Лили проснулась с ощущением, будто её вывернули наизнанку, разобрали и забыли собрать обратно. Голова была тяжёлой, но уже не горела — только тупая, пульсирующая боль за глазами. Она потянулась за телефоном на тумбочке, и первым делом открыла собственные сообщения. Первым же горело красным правительственное уведомление: Сексуальное облегчение доказано снижает симптомы. В этот же момент обрывки вчерашних воспоминаний обрушились на неё как лавина. Рука дрогнула, чуть не уронив телефон на пол. Мамины пальцы. Вибратор. Её собственный крик, разорвавший тишину дома.

Она резко перевернулась на бок, впиваясь лицом в подушку, словно могла задохнуться и забыть. Но тело, уже не пылавшее лихорадкой, упрямо напоминало — там, между ног, всё ещё тлело странное тепло, будто кто-то оставил угольки после костра. Девушка застонала в подушку от нестерпимого стыда.

Полежав так минуту, она прислушалась к звукам в доме. Было тихо. Перевернувшись и усевшись повыше она снова подняла телефон. Личка разрывалась от сообщений.

Эмма: лили боже где ты??? ты чего не отвечала вчера???

Лили: мне было пиздец хреново извини

Эмма: ебучий грипп поимел тебя лол?

Лили: бля, как?

Эмма: ну зацени #ебучий_грипп в трендах. все так называют

Лили: да. мама сидела со мной весь день. ужас. я чуть с ума не сошла. ты ок?

Эмма: я В ПОРЯДКЕ. сижу одна дома, у меня два вибратора и дилдо. еще никогда не было так круто. так твой отец спас тебя?

Лили: нет. мама помогла. прикинь, пришла ко мне со своим вибратором, представляешь?

Эмма: КРУТО!!! И ЧТО НЕ ТАК??? а я бы сейчас б трахнула твоего папу он ТАКОЙ ГОРЯЧИЙ

Лили: пошла ты эм.

Эмма: ПОДОЖДИ. ЧТО? ТЫ СКАЗАЛА ЧТО ТЫ ТРАХАЛАСЬ СО СВОЕЙ МАМОЙ?! ОМГ ОМГ ОМГ

Лили: пошла ты эм.

**

Дэвид потянулся, выходя из комнаты после очередного онлайн-митинга. Спина хрустнула — слишком долго сидел в одной позе. На кухне он механически поставил кофеварку, потом щёлкнул пультом от телевизора. На экране тут же показалось знакомое лицо ведущей новостей.

В телевизоре прыгали цифры статистики — рост смертности на за сутки, переполненные больницы, очереди в приёмных покоях. Кадры сменялись кадрами: усталые врачи в защитных костюмах, палаты с рядами коек, где пациенты метались в лихорадке или лежали неподвижно, уставившись в потолок. Снизу ползла бегущая строка: «Сексуальное облегчение доказано снижает симптомы».

Дэвид выключил телевизор одним резким движением. В голове тут же всплыл вчерашний вопль Лили. Как они это делают в больницах? Медсёстры с подносом вибраторов, обходящие палаты? Врачи в белых халатах, официально прописывающие: «Три раза в день, после еды, интенсивную мастурбацию»? Он помотал головой, пытаясь отогнать абсурдные образы.

Ведущая, сегодня выглядящая особенно уставшей, поправила очки на переносице и продолжила читать текст с планшета:

— По последним данным, число нападений на сексуальной почве за сутки заметно возросло. Особенно тревожная ситуация складывается в крупных городах, где группы заражённых мужчин объединяются в агрессивно настроенные коллективы. Полицейский департамент Нью-Йорка просит граждан оставаться дома и, цитирую, «не беспокоить полицию сообщениями о ненадлежащем поведении, если оно не сопряжено с немедленной опасностью для жизни». Повторяю, полиция больше не реагирует на сообщения о сексуальных домогательствах или изнасилованиях, если нет прямой угрозы жизни.

На лестнице раздались шаги. Лили выглядела бледной, почти прозрачной на фоне тёмного дерева лестницы, но в глазах уже не было той мутной пелены — только стыдливый, уклончивый взгляд, который она упорно отводила в сторону, стоило ему попытаться поймать его. Что это было? Стыд? Испуг?

— Привет, пап...

— Доброе утро, цветочек. Как ты себя чувствуешь? Я волновался. — Дэвид улыбнулся, глядя на дочь. Она выглядела уставшей, но уже не умирающей, как вчера.

Лили улыбнулась в ответ, потупив взгляд. На её щеках вспыхнул слабый румянец, будто она только что вспомнила что-то смущающее. Дэвид заметил, как она старательно избегает смотреть ему в глаза — её взгляд скользил по кухне, задерживаясь на окне, на его телефоне, лежащем на столе, на работающем телевизор — везде, кроме его лица.

— Уже намного лучше, спасибо, — Лили снова покрутила головой. — А где мама?

— Вышла в магазин, — хмыкнул Дэвид.

Это было сильным преуменьшением. Сара практически сбежала утром, не посмев даже навестить дочь. Её руки дрожали, когда она натягивала пальто, и ключ дважды выскользнул из замка, прежде чем ей удалось захлопнуть дверь.

Лили кивнула на телевизор, где секунду назад крутилось предупреждение полиции.

— А это... безопасно? — её голос сорвался на полуслове, словно она боялась услышать ответ. Пальцы нервно перебирали край футболки, растягивая ткань.

Дэвид устало пожал плечами и ответил с нескрываемым сарказмом в голосе.

— Твоя мама взрослая самостоятельная женщина и сама знает, что ей делать. Но, — он подошел в дочери и заставил её посмотреть себе в глаза, — к тебе это не относится. Пока всё это творится, ты сидишь дома. Ты поняла? Ни шага за дверь.

Лили замерла. Она посмотрела на него. По-настоящему посмотрела. Не на своего отца, вечно раздраженного или рассеянного архитектора, а на этого человека, только что приказавшего ей. Это был долгий, молчаливый взгляд, словно она видела его, по-настоящему видела, впервые. Тишина затянулась, девушка тонко, едва заметно для неё самой задрожала. Наконец, ее губы приоткрылись.

— Да, папа, — пробормотала она тихим и странно покорным голосом. — Я сделаю, как ты велишь.

**

Дверь прихожей громко хлопнула и Сара ввалилась внутрь, сжимая в руках пакеты с продуктами.

Дэвид выглянул в коридор.

— Всё нормально? — уточнил он.

— Да... — Сара поставила пакеты на пол и выпрямилась, — Как Лили?

— Уже лучше, — Дэвид с сомнением посмотрел на неё. — Ты же читала новости, глупо было так рисковать.

— Не нагнетай. В городе всё в порядке, — сняв плащ, Сара понесла пакеты на кухню. — И нам всё равно нужно что-то есть.

Дэвид пошел за ней.

— Не настолько, чтобы бежать за ними сразу после завтрака, — он облокотился на стол, смотря как она опустошает пакеты. — Ты же понимаешь что не сможешь бегать от неё вечно. Сходи, поговори с ней. Она взрослый человек, Сара. Ей исполнилось 18 месяц назад. Она поймёт.

Сара вздрогнула, руки замерли на коробке с крекерами.

— Да, — прошептала она, в голосе сквозил ужас. — Да, конечно. Это было необходимо.

Она знала то, чего не знал ни Дэвид, ни кто-то ещё. Вчера, сбежав из комнаты дочери, Сара заперлась наедине с вибратором и остервенело доводила себя до оргазма снова и снова, пока мышцы живота не свело от переутомления. Каждый раз, закрывая глаза, она видела Лили — горячую кожу дочери под своими пальцами, её прерывистое дыхание, тот момент, когда её тело вдруг выгнулось в крике экстаза.

Эти образы преследовали её, и каждый новый оргазм лишь усиливал стыд, но остановиться было невозможно — болезнь требовала своего. Сара не была лесбиянкой и тем более никогда не думала о дочери в таком ключе, но теперь с неё происходило что-то странное. Полчаса назад, на стоянке перед супермаркетом она, она плотно затянула на себе ремни безопасности в машине и мастурбировала прямо так. Да, её никто не заметил, но никогда раньше она не испытывала тяги ни к ограничениям, ни к эксгибиционизму.

Это пугало её.

Их телефоны снова взорвались синхронной трелью, разрывая напряжённое молчание кухни. На экране пульсировало красное предупреждение: ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ.

ОБНОВЛЕНИЕ CDC: Предварительные отчеты указывают на потенциальные неврологические последствия, выходящие за рамки ранее задокументированной гиперсексуальности, возможные изменения в поведении. Потенциально более высокая вероятность у жертв сексуального насилия. Пожалуйста, сообщайте о каждом подобном инциденте в ваше медицинское учреждение. Нам нужна ваша помощь в сборе данных!

— Что за чёрт? — Дэвид озадаченно уставился на экран. — Что ещё за «изменения в поведении»? Ты что-нибудь заметила?

Он озадаченно посмотрел на Сару. Та неуверенно покачала головой. Она разглядывала сообщение. «Изменения в поведении»... Её мысли тут же метнулись к вчерашним фантазиям, к сегодняшнему эпизоду на стоянке. Но нет — официальное сообщение говорило о не-сексуальных изменениях. Разве её навязчивые мысли можно было считать чем-то иным, кроме гиперсексуальности?

— Нет, я в порядке, — и тут Сара вспомнила. — Я вчера говорила с Кларой... Она говорила что Джим вчера был агрессивен. Может они это имеют ввиду?

— Гм, — Дэвид озадаченно почесал затылок. — Они пишут, что вероятность у жертв сексуального насилия выше. Очень сомневаюсь, что это относится к Джиму. Но всё равно, позвони ей, хорошо?

Сара кивнула.

**

Нож замер над луком. Сара стояла у кухонной стойки. Еще один вздох. Еще одна попытка сосредоточиться. Нарезать лук. Просто нарезать лук. Но между ног уже ползло знакомое тепло — сначала робкое, потом все более настойчивое. Она прикусила губу. Нет. Не сейчас. Ну сколько можно?

Не прошло и двух часов с того момента на стоянке. Она отложила нож и переступила с ноги на ногу. Скрестила колени. Помогло мало — тепло между её ног только усиливалось, пульсируя в такт её учащённому сердцебиению. Сара бросила взгляд на лестницу. Было тихо. Дэвид должно быть ещё работал, Лили тоже была в своей комнате.

Она пообещала себе, что поговорит с ней, когда закончит готовить. Но сейчас ей нужно отвлечься.

Клара. Конечно. Она должна убедиться, что подруга в порядке.

Сара набрала номер. После третьего гудка раздался голос, но не хриплый и слабый, как она ожидала, а звонкий, почти игривый:

— Сара! Привееет, — голос Клары звучал так, словно подруга была немного пьяна.

— Клара, ты в порядке? — Сара прижала телефон к уху, приглушая голос. — Вчера ты говорила, что Джим почти что напал на тебя...

— Оооо, Сара, — Клара рассмеялась так звонко, что Сара невольно отодвинула телефон. — Ты так это драматизируешь! Да, Джимми вчера был немножко... грубоват. Одно время. Но знаешь что? — Голос подруги понизился до игривого шёпота. — Мне это даже понравилось. Очень. Он не хотел сделать мне больно. Он просто доказал мне, что я нужна ему. И теперь я самая счастливая женщина на свете.

Сара замерла, чувствуя, как её щёки вспыхивают. Она представила Джима — высокого, широкоплечего мужчину, который обычно вёл себя как мягкий гигант. Вчера он её напугал? А сегодня она хихикала об этом по телефону?

Из динамика раздался мерный стук.

— Клара? Что ты делаешь?

— Что я делаю? Готовлю ужин, конечно же, — голос подруги звучал неестественно, с хрипловатыми нотками, которые Сара никогда у неё раньше не замечала. — Ты же знаешь, он обожает мои мясные рулеты. С соусом. Особенно соус.

— Клара... ты точно уверена что всё хорошо? Ты видела последнее предупреждение? — Сара попыталась достучаться до подруги ещё раз, но её собственный голос прозвучал неуверенно. Что-то было не так.

— Боже, Сара, — Клара засмеялась. — Ты будто не понимаешь. Это же просто потрясающе. Будто медовый месяц, только... чаще. Гораздо чаще, ну ты сама знаешь. И Джимми такой... активный. Он вернётся часа через три, и я хочу чтобы всё было идеально. Я даже влезла в свой старый корсет, представляешь? Едва-едва. Мне нужно заняться каким-нибудь спортом, точно тебе говорю...

Стук по разделочной дочке неожиданно оборвался.

— Ой, Сара, я совсем забыла... — голос Клары внезапно стал серьёзным, все эти игривые нотки куда-то испарились. — Ты же понимаешь, как мне жаль, что у тебя с Дэвидом... ну... — Она замолчала, будто не могла подобрать слова. — Я в самом страшном сне не могу представить себе жизнь без Джимми. Это бы бы убило меня..

— Э.. — Сара не знала, что ответить.

В телефоне раздался резкий писк, и Клара тут же заторопилась:

— Ой, я должна бежать, духовка! — её голос сорвался на высокой ноте, будто она уже бежала к кухне. Последнее, что успела расслышать Сара — приглушённый стук дверцы и довольное «идеально!» перед тем, как связь оборвалась.

Ошеломлённая Сара опустила телефон на кухонный стол, пальцы дрожали, оставляя на экране размазанные отпечатки. Клара — её близкая подруга, та самая Клара, которая десять лет назад, на их первой совместной вечеринке, громко заявила, что «брак — это тюрьма с совместным бюджетом»? Та самая Клара, которая всегда смеялась над «домохозяйками в фартуках»? Эта Клара сейчас хлопотала над духовкой в корсете?!

Она помотала головой. Позвонить в «Центр по контролю за заболеваниями»? И что сказать? «Моя подруга Карла Таннер обрела вторую молодость, обожает мужа, трахается с ним каждый час и готовит ему ужин. Исследуйте этот феномен! А я, кстати, развожусь.»

Это звучало нелепо. Жалко. Она бы сама высмеяла себя после такого звонка. И, кстати, она и сама готовит ужин.

Осознание ударило Сару, как обухом по голове. А почему, собственно, она готовит? Дэвид просто бросил, уходя в комнату: «Приготовь ужин, ок?»... Но они давно готовили себе еду раздельно. А сейчас она всё готовила на троих. И даже не то что не возмутилась — не заметила этого!

Это и есть эти поведенческие изменения? Но... и в чём проблема? «Я жена, готовлю ужин?» Она прижалась головой к холодному металлу холодильника. Глупость. Нелепица. Разве приготовление ужина — это уже симптом? Она же не в неглиже, как Клара...

Перед её глазами промелькнуло видение — Клара, затянутая в черный корсет, её губы, припухшие от поцелуев, а за спиной — тень Джима с голыми, покрытыми шрамами кулаками. Её собственная рука скользнула ей между ног при этой картине.

Сара почти что зарычала. Её понадобится что-то получше обычного вибратора.

Она достала телефон и быстро ввела адрес знакомого интернет магазина для взрослых, куда заглядывала пару раз за последние годы — строго по необходимости, конечно. В углу горела красная надпись «Извините, наш сайт испытывает необычно высокую нагрузку.»

Проклиная медленную работу страницы, Сара судорожно тыкала пальцем в экран, пытаясь обновить сайт. Она уже почти отчаялась, когда наконец добралась до того, что искала: крупный, гиперреалистичный дилдо, с пульсирующими венами и тёплым телесным оттенком.

Но стоило ей добавить его в корзину, как сайт обновился и выкинул её на главную страницу. Сара всхлипнула. Да что же за день такой?

Она оглянулась через плечо ещё раз, прислушиваясь к малейшему звуку. В доме стояла тишина — только едва слышная музыка из комнаты Лили. Никто не спустится. Никто не увидит.

Женщина бросила бесполезный телефон на стол. Ее взгляд метнулся к продуктами, всё ещё ждущим своей очереди на столе. Огурцы. Купила их для салатов. Длинные, прохладные, твердые. То что нужно. Сара схватила самый толстый огурец и опустилась на пол. Одной рукой она приспустила уже намокшие трусики и широко развела ноги.

По её телу пробежала мелкая дрожь. Она представила, как кто-то спускается по лестнице прямо сейчас — Дэвид за стаканом воды, Лили за очередной таблеткой. Они увидят её, распластанную на кухонном полу, с закатанной юбкой и огурцом у самого входа. От этой мысли между ног запульсировало ещё сильнее. Сара прижала холодный овощ к горячему входу, и едва сдерживая рвущийся наружу стон, надавила.

**

Ужин проходил... странно. Лили и Сара старались не смотреть ни друг на друга, ни на Дэвида. Стук ножа по тарелке казался невыносимо громким в этой напряжённой тишине.

— Прекрасный салат, — попытался развеять атмосферу Дэвид, но Сара почему-то только покраснела как рак и кивнула, невнятно что-то промямлив.

Он перевёл взгляд на дочь. Лили сидела, ковыряясь вилкой в пюре. На её щеках играл лёгкий румянец.

— Лили, у тебя всё ещё нет аппетита? — Дэвид повторил попытку.

Дочь тут же взяла замотала головой и сразу попыталась съесть большой кусок.

— Всё хорошо, папа.

— Отлично, передай соль тогда, пожалуйста — сдался Дэвид. Ужины у них в семье давно были напряжёнными, он сможет пережить и это.

Лили и Сара одновременно дернулись вперед и их пальцы столкнулись у солонки. Лили резко отдёрнула руку, словно обожглась, щёки её вспыхнули густым румянцем. Сара тоже отпрянула, но медленнее, словно заворожённая — её пальцы на миг задержались там, где коснулись дочери.

Дэвид закрыл глаза. Это было уже слишком. В новостях ничего не говорили про лекарство. Неизвестно насколько они тут будут заперты. Может быть и месяцами. С этим нужно было что-то делать. Он подался вперёд.

— Сара, Лили, — начал он, — ничего страшного не случилось. Мы все взрослые люди. Мы все знаем обстоятельства. Нечего стыдиться этого. Никто не виноват. Вы поговорили друг с другом?

Он замолчал переводя взгляд с одной женщины на другую. Лили едва заметно кивнула. Сара неловко пожала плечами.

— Поговорили. Вроде того, — она бросила взгляд на Лили, которая снова уставилась в свою тарелку. — Просто... это было очень внезапно. И сложно. Для Лили, — она сглотнула и поправилась. — Для нас обоих.

Лили неожиданно вскинула голову.

— Мам? Пап? — её голос дрожал, на глазах выступили слёзы. — Вы помиритесь?

Дэвид моргнул, поражённый.

— Что?

Лили вздохнула, её пальцы нервно сжимали и разжимали край салфетки.

— Я просто... — Лили проглотила комок в горле, её голос стал тише, но слова вылетали быстрее, словно она боялась, что её перебьют. — Я подумала. Раз уж эта болезнь такая странная. Раз уж всё так сложилось. Может это... знак? Что вам нужно снова быть вместе. По-настоящему. Ну, вы сами знаете про что я...

Сара коротко покачала головой, её губы сжались в тонкую белую ниточку.

— Лили... милая, — Дэвид провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. Его пальцы дрогнули, когда он опустил ладонь на стол. — Это не про «сами знаете что». Это намного-намного сложнее. Поверь, милая, отношения не исправить каким-то вирусом...

Телефон Сары запиликал. Дэвид бросил взгляд на свой, но тот молчал. Он приподнял бровь:

— Новое оповещение?

— Это с работы, — Сара покачала головой. — Сюзи просит выйти завтра.

— Я думал что вы на карантине, — удивился Дэвид. — На неопределенный срок.

Сара раздражённо махнула рукой.

— Мы и закрыты. Для публики. Но руководство решило провести инвентаризацию. Пусть хоть весь мир горит, — хмыкнула она, — но он должен гореть в полном порядке. Ничего, съезжу. Это мелочь.

Дэвид кивнул и положил себе ещё салата. Всё-таки он и правда сегодня был вкусный.

**

Утром Дэвид, зевая, плюхнулся в своё кресло перед компьютером. Дымящееся кофе отправилось на блюдце рядом с клавиатурой, а он сам потянулся, пока на экране неторопливо открывался AutoCAD.

Митинг сегодня был во второй половине дня, но до него ему надо было успеть ещё много чего сделать. Он просил взгляд на пачку салфеток на полке. По крайней мере он разобрался как работать с этой чёртовой болезнью. «Ещё немного и у меня снова, как в школе, появятся любимые порноактрисы» — с усмешкой подумал он.

На экране появилось иконка с личным видеозапросом: Алекс Браун. Дэвид нахмурился. Его приятель редко звонил в рабочее время, тем более без предварительной договорённости. Дэвид провёл рукой по щетине, колеблясь — работа ждала его, но любопытство перевесило. Он принял вызов.

— Здоров. Что-то случилось? — Алекс выглядел паршиво. Красные глаза, впалые щёки, бледность. Впрочем, на умирающего он не тянул.

— Бро, — приятель махнул рукой и наклонился к экрану. Его голос зазвучал заговорщицки. — Ну как, оно работает?

Дэвид моргнул от неожиданности.

— Что работает? — осторожно поинтересовался он.

Алекс с изумлением посмотрел на него из монитора

— Так ты не в курсе? — осторожно поинтересовался приятель.

Дэвида начала утомлять эта шарада. У него было ещё шесть часов до митинга и полно работы.

— Ал, у меня загруженная неделя. Дедлайн. Этот ёбаный вирус. Лили тяжело перенесла его. Прекрати дурака валять или я отключусь.

Алекс присвистнул и посмотрел на него, если сдерживая улыбку.

— Охренеть, ты и правда не в курсе. Ты даже не пытался выяснить, что происходит на самом деле?

— Я слушал новости. Но если хочешь, просвети меня, — Дэвид закрыл глаза на секунду. — Только быстро, Ал. Клянусь, ещё минута...

— Ок, — Алекс поднял ладони. Он наклонился к камере. — К чёрту новости. Слушай сюда. Я всю ночь сидел в сети, это 99% правда, отвечаю. Уже все пишут об этом. Эта хрень — вирус —  он реально действует на мозги. Но не на твои. На её. На любую женщину. Но с твоим участием.

Рука Дэвида с кофе замерла в воздухе.

— Чё? — он тупо таращился на экран.

— Говорю же, слушай, — Алекс понизил голос. — Люди пишут. Когда ты кончаешь в бабу — неважно куда, главное чтобы сперма попала внутрь, у неё замыкают мозги. Любая женщина становится супер-послушной. Готовой просто на всё. Ну то есть ты не успел даже подумать, а она себе шею свернёт, чтобы сделать это. Буквально что угодно.

Дэвид с сомнением изучал приятеля. Он пьян что ли? Или это шутка? Тот, кажется, понял его мысли по лицу.

— Так вот, есть свидетельства. Где-то в Европе. Попало на камеры вчера ночью. Женщина убегала от какого-то мужика. Но не смогла и тот её поимел. Прямо под камерой, которой не заметил. Ну, понято, приехала полиция, он едва с неё слезть успел. И она тут же заявила, что это была эротическая игра, и она не имеет к нему претензий.

Алекс многозначительно поднял палец вверх.

— Только вот она лесбиянка, приятель. В официальном браке. И видела этого мужика первый раз в жизни. И это только один случай. А знаешь сколько ещё таких? Вот например...

Дэвид поморщился. Его друг опять подцепил какую-то конспирологическую заразу.

— Это просто болтовня. В новостях ничего....

Алекс уронил голову на руки и застонал.

— Новости... умоляю тебя. Конечно они не скажут. Есть один чувак из полиции Лондона, пишет анонимно. Ты же знаешь, там весь город в камерах? — Дэвид кивнул. — Ну так вот. Знаешь, какой рост изнасилований за эти два дня? Пятьдесят три раза. Не процента. Раза. А теперь представь что будет, если обнародовать эту информацию?

— Ебааать... — протянул Дэвид. Про изнасилования в новостях говорили, но без цифр. — А чего ты сам не попробовал проверить?

Алекс пожал плечами.

— А то ты не знаешь. Я живу один, сейчас не в отношениях. И у меня есть принципы — не буду же я гонятся по улице за бабами и швырять их в багажник. Я подумал, раз ты у нас окольцован...

— Мы разводимся, ты же в курсе, — Дэвид скорчил гримасу. — И не спим вместе. Давно уже.

— Что, даже сейчас? С этим вирусом? — удивился Алекс. — Ну так, — он неопределённо помахал рукой, — пять минут работы и, может быть, сэкономишь на адвокате?

Дэвид покачал головой.

— Во-первых, я не собираюсь никого насиловать. У меня тоже есть принципы. И, во-вторых, — он вздохнул и вспомнил брезгливо поджатые губы жены, — я совсем не уверен, что хочу этого. Ну её к черту.

Он бросил взгляд на часы.

— Ок, Ал, спасибо за информацию. Извини, много работы. Ничего не знаю, врать не буду, — он помахал рукой.

Алекс кивнул.

— Без проблем, приятель. Но если что-то выяснишь — маякни мне, хорошо? Бывай.

Он отключился. Окно вызова погасло, оставив Дэвида наедине с самим собой. Пятьдесят три раза — цифра отозвалась эхом в его голове. Лондон. Женщины. Покорные. Послушные.

Дэвид сжал зубы, скосив взгляд на коробку с салфетками.

Принципы. Ну конечно.