— Здравствуй, Саша! — сказала она добродушно и непринужденно, словно приходилась ему матерью, теткой или школьной учительницей. — Как тебе мой спектакль? Понравился?

Николаич поздоровался с ведьмой и, когда она кивнула на свободное место на скамье, сел рядом.

— Развлекаетесь?

— Нет, милый. Все это, чтобы привлечь твое внимание, — с добродушной улыбкой ответила она.

— Вот это Вы заморочились! — удивленно воскликнул он.

— Да нет, Саш. Было бы тут чем заморачиваться! Пустяки! — небрежно отмахнулась Василиса. Наступила тишина, нарушаемая лишь криками и стонами, доносившимися с поляны. Свингеры не успевали кончить, как менялись партнерами и начинали трахаться заново. Василиса поднесла крышку от термоса к губам и шумно отхлебнула. Выждав паузу, она поняла, что Николаичу хотелось бы получить разъяснительную записку: — Сварить зелья подчинения, приворота и влечения, а затем смешать их в общем котелке — дело не хитрое для ведьмы моего уровня. А затем я распылила зелье и произнесла заклинание. Вот и весь секрет!

У Николаича все еще в голове это не укладывалось.

— А зачем Вам мое внимание, Василиса? — наконец спросил он.

— Чтобы поговорить.

— Вы ведь должны были забыть и меня, и... все остальное, — все еще недоумевая, произнес он.

— Это если бы ты ввел меня в гипноз, — по-прежнему беззаботно ответила она.

Николаич повернул в ее сторону голову, словно что-то не расслышал. А уж когда смысл ее слов достиг его понимания, у него еще и глаза округлились, мол, ЧЁ?! Василиса размеренно повернулась к нему и их взгляды встретились.

— Вы хотите сказать... — начал было он.

— Да, Саша. Я была в сознании.

— Но...

— Почему я тебе подыграла? — невинным тоном спросила она и тут же сама ответила: — Хотела посмотреть, насколько далеко ты готов зайти, — она дала ему время переосмыслить. — Ну и, как ты тогда сказал, я действительно хотела оказаться в объятиях своего идеального мужчины.

Николаич не переставал удивляться намерениями Василисы.

— Правда, ты пошел даже дальше и устроил пожар в моей мастерской, в результате которого много ценного было уничтожено. Безвозвратно! — тут в ее глазах мелькнул зловещий огонек, а голос наполнился энергией.

— Я Вам отплатил понятной Вам монетой. Око за око, как говорится, — в его голосе тоже прорезалась сила.

— Ну разве это око за око? — меланхолично произнесла она. — Я, как ты теперь видишь, даже не пыталась нанести тебе ущерб. То было лишь демонстрацией силы. А ты своим мальчишеским поступком уничтожил десятилетия исследований в области ведьминского искусства, снял порчи и заклятья, которые я наложила, и испортил мне ремонт в квартире. Они ведь, эти пожарные молодцы, всё залили водой! — в ее спокойном прежде голосе проскальзывали нотки раздражения. — Теперь придется все восстанавливать.

— Ну, может, хоть так ты от Любки отстанешь, — с ехидной улыбкой парировал Николаич.

— С Любкой, Саша, вопрос уже решен, — искорки в глазах ее разгорались все пуще и пуще. — И с тобой тоже, если будешь путаться под ногами.

— Да что ты?! И что ты мне сделаешь? — гневно спросил он.

Василиса допила свой чай (или что там у нее было), закрутила крышку и встала со скамейки. Затем, зловеще улыбнувшись Николаичу, взвела руки к облачному небу и что-то неразборчиво певучим голосом прокричала. В следующий миг любовники на поляне замерли в естественных и неестественных позах. Затем женщины — от юных то ли школьниц, то ли студенток до зрелых милф — встали, словно зомби, и побежали в сторону скамьи.

— Развлекайся, Саша! До новых встреч, — сказала на прощание Василиса и отправилась по дорожке в неизвестном направлении.

Николаич встал вслед за ней и собирался схватить ведьму, однако в это мгновение на него накинулась молоденькая блондинка с плоской грудью и золотистым пушком между ног. Весила она совсем ничего, поэтому Николаичу не стоило никаких трудов сбросить ее с себя. Василиса тем временем уже неспешно отдалялась. Он бросился за ней, но на этот раз его скрутили руки более весомых дам. Николаич пробовал выбраться из переплетения их рук, но они повалили его на землю и принялись раздевать. Он боролся, бранился, выкручивался, но все тщетно. Перед его лицом маячили их груди на любой вкус и цвет да влажные письки с разной степенью бритости. Зомбированные женщины стянули с него брюки и сорвали пиджак с рубашкой. Дама с темными кудрями властным хватом поймала его член, который предательски возбудился.

— Отпустите, мать вашу! Ай! Ой! – бессильно барахтался на земле Николаич, пытаясь высвободиться из плена голых похотливых баб. Вдруг его накрыла паника. А как не накрыть! Его же сейчас собирались изнасиловать сексуально озабоченные женщины. Спасибо надпочечникам – они выплеснули удвоенную дозу адреналина, и мозг прояснился, а гипнотизер понял, как унять ополоумевших баб. Гипноз! Пока они вытягивали его руки и ноги наподобие распятия и пригвождали его члены к земле, он выполнил гипервентиляцию легких (несколько мощных вдохов и не менее мощных выдохов, чтобы кровь насытилась кислородом) и, обуздав панику, заговорил громким низким бархатистым голосом: - Дамы, сфокусируйтесь на моем голосе! Даши, Кати, Люды, Марины! Слушайте мой голос! Вы заплутали во тьме, но я выведу вас из лабиринта. Идите за моим голосом... Эй, девочка! Ты что это дела... Мммммм!

Гипноз его, наверняка, сработал бы, если б только молодая писька с золотистым пушком на лобке в этот момент не оседлала его рот. Николаич мотал головой, пытаясь увернуться, но юная блондинка (то ли школьница, то ли студентка) была неробкого десятка: она схватила его за волосы и придавила затылок к земле, после чего опустила свою покрасневшую от недавнего траха вагину на его рот и стала ею тереться. В тот же миг две удерживавшие его руки молодые мамашки – рыженькая и русоволосая – склонились к его соскам и страстно обхватили их губами и зубами. Он также почувствовал шаловливые пальчики на своих бедрах, которые теплой волной поднимались к его промежности по разным ногам. Наконец, одна рука схватила его ствол, а другая сжала яички. Под действием адреналина сосуды расширились и обеспечивали приток крови к жизненно важным в стрессовых ситуациях органам, но поскольку руки, ноги, рот оказались не у дел, мозг перераспределил поток и направил все ресурсы к единственному органу, на который оставались все надежды. К торпеде «Посейдон», способной прорвать атаку противника. К баллистической ракете, что сразит всех баб в радиусе двух метров наповал. К Оружию Судного Дня. Короче, вы поняли. И в следующий миг Николаич почувствовал, как его Орешник и Орешки накрыл Купол ПротивоРакетной Обороны. Под данной метафорой подразумевается рот дамы с темными кудряшками. Она жадно впилась в его головку и стала высасывать все соки.

Пока Николаич в своих мыслях противостоял взводу вражеских голодных кисок, со стороны все выглядело менее драматично: лежит голый мужик, две бабы – молодая и зрелая – держат его ноги и теребенят детородный орган, брюнетка делает первоклассный минет, две большегрудые женщины ласкают его соски, а юная блондинка сидит, покачиваясь, у него на лице. Рядом стоят еще две телки и, ожидая свою очередь, гладят свои вагины. Николаич же беспомощно лежит, распятый на земле, захлебываясь соками молодухи, пока она с громкими визгами кончает на его лицо. Когда она на дрожащих ногах встала, он смог, наконец-то, отдышаться, однако расслабляться было рано. Он, подняв голову, увидел, как на его башню взбирается дама с темными кудрями. На его глазах ее кучерявый лобок опустился, и головка его члена скрылась у нее между ног. Влагалище у нее было даже теплее ротика. Она издала томное мычание, наслаждаясь его концом внутри себя, и поскакала. Ее груди вздымались во время скачек так же легко, как и темные кудрявые волосы, а влажные соски дразняще блестели.

Не успел Николаич насладиться видом, как на его лицо стала присаживаться очередная партнерша. Киска у этой была гладко выбрита, а тяжелые сиськи были наполнены молоком. Поняв, что сопротивляться бессмысленно, он с гостеприимством принял ее половые губы и просунул в ее щелочку язык, отчего она страстно застонала и остервенело заерзала тазом. Рыженькая и русоволосая мамашки, прижимавшие его руки к земле, глядя на стонущих дам, тоже захотели почувствовать его в себе. Они синхронно взяли его кисти, оттопырили по паре пальцев и сунули их в свои киски. Дуэт стонущих стал квартетом. Молодые мамашки поступательными движениями нанизывались на его пальцы и кричали во все горло, дополняя хоровое пение своими сопрано.

Первой кончила дама с темными кудрями: она настолько глубоко села на его член, что ягодицами коснулась его яиц, а затем несколько раз поерзала, пока ее тело содрогалось под разрядами сексуальной энергии. Едва она устало сползла с него, ее место заняла следующая пассажирка. Лица ее Николаич не видел. Почувствовал лишь прикосновение ее языка и губ, а затем и теплые тугие стенки ее вагины. Правда, судя по углу наклона, уселась она к нему спиной. Он подбадривал молодых мамаш шевелением пальцев, отчего тональность их стонов изменилась и ускорился темп. Гладко выбритую киску он обхватил губами и засосал, что вызвало дикий визг восторга и судорожное сокращение мышц. Когда она вставала, он почувствовал, как что-то капает ему прямо на лицо, затекая в глаза и рот. Николаич любил эксперименты, но фетиш с золотым дождем всегда обходил стороной. Ее вагинальные соки и даже сквирт после оргазма казались ему приемлемыми, но только не... Капля коснулась его вкусовых сосочков, и он смог вздохнуть с облегчением: у молодой мамашки потекло молоко. Он открыл глаза и теперь разглядел белые ручейки на ее животе и лобке, тянувшиеся от возбужденных сосков.

Женщины похотливо использовали Николаича, как резиновую куклу: взбирались на него, остервенело ерзали, кончали и сменялись следующими. Пребывая в экстазе после оргазма, они продолжали тереться об него своими телами, целовали его эрогенные точки, ласкали его соски, облизывали член и яйца. Во время очередных ласк — на этот раз обслуживала его хозяйство молодая блондинка с золотым пушком между ног — он не выдержал и обильно кончил. Тремя струями он окропил ее милое личико, золотистые волосы и плоскую грудь. Она еще продолжала слизывать с его конца сперму, когда Николаич краем глаза заметил приближение второго взвода.

Снова спасибо надпочечникам, которые, пока он недоумевающе переводил дух после интенсивного оргазма, впрыснули адреналин ему в кровь, и его мозг прояснился: на него решительно и бескомпромиссно надвигаются восемь мужиков. Как Шварценеггер в Терминаторе. Абсолютно голые. Надвигаются, разминая свои дубины. Готовые их пихать во все щели. Понимание того, что ему уготовила Василиса, подействовало отрезвляюще. Николаич оттолкнул молодую блондинку, вспрыгнул на ноги и, отбиваясь от тянувшихся к нему женских рук, сиганул прочь. Краем глаза он видел, как взвод мужиков поворачивает головы в его сторону и отправляется вдогонку. Александр Николаич прибавил скорости и, размахивая пустыми яйцами, помчался через полянку, где зомбированных родителей дожидались детские коляски, в сторону пруда и цивилизации. На ходу он подхватил с расстеленного загорающими покрывала спортивный костюм и побежал дальше. Оглянулся: взвод стремительно сокращал дистанцию, не чувствуя ни стыда, ни усталости. Разумеется, догадался Николаич, во всем виновата его подтянутая задница. Вот зачем он избегал жирных и калорийных продуктов?! Для кого берег ее?! Знай он, какую службу она ему сыграет, питался бы только бургерами с картошкой фри и запивал бы это безобразие колой.

После пяти минут бега Николаич уже выбился из сил и готов был звать на помощь. Вот только вокруг ни души, не считая терминаторов с эрегированными хуями. Он продолжал бежать в сторону своего офиса — в случае чего он запрется внутри. Впереди возвышались деревья и кустарники, закрывавшие пруд с поляной от дорожек, по которым он каких-то полчаса назад беззаботно шел, посасывая капучино. Лишь бы мужики не нагнали его в этом безлюдном месте. Иначе ему грозило быть затащенным в кустики и пососать пенку иного происхождения. Он жопой чувствовал их пристальные прицельные взгляды. Ощущение обожгло его ягодицы, словно кипяток, и он прибавил скорости. Однако, пробегая мимо дуба, он запнулся об его корни и кубарем покатился вперед.

Выкатился он на солнечную лужайку, где в салочки играла малышня. Несмотря на ободранные локти и колени, а также свою наготу, он подхватил украденный спортивный костюм и побежал дальше. Дети опешили, увидев голого полоумного дядю. Его внезапное появление взбудоражило и их родителей. И пенсионеров, гуляющих под ручку в парке. Бабулек взбудоражило его тело, вероятно, всколыхнуло воспоминания о прошедшей юности. А дедульки напряглись от заинтересованных взглядом своих бабулек.

— Что за срамота!

— Вот наркоманы! В конец обнаглели — обколются, а потом бегают голыми по парку. Людей шугают!

— Эх ты, по виду интеллигентный человек, а сам...

Эти и другие нелицеприятные восклицания слышал Николаич в свой адрес. «Это еще что! — подумал он. — Что они скажут, когда увидят тех ребят!» Он добежал до общественного туалета, когда, скрывшись за дверью, наконец обернулся: тех ребят не было. Позади того дуба, об корни которого он запнулся, нависало огромное облако. Видимо, тоже сотворенное Василисой, как часть спектакля. По тому-то его преследователи остановились – не могли выйти под лучи солнца.

Николаич накинул чужой спортивный костюм (жаль только, что кроссовки к нему не прилагались!) и украдкой улизнул. Пришлось возвращаться в офис, ведь ни денег, ни телефона, ни ключей у него при себе не было — все осталось на Свингеровом Поле. Он шел по улице, натянув на голову капюшон, и ощущал, как от него дурно пахнет. Он пропитался запахом секса, спермы, женских выделений, пота и страха. У него кружилась голова и подкашивались колени. Ступням было холодно и шершаво ступать по лужам и асфальту.

Приближаясь к офису, он молился о том, чтобы его администратор была на месте. Иначе ему и идти-то было некуда. К счастью, офис был пуст, но открыт. Администратор Ксюша приветливо ему улыбнулась и проводила его взглядом, пока он в несколько шагов достиг своей двери и скрылся в кабинете. Как ни странно, несмотря на ее молодость и привлекательность, он никогда не рассматривал ее как объект своего сексуального желания. То ли в подсознании стояла директива, что секс отдельно, работа отдельно. То ли ему нужен был островок целомудрия в этом океане разврата. Ведь она вполне вписывалась в его стандарты: молода, подтянута, хороша собой. Курносая, зеленоглазая, светловолосая. Исполнительная, аккуратная, старательная. И ведь мог он ее расчехлить еще на собеседовании, но не стал.

Через пять минут она постучала к нему в кабинет и принесла горячий кофе с нотками корицы и ванили. Николаич как раз успел переодеться — благоразумно с его стороны иметь в кабинете гардероб с несколькими рубашками разных оттенков и запасной костюм. Не хранил он лишь запасную пару туфель, но белые кроссовки все же нашлись. Он обернулся: Ксюша с чашкой кофе стояла в дверях.

— Спасибо, Ксюша! Вы читаете мои мысли. Чашка Вашего фирменного кофе — это как раз то, что мне сейчас нужно.

Администратор направилась к нему. Тут Николаич заметил что-то странное в ее глазах: они казались стеклянными. Хотел окликнуть помощницу, но в этот миг она запнулась и подалась вперед. Он только и успел выставить вперед руки, чтобы подхватить ее под мышки, а чашка горячего кофе с нотками корицы и ванили уже летела на него.

— Твой мать! — чертыхнулся Александр Николаич, когда горячий напиток обдал его грудь, живот и пах сквозь одежду.

Ксюша, не обращая внимание на то, что чуть не разбила свое милое личико о стол или стул, резко наклонилась и стала салфеткой вытирать кофе с его одежды. Грудь. Живот. Пах. Многострадальный пах.

— Стойте, Ксюша! Не надо, я сам.

Но она была непреклонна. Николаич не хотел уже заниматься сексом, ему вполне его хватило на неделю вперед, однако предатель в его брюках подпрыгнул, когда салфетка коснулась его. Николаич ухватил ее за плечи, чтобы остановить, но не тут-то было. Ксюша толкнула его в кресло и накинулась на него. Разорвала на его груди свежую рубашку, расстегнула брюки и извлекла уже готовый член.

— Нет, Ксюша! Нет! Прекрати, — протестовал Николаич, пока она раздевала его, а затем и себя. Вжикнула молния на ее юбке, зашуршала ткань, посыпались мелкие пуговки, когда Ксюша разорвала блузку на своей груди. Она наклонилась и обхватила губами его розовую головку, а руками подцепила свои трусики и стянула их на пол. — А-а-ах! — Воскликнул Николаич, когда его член обдало теплом ее рта. — Так! Ксюша, слушай мой голос. Тебе ввергли в гипноз, но я помогу тебе выбраться-а-а-ах!

Ксюша, словно хищная кошка, запрыгнула на него и оседлала его член. Ее руки обвили его крепким хватом, а ноги голенями прижали его бедра к креслу, после чего она пришла в движение. Очень энергичное движение. У Николаича даже перехватило дыхание. Она прижала его лицо к своим грудям, которые вывалились из тесного лифчика и терлись об его нос и губы. Гипнотизер попробовал ее оттолкнуть, но безуспешно. А когда до его уха донеслись ее крики и стоны, которых прежде он не слышал, Николаич понял, что проще будет отдаться во власть страсти. Он схватился за ее ягодицы и принялся подмахивать ей тазом. Ксюша скакала настолько энергично, что не прошло и трех минут, как она растворилась в оргазме.

Почувствовав ее слабину, Николаич поднялся с ней с кресла и, будучи еще возбужденным, продолжил трахать навису. Она уже не стонала, а тихонько мычала в его руках, пока его вкусивший сегодня уже несколько кисок хер упивался соками очередной вагины. Со шлепками и бульками. Драл он ее в таком положении минуту. Затем другую. В итоге выбился из сил. Николаич опустил ее на стол, развернул к себе спиной, отвесил смачный шлепок по ее раскрасневшимся ягодицам и, раздвинув их пальцами, продолжил совокупление. Для лучшего упора он передислоцировал ладони с ее бедер на вывалившуюся из тесного лифчика грудь. Пальцы ущипнули ее за соски, а зубы впились в мягкую плоть на ее шее, оставляя засос. Он вгонял и вгонял ей из последних сил. Член отзывался болью. Мышцы ныли от усталости. На горизонте показался оргазм. Гипнотизер издал львиный рык и вонзился в нее по самые яйца, спуская в ее пещерку сперму.

Выбрался он из офиса только через полчаса, когда ему удалось разблокировать ненасытную Ксюшу после очередного незапланированного акта. Трахнув ее сзади, Николаич решил, что утолил ее сексуальный голод. Однако, стоило ему начать одеваться, как администратор схватила его за причиндалы и стала жадно сосать. Он пробовал сопротивляться, но, когда она в ход пустила зубы, Николаич понял, что попал в капкан.

Она заглатывала его член по самую глотку,

слюни и смазка стекали по ее подбородку,

затем она его вынимала

и яйца ласкать начинала.

Николаич, превозмогая собственные ахи и охи, пытался вывести ее из состояния полусна, но то ли она его не слушала, то ли гипноз Василисы оказался сильнее — в общем, попытки его не увенчались успехом. В таком случае он решил действовать иначе: достал из ящика секс-игрушки и принялся ими орудовать. Попка у Ксюши была тугая, так что анальной пробке с ней пришлось повозиться. Ребристый фаллоимитатор тем временем разминал стенки ее влагалища. От удовольствия Ксюша открыла рот и выпустила заложника. Тогда Николаич уложил администратора на диван и словно поршнями заработал обеими руками, распаляя жар ее вагины и ануса. Ее крики становились чувственнее, певучее и громче. Когда она готова была кончить, и ее подсознание было наиболее уязвимым, Николаич вновь завел свою шарманку низким бархатистым голосом. Оргазм накрыл ее и смыл все установки. Девушка обмякла на диване и погрузилась в сладкий сон. Николаич ей еще нашептывал: «Когда ты проснешься, ты ничего не будешь помнить о случившимся в моем кабинете. Ты оденешься и, уходя, закроешь офис на ключ».

После экстремальной физнагрузки в парке и уготованного ему сюрприза в офисе Николаич жаждал отомстить подлой ведьме. Он вызвал такси и напрямик отправился по уже известному адресу — Ленина 66Б. Высадившись у ее подъезда, он позвонил на домофон ее соседям и заурядной ложью вынудил их открыть ему дверь. Вот только, оказавшись в подъезде, он почувствовал некую напряженность и плотность в воздухе. Подобно запаху озона во время грозы. Словно кто-то или что-то витало вокруг. Игнорируя чувство опасности, он начал подниматься по лестнице и вдруг услышал, как открываются квартирные двери на разных этажах, а из них тяжелой поступью выходят мужики. Подъезд наполнился их многоголосьем:

— Тебе же сказано было, Саша, не путайся под ногами! Но ты, упрямый осел, никак не уймешься!

Их синхронное звучание и невидящие взгляды порождали чувство чего-то зловещего. Николаич уже был на лестничном пролете между первым и вторым этажами. Он увидел нескольких мужиков в домашней одежде, спускавшихся сверху, а, оглянувшись, заметил еще одного дедка в майке и трениках, который жил на первом этаже. Все они направлялись к нему и потирали кулаки. Очевидно, Василиса догадывалась, что он может объявиться, и наложила какие-то чары на своих соседей. Охранный комплекс «Домосед». Понимая, что наверх он пробиться не сможет, Николаич ретировался. Едва он приблизился к дедку в трениках и майке, тот мимолетным движением щелкнул его правым кулаком по лицу. Удар превзошел его ожидания. Николаич пошатнулся и практически был нокаутирован. Дедок следом нанес хук левой и угодил гипнотизеру в бровь, а затем боднул его кулаком под дых. Сзади слышались приближающиеся шаги, и Николаич, едва стоя на ногах, в отчаянной попытке спастись от дальнейших тумаков кинулся на дедка. Тот успел ему врезать еще пару раз, но под тяжестью его веса не устоял, и они кубарем покатились вниз. Вырвавшись из его хвата, Николаич взял ноги в руки и выбежал из подъезда.

Губа и бровь были рассечены, туловище отзывалось болью, а план отмщения провалился. Унося ноги, Николаич оглянулся: охранный комплекс вышел из подъезда и провожал его кровожадным взглядом. Он посмотрел на часы: 16:30. При их знакомстве Ромашка, пребывая в трансе, рассказывал, что работает по вторникам и четвергам лаборантом в университете. Скоро его рабочий день должен был закончиться. Что ж, если дом надежно охраняем, придется передать Василисе сообщение другим образом.

Когда Роман выходил из универа в 18:30, на улице его поджидала одна сексапильная блондинка с силиконовыми сиськами и коротеньким красным платьем. Выглядела она достаточно вульгарно (яркая алая помада на пухлых губах, глубокое декольте, длинные обнаженные ноги в босоножках на высоком каблуке), чем приковывала к себе взгляды всех молодых людей в округе. Привлекла она внимание и Романа. К его удивлению, она проигнорировала заманчивые предложения двух качков, зато, увидев Ромашку, незамедлительно обратилась к нему с некой просьбой, в которой он никак не мог ей отказать. В итоге они пошли вместе по улице, затем через парк в направлении пруда с утками. О чем-то мило беседовали. Она с ним откровенно кокетничала, касалась своей ладошкой то его плеча, то предплечья. Обделенный женским вниманием, Ромашка не мог поверить собственному счастью — такая красивая деваха нашла его привлекательным, звонким голосом смеется над его шутками и флиртует с ним на грани фола.

Вдруг она подвернула ногу, когда ее высокий каблук за что-то зацепился, и точно упала бы, если бы он не подхватил ее под талию. Тут-то все и случилось: его руки держали крепко блондинку, ее руки обвили его шею, губы потянулись навстречу и слиплись в страстном поцелуе. Она завела его в безлюдную часть парка, где расстегнула ему ширинку и схватила эрегированный член. Ромашка запустил руки ей под платье и нащупал обнаженные ягодицы, между которыми пролегала тоненькая полоска женских трусиков. В этот момент она прикусила его губу, а он покрепче сжал ее булки. Блондинка толкнула его к дереву, под которым они прятались, и стала расстегивать рубашку. Ее пухлые напомаженные губы касались его шеи, плеч и торса, оставляя следы помады и засосы. Ромашка высвободил ее силиконовые сиськи и стал теребить возбужденные соски, отчего она горячо дышала и томно охала. Не прошло и минуты, как он стоял под деревом со спущенными до колен джинсами, а она, обхватив алыми губами, умело ласкала его член. «О, Анжелика» да «Да, Анжелика», а также «Вот так, Анжелика» слетало с его языка, пока знойная блондинка делала ему минет. Затем из неоткуда она извлекла шелестящую упаковку с ребристым презервативом и с изяществом и профессионализмом натянула резинку на его возбужденный конец.

— Иди сюда, Анжелика! — сказал Ромашка. Прижав ее спиной к дереву, снял с нее красные стринги, отодвинул ее ножку и вошел. Ее широкая вагина гостеприимно приняла его. Он вогнал ей еще раз, приноравливаясь, а затем, подхватив под бедра, принялся интенсивно долбить. Она остервенело кричала в его объятиях под градом его ударов. Ромашка впился губами в ее сиськи и начал массировать языком ее соски. Анжелика, как дикая кошка, вонзила свои алые ногти ему в спину и расцарапала ее до крови. Он ответил мычанием на боль, но в пылу страсти это его не остановило. Напротив, он лишь ускорил темп.

— Да-да-да! — кричала Анжелика. — Еще немножко!

Ромашка долбил ее изо всех сил, а, дождавшись, когда она кончит, смог наконец-то выдохнуть. Сердце учащенно билось, по обнаженному телу бежали струи пота, но его агрегат был по-прежнему боеспособен. Блондинка блаженно обмякла в его руках. Он перевел дух, развернул ее лицом к дереву и, поставив раком, обомлел от округлости ее ягодиц. Он погладил ее знойные булочки, провел пальцами по ее влажной промежности и направил свой агрегат точно в цель. Анжелика томно ахнула. Ромашка взялся за ее талию и из последних сил затрахал ее раком.

В средних классах он, прыщавый подросток, по ночам заходил на порносайты и грезил о том, чтобы однажды ему обломилось оказаться на месте лысого из Браззерс в компании красивой грудастой тёти. И вот в небесной канцелярии его мольбы были услышаны, и желание его исполнилось. Ему до сих пор — на рубеже фееричного оргазма — не верилось, что это происходило с ним. Конечно, в его жизни были девчонки. Взять ту же самую Любовь. Но чтобы такого же безбашенного типажа, как в фильмах для взрослых, никогда.

Его член в ребристом гондоне входил и выходил из нее, как нож в масле, будоража стенки ее влагалища. Видно, у нее наклевывался уже второй оргазм, потому что Анжелика стала ему подмахивать попой. Ромашка уже не мог сдержать залп спермы. Поэтому, в очередной раз вогнав агрегат в ее глубины, он с протяжным стоном все спустил. Казалось, время вокруг остановилось. Он растворился в своем оргазме, а Анжелика так и ерзала задницей в попытках кончить. Когда Ромашка пришел в себя, оказалось, что блондинка лежит на земле, широко расставив ноги, а он ласкает ее половые губы языком. Она подбадривала его жаркими стонами и покачиванием бедер, а руками держала за волосы на затылке (чтобы никуда не сбежал). Он, конечно, не планировал практиковаться в кунилингусе, но деваться было некуда. К счастью, ее финал не заставил себя ждать.

Спустя полчаса Ромашка брел одиноко домой. Едва воспользовавшись им, Анжелика вспомнила, что ей нужно вообще в другую сторону и, чмокнув его на прощание, удалилась. Он остался один — уставший, потный, возбужденный, с исцарапанной спиной и засосами по всему телу. С одной стороны, ему хотелось близости с ней снова, с другой, он понимал, что получил больше того, на что мог рассчитывать. С такими двойственными чувствами он брел домой. Хотел позвонить товарищу и похвастаться своей удивительной историей, или хотя бы послать ему голосовое сообщение, но не смог в карманах найти смартфон. Потерял? На вряд ли. Наверное, оставил в универе, подумал он. Возвращаться было лень да уже и поздно. Решил, что заберет завтра.

Тем временем, Анжелика подошла к офису, на входе в который ее дожидался Николаич. Он передала ему свистнутый смартфон, а он вывел ее из транса. Анжелика забыла и про смартфон, и про Ромашку, и про деликатную просьбу Николаича. Взамен она вспомнила, что работала в массажном салоне и подрабатывала проституткой. Прозрев, она спохватилась, ведь к ней должен был прийти постоянный клиент, который оставлял щедрые чаевые.

После обнаруженной засады по адресу Ленина, 66Б Николаич отправился в вышеупомянутый массажный салон, где без труда загипнотизировал двух девушек. Одну отправил к Роману, а другую к его отцу. Он знал, что Василиса предусмотрела средства защиты от его посягательства на ее семью, но возможно забыла, что он может действовать и не своими руками. Он также представлял, насколько сильно она взбесится, когда почует запах секса от любимых сына и мужа, а, уж когда до нее дойдет, кто стоит за всем этим, непременно нанесет ему ответный визит. Оставалось, как в шахматах, ждать ее следующего хода.