Наступило утро. Эта безумная ночь наконец закончилась. Кажется, границы дозволенного уже стёрты, а ревность превратилась в новый источник наслаждения. Но сможет ли хрупкое равновесие между мужем, женой и её любовниками сохраниться? Или эта игра в комперсию зайдёт так далеко, что в ней появятся новые, непредсказуемые участники, готовые разрушить всё или вознести на ещё более запретные высоты?

Первые лучи восходящего солнца, словно золотые нити, протянулись через полуоткрытые ставни, постепенно оживляя разрушенный битвой страсти номер. Они ласкали веки Миланы, заставляя ее хмуриться во сне, прежде чем сознание даже начало просыпаться. Милана почувствовала тепло на своих веках еще до того, как открыла глаза. "Уже утро...", — прошептало ее сознание, но тело, изможденное ночью любви, каждая мышца которого ныла сладкой, приятной болью, отказывалось просыпаться. Где-то в глубине души теплилась мысль: "А что, если это сон?"

Воздух, густой от смеси дорогих духов, коньячного перегара и терпкого, животного запаха смешавшихся тел и высохшей спермы, медленно циркулировал между разбросанными предметами одежды, пустыми бутылками и смятыми простынями, на которых застыли следы многочисленных любовных схваток. Михаил сквозь дрему ощутил этот запах еще до того, как открыл глаза. "Черт, вчера было слишком...", — но мысль оборвалась, когда он почувствовал, как его член предательски напрягся при этих воспоминаниях, наполняясь кровью с похмельной, но неудержимой силой. Он прикрыл глаза, представляя, как его жена принимала их всех — одного за другим, а иногда и одновременно, и снова почувствовал тот же пьянящий коктейль из ревности и похоти.

Транкавель очнулся толчком, его мускулистое тело, покрытое тонкой сетью царапин и следов от укусов, напоминавших боевые шрамы после особенно жаркой вылазки, болезненно отозвалось на попытку пошевелиться в плетёном кресле на балконе. "Nom de Dieu..." — прошептал он, ощущая, как деревянные прутья глубоко впились в кожу его спины. Его пальцы автоматически потянулись к коробке с сигарами, но вспомнил, что выкурил последнюю еще ночью. "Старость не радость...", — усмехнулся он про себя, но тут же передумал, вспомнив, как эта миниатюрная русская шлюшка заставила его почувствовать себя двадцатилетним новобранцем, готовым штурмовать любые высоты.

Его язык прилип к нёбу, а в висках стучало с похмельной настойчивостью артиллерийской канонады. Подняв полупустой бокал, где коньяк за ночь превратился в мутную жидкость, он с гримасой отставил его в сторону. Подойдя к ограждению балкона, он наблюдал, как внизу, на набережной Promenade des Anglais, первые утренние прохожие - рыбаки с удочками, бегуны в спортивных костюмах и служанки, спешащие на работу - начинали свой день, не подозревая о бурной ночи, проведённой на третьем этаже отеля.

Венсан, проснувшийся первым, обнаружил, что лежит в кровати не один. На его руке лежит головка этой удивительной женщины. Ее спина и попка доверчиво прижались к его груди и паху. Ее кожа была горячей и бархатистой, а запах ее волос, смешанный с запахом секса, сводил с ума. Он не смог оторвать глаз от изящной шеи Миланы, на которой четко выделялись следы его зубов. "Я слишком грубо обращался с ней...", — мелькнула мысль, но тут же сменилась воспоминаниями о том, как она кричала от удовольствия, когда он входил в нее. Его пальцы сами собой потянулись к синяку на ее бедре, и он с наслаждением надавил на него, чувствуя, как ее тело бессознательно отвечает легкой дрожью. "Salope endormie... Tu en redemandes, hein?" (перевод с французского: Сонная сучка, хочешь еще, да?) Тепло ее попки подействовало как надо и его член начал наливаться силой, тяжелея и прижимаясь к ее ягодицам. И вот он уже снова готов. Венсан стал осторожно пристраиваться к попе Миланы, ища головкой члена вход в ее влагалище. Милана во сне тихо застонала и чуть раздвинула бедра, облегчая ему путь. Ее тело, даже в забытьи, узнавало язык желания. Его член медленно, но настойчиво проникал в её влагалище, которое, к его удовольствию, оказалось удивительно податливым даже в её полусонном состоянии, горячим и влажным, словно оно и не закрывалось за ночь. Он замер ненадолго, не желая будить лежащую рядом с ним женщину, а потом начал тихонько двигаться в ней. С удивлением он обнаружил, что Милана во сне стала ему слегка подмахивать. Ее таз начал отвечать едва заметными, но точными встречными толчками.

Когда Транкавель вошёл в номер, его взгляд сначала упал на распростёртое тело Михаила, лежащего лицом вниз на ближайшей кровати, одна рука бессильно свисала на пол, пальцы почти касались валявшегося там же презерватива. На его спине красовались длинные красные полосы — следы ногтей Миланы. "Похоже, русский не привык к нашим французским традициям..." — мелькнула в голове насмешливая мысль, но тут его внимание привлекло движение на соседнем ложе.

Милана, вся в золотистом свете утра, лежала на боку. Её полные губы, слегка припухшие от бесчисленных поцелуев, непроизвольно подрагивали, выпуская тихие стоны: — “М-м-м.... а-ах...". Транкавель замер, ощутив, как кровь, вопреки вчерашнему изнеможению и похмелью, снова начинает приливать к паху, наполняя его член новой, грубой силой. "Incroyable... — подумал он, — даже во сне она... умудряется быть самой развратной женщиной на планете."

В этот момент Михаил застонал и приподнялся на локте, его затуманенный взгляд сначала наткнулся на голую фигуру подполковника, затем переместился на соседнюю кровать, где за спиной его жены ясно просматривалась вторая мужская фигура. Капитан Венсан, уже вовсю пользовался ситуацией — его рука ласкала груди Миланы. Большой палец терся о ее напряженный сосок, а тазом он совершал характерные движения в направлении попки Миланы. Михаил замер, наблюдая эту сцену. Его первым порывом было вскочить и оттащить этого наглеца от своей жены, но тело отказалось слушаться. Вместо этого Михаил почувствовал, как его собственный член предательски напрягся, снова требуя участия в этом безумии, когда он увидел, как грудь его жены, тяжёлая и упругая, колышется в такт движениям капитана. "Черт... она даже не проснулась как следует... она действительно ненасытна...", — эта мысль почему-то возбудила мужчину еще сильнее, заставив представить, как тело Миланы, теплое и податливое от сна, принимает другого мужчину.

Милана между тем начала приходить в сознание, её сонные мысли путались: "Где я... Что... Ах, да, Ницца... Эта огромная кровать... запах сигар и мужского пота... О, Боже, кто-то... внутри меня...". Она попыталась открыть глаза, но веки казались неподъёмными, зато все остальные чувства обострились до предела — она ощущала каждое движение члена внутри себя, каждую прожилку на его стволе, скользящем по ее воспаленным, чувствительным стенкам, каждое прикосновение грубых мужских пальцев к своей коже, даже лёгкий ветерок, скользящий по вспотевшей спине. "Не хочу просыпаться... — пронеслось в её голове, — пусть продолжает... да, вот так... медленнее... глубже... пусть использует мое сонное, податливое тело..."

Милана, притворяясь спящей, наслаждалась каждым движением Венсана. "Он такой молодой... такой горячий... и так уверенно владеет моим телом, будто оно принадлежало ему всегда...", — ее внутренности сжались вокруг его члена, заставив его застонать. Женщина почувствовала, что Михаил наблюдает за ними, и это знание, этот пьянящий коктейль из стыда и гордости, заставило ее сжаться еще сильнее. "Пусть видит... пусть знает, какая я блядь на самом деле, даже сонная и разбитая...", — прошептала Милана про себя, слегка приподнимая бедра навстречу толчкам капитана, давая ему понять, что ее тело проснулось и жаждет большего.

Венсан, чувствуя, как тело женщины начинает отвечать на его движения, прижался губами к её плечу, вдыхая смесь естественного аромата с остатками дорогих духов, сладковатый запах пота и горьковатый привкус вчерашней спермы на ее коже. "Elle est fantastique... — думал он, ускоряя ритм, - даже после всего вчерашнего она... mon Dieu, как она сжимается... будто пытается высосать из меня всю жизнь...". Его пальцы впились в её бёдра, оставляя новые следы на уже испещрённой любовными отметинами коже.

Милана закусила губу, чувствуя, как волна удовольствия нарастает, собираясь в горячий, тугой комок в самом низу живота. "Он так молод... так горяч... и его сперма такая же горячая...", — ее пальцы вцепились в простыни, тело выгнулось в дугу. Она чувствовала, что полковник и Михаил смотрят, как Габриэль трахает ее полусонное тело. Видят, как она откликается на эту утреннюю ласку. И эта мысль, как раскаленная спица, пронзила ее, смешивая страх с предвкушением предстоящего оргазма.

Транкавель, наблюдая эту сцену, невольно провёл языком по пересохшим губам. Его взгляд скользнул вниз, к своему внезапно оживившемуся члену, который, несмотря на возраст и вчерашнее изнеможение, стоял багровый и требовательный, затем к кофейнику на столе. "Сначала кофе, — твёрдо решил он, — потом... посмотрим. Хотя эта маленькая шлюха, кажется, уже все решила за нас.".

Когда Милана наконец полностью открыла глаза, её изумрудные глаза сначала встретились с взглядом мужа, в котором она прочла целую бурю — усталость, похмелье, и ту самую темную искру, что всегда сводила ее с ума, затем перешли на стоящего рядом подполковника.

— Alors, ma belle? Tu as bien dormi? — усмехнулся Транкавель. — Ou est-ce que Gabriel t'a empche de dormir? (перевод с французского: Ну и что, красавица? Хорошо ли ты выспалась? Или Габриэль не дал поспать?)

— Ммм... доброе... ах!.. утро... —голос Миланы сорвался на высокой ноте, когда капитан сделал особенно глубокий толчок, заставивший ее почувствовать его в самой матке, — вы... вы уже... о... Боже... проснулись.... А я.... ах... еще нет...

— Мне нужно много крепкого кофе. Чтобы понять, сплю я еще или это продолжение вчерашнего кошмара. — Михаил, потирая виски, с трудом поднялся с кровати и направился к мини-бару.

Но даже делая вид, что занят, он не мог оторвать глаз от зрелища своей жены, принимающей другого мужчину. "Черт... она прекрасна...", — эта мысль смешалась с горечью и возбуждением, заставляя ладонь поглаживать член.

Транкавель, прислонившись к дверному косяку, скрестил руки на груди:

— Капитан, — обратился он к Венсану, — ты хотя бы собираешься предложить даме завтрак после этого... утреннего моциона? Или ты намерен ограничиться лишь... своим нектаром?

Габриэль, не прерывая ритма, лишь усмехнулся в ответ: — Ну конечно, mon commandant... — его голос звучал насмешливо, — омлет... круассаны... — мощный толчок, заставивший тело Миланы дернуться сильнее, — свежевыжатый апельсиновый... — еще один толчок, глубже, — сок...

Милана застонала, ее пальцы впились в простыни. Она закусила губу, её пальцы вцепились в смятые простыни — она чувствовала, как волна удовольствия снова начинает нарастать где-то глубоко внутри, неумолимая, как морской прибой.

— Я.... я снова... — начала она, но слова потерялись в серии коротких, прерывистых громких стонов, — о-о-о.... да... вот так... не останавливайся... Габриэль, прошу тебя... я сейчас...

Михаил, стоя у мини-бара, сжал чашку так, что кофе расплескался, обжигая пальцы. Он должен был злиться... но вместо этого его рука потянулась собственному члену. "Черт...", — прошептал мужчина, наблюдая, как его жена кончает под другим мужчиной, и чувствуя, как его собственное тело отвечает на это зрелище предательским сладким спазмом.

За окном город окончательно проснулся, наполнившись звуками жизни — криками чаек, гудками автомобилей, смехом прохожих. Но здесь, в номере отеля "Le Petit Palais", время будто застыло, зациклилось на вечном танце плоти и страсти, где не было места условностям и правилам, а было только чистое, животное наслаждение. Милана, насаженная на член чужого мужчины, чувствовала себя одновременно разбитой и невероятно живой. "Это безумие...", — прошептала женщина, но ее губы растянулись в улыбке, пойманной на месте преступления нимфоманки, которой не в чем каяться. Ее взгляд снова встретился с взглядом мужа, и в его глазах она увидела не осуждение, а.... понимание. "Он знает... он всегда знал, кто я на самом деле...", — эта мысль принесла странное успокоение, разрешая ей окончательно раствориться в своем падении.

И когда Милана наконец закричала, кончая первый раз за это утро, её голос слился с звоном кофейных ложечек и отдалённым шумом прибоя, создавая странную, диссонирующую, но удивительно гармоничную симфонию нового дня. Венсан, чувствуя, как влагалище женщины сжимается вокруг него, словно бархатный кулак, не смог сдержаться. "Mon Dieu...", — его член дернулся, заполняя ее теплотой, выплескивая в нее всю свою утреннюю мощь. Транкавель наблюдал эту сцену, и его пальцы крепко сжимали чашку кофе. "После завтрака...", — подумал он, но его член, явно имел другие планы. Михаил, стоя в стороне, вдруг осознал, что больше не ревнует. "Она счастлива...", — и этого было достаточно.

Полковник, откинувшись в плетёном кресле, ощущал приятную ломоту в мышцах и легкое головокружение от вчерашних возлияний. Он протянул руку к телефону на столике. Его пальцы, привыкшие отдавать приказы, уверенно набрали номер ресторана. В голове подполковника мелькнула мысль: "Если мои солдаты могли видеть меня сейчас... заказывающим завтрак для нудистской оргии после ночи с замужней женщиной...", но он тут же отбросил её. После вчерашнего Транкавель уже не был тем железным командиром, каким знали его в полку. Эта русская шлюха вытащила из него что-то давно забытое — что-то человеческое.

— Завтрак на четверых. Кофе крепкий, круассаны свежие, яйца бенедикт, фрукты... И побольше всего, мы сегодня ночью изрядно потратили калории. Да, и вина. Martini Prosecco. Нет, не бутылку — сразу две. — Его голос звучал хрипло, пропитанный сигарным дымом и хрипотцой недавних стонов, но в нём появились новые, неожиданные нотки — что-то между усталостью и глубоким, животным удовлетворением. Мужчина поймал себя на мысли, что заказывает вино уже потому, что знает — она любит это вино. И потому что сегодняшний день явно не собирался на этом заканчиваться.

Он положил трубку, обменявшись понимающим взглядом с Венсаном и Михаилом. Между тремя мужчинами повисло странное молчаливое согласие, тяжелое и густое, как утренний воздух над морем. Никаких слов не было нужно — они все понимали, что стали участниками чего-то большего, чем просто групповуха. Участниками какого-то ритуала, где их общим алтарем стало тело одной женщины. Михаил первым опустил глаза — ему было сложнее всего принять эту новую реальность, где он был одновременно и мужем, и сводником, и участником, и наблюдателем.

Конец ознакомительного фрагмента (Желающие прочитать полную главу смогут это сделать в закрытом канале)

— --------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Примерно раз в неделю на сайте BestWeapon будет выкладываться ознакомительный фрагмент очередной главы цикла “Милана. Каникулы в Ницце”. Полная версия главы с такой же периодичностью будет добавляться в закрытый Телеграмм- канал Антология запретных историй.

В том же канале можно прочитать обновленные версии глав из цикла “Милана. Каникулы в Ницце”, в частности улучшенные версии части 1 - "Поезд Москва-Ницца".

Ссылка на публичный канал - t.me/vzroslyetainy

В публичном канале по ссылке https:/t.me/AnthologyAccess_bot можно оформить подписку на закрытый канал Антология запретных историй

Подписка на 1 месяц стоит 500 звезд Телеграм, что в денежном эквиваленте составляет 9, 49$. (покупка звезд Телеграм осуществляется прямо в Телеграме и не требует каких-то специальных знаний или усилий)

При оформлении подписки на более длительный срок (на 2 месяца и на 3 месяца) предусмотрены скидки.

Удобные способы чтения:

— Онлайн-версия (только текст) Telegraph

— Файл-PDF с иллюстрациями.

Также сообщаю, что пишу рассказы на заказ. По всем вопросам, добро пожаловать в личку.