Антонио ди Филаньере, барон ди Таормина iure uxoris

Замок баронов Таормины

Прошло несколько дней. Утренняя тренировка моей дражайшей женушки и ее верной (хотя кому именно верной — вопрос открытый) служанки начала давать свои плоды. Белле уже не требовалось помогать Силой - она наконец-то перестала стесняться горничную и без всякого лишнего стыда радовала меня утренним минетом на ее глазах. Свободней стали нравы моей жены и в отношении нарядов - теперь ее выбор падал исключительно на те, что подарили нам на свадьбу мои родители. Хотя выбирала она пока и не самые откровенные из этих подарочков, но этого хватало чтобы шокировать челядь. А старые ее целомудренные платья прочно поселились на дне сундуков.

Глубокое декольте новых нарядов в сочетании с увесистыми дойками Беллы порой приводило к забавным казусам. Позавчера, когда она резко повернулась за столом во время завтрака, ее левая грудь покинула плен одежды и вырвалась на свободу. Маэстро да Рондаццо, конюх, первым увидевший внезапно похорошевшую госпожу, аж так и замер с куском хлеба во рту. Донна Беатрис поперхнулась и воскликнула: - Синьора! — чем привлекла уже всеобщее внимание. Все уставились на Беллу, причем Тонино, пацан-поваренок, тащивший серебряное блюдо с овечьим сыром, с грохотом его уронил на каменный пол. Белла, же поняв что произошло, хотя и немного покраснела, быстро сориентировалась и, как ни в чем ни бывало, убрала грудь обратно в платье, продолжая милую беседу о пустяках со мной и мессиром ди Ризо.

Личетта была конечно поскромнее хозяйки, но я, будучи щедрым и добрым хозяином, помогал девице как мог. Заклятие Fiamma dei Sensi каждое утро помогало девице начать день с правильным настроением. Читать мысли я не умею, но более чем уверен что срамные фантазии и похотливые желания преследовали горничную весь день. Ну и что фантазиями она не ограничивалась. Пьетро и Лука докладывали что молодой кавальери Паоло Спатафоро хвастался что мол де он уломал недотрогу, что Анжелика ему дрочит и позволяет себе сиськи мять. И падре Матео стал как-то слишком долго и часто принимать исповедь у девушки, и после этих исповедей пребывать в очень уж благодушном расположении духа.

Моих забав с Беллой она больше не стеснялась, сама целовала хозяйку в обкончанное личико, помогала собирать мое семя пальчиками с щечек госпожи, облизывая их, когда думала что никто на нее не смотрит. Иногда, как бы невзначай, даже дотрагивалась до моего члена. Раз даже тогда, когда Белла на нем скакала. Сегодня утром же я помог Личетте сделать еще один шажочек вперед. Я сидел на кровати, а жена, стоя на коленях, мне отсасывала. Личетта же, как будто не придавая этому внимания, расчесывала волосы госпожи черепаховым гребнем. Мерно двигающаяся взад вперед голова Бетты явно усложняла служанке ее труд. Как бы случайно двинув рукой, я выбил гребень из ладошки Личетты. И как только она наклонилась чтобы его подобрать, я вытащил член из сладеньких губок жены и направил его в оказавшийся так удачно близко ротик служанки. Прошептав про себя Liberatio Carnis, рукой, в которой заранее была зажата требуемая для заклятия щепотка перца, насадил очаровательную чернявую голову девицы на свой орган. Моя дражайшая женушка даже не слишком-то удивилась моему поступку, и не стала из-за такой ерунды возмущаться. Личетта наверное удивилась больше, но ее ротик был занят моим хером и высказать свое возмущение членораздельно она не могла. Да и не очень-то наверное хотела, после воздействия Силы.

Смирившись с судьбой, неумело, но старательно, горничная стала ласкать мой ствол. Впрочем толку от этого было мало, старание конечно похвально, но не заменяет умения. Дав ей немного времени привыкнуть, я стал сам, ухватив за волосы, трахать служаночку в слюнявый ротик. Та немножко поскуливала, но держалась стойко. Долго это не заняло, я и так уже был на грани, после жены. Крепко придерживая ее голову и не давая отстранится, я спустил свое семя Личетте в горло. Та поперхнулась, часть смогла проглотить, другая же часть семени заструилась с губок. Пара белых капель и вовсе вышла через нос. Я отпустил девушку, та судорожно отстранилась, жадно хватая воздух. Белла, похотливо наблюдавшая за происходящим, обняла горничную и чмокнула в обкончанные губки.

— С первым опытом, милая Анжелика!

— Матерь Божья! Синьора, синьор, это было так внезапно! Вы такой решительный, господин, даже больше чем мой охальник Паоло!

— Паоло? Интересно, и чего он от тебя успел добиться? Коли ты его назвала охальником?

— Ох, стыдно признаться, госпожа, но уже несколько дней как я поддалась на его приставания и брала в руки его срамной орган. И ласкала его. Сохрани Пресвятая Дева мою грешную душу! Я боялась что если я ему не уступлю, он начнет ухлестывать за Маруццей, люди брешут что она мол податлива. — Я хмыкнул. Что Маруцца «податлива» - это еще мягко сказано, впрочем наивной Личетте про это знать пока не зачем. Та тем временем продолжила: - А вчера, ему, пошляку, и этого мало оказалось, и он, как синьор сейчас, запихнул свой уд мне в рот. Только он не так настойчив был, как его милость, за волосы меня не хватал, просто запихнул и сказал ласкать как могу. Я сначала-то напугалась, срам-то какой, но потом все не так страшно оказалось. Поработала язычком немного, Паоло и брызнул.

— Ха, так я запоздала получается с поздравлением своим! — отметила моя уже куда более чем раньше развязанная женушка. Личетта лишь покраснела и уставилась в пол. — Ладно, заканчивай с моей прической.

А меня тут меня догнали сообщения:

Изабелла ди Филаньери

Бесстыдство: +1 (25)

Шлюховатость: +1 (21)

Ревность: -2 (7)

Групповой секс:+1 (1)

Анжелика ди Ризо

Похоть: +1 (21)

Бесстыдство: +1 (10)

Шлюховатость: +2 (13)

Секспертиза: +1 (7)

Оральный секс: +1 (2)

Задание «Укрепление Истинной Веры» выполнено! Выберите награду:

1) Благословение Иштар

2) Благословение святой Марии Магдалены

3) Благословение Богородицы

4) Вера Ашеры 1

Наконец-то! Так, веру Ашеры брать пока рановато, это расширит территорию, на которой действуют благословения, но сейчас важнее сами благословения. Богородица поможет с болезнями, облегчит беременность и роды. Это пока подождет. Иштар насылает похоть и дает наслаждение, а благословение Марии Магдалены постепенно готовит умы к принятию Истинной Веры. Выберу пока последнее.

Выбрана награда: Благословение святой Марии Магдалены!

Эффект: Мария, святая блудница, благословляет взять с нее пример, открыться своим желаниям и впустить в душу любовь! Раз в день у всех, находящихся в зоне действия, повышается одна из характеристик (Возбудимость, Похоть, Бесстыдство, Шлюховатость): если значение ниже 10, случайно выбранная из них увеличивается на 1; если ниже 15 — увеличение на 1 происходит с вероятностью 50%; если ниже 18 — с вероятностью 20%.

Получено задание «Укрепление Истинной Веры 2» Соберите энергию похоти и разврата в алтаре Ашеры. Заряд: 501/1500 единиц. Любой секс в в пределах 100 канн от алтаря заряжает его.

Награда: постоянное благословение Ашеры на алтарь.

Закончив утренний туалет мы с Беллой пошли к завтраку. В коридоре наткнулись на юного Джанни. — Мама, что это у тебя такое белое на носу? — спросил востроглазый юноша. А на носу у Беллы было известно что — капля моей малофьи, в которой она измазалась поцеловав служанку, и которую забыла вытереть. — Ой, а что там? — Баронесса быстро убрала капельку изящным пальчиком. А увидев, что это, рефлекторно облизала его. — Ерунда, сынок, ничего! — И, встав на цыпочки перед рослым сыном, Белла поцеловала Джанни в щечку. Плохо затянутый лиф платья при этом пополз вниз и массивные груди ласковой мамы вдруг вырвались из него. Надо полагать, после произошедшего в спальне Анжелика витала мыслями где-то очень далеко и зашнуровала платье госпожи абы как. Что и сказалось сейчас. Джанни, обняв мамуленьку, уставился на ее прижатые к его широкой груди шары. Та же, поначалу не заметив произошедшего конфуза, продолжала обнимать сыночка. Пока не почувствовала его быстро растущий, так сказать, интерес.

— Джанни, ты что?! — пискнула баронесса и только сейчас поняла что произошло и куда уставился ее наследник. Она попробовала отстраниться, но эта задержка дала мне время найти нужный маткомпонент для Fiamma dei Sensi. Щеки Беллы заалели и она медленно отпрянула от сына, не спеша убирать свое богатство обратно под лиф платья.

— Ох, сынок, неужели это так от меня? — Баронесса как бы невзначай провела тыльной стороной ладони по вздыбившимся под сукном штанов члену Джанни. Малой едва не кончил.

— Ох, прости мама, я.я.я это само так получилось, ты у меня такая красивая и тут... - он бросил взгляд на все еще голые сиськи Беллы и тут вдруг понял что я рядом стою.

— Ой, синьор отец, простите, я... это не то.. — замямлил он еще больше смущаясь.

— Ничего страшного, твоя мама красавица и твоя реакция совершенно понятна. У меня на мою мать первый раз встал хер когда я был помладше чем ты сейчас — хохотнул я, шокируя мою семейку еще больше.

— А она?

— Ну, графиня Кьяра несколько легкомысленна и фривольна в своих поступках. В первый раз она просто посмеялась, но потом она снизошла ко мне и я насладился и умелым ротиком моей мамочки и другими ее прелестями.

— Что?! Святой Калоджеро и все святые угодники, помогите мне! Ты с собственной матерью?! — тут уже вмешалась моя благоверная, сама возможность такого поразила ее до глубины души.

— Да, но только до свадьбы с тобой, любимая. Последний раз я совокупился с графиней за три дня до нашего венчания. И, насколько я знаю, плодов наш союз не принес. А вот Пьеро, слуга мой, кстати, заделал своей мамашке прелестную дочурку. Ладно, наверное тебе лучше прикрыться, чтобы не смущать слуг. — быстро перевел тему я. Изабелла и Джанни были настолько поражены тем, что я рассказал об инцесте как о самом собой разумеющемся, что не нашлись что ответить. Как в трансе, баронесса спрятала вывалившиеся груди обратно в платье, и мы отправились в пиршественную залу. Да, будет о чем им подумать на досуге.

Там уже хлопотали слуги, прямо у входа нас с поклоном, стрельнув зелеными глазками, встретила Маруцца, горничная которую Личетта описала как «податливую». Это точно. Когда я в третий день после приезда проверил ее Revelatio Intima, обнаружилось чудесное:

Мария ди Милаццо

Возбудимость: 32

Похоть: 28

Бесстыдство: 35

Шлюховатость: 27

Ревность: 3

Секспертиза: 28

Любовников: 648

Вагинальный секс: 952

Оральный секс: 583

Анальный секс: 108

Лесбийский секс: 62

Групповой секс:146

Инцест: 27

Беременностей: 4

Выживших детей: 1

Вдова, значит, как она представилась, письма, насколько мне известно, какие-то рекомендательные показывала. С таким опытом и такими статами скромница Маруцца могла быть только шлюхой, путой. Была ли она вообще замужем — было тогда тайной. Я приказал Пьеро и Луке присмотреться к девчонке и поспрашивать о ней домочадцев. Поручение оказалось несложным, вскоре Томаззо, один из стражников, за стаканом вина выболтал Луке, что служанка еще год назад была проституткой в Мессине, куда Маццо заезжал в гости к брату. На следующий же день, после обеда, я и прижал девицу, когда она убиралась одна в детских комнатах. Быстро подойдя к служанке, я сграбастал ее в свои объятия и поцеловал в губы.

— Мадонна миа! Ох, синьор, что вы такое делаете? Я честная женщина, а вы женаты! Что вам скажет синьора Изабелла? Что она со мной сделает?! Не надо, синьор, умоляю вас! — заскромничала горничная.

— Ты? Честная?! Не ври мне. Еще недавно ты была шлюхой в Мессине, а твои рекомендации — поддельные. Их не проверяли потому что маленькой Катерине нужна была кормилица, а у Агнессы молоко пропало. Никакая ты не бедная вдова, а просто блядь.

Девушку как будто мешком по голове ударили, настолько она была потрясена. Загорелое личико стало бледным как снег, худенькие плечи затряслись от беззвучных рыданий.- Господин не губите! Ради пресвятой девы Марии! Я ведь ради маленького Микко старому барону Пьетро, дай Спаситель ему покоя, солгала!

— А с чего ты взяла что я тебя губить решил? Недотрогу перестань корчить. Тем более что я знаю что ты соска, Маццо и Никколо отсасывала, а может и еще кому. Хотя ты ничего большего им не позволяешь. А чего так? Не хочется?

— Ох, господин, еще как хочется. Свербит все время. Так бы на Нико и запрыгнула, он такой статный, такой сильный, такой весь из себя благородный, почти как вы господин. Ой, простите. Да и Маццо весел, напорист, хотела ему дать. Только забрюхатить боюсь. Думала если так будет, упаси святая Агата, начнутся толки, полезут про меня узнавать, и выгонят, а то и чего похуже.

— Хе, этого уже можешь не бояться. Затяжелеешь — не выгоню. Можешь дать и Нико своему, и Маццо. Можешь даже прежней работенкой заняться, сейчас твой Нико это не одобрит, правда, но может позже святой Николай или еще кто поможет ему это принять, кто знает. Может даже пристрою тебя замуж, Нико не обещаю, но кого попроще — чего бы и нет.

— Ох, вы так добры синьор! Хвала Иисусу что он мне вас послал!

— О да, я сама доброта. Я даже буду твоим первым здесь клиентом! — и тут я засунул серебряный грош между сисек Маруццы. Та уставилась на него было в недоумении, но быстренько все поняла когда я потянул платье вниз, освобождая средних размеров грудь, с длинными, острыми сосками.

— Ох, синьор, спасибо вам! - шаловливые ручки потянулись в мои штаны, стягивая их и высвобождая моего друга. Я провел пальцами по соскам, отчего те напряглись, и впился поцелуем в рот шлюхи. Та с энтузиазмом ответила, умело используя язычок и не забывая при этом продолжать стягивать с меня штаны. Преуспев в этом начинании, Маруцца прервала поцелуй и опустилась на колени. Язычок прошелся по моему члену, облизал головку, поиграл с уздечкой, нежно обласкал яйца. Играя с моим дружком, девица провела им по своим грудям и наконец заглотила головку, и начала сосать, умело используя язычок. Обширный опыт давал о себе знать. От ее усилий мой хер встал колом и я уже собирался перейти к следующему шагу, как вдруг прозвучал тонкий голосочек:

— Иисус Мария! Синьор Антонио, ой, отец, Маруцца, что это вы делаете?! — в дверях стояла юная Лучетта, моя падчерица. Горничная было дернулась, издав невнятный писк, но я придержал ее, не давая отстранится.

— Как чем? Сама не видишь? Маруцца мне отсасывает, моя пися у нее во рту и мне очень приятно. Подходи, не бойся, рассмотри поближе. Я же видел, ты подглядывала когда мы с твоей мамой сношались. Тебе ж интересно. — ответил я любознательной проныре.

— Ох, синьор отец, я думала вы меня не заметили. Но то ж вы с мамой были, вы ж венчанные муж и жена! И в рот писю - как это?! Разве не грех, спаси Господи?

— Да ладно! Белла, мамка твоя, мне тоже сосет порой. Да и что ты подглядывала — я на тебя не сержусь. Если интересно, то можешь и дальше подсматривать, я тебя маме не сдам. Увидишь как она это делает. Если девочка хочет мальчику что-то приятное сделать — отсосать это самое оно. Все так делают. От девки не убудет, а парни это обожают. А сейчас, не бойся, подходи, рассмотри все как следует. Наша Маруцца же блядь, она, как ты говоришь, пись отсосала великое множество. Правда ведь, а, Мария? - девица лишь замычала с полным ртом.

— Святые чудотворцы! Синьор отец, но все-таки, как же мама? И блядь — это же ругательство, а Маруцца лишь делает вам приятно, за что вы ее ругаете?

— Мама твоя моя законная жена, у детей которой все права. Но это не значит что с другими нельзя. Твой братик старший, например, хоть и неженат, а вовсю кувыркается с гулящими девками. Ты подрастешь, поймешь. И да, блядь — это не такое уж плохое слово, это просто добрая и отзывчивая девушка которая делает мужчин счастливыми да и себе приятно. А теперь смотри! — Я подхватил горничную на руки и бросил на кровать ее юной госпожи. Жарко целуя развратницу, я задрал ей юбку и провел рукой по волосатой щелке, там хоть еще и не хлюпало, но было мокренько.

— Смотри, а женщинам приятно так — и тут я несколько раз провел своим языком по щели Маруццы, поиграл с бугорком клитора.

— Господин, что вы, зачем?! — простонала та — Ох, господин, мне так почти никто не делал, ох, да, да

— А теперь смотри - продолжил я свой рассказ смотревшей на нас широко распахнутыми глазенками падчерице и ввел стоящий колом член в пизду служанке. Та задвигала задницей, глубже насаживаясь на мой хер.

— Да, господин, ебите меня, ебите свою шлюху, как же сладко, да, давайте, уже полгода как я без хуя, да синьор — материлась бесстыжая девица. Лучетта же, не отрываясь, смотрела как мой член долбил пещерку горничной. Та вдруг выгнулась дугой, крепко обняв меня, и кончила. Я же продолжил и вскоре довел ее до разрядки и второй раз, а затем кончил сам, залив ее дырочку своим семенем. Придя в себя, я подвинулся так, чтобы залитая белым щель шлюшки была хорошо видна Лучетте и продолжил учить падчерицу:

— Смотри, то, что мы делали с Маруццей называется совокуплением. Есть и другие названия, но многие из них неприличные. Этот процесс очень приятен всем. Мужчина оставляет в женщине свое семя. Не всегда, но время от времени, женщина беременеет, или забрюхачивает или тяжелеет — тоесть семя начинает расти у нее в животике и рождается дите. Например твой папа, барон Пьетро, совокуплялся с баронессой Беллой и появилась ты, твои братики Джанни и Тони и малышка Катерина. Теперь я совокупляюсь с синьорой Беллой и она родит тебе еще братьев и сестер. Если же мама с папой не венчаны, то такой ребенок будет бастардом. Например тетя Оттавия, ты ее видела на свадьбе, бастард моей матушки синьоры Кьяры, графини делла Матеры. Мамочка, еще когда юной девочкой была, совокуплялась с разными юношами, ей было приятно и в итоге появилась тетя Оттавия.

Лучетта слушала мои разглагольствования открыв рот. Чем я и воспользовался. Собрав пальцем немного моей малофьи, вытекающей из служанки, я сунул его в рот падчерице:

— На, попробуй!

Та чуть было не поперхнулась, но исполнила.

— Ой, чуть солоновато, но не так уж и страшно как я думала.

— Ну вот видишь! Кстати, Маруцца, ты теперь будешь рассказывать от своих любовных похождениях молодой госпоже. Ей же наверняка интересно. Можешь прямо сейчас и начать, как ты стала шлюхой-то?

Та покраснела, одернула подол юбки и а другой рукой попыталась зачем-то прикрыть сиськи. Однако, поймав мой строгий взгляд, подчинилась.

— Ох, синьор, стыдоба-то какая. И юной синьоре зачем такое непотребство слушать.

— А это уже не тебе решать. Лучетта, тебе интересно?

— Да, синьор отец, откликнулась падчерица. А я полез в свой пояс и нащупал там маленькую склянку со смесью меда и вина. Пробормотал Confessio Dulcis и склянка исчезла. Вместе с желанием Маруцци запираться и врать. Не прикрывая срама, лишь устроившись поудобнее, горничная повела без утайки свой рассказ:

Рассказ Марии ди Милаццо

Родилась я в маленькой деревушке, Калатабелле, около Кастроджанни, это с другой стороны Этны от нас. Мы были очень бедны, участок наш был крохотный, но порой меня с братом Марко нанимал мастро Рицци, на сев, сбор или со скотиной помочь. Сынок у него был Тони, красавчик, девки заглядывались. Хотя я больше сохла тогда по дружку его Нино, сыну гончара Сальво. Так вот, про этого мастро Рицци, слухи ходили разные, но я значения не придавала, молодой была, чуть старше тебя, Лучетта.

Пока я однажды в хлев не заглянула, корову подоить, а там! Сохрани меня Святой Джованни, Джироламо этот, мастро Рицци тоесть, кому-то юбку задрал и писькой своей тыкается. Убежать сначала хотела, но передумала, смотреть стала, как и вы только что, молодая синьора. Потыкался он значит, кончил, встает его полюбовница — а это мамка моя, Катерина. Целуются-милуются они и он ей корзинку орехов на прощание дает. А вечером маменька моя как ни в чем не бывало рассказывает папеньке что мол повезло, падоли собрала с земли много, голодными спать не ляжем. Я промолчала тогда, чтобы уже мне на орехи от маменьки не досталось, но начала следить за мастро. И увидела через неделю как он тетю Джулу, папенькину кузину, за куль зерна за домом поимел. А еще через неделю попалась я ему. Думала за угол он свернул, а он развернулся и мы столкнулись.

— Маруцца, да ты никак вынюхиваешь чего? А ну пойдем! — И затащил он меня в сарайчик. — Я же видел как ты за мной с Джулой подглядываешь! Понравилось? — и как начнет целоваться лезть. А он же был папы моего старше, а я только с Нино целовалась да и то два раза всего. Отталкивать его стала, а как его оттолкнешь если он раза в два меня здоровее? Говорила что я девочка еще, а он под платье лезет и обещает отрез сукна на платье подарить. Тут я и призадумалась, платьишко то мое совсем уже дырявое и рваное было. Джираламо как слабину то мою женскую почуял, так и совсем распоясался, поцелуями осыпал, на бочку посадил, платье завернул и вдруг больно стало мне — это он меня девства лишил, охальник. Но не обманул, сукно подарил.

Стала я к нему захаживать, на четвертый раз приятно даже стало а потом и вовсе в охотку. Таких подарочков щедрых он мне больше не дарил, но и не скопидомничал: то платочек, то корзинку винограда то хлеба давал.

И тут меня Тони, сыночек ейный, меня прижал и говорит значит:

— Знаю я Маруцца, что у тебя с папкой шуры-муры. Не хочешь ли мол сравнить, молодость с опытом. Я отнекиваться, но куда там — поставил он меня раком и вдул. Стала еще с ним любиться, грешница. Сохрани мою душу святой Пьетро! Покаялась падре Сальво во грехах — так сама не поняла как оказалась после мессы на его мужском достоинстве. Стала и к нему захаживать, он кстати меня, божий человек, и хер научил сосать.

К Нино ластилась, а он все на Лукрию смотрел. У нее и сиськи и попа посочнее моих будут, есть за что ухватиться, и семья куда богаче моей. Решила тогда что могу ему предложить то, что эта дура до свадьбы бережет. Ухватила его как бы невзначай за хер на посиделках, он меня лапать стал, я же только хихикала глупо. И закончился вечер в каких-то кустах, я с задранным подолом и раздвинутыми ногами, и Нино на мне. Стала и с ним еще. А за мной еще Карло порой ухлестывал, только я смеялась над ним. Неотесанный и косоглазый, мне совсем не нравился. Но прознал как-то и про Тони и про Нино, зажал в саду, и пристает: что мол чего им даешь шлюха, а мне нет. Чем я плох? Я отбрыкивалась и все отрицала, но в итоге сдалась. Поднял он меня ручищами своими и насадил на хер. Который у него оказался больше всех моих остальных полюбовников, так что все не так уж и плох закончилось, помоги мне Бог!

— Маруцца, а это больно все было? — вдруг подала голос Лючия.

— Да вы что, госпожа, наоборот, очень приятно. Больно только первый раз было. Ну и второй-третий немножечко, пока не зажило там все. А так посмотришь на парня, и между ножек горячо становится. А когда елда в щелке туда-сюда — так вообще приятно и сладко-сладенько, так бы все время и сношалась бы. Только вот разврат мой быстро привел к последствиям: стало мне по утрам плохеть, думала съела что. А потом и живот расти стал, затяжелела я, а от кого — то лишь Господу ведомо. В деревне все стало известно быстро. И обидно, я была не одна такая, гулящая. Агата, сестра Тони, тоже пузо себе нагуляла, мы спорили от кого. Так ее в Вальдиноче, что от нас в дне пути, к родственникам «помочь» отправили, а когда вернулась, то сестренка новая в доме появилась, мол донна Бьянка, мама ее, от бремени разрешилась. Или Мела, кузнеца дочка, тоже путалась, я знаю. Так ее выдали за Тури, мельникова сына, с хорошим приданным. И свадебку играли когда живот у нее ого-го был. Только путалась Мела не с Тури. И получилось что только я — гулящая девка, Мела с Агатой же приличные, чтоб их дьявол побрал, а меня никто замуж брать не хочет, только на сеновале повалятся. Ну и то неплохо.

Даже папашка мой, Пеппе, как выпил на святую Пасху так на меня полез. Дай доча проверю, все путаешься с парнями? Завернул мне платьишко, а у меня между ног все в семени, я трем парням дала в тот вечер. А чо? Пузо уже есть, больше не будет, а мне приятно. Думала высекут меня за непотребство это, так папенька оглянулся, убедился что мамы нет рядом и залез на меня. Мол что это доча ты всем даешь, всем с тобой можно, а отцу родному нельзя что ли? Я покобенилась недолго, для порядку, но не стала перечить. Потом и братцу дала. Марко ведь маленький, пусть лучше со мной всему научится, чем девки над ним смеяться будут. А что наспускают в меня — так то беда невелика, я же уже брюхата, да простит меня Господь. От бремени разрешилсь я в срок, больно было, но что уж тут поделаешь. Только доченька моя долго не прожила. И месяца не прошло, как забрал Господь к себе моего ангелочка. Что ж, на все Его воля.

А я стала думать что дальше делать, с парнями кувыркаться это хорошо, но замуж меня без приданного никто не возьмет. И тут собираю я ягоды у дороги, а по ней идут двое, ведут лошадь, в воз запряженную, под уздцы. Один крепкий такой, усы длинные, бородка маленькая аккуратненькая, меч на поясе, штаны и камзол цветастые. Второй - серьга в ухе, платок на голове, бородка кучерявая. Видят меня. Я уже собиралась убежать на всякий случай. И говорят — красавонька, мы без женской ласки уже который день. Не хочешь мол нам подсобить. А мы в долгу дескать не останемся. И монетку в руках крутят — причем не медный денарий, а серебряную, двойной грош. Ух как. Ну я им и отвечаю, что мол девка я покладистая, лаской не обижу. Пошли за дерево, чтоб не стыдно перед людьми. Развязала я штаны морячку, стала елду его сосать, а тот к яблоне прислонился, голову мою схватил, платок сорвал, так что кудри рассыпались, и двигает. Так приятно ему. Крепыш же мне юбку задрал, поплевал, вставил и стал натягивать. Хорошо-хорошо мне стало, я до этого еще никогда с двумя сразу. Наспускали они в меня, я им все облизала, у них опять встали и они меня еще раз попользовали, да я и не против была. А как устали так и говорят мне:

— Ебешься ты девка хорошо, где только научилась в этой глуши. Чего тебе здесь делать? Езжай с нами в Мессину, будешь шлюхой в порту, звонкой монеты заработаешь — мама не горюй. Спада Сивый Лис нам наказывал таких заводных девок к нему везти. Я и решилась почти сразу — чего мне в Калатабелле делать, здесь меня ебут почти что задаром, а в Мессине за серебро будут. Сбегала, сказала подружке чтобы маме с папой передала про Мессину-то. И была такова.

Все конечно не так радужно получилось как наобещали мне двое эти, Хуан и Тури. Развели бандиты дурочку, но, с другой стороны, и не прирезали. Много им пришлось отдавать из заработанного, но треть мне все-таки оставляли. Было весело, пили, танцевали, меня имели в подворотнях, на столах в тавернах, в комнатушках и много где еще. Часто было приятненько и мне, а если кто был слишком уж груб с нами, девочками, то ребята Сивого Лиса таким доходчиво объясняли их неправоту. Довольно быстро я опять залетела и так у меня появился мой Микко. Блондинчиком родился, когда я чернявая и все у меня в роду чернявенькие. Я смекаю какой-то фламандец мне его заделал. По времени сходится, мы с девками считали. «Черная чайка» по ихнему каракка называлась, из этого, как его, Антверпена, с сукном пришла, почти все белобрысые там были. Сняла нас матросня, два дня гуляли, выручку пропивали. Сначала меня в подворотне оприходовали, потом в таверну перешли, я на столе танцевала, сиськи показывала, юбку задирала, потом туда полезла Сладкая Ческа, она пожопастей и посисястей меня будет, я же залезла под стол и отсосала четыре или пять хуев, потом кто-то поставил меня раком прямо у стола и вдул у всех на глазах, я даже кончила. Потом в комнату, меня трое там поимело по очереди, потом заснули. На следующий день опять, пили, танцевали, меня в углу зажимали морячки, какой-то молоденький парниша по пьяни рассказывал одновременно мне и Черной Розе как он нас любит и хочет сразу на нас двоих жениться, потом он кинул кошель монет под ноги нам и трахнул обеих по очереди, кончил в меня и заснул. Потом пришли его дружки, утащили его отсыпаться а нас пустили по кругу. Розе было больновато, ее уже сильно затрахали, а мне понравилось, я трижды кончила. Потом еще выпили, потом шатались по улицам, потом троих нас девок поставили на четвереньки и мы должны были угадывать кто нас сношает. Ни разу не угадала, да и не старалась, вот еще, запоминать их. В общем получила я в итоге за это приключение три серебряных тари и нагуляла бамбину. Ну и еще шесть тари, тоесть целый дукат, забрал Тури за защиту.

Работала почти до самых родов, хотя на пузатую меня меньше заглядывались. Родила Микко, продолжила, потом еще раз залетела но вдруг беда пришла ужасная, защити нас Богородица от такого несачтья впредь! Возвращаюсь однажды от мастерового одного домой под утро, а у входа Тури лежит, с перерезанным горлом. Я чуть было не заорала, дура, но сдержалась. Пробираюсь дальше, а там Ламо, здоровяк наш, болт в груди, голова размозжена, мозги по всей комнате разбросаны, святой крест! Я до каморки своей добралась, мой карапузик Микко орет, я его хватаю, еще деньги из под половицы, и прочь оттуда. Добралась до «Красного Кувшина», там узнала что наши схлестнулись с парнями Ворона, дьявол побери его и всю его родню. Вчера мол Тури по пьяни поцапался с Карло, уж не знаю чего не поделили, Карло ему в морду заехал кувшином, а Тури за нож и выпустил Карло кишки наружу. И, дурак, не сказал нашим сразу же. Берно же, черт рогатый, как узнал что сыночек его ненаглядный подох и в аду в котле варится, поднял своих и кинулся мстить. Ну и взяли в ножи Лиса с пацанами сонными. Я тут и смекнула, что мне в Мессине места теперь нет, я ведь девкой Тури считалась. Прирежут и под пирс, спаси святые угодники от такой судьбы. Тогда я к Келе, грамотею, он мне за 4 тари серебряных письма написал, что мол так и так, горничной была у господина Франческо Айелло, негоцианта. С подписью красивой, с завитушками, на гербовой бумаге, загляденье. Хотела за три сторговаться, но куда там. Еле успела унести ноги из города. Мне люди шепнули, что Соляной Карло, один из громил Ворона, гореть в аду ему вечно, обо мне спрашивал, искал, собака.

Думала в Сиракузы подастся, но по пути туда здесь, в Таормине, зашла к одной вдове. Катой ее зовут. Хуан, когда его еще не зарезали, болтал про нее, мол блядует иногда, так с ней и познакомился. Она мне и рассказала что господин барон Пьетро ищет мол для дочурки кормилицу, чтобы приличной девушкой была. А у меня от всех этих треволнений маленький мой раньше срока родился, мертвеньким, но молоко из сисек уже пошло. Оставила я своего Микко вдовушке за мзду малую и к барону. Письма показала, что Келе сделал, про вдовство с три короба наплела, и про то какая я скромная и работящая. Он на письма глянул, про этого Айелло спросил чего, я наврала как умела, меня и взяли.

Все было хорошо, только этот Маццо, черти его побери, меня узнал. Приставать стал, я бы может и не против, мне самой сношаться порой хотелось так, что уж еле терпела. Но боялась затяжелеть, ведь тогда бы господин барон меня точно бы выгнал, строгий он был господин, царствие ему небесное. Отсосала Маццо окаянному несколько раз, он большего хотел, выдать грозился, но подсобила святая Дева, только болтал и ничего не сделал. А тут убили барона нашего, а потом и вы появились, стало быть, добрый господин.

— Ну, Маруцца, я тебе уже все сказал. Можешь делом своим любимым заниматься, только не забывай Лучетте все докладывать. Ну и мне, если спрошу, разумеется. Не выгоню. А теперь брысь отсюда!

Когда за девкой закрылась дверь, я поцеловал увлеченную ее рассказом Лучетту в лобик и тоже отправился восвояси. Дай Ашера, семена посеянные этой историей в воображении моей падчерицы, дадут вскоре ростки. Точнее, уже начали давать.

Лючия ди Сансеверино

Похоть: +1 (19)

Бесстыдство: +3 (4)

Шлюховатость: +4 (5)

Секспертиза: +2 (4)

Да и Маруцца явно подускорит зарядку алтаря. Выгонять такую? Наоборот, всех такими сделаю!