Кирилл стоял в лифте, глядя ей вслед, и чувствовал, как мир снова уходит из-под ног.

Он вышел из лифта на седьмом этаже и автоматически повернул налево — к их с мамой номеру 700. Но прошел всего несколько шагов и остановился. Номер Аси был рядом. Всего в двадцати метрах. Семьсот четырнадцатый.

Он прислушался. Из-за двери их номера не доносилось ни звука. Ирина, уставшая после долгого дня, вина и плавания, уснула мгновенно — он слышал ее легкое посапывание, когда заходил переодеться.

«Зачем я вообще оделся?» — мелькнула дурацкая мысль, когда он натягивал чистую футболку. Все равно ведь снимет. Или она снимет. Или...

Он аккуратно приоткрыл дверь, выглянул в коридор. Ни души. Только мягкий свет бра и тишина. Кирилл вышел, бесшумно прикрыл дверь и медленно пошел по коридору.

Сердце колотилось где-то в горле.

«Боже, что я делаю?» — думал он, но ноги несли его вперед. И где-то глубоко внутри, под слоем страха и сомнений, жило другое чувство. Радость. Предвкушение. Он не хотел себе в этом признаваться, но когда Ася предложила поехать с ними на отдых — отдохнуть от работы, расслабиться, побыть с подругой — он обрадовался. Очень.

Кирилл всегда восхищался маминой подругой. Не как женщиной — тогда, в детстве, это было просто «тетя Ася», добрая, шумная, всегда приносила подарки. А потом, когда он вырос, когда начал замечать... Восхищение стало другим.

Эта целеустремленность. Эта сила. То, как она изменила себя — не просто тело, а всю жизнь. Она потрясала его. Конечно, мама иногда шепталась по телефону с другими подругами, говорила что-то про «работу на стороне», про то, что на зарплату тренера в обычном зале так не живут. Но это были семейные сплетни, которые Ирина сама же и останавливала: «Хватит обсуждать других, не наше дело».

Кирилл не знал, верить ли этим сплетням. До сегодняшнего дня.

Дверь номера 714 казалась больше остальных. Или это просто от страха? Он поднял руку, чтобы постучаться, но замер. Глупо. Кому он тут нужен с этим стуком? Она ждет. Она сама сказала прийти.

Он просто открыл дверь.

Она распахнулась без единого звука — ни скрипа, ни щелчка. Будто сама впускала его. Кирилл шагнул внутрь и прикрыл дверь за спиной.

В номере был полумрак — только ночник горел у кровати, да из окна лился лунный свет, отражаясь от морской глади. Номер был точной копией их с мамой — та же планировка, та же мебель. Но здесь все казалось другим.

На кровати лежала Ася.

Полностью голая.

Кирилл замер, впитывая это зрелище. Она лежала на спине, раскинув руки, и лунный свет струился по ее телу, высвечивая каждую мышцу, каждую татуировку, каждый изгиб. Она выглядела как супергерой из порнофильма — если бы такие фильмы снимали про бодибилдерш с оккультными татуировками и огромными силиконовыми имплантами. Мышцы даже в расслабленном состоянии перекатывались под кожей, груди тяжело покоились на грудной клетке, металлические штанги в сосках тускло блестели в лунном свете.

На его шаги она повернула голову. В полумраке блеснули стекла очков в красной оправе — она была в них. Даже сейчас.

— Я уже стала думать, что ты не придешь, — сказала она низко, с хрипотцой.

Кирилл сглотнул, но не смог выдавить ни слова.

— Подойди ближе, — позвала она.

Он подошел. Ноги несли его сами, помимо воли.

Ася медленно, с грацией большой кошки, распахнула ноги. Широко. Призывно. В лунном свете блеснул металл лабрета в самом интимном месте.

— Ты знаешь, что делать, — сказала она просто. — Я не усну иначе. А если я не усну...

Она усмехнулась.

— Кстати, кровать заменили. Отель очень возмущался. Но я сказала, что засужу их за непредоставление услуги. И вообще, кровать была уже сломанная — я просто ее доломала.

Кирилл моргнул, пытаясь переварить эту информацию.

— Управляющая девушка была абсолютно выгоревшая из-за сезона, — продолжила Ася болтливо, явно наслаждаясь его замешательством. — Без дальнейших споров поменяла. Представляешь?

Она хмыкнула.

— Кровать — это не существительное, а местоимение, кстати. Понимаешь? Место имения. Ха!

Она рассмеялась — низко, грудью. Ее огромные груди запрыгали, металлические штанги задергались, создавая завораживающее зрелище. Кирилл смотрел и не мог отвести взгляд.

— Подходи, Кирюш, — позвала она, перестав смеяться. — Моя киса не кусается.

Она провела рукой по своему интимному месту, и лабрет блеснул ярче.

— Ты ведь ее назвал за ужином как? — спросила она, и в голосе ее зазвенела насмешка. — Дикая кошка?

Кирилл вспомнил. За ужином, когда мама спросила, зачем он лез через забор. «От дикой кошки спасался». Он ляпнул это не думая.

Ася улыбнулась — медленно, хищно, облизнув свои пухлые губы.

— Ну так что, Кирюша? — прошептала она. — Будешь спасаться от дикой кошки? Или приручать?

Она раздвинула ноги еще шире, призывно, открыто, и Кирилл понял, что спасения нет. Да и не хотелось его. Совсем.

В лунном свете все блестело — капельки пота на ее коже, металл пирсинга, влага, которая уже выступила в самом интимном месте. Кирилл стоял, замерев, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища.

И вдруг Ася перевернулась.

Резко, одним текучим движением, от которого напряглись все мышцы спины. Она встала на колени, оперлась локтями в кровать и прогнулась в пояснице, подставляя ему то, что открывалось только тем, у кого находились лишние пятьдесят тысяч.

— Знаешь, — сказала она через плечо, и голос ее звучал низко и хрипло, — я хочу сзади.

Кирилл смотрел и не мог поверить своим глазам. То, что он видел перед собой, было... идеальным. Просто идеальным.

— Вау, — выдохнул он сам не зная, что говорит вслух.

Ася усмехнулась, чуть поведя бедрами.

— Я сказала врачу, — произнесла она с гордостью в голосе. — Доктор, я хочу идеальную щель. И это была без шуток — идеальная щель.

Она была права. Все было продумано до мелочей — аккуратные, симметричные линии, безупречная форма. Клиторок слегка торчал из своих складок, напоминая о том, что тело это прошло через многое, но все вместе выглядело крайне эстетично. Дорого. Идеально.

— Ты умеешь работать сзади? — спросила Ася, не оборачиваясь. — Я уверена, что нет. Так что сегодня — вечер практики.

Она чуть повела задом, приглашая.

— Начинай.

Кирилл не думал. Совсем. Все мысли, все сомнения, все страхи просто выключились, оставив только тело и желание. Он шагнул вперед, приставил — и сделал то, что было немыслимо еще сутки назад.

Вставил ей сзади.

Ася ойкнула. Дернулась. И вдруг выдохнула с каким-то удивлением:

— Что? Ах ты... маленький...

Она замерла на секунду, а потом Кирилл почувствовал, как ее внутренние мышцы сжались — сильно, профессионально, обхватывая его со всех сторон.

— Что, решил меня выебать? — голос Аси дрогнул, но в нем слышалась улыбка. — Ну давай. Кто кого выебет. Вперед.

Она подалась назад, насаживаясь глубже, и Кирилл застонал, хватаясь руками за ее бедра. Мышцы под его пальцами перекатывались, твердые, как камень, но живые, горячие.

Лунный свет лился в окно, море тихо шумело внизу, а в номере отеля началась битва. Кто кого выебет.

Кирилл двигался вперед и назад, постепенно ускоряясь, входя в ритм, который задавало само тело. Ася стонала — низко, глубоко, с хрипотцой, и эти звуки только подстегивали его. Она начала подмахивать в такт, встречать каждое его движение своим, и от этого ритма у него сносило крышу.

— Ну давай, давай, — выдохнула она сквозь стоны. — Я на таком коктейле из химии... что должна приплыть быстрее, чем моряк в шторм.

Она усмехнулась собственной шутке, но смех тут же перешел в стон. Ася повернула голову через плечо. Очки в красной оправе блеснули в лунном свете, отражая серебро ночного светила.

— Давай, дружок, — прохрипела она. — Докажи, что ты мужчина.

Кирилл чувствовал, как дыхание начинает сбиваться, как легкие работают на пределе. Он ускорился еще, но сил становилось меньше. Ритм начал сбиваться.

Ася почувствовала это. Всем своим тренированным телом, каждой мышцей, каждой клеткой, пропитанной химией.

— Сейчас, сейчас... — выдохнула она. — Должно открыться второе дыхание. Я помогу.

Она выпрямилась.

Резко, одним мощным движением мышц спины, распрямилась, и Кирилл оказался прижатым к ней — грудь к спине, живот к пояснице. Его руки сами обхватили ее, и ладони легли на тяжелые, горячие полушария грудей.

Пальцы нащупали металлические штанги. Он начал крутить их, сжимать, играть с ними, чувствуя, как под кожей перекатывается силикон и как на каждое движение отзывается ее тело.

Ася застонала в голос — громко, уже не сдерживаясь. Этот звук разнесся по номеру, смешиваясь с шумом моря за окном.

Кирилл потянулся и закрыл ее рот своим. Поцеловал.

Их языки встретились — его, неумелый, но страстный, и ее, опытный, наглый, хозяйский. Они бились друг с другом, как в последней битве. Язык в язык. Дыхание в дыхание.

Это была битва смертного и Королевы суккубов.

И смертный не собирался сдаваться.

Ее губы были огромные и пухлые. Как он не замечал этого раньше? Даже за ужином, даже когда она облизывала их, демонстрируя результат инъекций — он видел, но не осознавал. А сейчас, в этом поцелуе, они чувствовались каждой клеточкой — мягкие, как подушки, но упругие, налитые, чужие и такие родные одновременно.

Ася оторвалась от его губ. Дыхание сбилось, но в глазах горел все тот же дьявольский огонь.

— Давай, друг, — выдохнула она. — Ты бросил мне вызов. Я сказала тебе делать совсем другое.

Она начала сжимать мышцы — разными ритмами, то быстро, то медленно, то чередуя волны. Кирилл задохнулся от этой лавины ощущений.

— Хе-хе-хе, — застонала Ася, и в этом стоне слышалось торжество. — Ты просто не понимаешь, с кем имеешь дело. Я коронована самим богом инкубов. Что я ни надену — я выгляжу пошло. Эти татуировки... каждая из них обозначает, что я не человек. И... я...

— И я имею тебя сегодня, — перебил Кирилл.

Голос его прозвучал хрипло, но твердо. Ася замерла на секунду от неожиданности.

Он вытащил член. Резко. И со всей силы, на какую только был способен, вставил обратно.

Ася дернулась. Все ее могучее тело выгнулось, мышцы пошли ходуном — по спине, по ягодицам, по бедрам. Она открыла рот, чтобы закричать, но Кирилл зажал ей рот ладонью.

Стон, который должен был разбудить его мать, разбудить весь отель, разбудить мертвых, — этот стон услышал только он. Приглушенный, вибрирующий, он бился в его ладонь, а тело Аси сжималось вокруг него в каком-то бесконечном, всепоглощающем оргазме.

Она кончала. Долго. Сильно. Так, как может кончать только Королева суккубов, получившая вызов от простого смертного.

И Кирилл держал ее. Не отпускал. Смотрел, как закатываются ее глаза за стеклами очков, как дергаются губы под его ладонью, как пульсирует каждая мышца.

В эту секунду он был не просто мальчиком из соседнего номера. Он был тем, кто заставил Королеву кричать.

— Ублюдок, — хихикнула Ася, все еще тяжело дыша. Ее грудь вздымалась, мышцы живота подрагивали в такт пульсу. — Как ты сумел так долго продержаться?

Кирилл, все еще стоя на коленях позади нее, выдохнул и улыбнулся — впервые за вечер так спокойно и уверенно.

— А я подрочил, прежде чем прийти к тебе.

Ася замерла на секунду. А потом расхохоталась — громко, заливисто, запрокидывая голову так, что длинная прядь пепельных волос метнулась по спине.

— Ахахах! — смех ее заполнил номер, смешиваясь с шумом моря за окном. — Ну ты умен! Сам придумал?

Кирилл пожал плечами, все еще улыбаясь.

— Почитал на форуме про отношения.

Ася перевернулась на спину — одним плавным, текучим движением, от которого все ее мускулы перекатились под кожей. Она тяжело дышала, глядя в потолок, и груди ее колыхались в такт дыханию.

— В каком разделе? — спросила она, поворачивая голову и подмигивая ему. — Демонология?

Она напрягла бицепсы — два огромных шара вздулись на руках, и Кирилл снова поразился этой нечеловеческой мощи.

— Знаешь, это было прям... — начала она, но не договорила.

Кирилл молча встал над ней.

Медленно, глядя ей прямо в глаза, он начал дрочить. Прямо над ее лицом, над этими очками в красной оправе, над надутыми губами, над идеальными татуировками.

— Мера за меру, моя Королева, — сказал он тихо.

Ася открыла рот, чтобы что-то ответить, но не успела.

Белые струи ударили ей в лицо. На очки. На щеки. На губы. На лоб. Ася замерла, глядя на него снизу вверх, и в глазах ее плясало удивление, смешанное с восторгом.

Она медленно облизнула губы — все, что попало на них.

— Только не ломай кровать, — сказала она хрипло. — Меня выселят, и я перееду в ваш номер. Представляешь лицо Ирины?

Кирилл рухнул рядом с ней, обессиленный, едва дыша. Ася притянула его к себе, прижала к своей груди — к этим огромным, мягким, горячим полушариям с металлическими штангами в сосках.

— Ну молодец, молодец, — пробормотала она, гладя его по голове. — Конечно, есть чему поучиться. Техника хромает, выносливость так себе. Но мне нравится твой настрой.

Она чмокнула его в макушку.

— Из тебя выйдет толк, Кирюша. Из тебя выйдет толк.

Кирилл лежал в нежной истоме, прижатый к огромной, горячей груди Аси. Ее кожа пахла морем, маслом для загара и чем-то еще — тем самым, интимным, что теперь навсегда впиталось в его память. Мышцы ее тела были расслаблены, но даже в расслаблении они оставались твердыми, как хорошо выделанная кожа.

Ася болтала. Голос ее звучал низко и мягко, почти по-домашнему, и от этого контраста с тем, что только что происходило, у Кирилла кружилась голова.

— Знаешь, я не всегда была такой, — говорила она, поглаживая его по голове. — У меня были проблемы с самооценкой. Дикая, просто дикая. Я смотрела в зеркало и видела... ну, не знаю. Серую мышь. Ничего особенного.

Она усмехнулась.

— А потом я сидела на Реддите. Часами. Искала ответы. И узнала, что есть только один способ по-настоящему накачаться.

Кирилл поднял голову, глядя на нее снизу вверх. Очки в красной оправе блестели в лунном свете.

— Химия, — сказала Ася просто. — Без этого никак. Женское тело не растет так, как мужское. Природа не предусмотрела.

Она замолчала на секунду, вспоминая.

— Мне было страшно от первого укола. Руки тряслись. Я сидела в ванной, смотрела на шприц и думала — если сейчас умру, кто найдет? Сколько пройдет времени?

Кирилл представил эту картину и поежился.

— А потом началось, — продолжила Ася. — Клитор... болел, когда рос. Представляешь? Просто болел. Ночами не спала. Думала, все, отвалится. Но врач сказал — нормально, так и должно быть.

Она рассмеялась — низко, грудью.

— А сейчас я себя чувствую как никогда! — воскликнула она и вдруг сомкнула руки вокруг Кирилла.

Крепко. Очень крепко. Стальные мышцы сжали его со всех сторон, прижимая к ее груди так, что ребра жалобно скрипнули. Дышать стало трудно — не невозможно, но на грани.

— Какая прекрасная была бы смерть, — подумал Кирилл, чувствуя, как темнеет в глазах.

Ася держала его несколько секунд, а потом ослабила хватку.

— Вот так я себя чувствую, — сказала она удовлетворенно. — Сильной. Живой. Настоящей.

Она снова погладила его по голове, и Кирилл выдохнул, понимая, что только что был в двух шагах от того, чтобы задохнуться в объятиях Королевы суккубов.

И почему-то эта мысль не пугала его. Совсем.