Джордан остановилась у своего шкафчика, её пальцы машинально крутили код замка. 3-7-9, но взгляд упорно скользил влево — к пустой металлической дверце с наклейкой «Т.К.», всё ещё висящей на нём. Она вздохнула, чувствуя странную пустоту в груди. Шесть недель. Шесть недель с тех пор, как Тоня исчезла из школы, из её жизни, из этой проклятой жизни, который они когда-то делили.

Теперь она была одна.

Почти одна. Джордан провела ладонью по чуть округлившемуся животу. Она больше не сомневалась: ребёнок внутри неё был реальностью, несмотря на таблетки, которые она принимала. Девушка не очень понимала, как такое могло произойти, но, видимо, и у предохранения был свой предел. За последние полгода в неё кончила, наверное, тысяча разных человек.

Наверное, она должна бы паниковать, но вместо этого Джордан ощущала лишь странное спокойствие. В штате уже давно запретили аборты, а её профиль согласия автоматически лишал её права даже на раздумья — беременная или нет, она оставалась доступной. Это единственное, что её волновало — первым делом она посмотрела, помешает ли беременность сексу. Но всё оказалось в порядке — видеоролики с другими девушками доказывали обратное. Некоторые парни даже предпочитали...

— Эй, куквин! Каково это, знать, что твоя подружка бросила тебя, чтобы целовать сапоги какой-то богатой докторши? — крикнули её проходившие по коридору школьницы. — Кто тебя теперь вылизывает после ебли?

Куквин. Глупое слово. Джордан покачала головой. Тоня никогда не была её девушкой. Их бросили вместе в этот ад, и они тонули, цепляясь друг за друга как за последний островок здравомыслия. Теперь у Тони нашлась спасательная веревка. Джордан не винила её. Ни капли. Насмешки были просто шумом.

Джордан закрыла глаза, представляя подругу в каком-то шикарном кабинете, может быть, в в строгом костюме с подчёркнуто женственным силуэтом вместо унизительной формы, отвечающей на телефонные звонки или еще чем-то, что там делают секретарши. Это было... круто. Суперкруто, если честно.

Может, Тоне и правда нравились женщины. По-настоящему. Джордан прикрыла глаза, уголки её губ дрогнули в слабой улыбке. Тоня всегда классно лизала киски. Намного лучше её самой. «Хорошо бы, если так», подумала Джордан. Тогда бы хоть что-то в этой проклятой истории имело бы смысл. Тогда бы её подруга не просто сбежала, а нашла то, чего действительно искала.

Девушка прижалась лбом к холодному металлу шкафчика. Школа. Всего три недели до выпускного. Что потом? Она поёжилась, когда представила себя без этого места — без постоянного и гарантированного секса, без 12-Б и раздевалок, которые давали её хоть какую-то иллюзию смысла существования. Мысль о том, что ее могут опять могут схватить и засунуть в какой-нибудь подвал, приковать цепью и использовать всего пару раз в неделю, приводила её в ужас.

Однажды, когда она в очередной сосала директору в его кабинете, она попыталась заговорить об этом. Может быть, он найдет её место где-то в школьном расписании? Типа помощницы психолога по снятию напряжения или хотя бы как пособие по секс-просвету. Но Дэвис только выпорол её за такое предложение. Было больно и обидно — Джордан, в отличие от подруги, не ловила особый кайф от всех этих БДСМ штучек.

Где-то месяц назад она пробовала сниматься в порно, но это кончилось ещё большим фиаско. На съемках не было никакой страсти — актёры просто отрабатывали номер. Несмотря на трех мужиков, трудившихся над ней весь день, она едва дотерпела до вечера. «Просмотр» у режиссёра перед съемками и то был куда интереснее всего этого дня.

Но нужно было что-то решать. Может устроиться в бордель? Но как вообще будет работать бизнес, если клиенты могут трахать её бесплатно? Когда она пару раз бывала в таких местах за эти месяцы, каждый раз она была чем-то вроде промо-материала...

Чья-то рука звонко шлёпнула её по заднице, заставив вздрогнуть.

— Привет, Дырка. Дело есть.

Лайам. Джордан не думала. Тело среагировало раньше сознания — она уперлась ладонями в холодный металл шкафчика, выгнула спину и подняла мини-юбку, обнажая гладкие, слегка покрасневшие от постоянного использования и блестящие от смазки отверстия. Трусиков она, разумеется, не носила — Джордан была не уверена, если они вообще у неё дома. Мышцы промежности рефлекторно сжались и разжались, предвкушая проникновение.

Жизнь в коридоре не замедлилась. Люди бросали редкие взгляды: скучающий одной рыжеволосой одноклассницы, затяжной парня из баскетбольной команды, которого, однако, быстро увлекли друзья. Никакого шока. Никакого возмущения. Просто главную школьную шлюху кто-то поимеет в коридоре. Её голые дыры были так же привычны, как и шкафчики, на которые она опиралась. Последний клип с хэштегом #БесплатнаяДжордан набрал более миллиона просмотров. У неё даже было небольшое сообщество онлайн-фанатов со всего мира.

Так зачем корчить из себя скромницу?

— Спокойно, шлюха, — фыркнул Лайам. — Другое дело.

Он грубо схватил её за киску, заставив выпрямиться. Его пальцы впились в плоть — один лёг на анус, два других — у самого входа во влагалище, слегка раздвигая губы. Джордан замерла, когда его губы коснулись её уха.

— Ты знаешь эту новую девчонку? Эллен? Классом младше?

Джордан помотала головой. Она не слишком интересовалась новыми лицами. Что ей было до какой-то Эллен?

— Ей восемнадцать. Недавно переехала в город, — объяснил Лайам. — Не знаю откуда, но это не главное. Главное — у неё ещё нет профиля «Согласия». — Он хищно улыбнулся. — Ты понимаешь, что это значит?

Она поняла мгновенно. Лайам нашёл себе новую игрушку. Эллен. Восемнадцать. Без профиля. Ровно как они тогда.

Лайам кивнул, видя, как изменилось её лицо.

— Представь: свеженькая, не такая проёбанная, как ты. И у меня будет целое лето для дрессировки, — облизнулся он, и по спине Джордан пробежал холодок. — У класса Эллен сейчас физра. Сможешь пробраться в раздевалку и сфоткать её голой? А потом стырить её телефон?

Джордан резко дернулась назад, пытаясь вырваться из его хватки.

— Нет, — замотала она головой, и даже сама удивилась этому слову — первому отказу за месяцы. Она даже не знала эту Эллен. Мысли метались — а вдруг эта девчонка ещё нормальная? Ещё не сломана? Ещё может сказать «нет» и это будет значить «нет»?

Пальцы Лайама впились глубже, вырвав у Джордан хриплый стон. Она вяло попыталась отстранится, но её собственное тело предало её — влагалище сжалось вокруг его пальцев, будто пытаясь удержать их внутри, а ноги дрожали, будто налитые свинцом. Она не могла сделать и шага.

— Ты послушай сперва, Дырка. У меня есть знакомый, — прошептал Лайам, его пальцы скользнули глубже, заставляя Джордан вздрогнуть. — Летние сборы футбольной команды колледжа. Обычно там строгий режим, но в этом году для тебя сделают исключение. Десятки парней, тренеры, весь персонал. Все мужчины. И ты будешь единственной пиздой на весь лагерь. Несколько месяцев. Представляешь?

Джордан чуть не кончила на месте. Месяцы бесконечного секса. Спортсмены. Они выносливые. Ради такого... Губы её дрогнули, а влагалище пульсировало вокруг пальцев Лайама, будто уже представляя себе десятки членов, которые скоро заполнят её. Снова и снова. Неделями без перерыва. Её дыхание участилось, несмотря на слабые протесты сознания.

— Ну что, согласна? — Лайам повернул её голову и внимательно посмотрел ей в глаза.

Джордан кивнула. Быстро, почти испуганно. Как будто боялась, что он передумает.

Она на цыпочках проскользнула в раздевалку, когда одноклассницы Эллен уже почти разошлись. Лайам как-то задержал её в зале и сейчас девушка ещё мылась. Джордан затаилась за шкафчиками, слушая, как Эллен напевает что-то под душем. Голос у неё оказался мягким, почти детским.

Джордан замерла, прижавшись к холодной поверхности стены. Девушка стояла под струями воды, беззаботно поворачиваясь под ними, словно танцуя. Капли скатывались по её узким плечам, цеплялись за острые ключицы, исчезали между едва наметившихся грудок. Джордан невольно провела языком по пересохшим губам — да, она действительно напоминала Тоню. Тот же изящный изгиб шеи, те же длинные пальцы, вьющиеся от влаги волосы... Почти нет груди — лишь небольшие упругие бугорки — зато бёдра... Широкие, соблазнительно округлые, будто созданные для того, чтобы их обхватывали мужские руки.

Она достала свой смартфон. Экран замигал, настраиваясь на тусклый свет раздевалки. Она прицелилась, задержав дыхание — грудь Эллен была видна отлично, маленькие, аккуратные соски, розовые от горячей воды. Но этого было мало. Для профиля нужно было фото киски.

Джордан присела ниже, прикрыв рот ладонью, когда Эллен наклонилась за упавшей мочалкой. На долю секунды её бёдра раздвинулись шире, и камера поймала идеальный ракурс: розоватые, слегка влажные, чуть разошедшиеся губы. Она успела сделать три кадра, прежде чем девушка выпрямилась.

Фото ушло Лайаму, и сразу же в ответ прилетел подмигивающий смайлик. «Теперь телефон», — вспомнила она его слова. Вещи Эллен лежали в шкафчике неподалёку — розовый рюкзак с потрёпанными краями и наклейками группы, о которой Джордан никогда не слышала. Она потянулась внутрь, нащупывая прохладный корпус телефона, когда вдруг услышала, как вода в душе перестала течь. Сердце колотилось так громко, что казалось, его эхо разносилось по всей раздевалке.

Джордан вылетела из раздевалки, как пуля, и прислонилась к холодной стене за дверью, закрыв глаза — сердце не успокаивалось, а ноги дрожали так, будто она пробежала марафон. Где-то внутри, в том последнем уголке, который ещё помнил стыд, что-то кричало, что это неправильно. Но этот голос тут же захлебнулся в нахлынувшем видении — десятки мускулистых тел, блестящих от пота, окружающих её в комнате. Их руки, тянущиеся к ней. Их члены, уже твёрдые в ожидании. Месяцы этого.

Стоит ли забвение предательства?

Тысячу раз «да».

Она выпрямилась, сжимая телефон, и отправилась искать Лайама.

**

Тоня сидела в шикарном кабинете с высокими потолками, где падающий через изящные окна свет играл на полированной поверхности стола. Ее ногти, покрытые темно-зеленым лаком, мягко стучали по клавиатуре. Безупречный костюм секретаря — тёмно-зелёный, как лесная глушь, с белоснежной блузкой — облегал её тело, подчёркивая изгибы, но не демонстрируя их. На пальце левой руки сверкало обручальное кольцо с крупным изумрудом. Такие же серьги покачивались в мочках ушей при каждом движении головы.

Рукой она коснулась ожерелья с изумрудами. Символ принадлежности, оно выглядело для всех как изящное украшение, но только Тоня знала, какое оно тяжелое на самом деле. Девушка бессознательно провела пальцем по скрытому застёжке — крошечному замку, который могла открыть только её госпожа. Ошейник, замаскированный под украшение.

Ошейник, который она заслужила упорной и безупречной работой. Её гордость.

Голос из селектора прозвучал резко, нарушив монотонное тиканье старинных часов в углу кабинета. «Антонина Торн к доктору Айрис Торн. Немедленно». Тоня замерла на мгновение, пальцы зависли над клавиатурой, но тут же очнулась и поднялась.

Тоня грациозно шла по коридору, покачивая бёдрами с отработанной точностью — она специально училась этой походке перед зеркалом три недели, пока однажды Госпожа не кивнула одобрительно, увидев её. Каждый шаг отмерян, каждое движение бёдрами рассчитана, чтобы юбка обтягивала её тело туго, но не слишком вызывающе. Ей не нужно было никого соблазнять.

Антонина Торн принадлежала только одному человеку.

У кабинета Госпожи девушка замерла на мгновение, глубоко вдохнула и толкнула дверь кабинета с точно выверенным усилием — ровно настолько, чтобы не произвести ни малейшего шума. Доктор Торн сидела за массивным дубовым столом, погружённая в документы. Одна нога была небрежно заброшена на ручку её кресла, острый каблук ее дизайнерских туфель болтался в воздухе. Она не подняла глаз, только дважды постучала костяшками пальцев по столешнице.

Тоня тут же рухнула на толстый персидский ковер и скользнула под массивный стол. Сегодня Госпожа не носила белья, которое бы помешало Тоне выполнить её долг. Она бесшумно двигалась под столом, пока не оказалась прямо под подвешенной ногой Торн, где замерла, вдыхая смесь дорогих духов и едва уловимого запаха пота.

Она потянулась вперед, смыкая губы вокруг своей цели. В тот же миг горячая струя ударила ей в рот, наполняя его резким, солоноватым вкусом. Она начала жадно глотать, чувствуя, как жидкость обжигает горло, но это лишь заставило её работать ещё усерднее. Каждый глоток был ритуалом, доказательством её преданности. Она гордилась этой ролью — быть личным писсуаром Госпожи было не просто привилегией, а высшим проявлением доверия.

Постепенно поток иссяк. Она аккуратно провела языком по уретре, собирая остатки, как дорогое вино с краев бокала. Тоня подалась вперед, кончиком языка обводя каждую нежную складку и скрытый уголок. Ее дыхание согревало кожу Госпожи, когда она очищала покрасневшие лепестки с преданностью жрицы, ухаживающей за священной реликвией. Не осталось и следа. Ни единой блестящей капли. Торн не пользовалась туалетной бумагой два месяца, с тех пор как объявила Тони единственно ответственной за ее чистоту.

— Любое пятно на моей одежде, любой след на моих простынях, отражает исключительно твою халатность, — заявила она тогда, — и ты будешь наказана. Сурово.

Тони не подвела. Ни разу. Безупречный шелк, который иногда носила Торн, безупречное постельное белье, на котором она спала, — они были молчаливыми свидетельствами непоколебимой преданности Тони её задачи, которая наполняла её не негодованием, а яростной, пылающей гордостью.

Когда кожа Госпожи стала абсолютно сухой и чистой, Тоня неохотно отстранилась. В этот момент она ощутила почти физическую боль — желание остаться здесь, в этом тёмном пространстве под столом, где запах Госпожи заполнял всё её сознание, было настолько сильным, что пальцы сами собой сжались в кулаки. Но нельзя. Госпожа не терпела, когда её отвлекали без причины, а сегодня Тоня не сделала ничего выдающегося, чтобы заслужить право служить дольше положенного.

Тоня поднялась и Госпожа коротко кивнула, садясь уже нормально.

— Проверь электронную почту. Отправь стандартные ответы. — она покрутила ручкой и чему-то кивнула. — Оставь всё важное для меня на утро.

Пауза.

Тоня сглотнула, её дыхание перехватило. Это было ещё не всё. Рука замерла в воздухе и тон Госпожи немного изменился.

— И потом я хочу развлечься с тобой. Игровая комната. Позиция вторая. Игрушки по твоему выбору. У тебя есть сорок минут, пока я закончу с этими документами, — она остро посмотрела на замершую девушку. — Не разочаруй меня.

Только один ответ был возможен.

— Да, Госпожа, — выдохнула она, её голос дрожал от возбуждения и адреналина. — Спасибо, Госпожа.

Она присела в неглубоком, изящном реверансе, прежде чем бесшумно повернуться на каблуках и выйти из кабинета.

**

Тоня стояла перед зеркалом в будуаре, изучая каждую деталь своего отражения.

Серьги с изумрудами, идеально подобранные под цвет её глаз, и обручальное кольцо с ожерельем составляли только малую часть комплекта. Тоня медленно провела пальцами по металлическим штангам в её проколотых сосках — тонких, изящных, с крошечными изумрудными на концах. Её пальцы скользнули ниже, к капюшону клитора, где изящный золотой ободок с миниатюрной подвеской в виде капли обрамлял её плоть. Каждое движение заставляло металл давить на самое чувствительное место, держа девушку в постоянном возбуждении.

Мастурбировать ей было строго запрещено.

Но главное было не это. Главным была анальная пробка из чистого золота, с огромным изумрудом на ней. Когда Госпожа показала её Тоне после свадьбы, девушка потеряла дар речи. Она стоила намного дороже её самой — Госпожа ясно дала это понять. Было что-то невыразимо прекрасное в том, что это не пробка украшала Тоню, а Тоня существовала для того, чтобы пробка могла быть использована.

Медленная, почти мечтательная улыбка коснулась её губ, когда она представила себе встречу с бывшими одноклассниками. Пальцы её непроизвольно скользнули к анальной пробке, ощущая холодный металл и гладкую поверхность изумруда.

— У меня в заднице драгоценный камень, который подобран под цвет моих глаз и стоит больше, чем все вы, вместе взятые, — прошептала она в пустоту, представляя лица Челси и её подруг. — А чего достигли вы?

Девушка двигалась будто в отрепетированном танце. Сначала зубы. Госпожа требовала безупречной гигиены. Тони тщательно чистила и полоскала их, пока не осталось и следа запаха.

Затем душ: она терла себя дочиста мылом без запаха, которое предпочитала Госпожа. После этого она снова встала перед зеркалом в полный рост. Её пальцы провели по плохо зажившему рубцу на спине. С губ девушки сорвался вздох. Госпожа предпочитала безупречную, не отмеченную ничем кожу. Эта неидеальность казалось ей пятном на её преданности и вызывала у Тони почти что физическую боль. Но она не могла магическим образом заставить его исчезнуть.

Она протянула руку к дорогому маслу для тела, его запах был едва уловим — чистый, как и все, что окружало Госпожу. Капля упала ей на ладонь, и Тоня медленно втерла её в кожу, начиная с шеи. Масло скользило по ее плечам, груди, животу, оставляя кожу мягкой и блестящей, словно шёлк.

Пора макияжа. Он был лёгкий, едва заметный. Кроме ресниц. Тушь для них она наносила густо, не жалея. Слезы были неизбежны во время игр, и темные дорожки, которые они оставляли на ее щеках, всегда приводили её Госпожу в восторг. Она моргнула, проверяя вес ресниц. Идеально.

Постельное белье. Позиция Вторая требовала кровати. Тоня сняла белую шелковую простынь с кровати Госпожи, и без того идеальную и достала кроваво-алый комплект — цвет, который Госпожа предпочитала во время игр, связанных с болью или кровью. Она ощутила странный холодок внизу живота, пока растягивала новую простыню по матрасу. Алый.

Сегодня был его день.

Она выбирала игрушки, раскалывая их на серебряном подносе рядом с кроватью. Любимый хлыст Госпожи, конечно — чёрный кожаный, с серебряной рукоятью, холодный на ощупь. Тоня провела пальцами по его поверхности, вспоминая, как он рассекал воздух перед тем, как оставить на её коже горящую полосу. Она осторожно положила его на поднос рядом с массивным, невероятно толстым чёрным дилдо — вещественным напоминанием о том, что однажды она примет в обе свои дыры руки до локтя, как когда-то пообещала её Госпожа.

Тоня провела кончиками пальцев по бархатной коробке с набором вибраторов. Внутри лежали двенадцать предметов разной формы и размера — от миниатюрного шарика, который можно было спрятать под пальцем, до массивного, с пульсацией в три режима, который заполнял всю ладонь. Её любимый был посередине: серебряный, с рельефными выпуклостями, идеально повторяющими изгибы её внутренних стенок.

На подносе оказалась плеть-многохвостка — девять тонких кожаных ремешков с серебряными шипами на концах. Поколебавшись, Тоня добавила страпон с толстым ребристым фаллосом. Намёк. Госпожа почти не использовала его, к бесконечному огорчению своей рабыни и жены. Может быть сегодня?

За ним последовали медицинские иглами — тонким, почти невесомым инструментам, которые Госпожа использовала с невероятным мастерством. Каждая игла была стерильна, упакована в индивидуальный чехол, и Тоня знала их все по именам, как старых знакомых: «Ангел», оставляющая ледяное жжение между рёбер; «Сирена», чьё прикосновение к внутренней стороне бедра заставляло мышцы непроизвольно сжиматься; «Тень», игравшая с нервными окончаниями на её спине, словно паук, плетущий паутину боли. Они не оставляли шрамов — только временные отметины, исчезавшие через несколько часов, но память о них жила в её теле куда дольше.

И последнее приобретение — компактный электрошокер с серебряной отделкой. Первый опыт с ним остался в памяти обжигающим воспоминанием: её тело дергалось на полу, в луже собственной мочи, мышцы сводило неконтролируемыми спазмами, а голос сорвался в искреннем крике агонии, но через пару дней на коже не оставалось и следа.

Идеальное дополнение для утонченного садизма Госпожи.

Осталась главная деталь - собственно, она сама. Тоня замерла перед зеркалом, держа в руках чёрный кляп. Его поверхность была прохладной на ощупь, а ремешки — мягкими, словно шёлковыми лентами. Она провела языком по внутренней стороне, ощущая гладкую поверхность, прежде чем аккуратно ввести его себе в рот и завязать ремешки на затылке.

Тоня скользнула на алую простыню, стараясь не помять её. Она взяла широкую чёрную ленту из мягкой кожи и затянула её вокруг правой лодыжки. Металлическая пряжка щёлкнула с тихим, почти музыкальным звуком. Повторив то же с левой ногой, она протянула свободные концы лент к ножкам кровати и закрепила их на массивных латунных кольцах.

Её руки дрожали от предвкушения, когда она наконец взяла пару наручников с бархатной подкладкой. Тоня перевела дыхание, завела руки за спину и услышала тот же характерный щелчок. Металл плотно обхватил её запястья. Она потянулась, проверяя ограничения: ленты на ногах позволяли лишь минимальное движение, а наручники делали любые попытки освободиться бесполезными.

Ключа у неё не было. Она была абсолютно беспомощна.

И это лучшее, что с ней когда-то случалось.

Тоня лежала, прикованная к кровати, и время растягивалось, как раскаленная проволока — она слышала, как тикают часы на стене, как её собственное сердце бьется в такт ожиданию. Каждый звук заставлял ее влагалище пульсировать, соски набухать еще сильнее, а кожу покрываться мурашками.

За дверью раздались далёкие, но постепенно приближающиеся шаги.

Тоня мысленно улыбнулась и сосредоточилась на алом шелке под неё. Цвет боли. Цвет принадлежности. Она представила одобрение Госпожи, когда она увидит её. Это стоило всего. Её мышцы слегка дрожали, а по венам тёк коктейль из страха, адреналина и чего-то более темного, более глубокого — жажды тотального уничтожения, которое могла подарить ей только её Госпожа.

Конец.

_________________________________________________________________________________________________________________________

"Добровольное согласие" подошло к своему логическому завершению.

Хэппи-энда не случилось (или случилось?), но надеюсь, вам всё равно понравилось.

Я, в свою очередь, разобрался какие жанры и тэги привлекают внимание читателей на сайте.

Я продолжу публикации исходя из этого понимания, и ваших комментариев, пишите!

На следующей неделе я начну выкладку повести "Инцидент 2042" - по миру пронеслась очередная пандемия, но в этот раз вирус обладает странными свойствами, влияет на сексуальность людей и сознание женщин. Как это повлияет на жизнь простой американской семьи? (да, если кто-то вдруг следит за моими ремарками, работа уже была в прошлом шорт-листе, я её переименовал) 

Сперва я выложу три главы с завязкой сюжета, потом буду стараться держать темп по одной главе в неделю - если что-то тут изменится я напишу это отдельно.

Теги работы будут "подчинение", "драма" и, ситуативно, "инцест" и "измена". А вот "принуждения" там не будет. И в первых главах почти не будет секса, так что тем, кому были по нраву групповухи на каждой второй странице  \_(ツ)_/

Впрочем, чем дальше, тем всё будет жёстче и жёстче.

До следующей недели!