Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 99861

стрелкаА в попку лучше 14701 +10

стрелкаВ первый раз 6835 +7

стрелкаВаши рассказы 6810 +7

стрелкаВосемнадцать лет 5791 +3

стрелкаГетеросексуалы 11145 +9

стрелкаГруппа 17034 +15

стрелкаДрама 4555 +6

стрелкаЖена-шлюшка 5418 +11

стрелкаЖеномужчины 2761

стрелкаЗрелый возраст 3834 +8

стрелкаИзмена 16614 +21

стрелкаИнцест 15420 +20

стрелкаКлассика 699

стрелкаКуннилингус 4753 +5

стрелкаМастурбация 3364 +5

стрелкаМинет 16612 +8

стрелкаНаблюдатели 10765 +17

стрелкаНе порно 4194 +2

стрелкаОстальное 1475 +3

стрелкаПеревод 10792 +4

стрелкаПикап истории 1256 +4

стрелкаПо принуждению 13028 +7

стрелкаПодчинение 10009 +15

стрелкаПоэзия 1746

стрелкаРассказы с фото 4057 +9

стрелкаРомантика 6962 +3

стрелкаСвингеры 2722 +3

стрелкаСекс туризм 914 +4

стрелкаСексwife & Cuckold 4522 +17

стрелкаСлужебный роман 2892 +3

стрелкаСлучай 12033 +8

стрелкаСтранности 3569 +3

стрелкаСтуденты 4548 +1

стрелкаФантазии 4192 +5

стрелкаФантастика 4497 +4

стрелкаФемдом 2327 +2

стрелкаФетиш 4171 +5

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3936

стрелкаЭксклюзив 553 +1

стрелкаЭротика 2812 +3

стрелкаЭротическая сказка 3049 +1

стрелкаЮмористические 1871 +4

Показать серию рассказов
Укрощение айтишника. Часть 3. Глава 12

Автор: vasipppp

Дата: 16 ноября 2026

Фемдом, Фантастика

  • Шрифт:

Картинка к рассказу

Рассказ фанфик на Вселенную цикла "Черная Богиня"

Глава 12

Меня привели в пыточную.

Я почувствовал её раньше, чем увидел. Запах — густой, тяжёлый, въедливый. Смесь старого железа, застоявшейся крови, кожи и чего-то ещё, сладковато-гнилостного, от чего желудок мгновенно сжался в тугой комок. Этот запах не имел ничего общего с ладаном и благовониями ритуальных залов Сестёр. Он был древним. Первобытным. Честным.

Дверь со скрежетом отворилась, и я шагнул внутрь.

Комната была просторной, с низким каменным сводом. Свет давали лишь несколько тусклых ламп под потолком — жёлтых, пыльных, с проволочными корзинами вместо плафонов. Они выхватывали из полумрака предметы, и от того, что я увидел, по позвоночнику пробежал ледяной холод.

В центре возвышалась дыба. Настоящая. Не декорация, не музейный экспонат — рабочая, с потемневшими от времени деревянными валами, обмотанными толстыми канатами, с железными воротами для натяжения. Рядом — массивный дубовый стол, на котором ровными рядами лежали инструменты. Я заставил себя посмотреть. Клещи с загнутыми зубцами. Ножи с короткими, изогнутыми лезвиями. Шила. Молотки. Пилы. И ещё что-то, чему я не знал названия, — железное, шипастое, покрытое тёмной коркой, которую я не хотел идентифицировать.

Вдоль стен тянулись полки. На них — металлические клетки для головы и конечностей, утыканные шипами изнутри. Железные башмаки, которые медленно сжимают ступню. И маски — оскаленные, с кляпами и без прорезей для глаз. Всё это было старым, настоящим, сработанным не для игр. Потемневшая сталь хранила следы чужого отчаяния. Я физически ощущал его — эхо чужих криков, впитавшееся в камень и металл.

Это не были БДСМ-девайсы. Никаких бархатных наручников, никаких мягких плетей, никаких свечей для эстетики. Это были настоящие орудия пыток. Средневековых. Инквизиторских. И от этого было по-настоящему жутко.

В пыточной меня уже ждали.

Елена — в своём безупречном тёмно-синем костюме, с идеально уложенными рыжими волосами, с той же спокойной, деловой улыбкой. Она стояла у стола с инструментами, неторопливо перебирая пальцами рукоять одного из ножей. Её присутствие здесь, среди этого кошмара, в деловом костюме и с улыбкой топ-менеджера, было настолько неуместным, настолько вывернутым наизнанку, что казалось страшнее самих орудий.

А рядом с ней стояла ещё одна женщина.

Я увидел её — и сердце пропустило удар, а потом сорвалось в бешеный галоп.

Джинсы. Кожаный жакет. Золотистые волосы, рассыпанные по плечам мягкими волнами. Та же фигура, та же осанка, тот же уверенный, чуть насмешливый наклон головы. Чем-то она была похожа на Светлану. Настолько, что в первое мгновение я едва не шагнул к ней, едва не выкрикнул её имя.

Но это была не она.

Глаза — другие. Не серые, пронзительные, тёплые даже в гневе. А холодные, льдистые, почти прозрачные, с белесыми ресницами. Цвета мёртвого янтаря. И улыбка — не строгая, но живая, а другая. Застывшая, как маска, без единой морщинки в уголках губ.

Она молчала. Смотрела на меня. И в её взгляде не было ни презрения, ни торжества — только холодное, отстранённое любопытство энтомолога, разглядывающего редкую букашку перед тем, как приколоть её булавкой.

Я стоял в дверях, обнажённый под их взглядами, и чувствовал, как внутри меня, под слоем ужаса, разворачивается что-то первобытное. Это был не страх перед болью. Перед тем, что эта женщина — это не Светлана. И что она здесь для того, чтобы это доказать.

Льдистые глаза незнакомки скользнули по моему лицу, по груди, по сжатым в кулаки пальцам. Задержались на секунду дольше, чем нужно. Уголок её губ едва заметно дрогнул — то ли усмешка, то ли гримаса.

— Ну что ж, — произнесла она. Голос был низкий, чуть хрипловатый, с той же насмешливой интонацией, что я так хорошо знал. Но тембр — другой. Чужой. — Начнём, пожалуй.

Незнакомка шагнула ко мне первой. Медленно, не спеша. Её кожаный жакет тихо скрипнул на сгибе локтя, джинсы обтягивали бёдра — простые, почти домашние, отчего контраст с обстановкой становился ещё невыносимее.

Она остановилась передо мной, и я почувствовал её запах — не духи, а что-то другое. Тёплое, чуть терпкое, похожее на запах женской кожи после долгого дня. Так пахла Светлана по вечерам, когда снимала китель. И это сходство резануло по нервам сильнее, чем любой из инструментов на столе.

Её рука легла мне на грудь. Не ударила. Не сжала. Просто легла — тёплая, сухая ладонь, чуть царапнувшая мозолями. На мгновение она замерла, считывая пульс. А затем медленно, почти ласково, повела ладонью вниз — по рёбрам, по животу. Кончики пальцев едва касались кожи, оставляя за собой тонкий, электрический след.

Я задержал дыхание. Мышцы живота судорожно поджались — не от боли, а от чего-то более постыдного. От предвкушения, которое я не мог контролировать.

— Дрожишь, — тихо сказала она, и в хрипловатом голосе проскользнула нотка, похожая на одобрение. — Хорошо. Дрожь — это честно. Ты не врёшь своему телу.

Елена, стоявшая у стола, не двигалась. Она смотрела на нас — внимательно, как наставник на студента, выполняющего сложное упражнение. В её зелёных глазах не было ни жестокости, ни азарта. Только холодный, клинический интерес.

Незнакомка убрала руку. Я пошатнулся — самую малость, но она заметила. Уголок её губ снова дрогнул в той самой полуулыбке, и она сделала шаг назад, к столу с инструментами. Пальцы лениво скользнули по рукояти клещей, но не взяли их. Просто потрогали. Давая мне увидеть. Давая мне почувствовать.

И только тогда я понял, что происходит. Меня не будут пытать — пока. Меня будут дразнить. Играть на контрасте: прикосновение — и холод стали. Ласка — и запах крови. Они выстраивали ритм — качели между нежностью и ужасом, заставляя мой извращённый мозг сам, добровольно, потянуться за следующей дозой.

Мой страх был не болью. Мой страх был топливом.

— Ты, наверное, думаешь, что мы будем тебя пытать, — заговорила Елена, и в её голосе прозвучала почти дружеская, лекторская нотка. Она отошла от стола и встала чуть в стороне, скрестив руки на груди. — Вырывать признания, ломать кости, выкручивать суставы. Как в тех дешёвых фильмах про гестапо.

Она покачала головой, и на её губах мелькнула снисходительная полуулыбка.

— Это примитивно. Боль — это грубый инструмент. Она ломает быстро, но ненадёжно. Всё, что сломано силой, — заживает и мстит. Нам нужно другое. Нам нужно, чтобы ты сделал это сам. Добровольно. От чистого сердца.

Незнакомка в кожаном жакете подошла ко мне с другой стороны — так, что я оказался между ними. Две женщины. Два голоса. Один — холодный, аналитический, как скальпель. Другой — хрипловатый, вкрадчивый, как шёлк по коже.

— Ты знаешь, что мы хотим, — сказала двойница Светланы. Она больше не улыбалась. Её льдистые глаза смотрели на меня в упор, и в них не было ни насмешки, ни злобы — только спокойная, неотвратимая уверенность. — Ты напишешь текст присяги Чёрной Богине. Своей рукой. Своими словами. Не шаблон, не заученную мантру — а живое, искреннее признание. А потом прочитаешь его вслух. Стоя на коленях. Целуя туфли жрице.

Она сделала паузу, давая словам осесть. Давая мне почувствовать их вес. Их вкус. Их неизбежность.

— И ты сделаешь это не потому, что мы тебя сломаем. А потому, что ты сам захочешь. Потому что твоё тело, твоя психика, вся твоя извращённая, искореженная суть будет умолять нас об этом. Боль и ласка. Страх и удовольствие. Мы будем чередовать их так, что ты сам потеряешь грань между ними. Ты не заметишь, как перестанешь различать, где заканчивается пытка и начинается экстаз.

Елена чуть наклонила голову. В её зелёных глазах застыло что-то похожее на сочувствие — но такое же холодное, как и всё остальное в этой комнате.

— А если ты будешь сопротивляться, — добавила она мягко, почти печально, — если мы почувствуем фальшь... если ты попытаешься сыграть роль сломленного, но на самом деле будешь искать лазейку... — она сделала лёгкий жест в сторону стола с инструментами, — тогда мы перейдём к настоящей боли. К той, от которой нет кайфа. К той, которая не выжигает грех, а просто выжигает. Мы будем пытать тебя снова и снова. Пока ты не перестанешь притворяться. Пока ты не станешь настоящим.

Я стоял между ними, чувствуя, как слова впитываются в кожу, как яд. Они не угрожали. Они констатировали. И самое страшное было в том, что где-то в глубине, под слоем страха и ненависти к ним, под бронёй Паладина, которую я так старательно выковывал, — что-то отозвалось. Что-то старое. Голодное. Тёмное. Что-то, что помнило вкус пыли на губах и бархатную тяжесть ошейника на шее.

Я сжал зубы. «Нет. Я не сдамся. Я не сдамся».

Но тело уже дрожало. И это была не только дрожь страха.


498   4 8487  10  Рейтинг +10 [2]
В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению

Оцените этот рассказ: 20

20
Последние оценки: Белые чернила 10 bambrrr 10

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора vasipppp