Странная семейка

Идея родилась спонтанно, как это обычно бывает с Ингой. Она позвонила рано утром, когда Маша и Сергей собрались съездить навестить маму Маши, сейчас проводящую свой отпуск на даче доставшейся в наслледство от бабушки.

— Народ, срочно собирайтесь! — голос Инги в трубке звенел от возбуждения. — Я нашла потрясающее место! Заброшенный пионерлагерь в лесу, там такие руины, такие фактуры — просто рай для фотосессии! Природа, разруха, романтика! И у меня гениальная идея!

Маша посмотрела на Сергея, который на кухне проверял качество замаринованного мяса.

— Инга нашла какие-то руины и зовёт туда на фотосессию, — сказала она.

— Будем только мы или еще кто-то? — лениво поинтересовался Сергей.

— Ну, не знаю. Наверное, только мы. У неё там идея какая-то.

— А шашлыки?

— Шашлыки можно с собой взять, — тут же нашлась Маша. — Совместим приятное с полезным.

Через час они уже грузились в Ингин старенький, но вместительный универсал. Кроме фотоаппаратов, штативов и сумок с одеждой, Инга захватила огромный пакет с продуктами, пледы и даже складной мангал.

— Ты прямо серьёзно подготовилась, — усмехнулся Сергей, загружая всё своё добро в багажник.

— Съёмка съёмкой, а кушать хочется всегда, — философски заметила Инга. — Тем более место глухое, километров на двадцать вокруг ни одного магазина. Идеально для уединения.

— Так какая идея? — спросила Маша, устраиваясь на переднем сиденье.

Инга хитро прищурилась.

— Представь: заброшенный пионерлагерь, старые корпуса, линейка, доска почёта... А ты — пионерка. Голая, в красном галстуке и пилотке – словно призрак тех времён. Потом появляется Сергей и начинает наставлять юную пионерку... ну, скажем так, старший товарищ, вожатый.

— Вожатый? — переспросил Сергей.

— Ну да. Ты, Серёжа, будешь вожатым. Строгим, но справедливым. Проводишь с пионеркой воспитательную работу.

Маша рассмеялась.

— Да уж, этот вожатый наставляет юной пионерке, в скорее вставляет.

— Примерно, — кивнула Инга. — Только хочу без пошлости, а красиво и художественно. Чтоб и ностальгия, и эротика.

— А пионерская форма у нас есть? — спросил Сергей.

— Есть! — Инга довольно похлопала по сумке на заднем сиденье. — Я у бабушки на чердаке нашла. Форма правда старая, но галстук и пилотка сойдут.

Дорога заняла около часа. Они проехали дачный посёлок, потом поле, потом углубились в лес по разбитой грунтовке. Инга вела машину уверенно, явно бывала здесь не раз.

— Скоро будет поворот, — сказала она. — Там начинается территория лагеря. Раньше тут, говорят, круто было — пионеры, костры, линейки. А лет двадцать назад закрыли, и всё заросло. Местные сюда почти не ходят — далеко, да и страшилки рассказывают.

— Какие страшилки? — насторожилась Маша.

— Да ерунда, — отмахнулась Инга. — Про то, что там призраки пионеров бродят. На самом деле просто бомжи иногда тусуются, но сейчас вроде тихо.

Они выехали на поляну, и Маша ахнула.

Среди высоких сосен стояли два полуразрушенных корпуса из красного кирпича, с пустыми глазницами окон и провалившейся крышей. На одном из них ещё угадывалась выцветшая надпись: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ». Рядом виднелись остатки летней эстрады с колоннами, заросшей сценой и покосившимся забором. Чуть поодаль — футбольное поле, превратившееся в луг с высокой травой и полевыми цветами. Всё это поросло молодыми берёзками и иван-чаем, и солнце золотило руины, делая их почти сказочно красивыми.

— Ну как? — Инга выключила двигатель. — Я же говорила — рай!

— Потрясающе, — выдохнула Маша, вылезая из машины. — Здесь действительно очень атмосферно.

Они разгрузились, разложили вещи на траве. Инга сразу начала настраивать камеры, а Маша с Сергеем принялись собирать мангал.

— Давайте сначала перекусим, а потом уже съёмка, — предложил Сергей. — А то я с дороги голодный.

— Поддерживаю, — кивнула Инга. — Тем более нам никто не мешает. Вокруг ни души.

Они разожгли угли, насадили шашлык на шампуры, и вскоре запах жареного мяса поплыл над поляной. Маша, как обычно, была в своём любимом коротком сарафане, под которым ничего не было. Инга щеголяла в джинсовых шортах с волшебной дырочкой, которые едва прикрывали ягодицы, и лёгкой маечке, сквозь которую просвечивали маленькие, острые соски. Сергей был в шортах и футболке.

Они сидели на пледе, ели шашлык, запивали его холодным чаем из термоса и болтали. Лес шумел, солнце припекало, и жизнь казалась прекрасной.

— Слушайте, — вдруг сказала Инга, прислушиваясь. — Кажется, там машина.

И правда, вдалеке послышался звук мотора — тяжёлый, урчащий, явно не легковушка. Звук приближался.

— Неужели ещё кто-то приехал? — удивилась Маша. — Ты же говорила, сюда никто не ездит.

— Видимо, не только мы любители заброшек, — напряглась Инга. — Но надеюсь, это не компания пьяных грибников.

Через минуту из-за поворота показался большой серебристый минивэн, явно иномарка, довольно дорогая. Он подъехал поближе и остановился метрах в двадцати от них. Двигатель заглох, и из машины начали вылезать люди.

Первым вышел мужчина — высокий, подтянутый, лет пятидесяти, с аккуратной седой бородкой и добрыми, чуть прищуренными глазами. На нём были только лёгкие льняные шорты и сандалии — никакой майки. За ним выбралась женщина — чуть моложе, с длинными русыми волосами, собранными в хвост, спортивной фигурой и открытой улыбкой. На ней было лёгкое ситцевое платье, которое при каждом движении обрисовывало высокую грудь и широкие бёдра.

А потом из машины высыпала молодёжь.

Сначала молодой парень — высокий, худощавый, в шортах и без футболки. За ним две девушки — одна постарше, с тёмными волосами и уже вполне сформировавшимся телом, вторая — помоложе, светленькая, худенькая, с ещё девичьими, но уже обещающими формами.

— Ого, — выдохнул Сергей. — Целая экспедиция.

Маша машинально одёрнула сарафан, который после сидения на пленэре задрался почти до пояса. Но было поздно — гости уже всё увидели и, кажется, ничуть не смутились.

Мужчина направился к ним уверенным шагом, женщина пошла следом. Молодёжь осталась у машины, но с интересом разглядывала незнакомцев издалека.

— Добрый день! — крикнул мужчина ещё издалека, приветливо махая рукой. — Не помешаем?

— Добрый! — отозвался Сергей, поднимаясь. — Нет, не помешаете. У нас пикник.

Мужчина подошёл ближе, окинул взглядом их компанию, мангал, разложенные вещи и остановился на Маше, которая всё ещё пыталась привести сарафан в порядок.

— Извините, что мы без предупреждения, — сказал он, улыбаясь. — Мы обычно тут отдыхаем, место тихое, никого нет. А тут вы. Но мы не против компании, если вы не против.

— Мы не против, — сказала Инга, с любопытством разглядывая подошедшую женщину. — А вы местные?

— Можно сказать, да, — ответила женщина. — Мы из города, но каждое лето сюда приезжаем. Тут природа, речка рядом, грибы... И никто не мешает. Мы нудисты, знаете ли. Любим всё натуральное.

Маша чуть не поперхнулась чаем.

— Нудисты? — переспросила она.

— Ага, — подтвердил мужчина. — Я Пётр, это моя жена Анна, а там наши дети — старший Алексей, дочки Катя и младшая, Наташа. Мы их с детства приучали к естественности. Никаких комплексов, никакой фальши. Тело — это прекрасно, и стесняться его глупо.

Анна тем временем, не церемонясь, стянула через голову платье и осталась совершенно голой. Её тело оказалось даже лучше, чем угадывалось под тканью — высокая грудь с крупными, тёмными сосками, чуть округлый живот, широкие бёдра и густой треугольник тёмных волос на лобке, из-под которого уже виднелись розовые складочки половых губ. Она потянулась с явным удовольствием, подставляя тело солнцу.

— Ох, хорошо-то, как, — выдохнула она. — Присоединяйтесь, не стесняйтесь. Мы все здесь свои.

Маша посмотрела на Сергея, тот на Ингу. Инга уже доставала камеру.

— А мы, собственно, тоже любители естественности, — сказала Инга. — Я фотограф, снимаю ню. Вот приехали на фоне руин поснимать.

— О, это замечательно! — обрадовался Пётр. — А можно мы посмотрим? Мы с Аней тоже иногда фотографируемся, но так, для себя. А профессиональных кадров у нас нет.

— Конечно, можно, — кивнула Инга. — Мы как раз собирались начать съёмку. У меня даже идея есть — пионерская тема. Маша будет пионеркой, Сергей — вожатым.

— А что, здорово! — Анна захлопала в ладоши. — А можно наши тоже поучаствуют? У них как раз возраст пионерский. Мы бы и форму могли бы... ну, символически. У нас с собой есть кое-что.

Она подошла к машине и через минуту вернулась с пакетом, из которого извлекла красную одноразовую скатерть.

— Пионерские атрибуты, — пояснила она. — Если нужно, мы можем её порезать и сделать галстуки.

Видя, что у взрослых всё заладилось молодёжь принялась раздеваться. Алексей, ничуть не смущаясь, стянул шорты и остался голым. Его тело было стройным, мускулистым, с уже вполне оформившимся членом, который пока был в спокойном состоянии, но внушал уважение размерами. Катя, разделась с лёгкой грацией, оставшись в одних босоножках. У неё была небольшая, но уже упругая грудь с розовыми сосками, тонкая талия, округлые бёдра и аккуратный, гладко выбритый лобок, на котором выделялись нежные розовые губки. Младшая, Наташа, сняла платьице и осталась в трусиках, но потом, посмотрев на родителей, сняла и их. Её тело было ещё совсем юным — маленькая грудь с едва набухшими сосками, узкие бёдра, совсем безволосый лобок, на котором розовели крошечные, плотно сомкнутые половые губки.

— Какие они у вас... красивые, — выдохнула Маша, разглядывая сестёр.

— Мы старались воспитать их в гармонии с телом, — сказал Пётр, обнимая жену. — Они не знают стыда, не знают запретов. Для них нагота — это естественно. Как дыхание.

— А вы, Маша, присоединяйтесь, — предложила Анна. — Вижу, вы тоже не носите бельё под платьем. Зачем эта лишняя одежда?

Маша посмотрела на Сергея. Тот кивнул. Она улыбнулась и, не колеблясь больше, стянула сарафан через голову. Она стояла перед ними совершенно голая — стройная, загорелая, с полной грудью и аккуратным, гладко выбритым лобком, под которым уже блестели от лёгкого возбуждения половые губки.

— Какая ты красивая, — искренне сказала Анна, подходя ближе и разглядывая Машу без тени стеснения. — У тебя очень красивая писичка. Такая живая, настоящая.

— Спасибо, — смутилась Маша, но ей было приятно.

— А это твой муж? — спросил Пётр, кивая на Сергея.

— Да, — ответил Сергей, тоже раздеваясь. Его член, уже полу возбуждённый, быстро налился кровью под взглядами новых знакомых.

— Отличный экземпляр, — оценил Пётр. — Хороший размер, форма красивая.

— Так, давайте начнём с общего плана, — произнесла Инга наконец закончившая возиться с фототехникой. — Встаньте все вместе, обнажённые, на фоне этого корпуса. Пётр и Анна в центре, дети по бокам, Маша и Сергей — чуть сзади. Отлично! А теперь улыбнулись!

Они сделали несколько общих кадров. Потом Инга попросила их принять более откровенные позы.

— Анна, можно вас отдельно? С детьми?

— Конечно, — Анна подозвала дочек. — Катя, Наташа, идите сюда. Давайте встанем так: я сижу на этом камне, девочки стоят по бокам, обнимают меня. Отлично!

Инга щёлкала, меняя ракурсы. Анна, сидя на камне, широко раздвинула ноги, и её тёмная, влажная промежность была открыта объективу. Катя и Наташа стояли рядом, и их юные тела контрастировали со зрелой красотой матери.

— А теперь, — сказала Анна, — можно снять наших девочек покрупнее? Для истории. Хочу, чтобы у нас остались их фото. Фото их нетронутой девственности.

Пётр подошёл к дочерям, начал помогать им принимать позы. Он нежно, но уверенно раздвигал им ноги, укладывал их на траву, поворачивал так, чтобы Инга могла запечатлеть их сокровенные места.

— Катюша, ляг на спину, раздвинь ножки пошире, — командовал он. — Да, вот так. Инга, снимай, какая она у нас красивая.

Катя лежала, широко раздвинув ноги, и её розовые, уже влажные половые губы были полностью раскрыты, открывая взгляду тонкую нежную девичью плёночку. Пальцы девушки сами собой дёрнулись потянулись к клитору, но она в последний момент сдержалась.

Маша с Сергеем понимающе переглянулись.

— А теперь Наташенька, — Пётр подошёл к младшей. — Ложись, солнышко, покажи всем, какая ты у нас чистенькая.

Наташа послушно легла, раздвинула худенькие ножки. Её совсем юная, девственная писька была плотно сомкнута, лишь маленькая розовая щёлочка виднелась между губками.

— Какая прелесть, — выдохнула Инга, щёлкая затвором. — Просто бутончик.

Маша и Сергей смотрели на эту сцену, и Маша чувствовала, как у неё между ног становится всё влажнее и горячее.

— А теперь, — предложила Анна, — давайте пойдём на речку. Там вода прохладная, искупаемся, позагораем. Инга, вы с нами?

— Конечно, — кивнула Инга. — А как же юные пионеры? Галстуки?

Но никто не откликнулся — вся компания, обнажённая и свободная, уже направлялась к реке по узкой тропинке. В знойный летний день всем хотелось речной прохлады.

Всего в метрах трехстах от лагеря обнаружилась речка – неширокая, но удивительно чистая, с мягким песчаным берегом и водой, сквозь которую было видно песчаное дно. Не в силах сдержаться все бросились на встречу освежающей прохладе, спеша смыть усталость и легкое напряжение всё еще ощущающиеся межу двумя компаниями.

— Ох, хорошо-то как! — воскликнула Анна, плавая на спине и подставляя солнцу свою грудь.

Маша плавала рядом, любуясь открывшимся видом. Пётр и Сергей устроили заплыв наперегонки, дети брызгались и смеялись.

Потом они вышли на берег и разлеглись на песке. Анна растянулась на спине, широко раздвинув ноги, и закрыла глаза, подставляя тело солнцу. Её промежность, обрамлённая густыми тёмными волосами, была полностью открыта взглядам, и влажные складки манили.

— Инга, — позвала она, — сними меня так. Для истории.

Инга поднесла камеру, начала снимать крупным планом. Анна, чувствуя объектив, медленно провела рукой по животу, потом ниже, к лобку. Её пальцы скользнули в волосы, раздвинули половые губы, и она начала массировать клитор.

— О-о-о, — выдохнула она, не открывая глаз. — Как хорошо...

Катя и Наташа, наблюдая за матерью, подползли ближе. Катя запустила руку себе между ног, начиная мастурбировать, глядя на мать. Наташа, более стеснительная, осмотрелась, похлопала глазками, а затем последовала примеру сестры.

Пётр, подошёл к Маше.

— Маша, — сказал он тихо, — присоединяйся к ним. Посмотри, как это красиво — три женщины, три поколения и ты. Инга, сними это.

Маша, уже давно возбуждённая, легла рядом с Анной. Она тоже раздвинула ноги и начала ласкать себя. Её пальцы заскользили по мокрым губкам, по набухшему клитору. Рядом с ней сёстры, подражая маме без стеснения делали то же самое.

Инга снимала, затаив дыхание. Четыре женщины, лежащие на песке, четыре пары раздвинутых ног, четыре пульсирующих промежности — это было невероятно красиво.

Мужчины — Сергей, Пётр и Алексей — сидели на большом камне чуть поодаль, боясь отвести глаза от невообразимого зрелища, которое раньше можно было увидеть лишь в каком ни будь кино. Не отрывая взгляда от женщин, они сидели и уже не стесняясь друг друга дрочили свои напряженные члены.

Анна кончила первой, громко вскрикнув, и её влага мощной струёй брызнула на песок. Маша кончила следом, за ней Катя. Наташа, самая юная, ещё долго не могла достичь пика, но, когда сестра начала теребить ей пальчиками сосочки она наконец пискнула и выгибаясь безвольно развалилась на теплом песке.

Алексей, глядя на это, не выдержал. Он подполз к матери, которая ещё лежала, тяжело дыша, и, глядя ей в глаза, начал дрочить быстрее. Через минуту он застонал, член у него задрожал дёрнулся и из малиновой головки брызнула сперма прямо на живот Анны, на её лобок, на руку.

— Сынок, — прошептала мама, улыбаясь, она погладила сына по голове. — Молодец. Какой ты у меня уже большой.

Потом они снова пошли купаться, смывая с себя пот и сперму. Вода была ласковой и чистой.

— --

К вечеру они вернулись к лагерю. Солнце уже клонилось к закату, и они разожгли костёр, чтобы жарить шашлык. Вокруг костра расстелили пледы, и все уселись, обнажённые, освещённые языками пламени.

Пётр разлил вино в пластиковые стаканчики, которое привёз с собой. Изголодавшись за день, компания с шумом и смехом набросилось на ароматный шашлык, не замечая, как их шумное застолье становится всё более и более раскованным, переплетаясь откровенными разговорами.

— Мы давно хотели познакомиться с единомышленниками, — говорил Пётр, обнимая Анну. — У нас есть клуб нудистов, мы часто встречаемся на природе или в сауне. Но всё больше семейные, с детьми. А вот таких, как вы — свободных, раскованных — не хватает. У нас есть с которыми мы встречаемся так как сегодня. Часто отдыхаем на природе с детьми. Они и мы без комплексов. Это же прекрасно! Почему в кино можно убийства грязь показывать, а красивую любовь запрещено. Это же бред. Вот мы и взяли воспитание своих детей в свои руки. С детства прививая им любовь к прекрасному, любовь к родителям. А потом мы записались в клуб нудистов и уже там повстречали единомышленников. А сегодня вот повстречали вас, таких замечательных раскованных молодых людей. Это так прекрасно!

— А мы, — начал Сергей, — любим экспериментировать. Мы недавно придумали новую забаву. Маша, показывает себя незнакомым мужчинам. Мы даже правила придумали: смотреть можно, трогать нельзя.

Анна оживилась, отложив кусок мяса.

— Ой, как интересно! — воскликнула она. — А можно поподробнее? Как это происходит? Где?

Маша, смущаясь, но всё же с удовольствием, начала рассказывать о своих приключениях — о парке, о станции, о том, как они встретили Зинаиду. Анна слушала, раскрыв рот, теребя пальчиками себя между ног, совершенно не заботясь о том, что её видят собственные дети и, по сути, чужие люди.

— А давайте поиграем в эту замечательную игру! — предложил Пётр. — Прямо сейчас. Анна, ты согласна?

— Конечно! — тут же подхватила Анна. — Но пусть сначала Маша покажет, как это делается. Пусть Маша выйдет в круг, а мы будем ей загадывать свои желания. Потом выйду я, а потом наши девочки. Катя, Наташа хотите поиграть?

— Я не против мам и Наташка тоже, правда Наташ? Прикольно же. — тут же отозвалась старшая сестра. Глаза Кати вспыхнули огнем обдав Сергея многообещающим взглядом, толкнув жующую мясо сестру локтем.

Немного покраснев, Маша шагнула в середину круга. Вокруг неё, расположившись на покрывалах сидели зрители с интересом, рассматривающие её изящную фигуру, подсвеченную лучами заходящего солнца и отблесками огня догорающего костра.

— Первое желание, — сказал Сергей, — Маша, раздвинь ноги и покажи нам свою письку. Только делай это медленно.

Маша раздвинула ноги, взялась пальцами за половые губы и медленно развела их в стороны. В свете костра была видна каждая складочка, каждый миллиметр влажной, розовой плоти. Клитор, набухший, выглядывал из своего укрытия.

— А теперь, — сказал Пётр, — повернись и встань раком. Мы хотим увидеть твою попку.

Маша повернулась к нему задом, встала на четвереньки раздвинув ягодицы. Её анус — маленькая тёмно-розовая звёздочка — и влагалище, всё ещё блестящее, были открыты взглядам.

Медленно перебирая коленками, Маша развернулась по кругу позволяя всем зрителям рассмотреть себя с этого ракурса.

— Какая красивая, — выдохнула мама семейства. — А теперь, Маша, раскрой свою дырочку и введи в себя палец. Медленно.

Маша послушно ввела палец во влагалище, и все видели, как он скользит внутрь, как стенки раскрывшись стенки влагалища превратились в великолепный женский цветок.

— А теперь два пальца, — попросила Катя, с трудом сдерживая возбуждение.

Сжав зубы, Маша погрузила два пальца в себя, издавая протяжный стон. Её клитор бился в предвкушении, нуждаясь в ласке.

— А теперь, — сказала Наташа, робко, — можно я попрошу? Маша, потрогай пожалуйста свой клитор.

Следуя указаниям младшей сестры, Маша прикоснулась к клитор свободной рукой, начав ласки и уже через мгновение она издала звук наслаждения, достигнув пика, оросив покрывало под собой своей влагой.

— Браво! — захлопал в ладоши Пётр. — Теперь наша очередь. Анна, иди в центр.

Анна даже не вышла, а сияя выскочила в центр круга. Её тело было более зрелым, более сочным, чем у Маши. Грудь тяжело колыхалась, бёдра были широкими, а лобок — густым и тёмным.

— Сынок, — обратилась мама к Алексею, — Загадай первое желание для мамы.

Алексей сглотнул.

— Мама... раздвинь свои губки пошире и пройдись так по кругу. Я хочу увидеть твоё влагалище. Покажи нам всем своё влагалище.

Анна подчинилась. Она слегка выпятила живот вперед, развернула пальцами половые губы и так, демонстрируя себя, начала обходить окружающих. Её влагалище было открыто — темно-розовое, глубокое, с блестящими стенками женщины, пережившей роды несколько раз, и зияло желанной бездной, притягивая к себе взгляды.

— А теперь, — сказал Сергей, — наклонись и покажи нам свою попку.

Анна, опираясь руками о колени, наклонилась, аккуратно разводя ягодицы. Её анус выделялся тёмным, собранным в складки цветом, заметно приоткрытым в центре, вызывая предположения о том, что женщина использует и этот путь для удовлетворения.

— Мама позволишь мне? — с готовностью спросила Катя, вытянув руку, будто ученица, желающая ответить. — Мама, прикоснись к себе в том месте, где ощущаешь наибольшее удовольствие.

Анна, следуя просьбе дочери, ввела пальцы в промежность, нежно массируя клитор и издавая при этом громкие стоны. Её груди заколыхались в такт движениям.

— Теперь моя очередь, — пискнула Наташа, — Мама, введи в себя что-нибудь. Ну, палец или... как помнишь тогда на даче... огурец.

Анна глазами, затянутыми томной поволокой, потянулась к тарелке с овощами, подхватив с неё зеленый покрытый пупырышками огурец. Затем опрокинувшись на спину она широко развела ноги и поводив кончиком огурца по влажным половым губам резко ткнула им в бездонную дыру раскрытого влагалища. Влажный чавкающий звук, отражаясь от старых сосен поплыл по полянке.

— Кончай, мама, — проскрипел Алексей, и мама словно только и ожидавшая приказа сына захрипела и... опорожнила из себя все выпитое вино прозрачной струёй.

Затем в центр круга переместились Катя и Наташа. Они стояли, испытывая робость, но их глаза светились интересом от предстоящего действия.

— Мы ещё девственницы, — сказала Катя. — У нас плёночки есть. Хотите посмотреть?

— Конечно, — ответила Инга, наводя камеру.

Катя легла на спину и раздвинула ноги. Её писичка была розовой, нежной, с едва заметной плёночкой, прикрывающей вход. Наташа, повторяя за сестрой сделала то же самое — её совсем юная, промежность была нетронутой, чистой и сладенькой словно карамелька.

Мужчины, глядя на эту девичью красоту взвыли изголодавшими хищниками. Они уже и так откровенно дрочили на выступающих женщин, а теперь вид двух девушек, бесстыже выстывших на всеобщее обозрение свои девственные плевы взорвал им головы, с трудом, не взрывая их члены.

Анна подсела к Сергею, взяла его член в руку, погладила.

— Можно? — спросила она, глядя ему в глаза.

— Можно, — выдохнул он, забывая про все правила на свете.

Она взяла его член в рот и начала сосать — медленно, с наслаждением, глядя при этом на мужа и детей. Алексей, глядя на маму, подполз к Маше.

— Маша, — прошептал он, — Покажи пожалуйста мне ещё свою письку. Только для меня.

Маша улыбнулась, бросила взгляд на мужа и легла на спину широко раздвинув ноги.

— Смотри сколько влезет, — сказала она. — Разрешаю даже потрогать меня там. Только не спусти в меня.

Алексей кивнул, осторожно, словно прикасаясь к самой большой ценности на свете он погадил Машу по раскрытым половым губам, по влажному растянувшемуся входу влагалища и остановившись на надувшемся шарике клитора принялся его теребить. Маша, чувствуя его взгляд, задвигалась сама. Протянув руку, она обхватила пальцами упругий возбужденный орган Алексея задвигав по нему пальцами. Их пальцы двигались в унисон, и через несколько минут Алексей застонал, брызнув спермой прямо на Машин живот, на её лобок.

— Спасибо, — прошептал он, обтирая бумажной салфеткой сперму с мокрых половых губ Маши.

Пётр тем временем обнял младшую дочку за плечи и что-то нашептывая ей в ушко увёл её в сторону, в кусты. Инга до этого фотографирующая все происходящее на полянке, заметила это тихонечко последовав за ними, держа камеру наготове.

В кустах Пётр усадил Наташу на траву и встал перед ней на колени. Его член был твёрд.

— Доченька, — сказал он нежно, — Пососи пожалуйста так как ты любишь это делать. Как тебя мама учила.

— Пап, ты же знаешь я никогда не отказываюсь. Я люблю сосать, — прошептала Наташа, беря в руку член отца и уверенно стягивая кожицу с члена к основанию. Облизнув кончик головки розовым язычком, она принялась сосать, тщательно, основательно, так как когда-то, наверное, её учила мама. Папа гладил дочку по голове, тихо постанывая.

Затаив дыхание, Инга вела съемку укрывшись за кустами, её тело сотрясало предвкушение, низ тела клокотал, и она не в силах стоять на месте переминалась с ноги на ногу. Внезапно, предательский треск сухой ветки под ногой нарушил тишину.

Пётр, вздрогнув и подняв голову увидел Ингу.

— Инга, — сказал он, улыбаясь. — Не надо прятаться, иди сюда к нам. Наташа не будет против.

Инга, не колеблясь, подошла. Наташа с интересом уставилась на неё выпустив член отца из губ.

— Инга, хорошо, что ты здесь. Можно я попрошу тебя встать раком, — попросил Пётр. — Я покажу дочке, как это делается.

Инга с готовностью, отложив фотокамеру встала на четвереньки, раздвинув ноги. У неё даже не возникло и мысли о том, чтобы возмутиться или отказаться. Пётр встал сзади девушки и, глядя на Наташу, медленно вошёл в Ингу. Наташа смотрела, заворожённая, и пальчик её сам потянулся к своей маленькой розовой письке.

— Видишь, дочка, — говорил отец, двигая членом внутри влагалища Инги, — мужчина входит в женщину вот так. Медленно, глубоко. Женщина должна быть мокрой, тогда ему легко. Инга, тебе приятно?

— Да-а-а... — простонала девушка двигая бёдрами на встречу движениям мужчины.

— А теперь, дочка, смотри, что будет дальше. Инга открой рот.

Пётр ускорил движения и через минуту выдернув член из влагалища Инги, он направил его ей в рот. Сперма брызнула прямо на язык, и Инга проглотила сперму плотно сжав губы.

— Вот так, — сказал Пётр, подставляя член дочке. — Запомнила?

Наташа кивнула и не отрывая глаз от Инге облизала мокрый член отца.

— Только вы с мамой нам с Катькой ещё покажете. Хорошо?

— Хорошо Ташик. Покажем.

Они вернулись на поляну, где уже царило настоящее безумие.

Алексей лежал на спине, Маша сидела на его лице, широко раздвинув ноги. Он жадно лизал её промежность, а она стонала, покачиваясь. На члене Алексея сидела Анна, двигаясь в ритме, и громко стонала. В стороне, раздвинув ноги, лежала Катя, а Сергей, склонившись над ней, осторожно раздвигал языком её девственные губки, лаская нетронутую плоть.

Инга, забыв про всё, бросилась фотографировать, ловя каждый кадр.

— Друзья, друзья мои минуточку внимания, — захлопал в ладоши Петр, привлекая к себе внимание, — У меня есть предложение! В первую очередь оно касается мужчин. Сергея, Алексея и меня. Я предлагаю объединить наши усилия трахнуть нашу любимую маму всем вместе. Втроём. Думаю, Сергей не будет против? Анна, ты ведь не против?

— Я когда ни будь была против? — выдохнула Анна, слезая с члена сына.

— Инга ты уж извини, но у тебя сегодня роль фотографа. А вы девчонки выступите в роли подбадривающих нашу маму болельщиц. Мастурбировать не воспрещается. Маша ты же не будешь против если твой муж примет участие в нашей маленькой семейной затее, — отец семейства сделал приглашающий жест всем участникам действия.

— Я только за! — дала добро Маша, опускаясь на покрывало между сёстрами.

Руководимый Петром, Сергей лёг на спину. Сверху на его член опустилась мать семейства Анна, Она села широко раздвинув ноги. Пётр встал у её лица направив член жене в рот, Алексей — сзади, смазав головку члена слюной он прижал его к анусу матери.

— Раз, два, три...поехали, - скомандовал отец семейства протолкнув головку члена в рот жене. Алексей двинул бёдрами и его член, практически не испытав сопротивления проник в зад мамы.

Члены мужчин заполнили рот, влагалище и анус Анны. Анна всхлипнула, но даже не вскрикнув задвигалась всем телом стараясь попасть в унисон движения мужчин.

— Теперь по кругу, — скомандовал Петр.

Видимо это была уже известная команда так как отец и сын практически одновременно вышли из тела жены и матери, а сама Анна, соскочив с члена встала раком.

— Маша, теперь считай до десяти и хлопай в ладоши.

— Поехали, — скомандовал Петр и видя замешательство Сергея подтолкнул его к лицу жены, — Дай ей в рот.

Дважды повторять нее пришлось. Теперь Анна сосала у Сергея, Петр трахал жену в зад. Алексей, отдыхая ожидал своей очереди.

Маша, досчитав до десяти хлопнула в ладоши.

Мужчины переместились. Теперь мать сосала член сына. Отец трахал жену в зад. Сергей отдыхал.

Хлопок.

Сергей застыл у зада женщины. Задумался и приняв решение вонзил член Анне во влагалище. Подвигал и передумав переместил член в зад женщине.

Хлопок...

Хлопок...

Хлопок.

— Я сейчас кончу! — закричала Анна. — Кончаем все вместе!

— Анна на колени...мужики дрочим и кончаем на маму, — закричал засуетившийся муж семейства.

Мужчины окружили стоявшую на коленях Анну и три струи спермы ударили ей в лицо, в рот, на грудь. Анна глотала, плевалась спермой и не в силах остановиться раздирала свой лобок пальцами. Оргазм накрыл её с головой отозвавшись глухим отголоском в сумеречной тишине, окутавшей лес.

Инга визжала от восторга, щёлкая затвором.

— Офигеть, — протянула Катя, — Ну мама и дала... Как же ей было хорошо. Я тоже так хочу.

Маша и сёстры, глядя на эту сцену, мастурбировали, не в силах оторваться. А когда всё стихло, Катя и Наташа навалились на Машу, опрокинули её на спину. Катя села ей на лицо, а Наташа приникла к её промежности, начав лизать.

— О-о-о, — простонала Маша, чувствуя языки сестёр на себе. — Девчонки я вас обожаю!

Когда они закончили солнце уже практически село. Маша, Инга и Сергей начали собираться домой.

— Оставайтесь с ночёвкой, — предложил он. — Места хватит. У нас палатка с собой есть.

— Я завтра работаю. У нас с дядей фотосессия запланирована, — вздохнула Инга. — Увы, но надо ехать.

— Тогда и мы поедем. — отозвалась Маша.

Они обнялись на прощание, обменялись телефонами.

Они сели в Ингину машину и поехали назад, оставляя за спиной этот удивительный, безумный, прекрасный день. В салоне играла тихая музыка, за окнами проплывал тёмный лес.

— Ну как тебе выходные? — спросил Сергей, обнимая жену.

— Лучше не бывает, — ответила Маша, чувствуя, как тело ещё помнит все прикосновения милых сестёр.