|
|
|
|
|
Укрощение айтишника. Часть 3. Глава 13 Автор: vasipppp Дата: 17 ноября 2026
![]() Рассказ фанфик на Вселенную цикла "Черная Богиня" Глава 13 — Ложись, — Елена кивнула в сторону дыбы. Голос её был ровным, будничным, словно она предлагала присесть на стул. — Что? — я не поверил собственным ушам. — Но... вы же не серьёзно? — Серьёзно, Денис. Абсолютно серьёзно. — Она смотрела на меня без тени усмешки, без жестокости — просто констатировала. — Ложись добровольно. Иначе будет хуже. Намного хуже. Боль нужна не для того, чтобы тебя сломать. Боль нужна, чтобы ты смог сочинить хороший текст присяги. Настоящий. Искренний. Тот, который пойдёт от самого нутра. — Она чуть помолчала, и уголок её губ дрогнул в той зловещей полуулыбке. — Давай. Тебе... понравится. Обещаю. Это был как удар под дых. Воздух вылетел из лёгких, и я на секунду задохнулся — не от страха, а от того, насколько просто и цинично они вскрыли мою собственную природу. Я знал, что она права. Знал, что моё тело — предатель, что оно уже отзывается на саму возможность боли. И это знание было хуже любых орудий на столе. Я больше не соображал, что делаю. Ноги сами понесли меня к дыбе. Между ног снова разгорался тот самый предательский огонь — жаркий, пульсирующий, невыносимо постыдный. Я лёг на холодное дерево. Запястья и щиколотки мгновенно зафиксировали — грубые ремни, туго, до хруста в суставах. Блондинка — двойница Светланы — подошла к вороту. Её ладонь легла на рукоять, и она посмотрела на меня сверху вниз, в упор, своими льдистыми глазами. Без злобы. Без торжества. Просто ждала. А потом дёрнула. Вспышка боли прошила тело от запястий до щиколоток. Мышцы и сухожилия натянулись, как струны, позвонки хрустнули, и я вскрикнул — коротко, отрывисто, не успев сжать зубы. Она ослабила нажим. Тело мгновенно обмякло, и боль отступила, оставив после себя горячую, пульсирующую волну. Я успел сделать вдох — и она дёрнула снова. Снова вспышка. Снова хруст. Снова крик. И снова ослабление. Она играла. То натянет — то отпустит. Медленно, ритмично, как музыкант, настраивающий инструмент. И с каждым циклом я чувствовал, как что-то во мне меняется. Боль переставала быть просто болью. Она становилась ритмом. Пульсом. Качелями, на которых раскачивалось сознание. Натяжение — освобождение. Боль — облегчение. И в этом маятнике рождалось то самое, запретное, постыдное чувство, которое я так ненавидел и так жаждал. Экстаз. Он поднимался откуда-то из глубины, из самых тёмных, заплёванных углов подсознания, и растекался по телу горячей, тягучей волной. Мой член наливался тяжестью, и я чувствовал, как капли предэякулята выступают на головке. — Хорошо, — тихо сказала Елена, и в её голосе прозвучала удовлетворённая, почти научная констатация. — Очень хорошо. Продолжаем. Блондинка не торопилась. Она дала мне секунду — ровно одну, чтобы я успел хлебнуть воздуха, чтобы боль из острой вспышки превратилась в тупое, ноющее пульсирование. А потом дёрнула снова. Медленнее. Сильнее. Тело выгнулось дугой. Позвоночник хрустнул, рёбра растянулись, сухожилия на запястьях натянулись до звона. Я застонал — глухо, сквозь стиснутые зубы, — и этот стон прозвучал в каменной тишине пыточной как молитва. Как признание. Она держала. Долго. Дольше, чем в прошлый раз. Давая мне прочувствовать каждую секунду. Давая боли пропитать каждую клетку. А потом — резко отпустила. Тело рухнуло на дерево, и кровь хлынула обратно в затекшие конечности. Острая, почти сладкая волна облегчения накрыла меня с головой. Я судорожно вздохнул, чувствуя, как по щекам текут слёзы — не от боли, а от этого дикого контраста. От этого освобождения. И она снова дёрнула. Третий раз. Четвёртый. Пятый. С каждым циклом я всё хуже понимал, где заканчивается боль и начинается удовольствие. Натяжение — освобождение. Натяжение — освобождение. Ритм. Пульс. Маятник. Мой член был твёрдым, как камень, и я чувствовал, как он пульсирует в такт с натяжением канатов. Предэякулят стекал по головке, оставляя липкий след на дыбе. Меня трясло. Меня выкручивало. Я больше не понимал, где я, кто я, зачем я здесь. Шестой раз. Дольше. Ещё дольше. Канаты впились в запястья, кожа под ремнями горела, суставы кричали. Я попытался отстраниться — нет, не от боли, от того чувства, которое поднималось из глубины. От экстаза. От того, что вот-вот, ещё немного, ещё чуть-чуть натяжения — и я кончу прямо здесь, на дыбе, под их взглядами. И в этот момент, когда я был на самой грани, когда тело дрожало в преддверии оргазма, а разум был готов отключиться, — Елена подняла руку. — Достаточно. Блондинка мгновенно отпустила рукоять. Канаты ослабли, и я растёкся по дереву, тяжело, хрипло дыша. Тело гудело. Мышцы дрожали. Член пульсировал, требуя разрядки, но её не последовало. Я остался на краю, подвешенный в пустоте, не в силах ни кончить, ни успокоиться. Елена подошла ко мне. Медленно, чеканя шаг. Её лицо было спокойным, почти сочувственным. Она наклонилась, и я почувствовал на щеке её дыхание — сухое, прохладное, пахнущее шалфеем. — Ты сейчас на грани, — тихо сказала она. — Тело хочет разрядки. Разум хочет покоя. Но ни того, ни другого не будет. Пока ты не сделаешь то, зачем мы здесь. Она выпрямилась и кивнула жрице, стоявшей в дверях. Та вышла и через минуту вернулась — с планшетом и тонким стилусом. Елена взяла планшет и сунула его мне. Экран загорелся холодным синим светом — пустой текстовый документ, мигающий курсор. — Напиши, — сказала она. — Своими словами. Своей рукой. Присягу Чёрной Богине. Не шаблон. Не мантру. То, что ты сейчас чувствуешь. То, что ты сейчас хочешь. Напиши это. И тогда мы отпустим тебя. Отпустим с миром. Я смотрел на экран. Курсор мигал ровно, безэмоционально. | Я чувствовал на груди тяжесть планшета. Чувствовал, как дрожат пальцы, когда я поднял руку. Чувствовал, как в груди борются два голоса. «Пиши, — шептал один. — Ты же знаешь, что хочешь. Ты же всегда этого хотел. Сдайся. Отдайся. Тебе будет хорошо». «Нет, — кричал другой. — Ты — Паладин. Ты принадлежишь только ей. Светлане. Ты не предашь её. Ты найдёшь выход. Ты должен». Я закрыл глаза. Сделал вдох. Выдох. А потом открыл глаза и посмотрел на Елену. — Я... не знаю, что писать, — прошептал я. И это была чистая, абсолютная правда. Елена улыбнулась. Мягко. Тепло. Как учитель, который наконец-то дождался правильного вопроса. — Начни с начала, — сказала она. — Начни с самого начала. С того, что ты чувствовал, когда стоял на коленях в туалете. С того, что ты чувствовал, когда целовал туфлю Кристины. С того, что ты чувствовал, когда Светлана порола тебя плетью. Напиши это. И ты поймёшь. Я взял стилус. Пальцы дрожали — от холода, от остаточного напряжения в мышцах, от того липкого, неутолённого возбуждения, которое всё ещё пульсировало внизу живота. Экран планшета отсвечивал холодным синим, и курсор мигал ровно, безэмоционально, как метроном. Я закрыл глаза. Попытался вспомнить Светлану. Её строгий, но тёплый взгляд. Её голос в наушнике — «Соберись. Это приказ». Её ладонь на моей груди, когда она проверяла пульс. Её плеть, которая не просто жгла, а калибровала, выпрямляла, возвращала к жизни. «Я — твой Паладин, — мысленно произнёс я. — Я не предам. Я найду выход». Но пальцы уже выводили на экране первую строчку. Не те слова, что рвались из сердца. Те, что, по моему мнению, они хотели услышать. «Я, Денис Логинов, добровольно признаю свою истинную природу. Я — раб. Я создан для служения Женщине. Моё место — у ног Чёрной Богини. Моя жизнь — её воля. Моё тело — её инструмент. Я отказываюсь от ложного света. Я принимаю тьму. Я принимаю свою суть.» Я писал медленно, тщательно, выверяя каждое слово. Не слишком сладко, не слишком сухо. Как отчёт. Как техническое задание. Как скрипт, который должен пройти валидацию. Елена стояла рядом и читала через моё плечо. Я чувствовал её взгляд — холодный, аналитический. Она не торопила. Не хвалила. Просто ждала. Я дописал. Отдал планшет. Елена взяла его, пробежала глазами строки — раз, другой. Потом подняла взгляд. На её лице не было ни гнева, ни разочарования. Только лёгкая, усталая скука. — Слабо, — сказала она. Голос был ровным, как приговор. — Это не присяга. Это техническая инструкция. Ты писал не сердцем. Ты писал головой. Ты пытался угадать, что мы хотим услышать. И это — самая большая ошибка, которую ты мог совершить. Она передала планшет жрице. Та стёрла файл одним касанием и выключила экран. — Возвращайся в свою комнату, — продолжала Елена, и в её тоне не было ни злобы, ни угрозы — только холодная, окончательная констатация. — Подумай хорошенько. Не над тем, что мы хотим услышать. А над тем, что ты сам чувствуешь. Пока не поймёшь — не садись за планшет. И ещё одно. Она сделала шаг ко мне. Наклонилась. И в её голосе впервые за всё время прорезалась острая, как бритва, насмешка. — Удали тот вирус, что ты написал на ноутбуке. Думаешь, мы не заметили? Ты так торопился, что даже не подумал о маскировке. Файл. cache_update в /tmp/? Серьёзно? Это даже не смешно. Непростительный прокол для айти-гения. Холодный пот мгновенно выступил на спине. Рубашка прилипла к рубцам. Я смотрел на неё — и не мог выдавить ни слова. Они знали. С самого начала. Каждая строчка, которую я писал в «тайне», была под колпаком. Каждый байт, каждое движение пальцев — всё было под контролем. Они позволили мне написать этот скрипт. Позволили почувствовать себя умным, хитрым, свободным. А потом просто раздавили эту иллюзию — одним предложением, как окурок под каблуком. — Иди, — сказала Елена, выпрямляясь. — И не заставляй нас повторять. Жрица взяла меня за локоть и повела к двери. Я шёл, чувствуя, как внутри рушится последняя стена. Мой план. Моя мина. Моя надежда. Всё это было игрой. Их игрой. А я — просто фишкой, которая до сих пор думала, что двигается сама. 33 9512 10
+10 [1] Оставьте свой комментарийЗарегистрируйтесь и оставьте комментарий
Последние рассказы автора vasipppp |
|
Эротические рассказы |
© 1997 - 2026 bestweapon.net
|
проститутки новосибирск
|