​​​​Ирина подошла к номеру Аси и постучала. Костяшками пальцев — аккуратно, чтобы не разбудить, если та еще спит. Сама она уже позавтракала, искупалась в море и теперь планировала последний день отдыха.

Она размышляла об этом отдыхе, стоя в коридоре отеля. Он был странным. Сумбурным. Это предложение, эта поездка — все было абсолютно хаотично. И как Ася настаивала, чтобы Кирилл поехал с ними... Это было очень настойчиво. Почти требовательно. Ирина удивилась тогда, но подумала: почему бы и нет? Сын заслужил шикарный отдых. Она с легкостью согласилась.

— Ась, ты тут? — позвала она через дверь. — Я планирую после завтрака пойти на пляж. Последний день — наплаваюсь и начну собирать вещи.

Она прислушалась. Тишина.

— Кирилл с утра уже встал, — продолжила она, — сказал, что пойдет на пробежку. Ты знаешь... извини, что говорю через дверь, но ты очень положительно повлияла на Кирилла. Он стал куда энергичнее, занялся спортом. Отжимается. Говорит, у него появились силы.

Пауза. И вдруг — запыхавшийся, сбивчивый голос Аси:

— Ириш... я пропущу завтрак. Иди без меня. Да я тоже... чувствую... что он...другой. Встретимся позже.

Голос был странный — прерывистый, напряженный, будто она только что пробежала марафон.

— Да свидимся, — ответила Ирина и пошла к лифту, слегка озадаченная, но не придавая значения.

Если бы Ирина пошла с Кириллом утром, она бы узнала, что он пошел не бегать, а в номер Аси.

Он проснулся рано, еще затемно, и понял: это перебор. Будут вопросы. Надо возвращаться.

Тетя Ася — как он звал ее в детстве — лежала на кровати. Ее огромное тело было распластано в самой неприличной позе: одна нога свесилась с кровати, вторая согнута в колене, руки раскинуты. Из всех отверстий вытекали жидкости, оставляя на простынях пятна, которые не отстираются никогда.

Она храпела — низко, грудью, и ее огромные груди с металлическими штангами в сосках колыхались в такт. Каждая грудь была размером с футбольный мяч, тяжелая, налитая силиконом, с идеально круглой формой. Татуировки покрывали их — пентаграммы, руны, кельтские узоры. Металлические штанги блестели в огромных твердых сосках утреннем свете, отражая лучи, пробивающиеся сквозь шторы.

Ее тело было произведением искусства стероидной эры. Трапеции вздымались горами, переходя в дельты размером с дыни. Широчайшие мышцы спины расправлялись как крылья, даже в расслабленном состоянии. Позвоночник утопал в глубокой борозде между гребнями мышц. Бицепсы — два шара, перевитые венами, пульсирующими в такт сердцебиению. Предплечья — стальные канаты, способные сжать что угодно в лепешку.

Пресс — не просто кубики, а рельефная плита, разделенная глубокими бороздами. Кубики прорезанных так глубоко, что в них можно было положить пальцы. Косые мышцы живота спускались к паху острыми стрелами, указывая на самое интересное и самое горячее.

Ее вагина была влажной, разбухшей после ночи. Складки припухли, клитор торчал — огромный, раздутый годами тестостерона. Он был красным, чувствительным, пульсирующим даже во сне. Из вагины медленно вытекала смесь его семени и ее соков, оставляя мокрый след на простыне. Пахло от нее тяжело, сладко, мускусно — запах секса, химии, подчинения.

Кирилл начал прибираться. Собрал порванные вещи в одну кучу. И тут Ася зашевелилась.

— Этот... маленький... — прошептала она во сне, полностью анигилированная вчерашними оргазмами. Разъебанная как трактирная давалка — если говорить правильно. — Красавчик...

Кирилл замер. Он ожидал ругательств, проклятий, угроз. А услышал... это.

— Надо было его вытащить в свою квартиру, — продолжила она, и голос ее был полон разочарования. — Ну нет... отдых... поездка... Надо было просто ебаться с ним в квартире,. ... насиловать его там.

Кирилл стоял, пораженный. Еще пару дней назад он испытывал к этой женщине нежность, привязанность....почти.... любовь. А она? А ОНА??

Просто озабоченная фетиш-извращенка. Которая хотела взять на отдых секс-игрушку. То есть его.

Он вспомнил, как глупо себя вел в первые дни. Как старался ей понравиться. Как ловил каждое ее слово, каждый взгляд. Как думал, что между ними что-то особенное. Как надеялся, что она видит в нем не просто тело, а человека.

Какой же это позор. Какое унижение.

Он, как щенок, бегал за ней, пытался быть идеальным, делал все, что она скажет. А она просто хотела молодую игрушку для своего разбухшего от препаратов либидо. Просто пиздолиза, который еще и благодарен будет.

Как он мог полюбить такую женщину? Как мог думать, что это что-то большее, чем просто похоть?

Стыд жег его изнутри.

Злость захлестнула его горячей волной.

— То есть ты думала, что сможешь просто насиловать меня когда захочешь, — прошипел он, — а я буду напуган? Благодарен? Буду сосать твой гребанный клитор и говорить спасибо?

Он сжал кулаки. Вена на виске запульсировала. Новые препараты, которые он принимал, добавляли ярости, силы, уверенности.

— Думаешь, что можешь ебать кого хочешь и тебе за это ничего не будет? Думаешь, я буду твоей секс-игрушкой, для твоей раздутой химией пизды?

Он посмотрел на ее распластанное тело — на эти горы мышц, на идеальный пресс, на огромные бедра, на клитор, торчащий из складок— Жаль, что тебе не повезло. Ты встретила охотника на суккубов.

Ася застонала во сне — ей снилось, что она говорит с кем-то о планах на отдых, о том, как хочет молодого тела в своей койке. Без обязательств. Без проблем. И... как ее ебет огромный хуй?

— Что? — прошептала она, просыпаясь.

Она открыла глаза и почувствовала боль. Резкую, пронзающую. Она была перевернута раком, и Кирилл активно ее ебал, как будто ебался в первый и последний раз в жизни. Его новый член — толстенный, как банка колы, с набухшими венами, с головкой размером с куриное яйцо — входил и выходил, растягивая ее до предела.

— Кирилл... — жалобно сказала она, пытаясь пошевелиться. — Кирюш... мне больно... прекрати.

Кирилл с безумной энергией препаратов, которые он вкалывал себе весь этот отдых, только ускорил темп. Его мышцы — новые, сухие, рельефные — перекатывались под кожей. Грудные, дельты, бицепсы — все работало в унисон, вбивая его член в нее снова и снова. Каждый удар тазом отдавался в теле Аси волной боли и удовольствия.

— Ты еще и возражать мне собралась, сучка? — рявкнул он, ударяя ее по клитору отточенным движением, как заправский укротитель. Ася дернулась в судороге, пытаясь что-то сделать. Ее клитор дернулся под ударом, набухая еще сильнее, пульсируя в такт сердцу. Но ее тело было слишком разьебанное, слишком измотано вчерашним. Ей было больно. И очень приятно. Она вообще не понимала, что происходит.

— Ничего страшного, — сказал Стервятник голосом, в котором не было ни капли жалости. — Мой член тебя растянет со временем, и тебе будет нормально.

Его огромная банка — спасибо странному врачу в клинике — просто разрывала Асю. Стенки ее вагины, тренированные годами, сжимались инстинктивно, но против такой толщины они были бессильны. Складки расправлялись, мышцы растягивались до предела, каждое движение отдавалось искрами в позвоночнике.

Ася попыталась напрячь мышцы, применить свой коронный трюк — вагинальный массаж, которым так гордилась, — но тело не слушалось. Мышцы таза дрожали, но не могли сократиться с нужной силой. Тогда она попробовала другое — она напрягла бицепсы. Просто по привычке, чтобы почувствовать себя сильной. Два шара вздулись на руках, вены выступили, татуировки заходили ходуном.

И тут же получила удар по губам. Ее очки упали на пол и разбились.

Звонкая пощечина заставила ее вскрикнуть. Ее надутые, инъекционные губы дернулись, распухли еще сильнее. Как будто она вколола туда еще больше филлера.

— Кто тебе разрешил позировать, шлюха? — заорал Кирилл, продолжая вбиваться в нее. — Ты кто вообще такая, чтобы тут мышцы свои показывать? Смотрите на меня, я королева суккубов, блядь! Я богиня секса, мать вашу!

Он засмеялся — низко, злорадно.

— Посмотри на себя, Ася! Ты даже бицепс напрячь не можешь без моей команды! Ослабла без своих препаратов, да? Сдулась, как резиновая кукла, из которой выпустили воздух!

Ася всхлипнула. Он был прав. Без своей химии, без своих ежедневных инъекций, она была просто большой женщиной с имплантами. Мышцы, которые годами строились на уколах и таблетках, сейчас были бесполезны — они не слушались, не напрягались, не давали силы. Она была сломлена.

— Ничего, — усмехнулся Кирилл, двигаясь в ней как метроном — равномерно, мощно, неумолимо. — Все вернется. И будет так, как тебе и не снилось, моя сучка.

Он наклонился к ее уху и прошептал, продолжая долбить:

— Будешь делать все, что я скажу. И тебе это понравится. Обещаю.

Ася дрожала — от страха, от унижения, от дикого, невероятного возбуждения, которое разливалось по телу с каждым его движением. И боли что шла фоном.

— Каждый трах со мной, — продолжил Стервятник, не сбавляя темпа, — стоит пятьдесят тысяч рублей. Дома я буду вечерком заскакивать к тебе, сливать баллоны и забирать оплату за свою услугу.

Он снова ударил ее по губам — звонко, унизительно.

— Ты поняла?

У Аси навернулись слезы.

— Да, — всхлипнула она.

— И еще, — продолжал он, вбиваясь в нее с новой силой. — Ты закажешь мне домой двойную, нет — тройную порцию химии. Чтобы я мог раскачаться нормально и справляться с тобой без напряга.

Ася попыталась возразить сквозь стоны:

— Но это... ох... это очень дорого... я не...

Кирилл резко вытащил член и схватил ее пальцами за клитор. Он начал дергать этот огромный отросток — туда-сюда, гонять между пальцами, сжимать, растягивать, крутить. Ася закричала — смесь боли, удовольствия и унижения вырвалась наружу.

— У тебя есть деньги, сука, — процедил он сквозь зубы, продолжая терзать ее клитор. — Хватит прибедняться, спермоглотка. Вон какие губы себе надула. Поработаешь ими. Плюс ты мне уже должна. Считай, не меньше двухсот тысяч. Первые разы были тест-драйвом, поняла?

Ася хныкала, извиваясь под его пальцами. Слезы текли по щекам, смешиваясь с потом. Из вагины хлестало, заливая простыни.

— Д-да... — выдавила она. — Я поняла... пожалуйста... перестань...

Кирилл шлепнул ее по трапеции — по этой горе мышц, вздымающейся над плечом. Звук был глухой, тяжелый. Потом по дельте, по бицепсу.

— Мне пригодятся такие банки, чтобы ебать тупых сук типа тебя, и пиздить их — усмехнулся он, напрягая собственные ягодицы, чтобы не кончить раньше времени. Под кожей перекатывались новые, налитые силой мускулы. — Будешь моим личным тренером, шлюха.

Он снова вогнал член в нее — резко, до упора, растягивая анус, который еще помнил вчерашнее вторжение. Ася закричала, выгибаясь дугой. Из вагины хлынул новый поток — она кончала, даже не касаясь клитора, просто от ощущения заполненности, унижения, власти, которую он имел над ней.

— Я пришлю тебе твое видео, — продолжал он, не сбавляя темпа. — Как я расчехлил твою тугую вишенку в заднем проходе.

Ася увидела калейдоскоп вчерашних событий. Смесь эмоций, похоти, отвращения нахлынула на нее.

— Не надо, — взмолилась она. — Не показывай это мне. Пожалуйста, не надо.

— Выпрямись, — приказал Стервятник.

Ася выпрямилась. Стервятник вогнал грязный член из ее идеальной жопы прямо в пизду. Ее мышцы вагины инстинктивно сжались вокруг нового члена, массируя его. Она чувствовала, как он заполняет ее целиком — от входа до самой шейки, растягивая, распирая, сводя с ума. Нет, не Кирилла — это был Стервятник. Убийца суккубов, посланный самой судьбой навести справедливость.

Ася попыталась напрячь бицепсы — просто по привычке, чтобы почувствовать себя сильной. Это был просто рефлекс. Но не смогла. Руки безвольно опустились вдоль тела. И тут же получила удар по лицу.

— Я же сказал тебе не позировать, мразь! — рявкнул Стервятник. — Ты шлюха, будешь слушать, что я говорю и когда говорю. Поняла?

— Да, — покорно всхлипнула Ася.

Ее огромное тело, сейчас было просто инструментом для его удовольствия. Мышцы безвольно обвисли, груди тяжело колыхались при каждом его толчке, татуировки казались просто рисунками на безвольной плоти. Трапеции, которые обычно вздымались горами, сейчас были расслаблены. Дельты обмякли. Только вагина жила своей жизнью — сжималась, пульсировала, текла. И клитор — этот огромный, раздутый химией отросток — торчал, набухший, красный, умоляющий о ласке.

— Ты останешься на один день экстра, — приказал он. — И полетишь домой отдельно от меня и мамы. Этот лишний день ты потратишь на то, чтобы привести в порядок этот номер. Не смей с ними спорить. Просто все оплати, если они скажут что-то.

Ася дернулась — то ли от приказа, то ли от удовольствия, то ли от боли. Ее клитор дергался как в судороге, пульсируя в такт сердцу, набухая еще сильнее от каждого его слова.

— Хорошо, — выдохнула она. — Стервятник.

Кирилл чувствовал, что приближается к финалу. Этой истории. Этого утреннего урока.

— Ох, как же туго, — простонал он. — Боже... Ты такая тугая...

Он замолчал, потом хмыкнул:

— И такая тупая. Ебаная силиконовая кукла, думала, что можно просто так взять и использовать людей?

Он чувствовал свое тело. Мышцы становились сильнее с каждым днем, с каждым часом. И это возбуждало его не меньше секса. Власть над собственным телом. Власть над ней.

Он начал кончать в Асю. Без пиетета, без нежности — просто дырка для слива. Горячие струи ударили глубоко внутрь, заполняя ее, смешиваясь с ее соками, вытекая обратно по его члену.

— Хе-хе, — хмыкнул он, шлепая ее по огромной заднице. — Слито по прибытию.

Ее ягодицы — две идеальные полусферы, покрытые татуировками, с металлическим лабретом в самой ложбинке — дернулись от удара. На коже остался красный след — отпечаток его ладони, который скоро превратится в синяк. Ася дернулась и начала плакать.

— Не плачь, — сказал Кирилл и шлепнул по клитору.

Клитор дернулся, набух, из вагины хлынула новая порция соков. Этот жест стал для него как удар наездника по скаковой лошади. Метод дрессировки суккуба. И... он работал.

Ася лежала, раздавленная, уничтоженная, сломленная. И при этом дико, невероятно возбужденная. Ее тело текло, клитор пульсировал, мышцы дрожали в предвкушении следующего удара, следующего унижения. Она ненавидела себя. Ненавидела его. Но хотела продолжения.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Ась, ты тут? — голос Ирины. — Я планирую пойти на пляж...

Кирилл сидел с матерью в самолете. Они летели обратно в Столицу. За иллюминатором проплывали облака, стюардессы разносили напитки, где-то внизу остался этот безумный тропический остров.

Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Перед внутренним взором проносились картинки последних двух недель.

...Первая встреча на пляже. Ася лежит на полотенце, ее огромные бицепсы блестят на солнце, татуировки переливаются, металлические штанги в сосках сверкают. Она поворачивает голову в очках в красной оправе и улыбается. "Кирюша, подойди". А он, дурак, подошел. И сердце его забилось чаще.

...Массаж в номере. Ее тело под его руками, твердые как камень мышцы, горячая кожа, запах пота и мускуса. Она стонет, учит его, направляет. А он думал, что это нечто особенное. Что между ними что-то есть.

...Примерочная в магазине. Микро-бикини, мелькающие груди, ее шепот: "Я не надела трусы". А потом туалет, ее губы, ее язык, его первый раз с ней. И он думал, что влюблен.

...Свингер-пара. Жирный мужик с мутными глазами, его девушка с ананасом на футболке. Фальшивые деньги, пощечина, истерический смех в номере. А он все еще надеялся, что она видит в нем человека, партнера, любовника.

...Музей секса. Симбиан, его месть, ее оргазм, от которого она потеряла сознание. "Тебя ударило током, когда ты села". И он врал ей, а она верила, и он верил что это не просто обман, а нечто большее.

...Сон об охотнике. Каменный зал, суккубы на тронах, бимбы за столами. Королева на троне — с лицом Аси. И он — Стервятник — идет к ней, чтобы наказать. Тогда он еще не знал, что сны бывают вещими.

...Клиника доктора Кроу. Черный куб из стекла, ворон со скальпелем, странный врач в обсидиановых очках, человек от которого веяло реальной силой. Процедура, после которой его тело изменилось навсегда.

...И это утро. Ася на коленях, ее слезы, ее унижение. Его власть.

Но вместе с властью пришло и горькое осознание.

Как он мог полюбить такую женщину? Как мог думать, что между ними что-то настоящее? Она просто озабоченная баба с неконтролируемым либидо, раздутым химией до размеров ее чудовищного клитора. Ей нужно было только тело, только молодой хуй.

А он, дурак, ловил каждое ее слово. Старался понравиться. Делал все, что она скажет. Думал, что это любовь.

Какой стыд. Какой позор.

Он вспомнил, как мямлил перед ней, как краснел, как боялся сказать лишнее. Как хотел быть идеальным. Как надеялся, что она его оценит. Полюбит. Выберет.

А она просто выбирала игрушку на отдых.

— Жаль, что тетя Ася не полетела с нами, — безобидно сказал Кирилл, помешивая кофе.

— Знаешь, — Ирина вздохнула, — это не самое странное, что было в этой поездке.

Она помолчала, глядя в иллюминатор. Потом повернулась к сыну.

— Ты спал с ней?

Кирилл замер на секунду. В любой другой момент он бы растерялся, покраснел, начал мямлить. Но сейчас он спокойно повернулся к матери и сказал:

— Почему ты так решила?

Ирина смотрела на него внимательно. На его загорелое лицо, на новую уверенность в глазах, на легкую улыбку.

— Знаешь, я была в этом уверена, — ответила она спокойно. — Сомневалась, конечно. Но под конец уже сомнений не осталось.

Кирилл улыбнулся во все зубы. На фоне загара они стали очень белыми.

— Мы болтали про отношения, как ты просила, — сказал он. — Она учила делать массаж. Но именно секса... У меня с ней не было.

Ирина недоверчиво посмотрела.

— Я знаю Асю много лет, — сказала она. — У нее, когда есть стабильный мужик, лицо было бы как у.... лицо...

— Сытой кошки? — усмехнулся Кирилл.

Ирина невольно хихикнула.

— Да. Именно так.

Кирилл наклонился и прошептал матери на ухо:

— Я знаю, кто ее жарил каждую ночь. Я видел его.

Ирина невольно перешла на шепот, будто они говорили о ком-то очень серьезном.

— Кто это?

Кирилл произнес торжественно:

— Ася встретила его тут на отдыхе. Он назвал себя... Стервятник.

Ирина закатила глаза.

— Господи, ну понятно. Какой-то фетиш-болван. Небось тоже захимиченный. И с огромным хером.—, Ирина внезапно покраснела что говорит об этом с сыном—, прости меня, Кирюш, я не должна была это произносить.

Кирилл пожал плечами. Под футболкой перекатились мышцы — новые, сильные, налитые силой. Он улыбнулся

— А незахимиченный, и с обычным агрегатом с ней не справится.

Ирина хихикнула. Ей нравилось что ее сын стал уверенным в себе. Может и девушку себе найдет.

— Ну, она свободная женщина. Спасибо ей за отдых.

— Спасибо за все, — ответил Кирилл, глядя в иллюминатор.

Ирина помолчала и спросила.

— Кирюш, почему ты постоянно поправляешь штаны? Что-то жмет?

— Ты знаешь, у меня кажется усели трусы после стирки. Жмут просто ужас, я бы их пошел и снял в туалете.

— Господи, ты бы сказал утром. Придумали бы что-нибудь. Терпи уж, осталось пару часов.

Он улыбнулся, откинулся в кресле и закрыл глаза. Впереди была новая жизнь. И он был готов к ней. Больше никакой любви к озабоченным суккубам. Только власть. Только контроль. Только Стервятник.