Стоматология у Эльзы

Выбор фотографии женщины — дело ответственное. Сергей это понял ещё тогда, когда Инга прислала на почту десятки файлов с кандидатками для очередной съёмки. Раньше они выбирали вместе с Машей, но в этот раз Маша махнула рукой:

— Выбирай сам. Ты же мужчина, тебе и решать, на кого смотреть приятно.

Сергей уселся за ноутбук, открыл папку и начал листать. Инга не подвела — женщин было много. Очень много. На любой вкус, цвет и размер.

Не ужели они все хотят? Сергей задумался.

Он листал не спеша, доверив выбор самому честному судье — своему члену. На какую фотку член дёрнется, та и победительница.

Вот блондинка с пышными формами, развалившаяся на кожаном диване. Ноги широко, одна рука на груди, вторая — между ног, пальцы раздвигают набухшие, розовые губки, из которых уже сочится прозрачная влага. Член даже не шелохнулся. Красиво, но не цепляет. Мимо.

Вот рыжая, почти девчонка, с веснушками по всему телу, рассыпанными, как золотые искры. Стоит раком на кровати, выгнув спину, и смотрит в объектив с таким вызовом, что Сергей невольно залюбовался её аккуратной попкой и маленькой, розовой, как раковина, писькой, виднеющейся между ног. Но член молчал. Слишком юная, слишком невинная. Тоже мимо.

Брюнетка в латексе, вся такая «госпожа», с плёткой в руке и с резиновым членом, торчащим из трусиков. Взгляд холодный, прожигающий. Нет, не сегодня. Не то настроение.

Сергей уже начал уставать. Столько красоты, а член — как варёный. Видно, переборщили они с Машей в последнее время с развлечениями. Организм требовал передышки.

И вдруг.

На экране появилась она.

Чёрные волосы, острые, почти восточные черты лица. Стройная, худощавая, но не костлявая — в самом соку, в той прекрасной поре, когда женщина уже набралась опыта, но ещё не утратила ни грамма привлекательности. На ней были чёрные чулки, чёрные туфли на шпильках и белоснежный халат, распахнутый ровно настолько, чтобы дразнить, но не показывать главного. Взгляд тёмных глаз был таким пронзительным, что Сергею показалось — она смотрит прямо на него сквозь экран.

Сергей пролистнул дальше. Следующее фото — женщина стоит всё также расставив ноги, но теперь она развела полы халата в стороны, словно открывая занавес на самое сокровенное. Взору открылся густой, чёрный треугольник волос на холмике лобка. В пышных, непослушных кудрях угадывалось нечто живое, притягательное и окутанное тайной.

Ещё одно фото — крупный план. Пальцы с коротким маникюром, но с идеально ухоженными ногтями, раздвигают половые губы. На фоне чёрных зарослей они алели, как два красных флага, как спелые вишни, готовые лопнуть от сока. Влагалище было широко распахнуто, стенки свободно разошлись, и в глубине, словно манящий маяк, розовела подушечка матки. Казалось, оттуда исходит тепло, которое Сергей почти физически почувствовал.

Член Сергея дёрнулся. Резко, сильно, будто его ударило током. Кожица медленно сползла, обнажая головку. Член поднимался, наливаясь кровью, тяжелея с каждой секундой, и вскоре упёрся в край стола, требуя выхода.

— Ну здравствуй незнакомка, — прошептал Сергей, глядя на экран, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Член сделал свой выбор.

Он позвал Машу.

— Посмотри-ка сюда.

Маша подошла, грациозно покачивая бёдрами, глянула на монитор и присвистнула.

— Ого! Восточная красавица. Строгая такая, вся из себя загадочная. Ну, член у тебя, конечно, вкус. — Она пролистнула несколько фотографий, рассматривая другие варианты, но уже без энтузиазма. — Смотри, вот эта блондинка с большой грудью. Какая же она аппетитная! Губки пухлые, писька тоже, вон как раздвинута, вся блестит. А вот ещё одна тоже ничего, с веснушками на попе? Ты видел, какая у неё попка? Две упругие половинки, так и хочется укусить. И писька у неё аккуратненькая, ровненькая, как у девочки.

Маша говорила, а сама косилась на член мужа. Тот стоял твёрдо, гордо, не реагируя на её слова, словно у него было собственное мнение.

— Но член хочет брюнетку, — резюмировала Маша и легонько хлопнула его по головке ладошкой. Член качнулся, довольно дрыгнув, и из головки выступила крошечная прозрачная капелька. — Ну что ж, проверим твой выбор. Пиши Инге.

Инга ответила быстро. Через несколько минут пришло краткое досье:

«Эльза Михайловна, 42 года. Врач-стоматолог. Имеет частный кабинет. Очень любит принимать пациентов голая под халатом. Любит, когда во время приёма обнажены половые органы пациентов, особенно у мужчин. Медсестра Рита совмещает анестезию с приятным — орально. Сама Эльза во время приёма позволяет себя трогать. Имеет обширную клиентуру. Со стороны практически попасть к ней нереально. Несмотря на свои увлечения, она действительно классный врач. Очень любит позировать голой на рабочем месте. Обожает минет. Не прочь с женщинами, особенно значительно моложе себя. Машка, берегись!»

— Ого, — протянула Маша, дочитав, и глаза её загорелись. — Она ещё и на женщин падкая. Интересно будет. Очень интересно.

— Я договорюсь и позвоню, — написала Инга и через минуту добавила: — Завтра в два. Адрес скину.

— --

На следующий день, ровно в два, Маша, Сергей и Инга стояли у подъезда обычной пятиэтажки в спальном районе. Автобусная остановка, магазинчик на углу, бабушки на лавочках. Ничего примечательного. Немного в горку — и вот он, жилой дом, каких тысячи. На первом этаже, в обычной квартире, была оборудована стоматология. Скромная вывеска: «Стоматология у Эльзы».

Инга уверенно толкнула дверь. Звякнул колокольчик.

Из-за стола поднялась девушка. Миловидная, стройная, с яркой помадой на губах и бейджиком «Рита» на небольшой, но аппетитной груди, которая так и просилась, чтобы её освободили от халата. Халат обтягивал её тело, и сквозь ткань отчётливо проступали крупные блюдечки сосков.

— Инга! — Рита расплылась в улыбке, выходя из-за стола. Девушки расцеловались, как давние очень близкие подруги.

— Это они? — спросила Рита, кивая на Машу и Сергея.

— Да, знакомься. Это Маша, это Сергей, — представила Инга.

Рита протянула узкую, но тёплую ладошку сначала Маше, потом Сергею. Тот задержал её руку в своей чуть дольше положенного. Рита ему понравилась. Высокая, статная, с длинными стройными ногами, которые едва прикрывал короткий халат. Когда она повернулась, халат взметнулся, открывая взгляду округлые ягодицы и край трусиков — кружевных, чёрных, едва прикрывающих самое интересное. У Сергея перехватило дыхание.

Сергей вопросительно посмотрел на Ингу. Та улыбнулась и подмигнула, отвечая на его немой вопрос: «Да, Рита тоже будет участвовать!».

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Эльза Михайловна.

Сергей замер.

Она была именно такая, как на фотографиях, но вживую — ещё лучше, ещё ярче, ещё реальнее. Чёрные волосы, собранные в строгий пучок, из которого выбивались непослушные пряди, острые скулы, тёмные глаза с поволокой, в которых горел тёмный, манящий огонь. На ней был белоснежный халат, но он был расстёгнут так, что взгляду открывалась полоска тела от ключицы до самого низа живота. Под халатом угадывалось кружево, чёрное, ажурное, дразнящее.

— Инга, дорогая! — Эльза Михайловна шагнула к фотографу, обняла её, чмокнула в щёку, задержав губы чуть дольше, чем требовали приличия. — А это, значит, твои друзья? — Она окинула Машу и Сергея оценивающим взглядом. Взгляд задержался на Сергее чуть дольше, скользнул по его паху, по тому месту, где уже набухал бугор, и вернулся к лицу. На губах её заиграла лёгкая, понимающая улыбка. — Очень приятно. Проходите, располагайтесь. Чувствуйте себя как дома. Вернее, как в гостях у хорошей знакомой.

— Рита, закрой дверь на ключ, — бросила Эльза Михайловна, уже входя в кабинет. — Сегодня до обеда приёма не будет. Или даже целый день. Сегодня у нас на приёме Инга с её новыми друзьями. И мы займёмся самым приятным лечением.

Кабинет оказался просторным и светлым. Стоматологическое кресло возвышалось посередине, рядом стоял столик с инструментами, но всё это как-то не привлекало внимания. Внимание привлекала сама хозяйка. От неё исходила такая волна чувственности, что воздух, казалось, стал гуще.

Эльза Михайловна уселась на вращающийся стульчик, закинула ногу на ногу и откинулась на спинку. Халат её был полностью расстёгнут, и полы свободно разошлись в стороны, словно крылья бабочки.

Сергей сглотнул. Во рту пересохло.

На ней был чёрный ажурный лифчик, но он был настолько мал, что едва прикрывал соски. Груди — небольшие, но упругие, с острыми, торчащими вперёд сосками, тёмными, как спелые вишни — так и просились, чтобы их освободили, сжали, поцеловали. Чёрный ажурный пояс плотно обхватывал талию, и к нему на резинках крепились винтажные чулки — тоже чёрные, с кружевной резинкой на бедре, которые подчёркивали идеальную форму ног. Одна нога была вытянута, а вторая, зацепившись каблучком за перекладину стульчика, отведена в сторону, открывая самое сокровенное.

Взгляду Сергея открылся низ живота женщины. Густые, великолепные чёрные курчавые волосы покрывали лобок и спускались ниже, в самую сердцевину. Они блестели, словно были влажными. А в глубине этих зарослей виднелась влажная ложбинка, из которой уже выступили яркие, почти малиновые крылышки половых губ, набухшие и призывно раскрытые.

— Ну-с, Инга, располагайся, — сказала Эльза Михайловна, не меняя позы, и голос её звучал низко, грудью, обволакивая. — И начнём. Начнём, я думаю, с Сергея. Вон он как на меня смотрит. Глаза горят, член, небось, уже джинсы рвёт. Я таких взглядов не пропускаю.

Она улыбнулась, обнажив ровные белые зубы, и улыбка эта была одновременно материнской и хищной.

— К съёмке всё готово? — спросила она у Инги, не сводя глаз с Сергея.

— Всё готово, — кивнула та, настраивая камеру, проверяя свет. — Эльза, ты сегодня просто богиня. Объектив расплавится.

— Тогда, Сергей, присаживайтесь. — Эльза Михайловна указала на стоматологическое кресло. — Или полуложитесь. Как вам удобнее. Там очень удобно, вы не представляете. Сколько пациентов в нём испытали... облегчение.

Сергей, слегка ошалевший от происходящего, от этого пряного, дурманящего запаха, который исходил от женщины, послушно опустился в кресло. Оно было прохладным, обтянутым мягкой голубой кожей, и эта прохлада слегка отрезвила, но ненадолго.

— Ну-с, пациент, на что жалуемся? — Эльза Михайловна подъехала на стульчике ближе, почти вплотную. — Откройте рот.

Сергей послушно открыл рот, но смотрел совсем не на её руки, которые деловито взяли инструмент. Он смотрел на её тело. Она сидела так близко, что он чувствовал тепло, исходящее от её промежности, чувствовал её запах — терпкий, сладкий, женский, сводящий с ума. Чёрные курчавые волосы манили, манили, манили, казалось, до них можно дотронуться языком...

Член его дёрнулся и моментально налился кровью, надув бугор, оттянувший ширинку джинсов до предела. Ещё немного — и джинсы треснут.

— Так, Рита, не стой, — бросила Эльза Михайловна, не глядя на медсестру, продолжая изучать зубы Сергея. — Видишь, пациенту уже требуется анестезия. И срочно. Но умеренная. Пока без окончания. Инга, начинай снимать. Все фото потом мне на диск запишешь. Маша, стой там и смотри. Не переживай, ничего плохого с твоим мужем не будет. Только хорошее.

Маша прижалась спиной к стене, чувствуя, как у самой между ног становится влажно, как горячая волна разливается по низу живота. Она приспустила шортики и запустила пальцы в свою промежность, но делала это осторожно, чтобы не отвлекать Ингу, которая уже вовсю щёлкала затвором, ловя каждое мгновение.

— Пациент, дайте вашу руку, — скомандовала Эльза Михайловна.

Сергей послушно протянул руку, не понимая, зачем. Эльза Михайловна подхватила её и, положив на круглое сиденье своего стульчика, припечатала сверху своей промежностью.

Пальцы Сергея погрузились во влажное, горячее, живое. Они утонули в густых, шелковистых зарослях и коснулись нежной, пульсирующей женской плоти, которая была горячее, чем всё остальное тело. Эльза Михайловна довольно выдохнула и слегка качнула бёдрами, насаживаясь на его пальцы.

Член Сергея дёрнулся так сильно, что из головки выплеснулся густой сгусток смазки, который тут же начал растекаться по джинсам влажной, тёплой лужицей. Сергей застонал, но руку не убрал, наоборот, сам начал водить пальцами по её скользким, горячим складочкам.

— Рита, где ты ходишь? — притворно строго спросила Эльза Михайловна, хотя голос её дрожал от удовольствия. — Ты что, не видишь? У нас пациент потёк. Прямо на джинсы. Надо спасать ситуацию.

Рита дёрнулась, быстро подошла к креслу и опустилась на колени между ног Сергея. Ловкими, привычными, отработанными движениями она расстегнула его джинсы и стянула их вместе с трусами до самых щиколоток. Член, почувствовав свободу, встрепенулся, вздёрнул головкой, но тут же был пойман пальчиками Риты. Набухающая, скользкая головка оказалась зажата в клетку её губок, покрытых яркой, алой помадой, и Рита начала медленно, с наслаждением сосать.

— Пациент, откройте рот, — снова скомандовала Эльза Михайловна.

Сергей послушно открыл рот, чувствуя, как язык Риты вытворяет с его членом нечто невообразимое — то дразнит головку, то проникает в дырочку на кончике головки, то обводит ствол, то заглатывает глубоко, почти до корня. Щёлкнула кнопка, и, взвизгнув, бормашина принялась набирать обороты прямо у его лица, сверля воздух.

Сергей, очумевший от всего происходящего, от контраста холодного металла у лица и горячего рта в паху, лишь плотнее сжал зубы и зажмурился.

Женщины дружно рассмеялись — звонко, заливисто, довольно.

— Да не бойтесь вы, — улыбнулась Эльза Михайловна, выключая бормашину. — Это я просто так, для антуража. Зубы ваши пока не трогаем. У нас тут другая терапия. Более приятная.

Она поднялась со стульчика, и рука Сергея выскользнула из её промежности с влажным, чмокающим звуком. Пальцы его блестели от её соков, были липкими и горячими. Эльза Михайловна взяла его за запястье и поднесла его руку к его же лицу.

— Понюхайте, — сказала она, глядя прямо в глаза. — Как пахнет? Чем пахнет ваша новая знакомая?

Сергей втянул носом воздух. Пахло женщиной, настоящей, зрелой, возбуждённой женщиной, пахло чем-то сладковатым и острым одновременно, чем-то, от чего кружилась голова и пересыхало во рту. Пахло сексом.

— Вкусно, — выдохнул он, облизывая пальцы. — Очень вкусно.

— Вот и ладненько, то ли ещё будет, — пообещала Эльза Михайловна, довольно улыбаясь. — Обещаю.

Тем временем Рита продолжала своё дело. Она сосала член Сергея с умелостью профессионала, который знает в этом толк, но явно сдерживалась, играла с ним, не давая ему кончить. Язык её выделывал такие пируэты, такие немыслимые кульбиты, что у Сергея подкашивались ноги даже в сидячем положении, а в глазах темнело от наслаждения. Она то брала глубоко, почти до самого горла, так что головка упиралась в нёбо, то выпускала и дразнила языком самую чувствительную уздечку, то водила рукой по стволу, сжимая и разжимая пальцы у самого основания.

— Эльза Михайловна, — простонал Сергей, вцепившись в подлокотники кресла. — Я сейчас... Я больше не могу...

— Рано, — отрезала та властно. — Терпи. У нас ещё вся фотосессия впереди. Инга, ты снимаешь?

— Снимаю, — отозвалась Инга, меняя ракурсы, приближая и отдаляя объектив. — Рита, можешь чуть медленнее? Хочу поймать момент, когда слюна стекает по члену. Это будет очень красиво.

Рита послушно замедлилась, почти остановилась, позволяя слюне стекать по стволу длинными, тягучими, прозрачными нитями, которые блестели в свете ламп. Инга щёлкала, не останавливаясь, запечатлевая каждую деталь.

— А теперь, — сказала Эльза Михайловна, вставая, — давайте-ка я тоже попозирую. Рита, освободи пациента на минутку. Пусть переведёт дух.

Рита нехотя, с явным сожалением, выпустила член изо рта, но пальцами продолжала гладить его, поглаживать яички, не давая ему опадать.

Эльза Михайловна подошла к креслу и, ловко, по-кошачьи грациозно взобравшись на него, уселась сверху на Сергея, но не на член, а промежностью прямо ему на лицо, нависнув над ним, как спелый, манящий плод.

— Дышите, пациент, — усмехнулась она, чуть покачиваясь. — И работайте языком. Мне нужно, чтобы было очень мокро. Для съёмки. Очень мокро и очень красиво.

Сергей и думать забыл о своих зубах, о члене, обо всём на свете. Он приник лицом к её лону, зарылся носом в густые, пахнущие чёрные заросли, раздвинул их языком и принялся лизать. Пахло от неё сильно, терпко, пряно, но до одури, до умопомрачения приятно. Клитор её был большой, твёрдый, как горошина, и когда Сергей нашёл его языком и начал ласкать, Эльза Михайловна выгнулась и застонала громко, не сдерживаясь.

— Да-а-а... вот так... не останавливайся... вот именно там... языком, да...

Инга снимала всё: и как Сергей самозабвенно лижет Эльзу, как его язык мелькает в её зарослях, как она стонет и покачивает бёдрами, и как Рита, стоя на коленях, продолжает гладить его член, надрачивая его мокрой от слюны рукой. И как Маша в углу, забыв про стеснение, уже вовсю трёт свою письку, приспустив шортики до колен, и пальцы её мелькают так быстро, что их почти не видно.

Маша смотрела на мужа, на то, как он жадно лижет чужую женщину, на Эльзу, на Риту, и пальцы её летали по клитору всё быстрее, ритмичнее, настойчивее. Она уже не могла сдерживать стоны. Хорошо, что в кабинете и так было шумно от женских вздохов и мужского приглушённого рычания.

— Инга, сними Машу, — бросила Эльза Михайловна, не отрываясь от языка Сергея, который довёл её уже до предела. — Какая же она у тебя возбуждённая, посмотри на неё. Прямо пылает вся. Маша, иди сюда, ближе. Дай нам посмотреть на тебя.

Маша подошла, всё ещё не убирая руку от промежности, наоборот, демонстрируя, как она это делает. Эльза Михайловна протянула руку и отодвинула её пальцы, заменив их своими. Она вошла в Машу сразу двумя пальцами, глубоко, до упора, и Маша закричала, выгибаясь, вцепившись в плечо Эльзы.

— Какая девочка мокрая, — довольно сказала Эльза Михайловна, двигая пальцами внутри неё, растягивая стенки. — Какая горячая, какая сладкая. Чувствуешь, как тесно? Инга, сними это. Сними крупным планом, как я трахаю её пальцами. Как она течёт.

Инга перевела объектив на них. Маша стояла, широко раздвинув ноги, дрожа от каждого движения, а Эльза Михайловна, всё ещё сидя на лице Сергея и покачиваясь в такт его языку, одной рукой удерживала равновесие, а второй выделывала такие кульбиты в Машиной письке, что та уже была на грани, на самом краю.

— Кончай, — приказала Эльза Михайловна, надавив большим пальцем на клитор и резко согнув пальцы внутри растягивая влагалище.

Не ожидавшая такого Маша вскрикнула, обвиснув на плече у Эльзы, содрогаясь всем телом. Важно брызнув прямо на пальцы Эльзы, на пол, орошая всё вокруг.

— Великолепно, — выдохнула Инга, щёлкая последние кадры, запечатлевая момент наивысшего наслаждения на лице Маши.

Эльза Михайновна слезла с лица Сергея. Тот был весь мокрый, блестящий от её соков, с каплями на щеках и подбородке, но довольный, как кот, объевшийся самой жирной сметаны.

— А теперь, — сказала Эльза Михайловна, и голос её звучал уже совсем по-другому — требовательно, властно, — я хочу, чтобы Сергей трахнул меня. По-настоящему. В этом кресле. Я хочу чувствовать его член глубоко внутри.

Рита и Маша, уже пришедшая в себя, но всё ещё дрожащая, подскочили к креслу. Они взяли Эльзу за ноги, задрали их повыше, раздвинув пошире, почти до предела. Эльза Михайловна лежала, совершенно голая, распахнутая, доступная, с огромными чёрными зарослями на лобке, из которых алели набухшие половые губы, маня своей влажной, тёмной глубиной.

Сергей подошёл, взял свой твёрдый, как камень, пульсирующий член и направил его во влажный, раскрытый, зовущий вход. Головка легко, сама собой, скользнула внутрь, раздвигая горячие складки. Он вошёл медленно, до самого конца, до упора, чувствуя, как стенки её влагалища сжимаются вокруг него, пульсируют, как горячо и тесно внутри.

Эльза Михайловна застонала глубоко, грудью, запрокинув голову и вцепившись в подлокотники.

— Да... вот так... еби меня... глубже... сильнее... не останавливайся...

Сергей начал двигаться, сначала медленно, смакуя каждое мгновение, потом всё быстрее, всё яростнее. Рита и Маша держали ноги женщины, любуясь, как член входит и выходит из её лона, как раздвигаются и сжимаются её губы, как блестит смазка на стволе. Инга щёлкала камерой, запечатлевая яростное сношение между женщиной и мужчиной.

— Сейчас... — простонал Сергей, чувствуя приближение развязки. — Я сейчас...

Но в последний момент, повинуясь какому-то внутреннему чутью, он выдернул член из Эльзы Михайловны. Из раскрасневшейся, разбухшей головки на чёрные, мокрые заросли волос выплеснулась густая, белая, горячая струя. Сперма залила лобок, смешалась с её соками, потекла вниз по промежности на кресло.

Инга щёлкала затвором, не останавливаясь, ловя каждую каплю, каждое движение.

— Великолепно! — закричала она.

Рита тут же, не сговариваясь, опустилась на колени и принялась слизывать сперму с лобка Эльзы Михайловны. Она собирала языком каждую каплю, не пропуская ничего, облизывала каждый волосок, каждую складочку.

Эльза Михайловна лежала, блаженно улыбаясь, с закрытыми глазами, и гладила Риту по голове, по волосам.

— Умница, — шептала она. — Вся умница, моя хорошая...

Инга опустила камеру и шумно выдохнула. Лицо её раскраснелось, глаза блестели, между ног всё горело и пульсировало. Клитор распух и требовал удовлетворения, молил о прикосновении.

— А я? — спросила она жалобно, почти по-детски. — Моя писька тоже хочет. Я же всё это снимала, смотрела, чувствовала... я больше не могу терпеть.

Эльза Михайловна приподнялась на локтях, оглядела Ингу с ног до головы, задержавшись взглядом на её дрожащих коленях.

— Ну, это мы сейчас исправим, — улыбнулась она, — Рита, принеси-ка наш специальный инструмент. Для самых чувствительных пациенток.

Рита метнулась к столику и принесла... стоматологический наконечник. Но не обычный, а с длинной, вибрирующей насадкой из мягкого силикона в блестящей металлической оправе.

— Это наш вибратор, — пояснила Эльза Михайловна. — Для особо чувствительных пациентов. Сделан на заказ. Ложись, Инга. И раздвинь ноги. Пошире.

Инга послушно, почти с благоговением, легла на кушетку, широко раздвинув ноги. Рита подключила насадку к бормашине включив на полную мощность и поднесла её к самому клитору Инги. Та испуганно дернулась застонала и выгибаясь вцепилась руками в кресло.

— О-о-о... да-а-а... блять...

Взвыла Инга.

— Сергей, иди сюда, — позвала Эльза Михайловна властно. — Ты ещё нужен. Твоя работа не закончена.

Сергей, чей член, несмотря на только что пережитый оргазм, снова был готов к действию, подошёл. Эльза Михайловна указала ему на Ингу:

— Входи в неё. Сейчас. И не останавливайся, пока я не скажу. Хочу, чтобы она получила всё сполна.

Сергей, встав перед Ингой вошёл в неё сразу, одним сильным, глубоким толчком. Инга закричала — от неожиданности, от наполненности, от удовольствия. Рита не убирала вибратор, водя им по клитору, то усиливая, то ослабляя нажим. Маша подошла и взяла в рот грудь Инги, посасывая сосок, покусывая его, лаская языком.

Эльза Михайловна села сверху на лицо Инге, и та, раздираемая между тремя источниками наслаждения — членом внутри, вибратором на клиторе, языком на груди — принялась лизать её с удвоенной силой, стараясь, стараясь изо всех сил.

Сергей двигался внутри Инги, чувствуя, как её стенки сжимаются в такт вибратору, как она дрожит всем телом. Рита ускорила движения, Маша посасывала грудь всё сильнее, всё глубже. Инга стонала, мычала, пытаясь одновременно лизать Эльзу и получать удовольствие, и это было выше её сил.

— Давай, девочка, давай! — подгоняли её со всех сторон. — Кончай, мы все с тобой!

И Инга кончила. Сильно, мощно, с диким, захлёбывающимся криком, выгнувшись дугой. Из неё выплеснулось столько влаги, что она залили и Риту, и Сергея, и кушетку, образовав на полу огромное мокрое пятно.

Но Эльза Михайловна не дала никому остановиться.

— А теперь мои дорогие, — сказала она, когда стоны Инги стихли, — я хочу, чтобы Сергей трахнул всех. По очереди. И всех сразу.

Сергей не заставил себя упрашивать. Он вынул член из обессиленной Инги и подошёл к Рите, которая уже стояла на четвереньках на краю кушетки, задрав свой короткий халат до пояса и соблазнительно виляя попкой. Он вошёл в неё сзади, глубоко, сразу, и Рита застонала, вцепившись в кушетку, подаваясь задом навстречу каждому толчку.

Маша пристроилась рядом, и Сергей, не вынимая члена из Риты, сунул руку ей между ног, лаская её мокрую, распухшую, требующую письку, массируя клитор в такт своим движениям. Эльза Михайловна подошла к Инге, которая всё ещё лежала, приходя в себя, и они начали целоваться, глубоко, страстно, сплетаясь языками и телами.

Сергей трахал Риту, глядя, как Маша трогает себя под его рукой, как Инга с Эльзой пожирают друг друга ртами, и чувствуя, как приближается новый, не менее мощный оргазм. Когда он кончил в Риту, глубоко, зарычав от наслаждения, Рита тут же, не дав ему опомниться, развернулась и взяла его член в рот, вылизывая его дочиста, собирая каждую каплю.

— А теперь Машу, — скомандовала Эльза Михайловна, отрываясь от губ Инги.

Не давая своему члену остыть, Сергей переключился на Машу. Он любил её, знал каждую её реакцию, каждую чувствительную точку, и трахнул её так, как любила она — глубоко, сильно, ритмично, но с той особой нежностью, которая бывает только между мужем и женой. Маша кончила быстро, с криком, вцепившись в кушетку ногтями.

— А теперь меня, — сказала Эльза Михайловна, ложась на спину и задирая ноги на плечи Сергею. — В последний раз. Напоследок. Хочу, чтобы ты запомнил меня. Хорошенько.

Член Сергея, набравший силу во время сношения с женой, вошёл в женщину легко и свободно. Сергей трахал Эльзу Михайловну яростно, с первобытным наслаждением, чувствуя, как её влагалище сжимается вокруг него, как пульсирует в такт его движениям. Рита и Маша стояли рядом, гладя на них, возбуждаясь от этого зрелища. Инга, едва придя в себя, снова взяла камеру и начала снимать, запечатлевая финальный аккорд этого безумного, прекрасного дня.

Эльза Михайловна кончила первой, с диким, торжествующим воплем, выгнувшись так, что Сергей едва удержался на ней. Но он не остановился. Он продолжал двигаться, чувствуя, что сам на пределе, пока не почувствовал, что больше не может сдерживаться ни секунды.

— Сейчас... сейчас... — прохрипел он и выдернул член.

Струя спермы ударила мощно, как из брандспойта, заливая живот Эльзы, её чёрные заросли, грудь, подбородок. Рита и Маша подставились под брызги, ловя ртом горячие, солоноватые капли, смеясь и облизываясь. Инга щёлкала, щёлкала, щёлкала, запечатлевая этот финальный, великолепный аккорд.

Когда всё стихло, в кабинете воцарилась блаженная, звенящая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием пяти обессиленных, но бесконечно счастливых людей. Воздух был тяжёлым, пряным, пропитанным запахом секса и наслаждения.

— Ну, — сказала наконец Эльза Михайловна, с трудом приподнимаясь и вытирая с живота сперму, а потом облизывая пальцы с явным удовольствием. — Это был лучший приём в моей практике и точно самый лучший за последние несколько месяцев. Инга, ты сделаешь мне большой альбом. Самый большой. С самыми откровенными, самыми красивыми фотографиями.

— Сделаю, — пообещала Инга, — Самый лучший альбом в твоей жизни.

— А вы, молодые люди, — обратилась Эльза Михайловна к Маше и Сергею, которые обнимались, сидя прямо на полу, — приходите ещё. В любое время. У меня всегда найдётся для вас свободное местечко. И для фотосессий, и для... лечения. Зубы там подлечить или что-то другое.

Маша и Сергей переглянулись и рассмеялись.

— Обязательно придём, — сказала Маша, чувствуя, как тело ещё гудит от пережитого. — Тем более что у меня что-то зуб разболелся. Наверное, пора на осмотр.

— И у меня, кажется, скоро заболит, — подхватил Сергей, прижимая жену к себе.

Все дружно рассмеялись — легко, свободно, без тени неловкости.