё... ещё... я хочу чувствовать, как растягиваюсь...

Сергей накачивал до предела. Маша застонала, пальцы её лихорадочно теребили клитор. И вдруг она закричала — оргазм накрыл её с такой силой, что она выгнулась дугой, и одновременно с этим Сергей нажал клапан. Воздух с шипением вышел, и Маша кончила, содрогаясь всем телом, прыснув влагой от наслаждения.

— Ох... — прошептала она, когда судороги затихли. — Это было... невероятно. Серёжа, купим мне такую? Пожалуйста.

— Купим, — пообещал Сергей, глядя на её растянутое, раскрытое влагалище с восхищением.

Он приставил свой член к её растянутому входу и легко вошёл. В растянутом, расслабленном влагалище было невероятно приятно — тепло, мягко, просторно.

— Мне тоже нравится, — прошептал он. — Очень.

Кира тем временем встала и направилась на кухню. Вернулась она с упаковкой сарделек — длинных, упругих, аппетитно розовых, только что из холодильника.

— Кошечки любят холодненькое, — промурлыкала она, разрывая упаковку. — У нас пизды горят, нужно их остудить.

Она протянула сардельки Маше и Инге. Те, не сговариваясь, взяли по штуке и ввели в себя. Прохлада мяса обожгла разгорячённые, растянутые влагалища, даря невероятное, ни с чем не сравнимое ощущение.

— Ох... как хорошо... — простонала Инга, двигая сарделькой внутри себя.

Кира тоже взяла сардельку, ввела её в себя, и три женщины лежали на ковре, мастурбируя холодными сардельками, и это было так дико, так нелепо и так невероятно возбуждающе, что они кончили почти одновременно, с криками и стонами.

— А теперь, — сказала Кира, отбрасывая использованные сардельки в сторону, — Сергей, твоя очередь. Ты как мужчина просто обязан выебать своих кисок. Всех. По очереди. Как хочешь, сколько хочешь.

Сергей начал с Маши. Он уложил её на спину, закинул её ноги себе на плечи и вошёл глубоко, до самого основания. Маша стонала, вцепившись в его плечи. Он двигался медленно, потом быстрее, чувствуя, как её растянутое влагалище сжимается вокруг него. Не дав Маше кончить, он переключился на Ингу. Она подползла и встала на четвереньки выгнув спину над Машей.

Вытащив член из жены, Сергей практически не целясь ткнул членом в промежность стоявшей перед ним раком девушки. После растянутого влагалища жены, влагалище Инги показалось ему невероятно узким, сдавившим член.

Кира наблюдала за ними, лаская себя пальцами. Её хвост подрагивал, глаза горели.

— А теперь еби меня, — попросила она, когда Инга, вскрикнув кончила.

Сергей уложил Киру на спину. Она была горячей, влажной. Её влагалище, растянутое сосулькой, приняло его член легко, свободно. Член Сергея буквально провалился в безразмерный колодец влагалища Киры, воткнувшись головкой в приятную женскую подушечку. Кира застонала, обхватив чужого мужа ногами.

Он трахал её, и Маша с Ингой присоединились к ним. Они целовали Киру, ласкали её грудь, её клитор, её хвост.

Потом они менялись. Сергей трахал Машу, а Кира с Ингой лизали друг друга. Потом он трахал Ингу, а Маша с Кирой целовались. Потом он лёг на спину, и женщины по очереди садились на него сверху устроив своеобразную карусель.

Кира принесла металлическую миску — красивую, с кошачьими мордочками по краям — и поставила её рядом с Сергеем, который по очереди трахал стоявших раком перед ним Машу и Ингу.

— Когда будешь готов, кончай сюда, — сказала она. — Хочу попробовать твою сперму по-кошачьи.

Сергей, соглашаясь мотнул головой и едва он почувствовал, что приближается оргазм, он, встал над миской и начал дрочить. Через минуту сперма брызнула в миску — густая, белая, горячая.

Кира тут же встала раком, выгнув спину, и, мурлыкая, начала по-кошачьи слизывать сперму языком прямо из миски. Она лакала, как кошка, и это было невероятно эротично.

Маша и Инга смотрели на неё, заворожённые. Кира, закончив, облизнулась и довольно замурлыкала.

— Вкусно, — сказала она. — Солёненькое. Как раз то, что нужно кошечке.

Они лежали на ковре, обессиленные, мокрые, счастливые. Кира свернулась калачиком, поглаживая свой хвост.

— Это был прекрасный вечер, — прошептала она. — Спасибо вам что навестили одинокую кошечку.

— Это ещё не конец, — улыбнулась Маша, целуя её в нос. — Если вы не против мы будем вас навещать.

Кира довольно мурлыкнула.

За окном сгущались сумерки, но в комнате горел тёплый свет, пахло сексом и счастьем.