Лили провела пальцем по экрану ноутбука, закрывая очередное пустое окно Zoom. Школа официально перешла на дистанционку, но все последние дни занятия раз из раза отменялись — то сервер лежал, то учителя не могли подключиться, то кто-то устроил рейд с порнографией в общем чате.

Порнографией, правда, сейчас удивить кого-то было трудно. Лили никогда не страдала излишней стеснительностью и давно знала разные интересные места в интернете, но сейчас эти знания стали откровенно лишними. Каждый прежде платный сайт, каждый закрытый хостинг и подпольный форум — все как по команде раскрыли свои архивы с громкими заголовками «Секс-пандемия!», «Бесплатный доступ в поддержку карантина», «Свободная неделя для всех!».

Не то, чтобы она жаловалась. Те первые мучительные дни, когда лихорадка не оставляла её, теперь казались странным сном. Теперь её тело жило в состоянии постоянной готовности — горячие волны пробегали по животу при малейшем прикосновении, а мысли путались между уроками и фантазиями. Домашний арест отца скорее облегчал ситуацию: теперь она могла часами лежать в постели с приспущенными трусиками, с телефоном в одной руке, и вибратором в другой.

Лили провела языком по губам, прокручивая очередное видео, в этот раз на экране ноутбука. Сейчас её привлекало только одно — мужские члены, крупные и упругие, блестящие от слюны, и обязательно обхваченные женскими губами. Почему именно это? Почему сейчас ее так неудержимо притягивали эти кадры? Лили никогда не была фанаткой минета, но теперь каждый раз, когда заканчивалось одно видео, она тут же искала следующее — снова член, снова губы, снова кульминация. Она посмотрела уже сотню таких роликов за прошлый день, доводя себя до оргазма снова и снова, но никак не могла насытиться.

«Почему я никогда не делала этого?» — пронеслась мысль у неё в голове. На экране сейчас мужчина крепко держал голову девушки, медленно направляя её губы вниз по своему члену. Кадр крупным планом: капля жидкости блестела на кончике, прежде чем девичий язычок ловким движением слизал её.

Она застонала, снова включая вибратор. Парни намекали ей раньше — о, как они намекали! — на то, что её губки могли бы кое-что сделать для них, раз уж она не соглашалась на нормальный секс. Сейчас, глядя на экран, где очередной массивный член входил в податливый рот, Лили почувствовала, как в груди вспыхивает волна ярости на саму себя. Она могла бы быть на месте этой девушки. Она могла бы чувствовать этот горячий, пульсирующий ритм, ощущать вкус мужского семени на языке. «Боже, какой же я была идиоткой», — прошептала она, чуть не плача.

Резкий, неожиданный звук заставил её вздрогнуть.

Видеозвонок на телефоне. Лили замерла, всё ещё тяжело дыша, и посмотрела на экран, где пульсировала иконка входящего вызова. «Лукас Петерсон».

Лукас. Парень из её класса. Они почти не общались — пара формальных фраз о домашнем задании по истории, вежливый кивок при встрече вне школы. В её иерархии социальных связей он находился где-то между «знакомым из школы» и «интерьером класса». Она замерла, чувствуя, как внизу живота всё ещё пульсирует нераскрытый, голодный узел желания. Почему он звонит сейчас? Что-то случилось?

Лили сунула вибратор под подушку, лихорадочно натянула трусики и шорты, после чего поправила растрепанные волосы. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Сделав глубокий вдох, чтобы унять внезапную дрожь во всём теле, она тыкнула в кнопку «принять вызов», и попыталась придать лицу выражение безразличного спокойствия.

— Привет! — голос Лукаса звучал странно, словно сам парень не был уверен в том, что делает. Он звонил не из дома; на заднем плане Лили видела облупленные бетонные стены и слышала эхо, характерное для пустого гаража или склада. — Как ты... ну, как самочувствие?

— А... да, нормально. Вроде в порядке, — промямлила Лили, чувствуя, как щеки обдает жаром, который не имел никакого отношения к лихорадке.

Лукас никогда не входил в список тех, на кого Лили засмотрелась бы в школьном коридоре, но сейчас, глядя в экран, она почему-то не могла отвести взгляда.

— Хорошо, рад за тебя, — парень улыбнулся. — Просто слышал, что тебя сильно проняло.

— Слушай, Лукас... — Лили неловко улыбнулась в ответ, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть. — Зачем ты вообще звонишь? В смысле, мы же почти не общаемся.

Лукас на мгновение отвел взгляд от камеры, бросив быстрый взгляд куда-то за пределы кадра, словно проверяя, не слышит ли его кто-то еще. Когда он снова посмотрел на Лили, его зрачки были расширены, а голос стал глубже, приобретая хрипловатый, надломленный оттенок.

— Знаешь, эта болезнь... она делает странные вещи с головой, — начал он. — Я всё время думаю о разном. О вещах, которые раньше казались... ну, неважными. Или слишком смелыми. И, если честно, я всё время думаю о тебе.

Лили замерла, перестав дышать. Во взгляде Лукаса не было привычного смущения; в нём читалось что-то голодное и пугающе прямое. на мгновение, она хотела было что-то возразить или резко ответить, но тут же поняла, что просто не может это сделать. Парень хотел её. И только это сейчас было важно.

— Да... я понимаю, — сумела выдавить она через мгновение.

Между ними, несмотря на разделяющие их километры и экран монитора, натянулась невидимая струна, вибрирующая от взаимного, почти животного возбуждения. Эта секундная заминка, эта податливость в её голосе стала для Лукаса сигналом. Он снова бросил быстрый взгляд за плечо, проверяя пустоту гаража, и вдруг решительно встал со стула.

Камера качнулась, и Лили увидела, как парень уверенным движением расстегивает ширинку своих джинсов, высвобождая свой член — твердый, налитый кровью и уже блестящий от предвкушения.

— Ты видишь это, Лили? — Лукас снова заглянул в камеру на мгновение, убедившись, что она смотрит. — Смотри, что ты сделала.

Он чуть сместил ракурс, чтобы она видела каждую пульсирующую вену на налитом кровью стволе, и медленно обхватил основание ладонью. Лили показалось, как в комнате стало слишком тесно, а воздух превратился в густой кисель. Она была загипнотизирована этим движением: ритмичным, уверенным, почти ритуальным. Это не было абстрактным видео — это был Лукас, парень, с которым она каждый день пересекалась в школе.

— Лили, ты должна помочь мне. Ты готова? — голос Лукаса теперь звучал не как просьба, а как недвусмысленный приказ.

— Помочь? — Лили выдохнула это слово, и оно прозвучало как стон.

Лукас резко наклонился к камере, в глазах молодого человека вспыхнул нетерпеливый огонь.

— Слушай меня внимательно, Лили. Сейчас я сяду в машину и буду ждать тебя на углу соседней улицы, — Лукас произнес это с какой-то пугающей, почти животной уверенностью, которая парализовала волю девушки. — Без лишних вопросов. Просто надень что-нибудь легкое и выходи. Если ты сделаешь это прямо сейчас... этот член достанется тебе. Ты же хочешь этого?

Не дождавшись ответа, он отключился.

Ей было запрещено выходить из дома. Строго-настрого запрещено. Приказ отца всё ещё звучал в её голове призрачным эхом, но сейчас этот голос был заглушен ревущим желанием между её ног. «Оставайся внутри» — эти слова ничего не значили по сравнению с реальностью, всё ещё стоявшей перед её глазами.

Член Лукаса. Толстый. Настоящий. Не пиксели на экране, не зацикленный ролик из браузера. Его обещание, вкус, воображаемая тяжесть на языке — всё это стирало остатки здравого смысла. Лихорадка больше не была болезнью; она стала биологическим императивом. Сопротивление было не просто бесполезным — оно было немыслимым. Ей это было нужно. Сейчас.

Лили двигалась быстро, она чувствовала себя преступницей, но это только подстегивало азарт. Проходя мимо комнаты отца, она замерла, прислушиваясь. Было тихо. Стараясь не шуметь, она спустилась по лестнице и выскользнула на улицу через заднюю дверь.

**

Дэвид откинулся на спинке кресла и потянулся. Позвоночник протестующе хрустнул. Перед глазами всё еще плясали чертежи и цифры, но мозг отказывался их обрабатывать, словно перегретый процессор. Кофе. Ему был жизненно необходим кофе.

Он поднялся и поплёлся на кухню.

Уже привычная фантомная тяжесть в яйцах пульсировала в такт утренним словам Алекса — покорные, послушные. Эти слова весь день крутились в его сознании, как заноза, вызывая одновременно и скепсис, и какое-то первобытное, почти забытое предчувствие власти.

Дэвид попытался отогнать эти мысли, сосредоточившись на привычном ритуале. Он механически наполнил кофейник водой, зачерпнул молотый кофе, и в этот момент резкий, отчетливый звук прорезал воздух — далёкий, глухой стук закрывающейся двери.

Он замер, зажав в руке фильтр от кофемашины. Звук был едва уловимым, но в абсолютной тишине пустого дома он прозвучал как пушечный выстрел. Дэвид нахмурился, прислушиваясь к звукам в доме. Сара? Нет, она уехала на машине. Значит, кто-то другой. Лили?

Стремительно взлетев по лестнице, Дэвид не чувствовал привычной одышки — адреналин, смешанный с остатками возбуждения, придал ему сил. Он остановился перед дверью Лили, и на мгновение в его голове вспыхнул образ дочери: напуганной, бледной, сжавшейся на кровати. Он трижды коротко постучал, стараясь, чтобы звук был скорее осторожным, чем требовательным.

— Лили? Ты здесь? — неуверенно спросил он.

Ответа не последовало.

Внутри не было слышно ни шороха. Дэвид нахмурился, чувствуя, как в груди вскипает странная смесь тревоги и какого-то тёмного, нерационального раздражения. Он осторожно приоткрыл дверь, заглядывая в комнату, и замер.

Комната была пуста.

Ругаясь сквозь зубы, Дэвид скатился на лестнице и выбежал на улицу. «Куда она могла пойти?» Он обернулся, оглядывая пустую улицу. Солнце стояло высоко, высвечивая каждую трещину в асфальте, но район казался вымершим. Лишь откуда-то издалека доносился едва слышный вой серен.

Разум быстро перебирал варианты: куда она могла пойти сейчас? Подруги Лили жили довольно далеко отсюда, а в сторону парка дорога упиралась в глухой забор старого склада. В том районе не было ничего, что могло бы заинтересовать восемнадцатилетнюю девушку. Оставался только один логичный путь — вниз по улице к главному перекрестку.

Дэвид рванул вперед, перейдя на бег. Он заметил её — маленькую, хрупкую фигурку в слишком легком платье, которое едва прикрывало бедра. И тут же она скрылась от него опять, завернув за угол.

Когда он вылетел на открытое пространство перекрестка, его глазам предстала сцена, заставившая сердце пропустить удар. Лили, не глядя по сторонам, стремительно шагала к припаркованному неподалёку потрёпанному седану. Дверь открылась и она буквально нырнула внутрь.

Дэвид подбежал ближе, в голове звенел один-единственный вопрос: кто этот парень и что он делает с его дочерью? Насколько он знал, Лили сейчас ни c кем не встречалась. Когда она расставалась со своим прошлым парнем где-то два месяца назад, это была драма, которую было сложно пропустить. Так какого же?..

Происходящее в машине не уменьшило его тревоги — парень что-то втолковывал Лили, и она кивала, как кукла. После чего он положил руку ей на голову и надавил, заставляя её наклониться вниз. Дэвид замер, ожидая увидеть протест, всплеск возмущения или хотя бы секундное колебание, но Лили не просто не сопротивлялась — она буквально рухнула вниз с жадностью утопающего.

— Какого чёрта тут происходит?! — взревел Дэвид, и рванул дверь машины. Он ухватил Лили за шкирку и вытащил её наружу, девушка упала на землю, как мешок картошки.

В ту же секунду из салона седана выскочил молодой человек, застёгивая ширинку.

— Эй, мужик, ты чего? Найди себе свою соску...

Дэвид коротко ударил его кулаком в живот. Он был не в форме и в жизни бы не догнал это хлыща, вздумай тот бежать, но он был на двадцать пять лет старше и тридцать килограммов тяжелее.

Парень сложился пополам, издав сдавленный хрип, и тяжело рухнул на асфальт. Он пытался что-то прохрипеть, хватая ртом воздух, но Дэвид не дал ему возможности закончить фразу. Он с силой пнул парня в бок, заставляя того сжаться на земле.

— В жопе у тебя соска, а это моя дочь, понял, гондон?! Ещё один раз увижу, убью нахуй!

Лукас задыхался, закрывая голову руками, в этот момент он выглядел не как дерзкий соблазнитель, а как побитый щенок. Дэвид, чувствуя, как в жилах кипит не просто отцовская ярость, а какой-то первобытный, животный инстинкт защиты территории, нанес еще один резкий удар.

Оставив неудачливого дон-жуана глотать пыль и восстанавливать дыхание на раскаленном асфальте, Дэвид перевел взгляд на дочь. Он подхватил её под мышки и рывком поднял на ноги. Лили не сопротивлялась; она не пыталась даже отряхнуть платье или возмущенно заявить о своем праве на личную жизнь. Она просто висела в его руках, Дэвид никогда не видел её такой: девушка напоминала куклу на тонких, почти невидимых веревочках, которой кто-то сверху отдавал приказы, не оставляя места для собственной воли.

— Лили, ты в порядке? Он дал тебе какие-то таблетки? Он что-то успел сделать тебе?

Девушка несколько секунд тупо смотрела на отца, но постепенно её взгляд прояснился. Она как будто только что вернулась из глубокого транса, в котором реальный мир казался лишь блёклым сном. Затем Лили резко мотнула головой, словно сбрасывая с себя невидимую цепь, и её лицо исказилось. Сначала это был просто всхлип, но через секунду из неё вырвался надрывный, почти животный стон. Она с силой врезалась в грудь отца, обхватив его руками и зарывшись лицом в рубашку.

— Папа-а-а! — зарыдала она, и её тело сотрясала крупная, неконтролируемая дрожь.

— Всё хорошо, милая, всё нормально, — Дэвид обнял дочь и оглянулся. Их потасовка, видимо, не привлекла внимания. — Пошли домой.

**

Лили было очень стыдно.

Хуже всего было то, что она помнила каждое мгновение, но ничего не могла с этим поделать. Она вышла из дома и села в машину, потому что Лукас позвал её. И когда он расстегнул ширинку, его член показался её самой прекрасной вещью в мире. Наклониться и взять его в рот было так же естественно, как дышать. Это было то, чего хотел Лукас, а значит то, что должна была сделать Лили.

Даже сейчас, когда она шла домой в объятиях отца, это ощущение не покидало её. Она одновременно понимала, что нарушила приказ отца, что подвела Лукаса и что Лукас пытался сделать с ней... что-то. Это не было обычное желание, не было даже то возбуждение, которое преследовало её все последние дни.

Эта была жажда абсолютного, тотального подчинения. Что-то, чего Лили никогда раньше не испытывала, что она едва ли могла объяснить словами.

Лили было очень стыдно. Но ещё ей было очень страшно.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что в прихожей звякнул декоративный подсвечник. Папа буквально втащил её внутрь, заперев замок, словно пытался отгородиться от внешнего мира. Он отпустил её плечи, и Лили, словно сдувшийся шарик, опустилась на коврик, не смея поднять глаза. В доме стояла тяжелая, гнетущая тишина, прерываемая только их тяжёлым дыханием.

— Лили, я же запретил тебе выходить из дома! — голос Дэвида громом разнесся по прихожей, отражаясь от стен и заставляя девушку вжать голову в плечи. — Ты понимаешь, что сейчас происходит на улице? Ты понимаешь, какой ты подвергаешь себя опасности?!

Девушка снова всхлипнула. Отец был тысячу раз прав. Она знала, почему ослушалась его. Потому что Лукас не просто приказал, он показал её свой член. Но признаться об этом отцу?

Она бы лучше умерла на месте.

— Прости меня... пожалуйста, прости меня, пап! — голос Лили сорвался на хриплый, надрывный шепот. Она поднялась на колени и обняла ноги Дэвида, прижавшись к нему всем телом. — Я не знаю, что на меня нашло, честно, пап! Он просто позвонил и...

Отец замер на мгновение, потом отпрянул, аккуратно поднимая дочь на ноги и осторожно обнял её в ответ.

— Всё хорошо, всё хорошо, не бойся, — Дэвид прижимал её к себе, баюкая как маленькую девочку. — Папка с тобой. Но Лили, ты должна пообещать мне, — он поднял её голову, внимательно посмотрев дочери в глаза, — пока всё это не закончится, никаких мальчиков. Никаких звонков. Это опасно сейчас, ты понимаешь?

Лили только коротко всхлипнула. Дэвид вытер пальцем слезу на её щеке и улыбнулся.

— Выпороть тебя надо, вот что, — он покачал головой. — А сейчас иди наверх и сиди в своей комнате. Но сначала почисти зубы. А то тащишь в рот неизвестно что. Поняла?

Девушка отчаянно закивала. На нетвёрдых ногах она поднялась по лестнице и в ванной упала на колени.

Лили прислонилась спиной к холодному кафелю, чувствуя, как сердце всё ещё колотится в горле. Она закрыла глаза, и перед мысленным взором снова возник образ отца. Не того, с кем она спорила о поступлении в колледж, а того, кем он был сегодня на перекрёстке: властным, яростным, неоспоримым. Он не просто вытащил её из машины — он буквально вырвал её из чужих рук, одним рывком вернув в её мир. Это чувство защищённости, эта грубая, почти первобытная сила, с которой он расправился с Лукасом, отозвались внизу живота резким, тягучим жаром.

Она чувствовала, как внутри неё что-то щёлкнуло: весь тот нелепый, навязчивый трепет, который она испытывала последние два дня, смотря бесконечные видео, вдруг истаял, как утренний туман, оставив после себя пустоту, которую тут же заполнил образ отца. Он спас её. Он защитил её. Он пообещал выпороть её.

Лили замерла, глядя на свое отражение в зеркале ванной. Слова отца о том, что её «надо выпороть», прозвучали как шутка, легкое ворчание, которое обычно сопровождает семейные ссоры. Он никогда не поднимал на неё руки. Но сейчас, в тишине ванной комнаты Лили представила, как она приходит к нему, сидящему в гостиной.

Как она, стоя перед ним, спускает с себя трусики.

Как он перекидывает её через колено и задирает платье.

Как разминает её попку своей грубой ладонью, готовя к наказанию.

Как замахивается и...

Она даже не заметила, как её пальцы скользнули между ног и принялись натирать свой горящий, возбуждённый клитор. Лили замерла, затаив дыхание, и тут её взгляд упал на открытую дверь. Она даже не удосужилась закрыть её, настолько сильно её захватила эта внезапная, пугающая фантазия. Холодный воздух коридора коснулся её плеч, и осознание реальности обрушилось на неё, как ледяной душ. Она сдавленно охнула, резко отстраняя руку и судорожно одергивая подол платья.

Лили осторожно выглянула наружу. По счастью, никто за ней не подглядывал. Снизу, из кухни доносился шум и звуки работающего телевизора. Лили перевела дух.

Пронесло.

Осторожно, на цыпочках, оглядываясь каждую секунду, она прошла по коридору и приоткрыла дверь в спальню отца. Проскользнув внутрь, она быстро нашла его старую майку, которую тот ещё не успел бросить в стирку. То что нужно.

Лили прижала ткань к лицу, зажмурившись, и глубоко, жадно вдохнула. Запах отца был густым и знакомым, этот запах всегда ассоциировался у неё с безопасностью, с домом, с чем-то незыблемым. Но сейчас, под влиянием вируса, он сработал как детонатор. Лили почувствовала, как внизу живота возникла мощная, пульсирующая волна, которая едва не сбила её с ног. В этот миг ей захотелось не просто стоять здесь, а рухнуть к его ногам, прижаться к нему и позволить ему делать с ней всё, что он пожелает.

«Нет»

Она испугалась этой внезапной вспышки — если она сейчас не уйдет, то может потерять контроль прямо здесь, в его спальне, и это будет уже не просто фантазия или неловкость, а настоящая катастрофа. С трудом она выпрямилась и сжала футболку в кулачке.

«Не здесь»

Лили почти бегом вернулась в свою комнату, заперла дверь на замок и буквально рухнула на кровать. Она не кончала уже больше часа, и, после всех переживаний, этот голод теперь ощущался не как желание, а как физическая потребность, подобная жажде в пустыне. Тело ныло, кожа горела, а трусики было впору выжимать.

Прижав майку отца к лицу, она снова глубоко вдохнула его запах. Лили стянула бесполезную одежду и с наслаждением раздвинула ноги.

Это было куда лучше, чем глупые видео с минетами.