Спортзал при отеле был простым до безобразия. Пара тренажеров с облупившейся краской, стойка с гантелями, пару скамеек и беговые дорожки вдоль стены. Не лучший выбор для серьезной тренировки, но чтобы размяться после двух дней безделья — самое то.

Ася стояла перед зеркалом, заканчивая подход. Последнее повторение, последнее усилие — и она поставила гантели на пол.

Тело горело.

Памп был безумным — мышцы налились кровью, стали твердыми как камень, вены вздулись под кожей, рисуя причудливые узоры на бицепсах, плечах, груди. Каждая мышца проступила с пугающей четкостью — дельты, трицепсы, квадрицепсы, икры. Груди тяжело вздымались, металлические штанги в сосках блестели в свете ламп.

Ася напрягала мышцы перед зеркалом по очереди — бицепс, трицепс, грудь, пресс. Смотрела, как перекатываются стальные жгуты под кожей, покрытой татуировками. Чувствовала, что может разорвать слона. Памп сводил с ума — химия делала свое дело, заставляя каждую клетку кричать от напряжения и силы.

На беговых дорожках позади нее бегали девушки. Обычные туристки, которые думали, что 15 минут бега сожгут калории от вчерашнего ужина. Одна из них привлекла внимание Аси — на футболке девушки был изображен перевернутый ананас. Странный принт. Модный, наверное.

Ася выдохнула, расслабила мышцы и пошла в душ.

Душ был общим для всех девушек — кабинки без дверей, просто плитка и лейки на стенах. Ася спокойно сняла топ, шорты и встала под прохладную воду. Тело благодарно выдохнуло, мышцы начали расслабляться, памп медленно спадал.

Вода успокаивала.

Она вышла из душа голая — полотенце даже не взяла — и подошла к большому зеркалу в зоне раздевалки. Надо было привести прическу в порядок, уложить пепельные волосы, поправить андеркат.

Она разглядывала себя в зеркало. Критически. Придирчиво.

— Так, — шептала она себе, трогая лицо. — Сюда нужно будет скоро ботокс подколоть. И сюда. Нити в челюсть.

Она повернулась профилем, оценивая линию подбородка.

— Да-а-а. Сто пятьдесят тысяч возьми и отдай.

Она чмокнула своими увеличенными губами, довольно разглядывая результат.

И вдруг в зеркале увидела глаза.

За ней наблюдали.

Та самая девушка с футболкой, на которой ананас. Она стояла у входа в раздевалку и смотрела во все глаза. Футболка была на ней, шорты — на месте. Она даже не переодевалась.

Ася смотрела ей в глаза через зеркало. Медленно, не отводя взгляда, она начала двигать грудными мышцами.

Импланты запрыгали вверх-вниз. Сами по себе. Груди колыхались, металлические штанги дергались, соски твердели от каждого движения.

Глаза девушки распахнулись так широко, что, казалось, сейчас выпадут.

Ася спокойно повернулась к ней. Вся. Полностью. Абсолютно голая.

— Нравится, подруга? — спросила она низко.

Девушка открыла рот, но звука не вышло.

— Есть вариант тебе сделать приятно, — продолжила Ася, медленно подходя ближе. Ее бедра покачивались, груди колыхались в такт шагам. — Как тебе такой вариант? По деньгам договоримся.

Она напрягла бицепс. Мышца вздулась шаром, вены выступили еще отчетливее.

Девушка покраснела так, что, казалось, сейчас задымится. Опустила глаза в пол. Замерла.

Ася ухмыльнулась.

— Ну как знаешь, — сказала она без обид. — Мое дело предложить, твое — отказаться.

Она отвернулась, спокойно надела бикини — красное, то самое, купленное вчера. Поправила груди в чашечках, чтобы сидели идеально. Подхватила пляжную сумку и пошла на выход.

— Удачного дня, — бросила она через плечо.

Девушка так и стояла столбом.

Ася вышла из спортзала и направилась к лифту. Надо найти Кирилла. Надо вообще обсудить с ним, что происходит. Мысли путались, последние дни были каким-то безумным вихрем.

При мыслях о Кирилле у нее закружилась голова. Знакомый жар пробежал по телу — пробочка от препаратов, как она это называла. Химия снова давала о себе знать.

— Господи, Ася, что ты творишь? — прошептала она, прислонившись к стене лифта. — Одумайся, Ася.

Но одумываться не хотелось.

Она зашла в свой номер, вышла на балкон. Море шумело внизу, чайки кричали. Ася стояла, глядя на горизонт, и пыталась собрать мысли в кучу.

Стук в дверь.

— Хе-хе-хе, — крикнула она, не оборачиваясь. — Это Кирюша! Что, баллоны заполнились, пришел слить?

Она распахнула дверь — и замерла.

На пороге стояла не Кирилл. Та самая девушка. В футболке с ананасом. Красная, смущенная, но решительная.

— Ты? — Ася приподняла бровь. — Как ты меня нашла?

Девушка сглотнула.

— Спросила на рецепшн, где живет самая накачанная силиконовая гостья этого отеля.

Ася ухмыльнулась, отступая в сторону.

— Верю-верю. Ну заходи. Гостьей будешь.

Девушка вошла, оглядывая номер. Ася закрыла дверь.

— Предложить ничего не могу, — сказала Ася буднично. — Есть вода, пью еще сок, но свежевыжатый только.

Девушка повернулась к ней. В глазах горела решимость.

— Сколько ты хочешь?

Ася усмехнулась.

— За что? За воду? Ну я угощаю.

Девушка покраснела еще сильнее, но не отвела взгляд.

— За... ну за то, что ты сказала в раздевалке.

Ася окинула ее оценивающим взглядом. Маленькие аккуратные груди — натуральные, скорее всего. Стройная, подтянутая. На лице видна косметология — филлеры, ботокс, но не гигантские вложения. Деньги есть, но не сумасшедшие.

— С тебя пятьдесят за час, — сказала Ася спокойно. — Возьмешь два — будет восемьдесят. Скидку дам.

Девушка задумалась, потом спросила:

— А если будет еще кто-то?

Ася замерла.

— А кто?

— Мой парень. Он... в общем, это его идея.

Ася молчала несколько секунд, переваривая.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Это еще пятьдесят за человека. Но будет и со мной мужчина. Тебя устраивает?

Девушка оживилась так, будто ей сделали лучший подарок в жизни.

— Это великолепно! — воскликнула она и указала на свой перевернутый ананас на футболке. — Мы за пары.

Ася посмотрела на ананас тупо.

— Пары ананасов?

Девушка хихикнула.

— Нет. Пары в отношениях. Ну, обмен.

Ася моргнула. Потом до нее дошло.

— А-а-а, — протянула она. — Вы свингуете. Господи, я думала, это для пятидесятилетних, когда уже невмоготу видеть партнера, а развестись — это финансовая катастрофа.

Она хмыкнула.

— Слава богу, я этого избежала.

Девушка засмеялась.

— Так мы придем вечером?

— Нет-нет, — Ася покачала головой. — У тебя в номере. Тут и так кровать... — она покосилась на многострадальное ложе, которое чудом держалось после всего, — еле-еле стоит. У тебя. Мы придем. Деньги налом.

Девушка кивнула, записала номер и упорхнула, сияя.

Ася постояла несколько секунд, переваривая разговор. Потом вышла в коридор и направилась к номеру Ирины.

Постучала.

Кирилл открыл. В шортах, с мокрыми после душа волосами.

— Ась? — удивился он.

— На ланч? — спросила Ася. — Маман тут?

— Нет, ушла на ланч. Одна.

Ася оглянулась по сторонам, убеждаясь, что в коридоре никого. Потом шагнула внутрь и прикрыла дверь.

— Кирюша, — зашептала она, приближаясь к нему. — Я нашла нам подработку. Тебе понравится.

Кирилл вздохнул.

За последние двое суток он начал понимать, какая может быть подработка у тети Аси. И от этого понимания по телу пробежал знакомый жар.

Кирилл стоял около двери с номером 667. Обычная отельная дверь. Ничего особенного. Но он смотрел на нее так, будто за ней скрывался портал в другое измерение.

"Это все какой-то сюр, — думал он, чувствуя, как пульс ускоряется. — И чем это закончится? Мировой славой на Хабе?"

Потом вспомнил, зачем он тут с Асей. И настроение резко упало, сменившись липким холодком страха где-то в животе.

— Ась, — сказал он тихо, поворачиваясь к ней. Голос предательски дрогнул. — Слушай, я никогда этого не делал. То, на что ты меня подрядила.

Ася стояла рядом, прислонившись плечом к стене. На ней было то самое красное бикини под свободной рубашкой — боевая раскраска, как она это называла. Очки в красной оправе блестели в тусклом свете коридора. Она хмыкнула — низко, грудью, отчего рубашка чуть колыхнулась.

— Ну они же не знают, — ответила она спокойно. Голос звучал уверенно, без тени сомнения. — Ты должен учиться главному трюку успешных людей.

Кирилл хихикнул нервно, пытаясь шуткой сбить напряжение:

— Лизать пезды?

Ася медленно повернула голову и посмотрела на него. В ее глазах за стеклами очков зажегся тот самый бесовский огонек, который он уже научился распознавать. Оценивающий взгляд скользнул по его лицу, задержался на губах, потом снова встретился с глазами.

— Погляди-ка, кто у нас стал острословом, — протянула она с легкой усмешкой. В голосе появились низкие, вибрирующие нотки. — Нет, Кирюш. Притворяться, что ты умеешь, хотя это и не так.

Она отлепилась от стены и сделала шаг к нему. Теперь между ними было меньше метра. Кирилл чувствовал запах ее кожи — смесь геля для душа, пота после тренировки и того самого мускусного аромата, который теперь ассоциировался у него только с ней.

— Смотри, план простой, — зашептала она, приблизившись почти вплотную. Ее губы — пухлые, налитые — оказались в нескольких сантиметрах от его уха. — Мы заходим. Тебе — девчонка. Думаю, ты с ней справишься.

Она сделала паузу, и Кирилл почувствовал ее дыхание на своей шее.

— Мне — мужчина. Я тоже думаю, тут не будет проблем. Забираем нашу сотку и сваливаем. Минус один - оргазм будет у них, но не у нас. Но нас и вызвали не за этим. Так что помни: клиент должен быть доволен.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.

— А ты будешь доволен потом.

Кирилл слушал, кивал, но в груди росло странное чувство. Тяжелое, липкое, неприятное. Ревность? Он еще не видел этого мужика, но уже ревновал Асю. К кому-то, кто будет трогать ее, смотреть на нее, быть с ней...

Дверь открылась.

На пороге стоял типичный скуф. Низкий, жирный, с пивным животом, выпирающим из-под растянутой футболки. Плешивая голова блестела в свете лампы, мутные глазки бегали по фигуре Асы, губы растянулись в сальной улыбке, обнажая желтые зубы.

— О-хо-хо, — прогундел он, и голос его звучал как скрип несмазанной двери. — Ты смогла уговорить эту соску.

Ася улыбнулась — профессионально, приветливо, ни один мускул на лице не дрогнул — и шагнула внутрь. Кирилл знал уже ее тело, знал каждое движение, каждый поворот головы. Она была разочарована. Сильно. Но не выдала этого ни на секунду.

Мужик, не дожидаясь ответа, протянул руку к ее груди. Короткие толстые пальцы с обкусанными ногтями схватили металлическую штангу, торчащую из соска, и дернули.

Звук пощечины разнесся по номеру, как выстрел.

Голова мужика мотнулась в сторону, тело не устояло — он рухнул на пол, больно ударившись локтем о тумбочку. Глаза расширились от шока, на щеке проступило красное пятно в форме ладони.

Ася стояла над ним. Абсолютно спокойная. Без единой эмоции на лице. Руки опущены вдоль тела, поза расслабленная. Только грудь чуть быстрее вздымалась — единственный признак волнения.

Голос звучал ровно, как у учительницы, объясняющей теорему на скучном уроке:

— Ты не охренел так вести себя с незнакомым человеком? Я тебе что, секс-рабыня? Еще раз такое вытворишь — и поверь мне, ты узнаешь, что эти мышцы не для красоты.

Она медленно, с расстановкой, напрягла бицепс. Шар вздулся под кожей, вены выступили наружу, рисуя синюю сеть на рельефной горе мышц. Мужик смотрел на это, и в его глазах появился настоящий страх — животный, древний.

Он закивал, быстро, часто, как болванчик. Вскочил на ноги, потирая щеку. Девушка — та самая, с футболкой-ананасом — стояла в стороне, прижав руки к груди. Ее глаза были широко распахнуты, в них читался испуг пополам с каким-то странным восхищением.

Выражение лица Асы моментально переключилось обратно на приветливое. Улыбка появилась будто по щелчку — теплая, доброжелательная, без тени только что случившейся агрессии.

— Ну здаров, — сказала она буднично, будто ничего не произошло. — На сколько хотите?

Мужик сглотнул. Кадык дернулся на жирной шее.

— Ч-час, — выдавил он. — Сто тысяч на столе.

Он мотнул головой в сторону журнального столика, где неровной стопкой лежали купюры. Кирилл скользнул по ним взглядом — вроде настоящие, пятитысячные, с нормальными водяными знаками.

Ася кивнула, даже не посмотрев на деньги:

— Отлично. Пойдем.

Они вошли в комнату. Номер был такой же, как у Аси, как у них с мамой — стандартный отельный прямоугольник с кроватью, тумбочками, шкафом и неизменным креслом у окна. Но здесь все было по-другому.

На кровати — разбросаны подушки, простыни сбиты. На тумбочках — пустые бутылки из-под пива, пепельница, полная окурков. В воздухе висел тяжелый запах — перегар, дешевые духи, пот и еще что-то химическое, сладковатое.

Девушка взяла Кирилла за руку. Ладонь у нее была холодная и влажная, пальцы мелко дрожали. Она подвела его к креслу — тому самому, стандартному отельному креслу с потертой обивкой, которое стоит в каждом номере. Кирилл сел. Девушка опустилась на колени.

Молча. Без единого слова.

Она расстегнула его шорты, стянула их вместе с бельем до колен. Наклонилась. Кирилл почувствовал ее рот — неумелый, торопливый, с привкусом табака и какой-то сладкой гадости.

Он попытался расслабиться, но не мог. Взгляды пары сбивали. Они были какие-то... странные. Отрешенные. Стеклянные.

Мужик сел на кровать, глядя на Асу. Его глаза бегали по ее телу — по татуировкам, по груди, по бедрам. Но во взгляде не было нормального мужского желания. Что-то другое. Болезненное. Ненормальное.

А девушка, работающая ртом, вообще, казалось, не присутствовала здесь. Движения были механическими, глаза пустыми, будто она делала это в сотый раз за день и давно отключилась.

Кирилл оглядел комнату. На столе, рядом с деньгами, громоздилась гора секс-игрушек — фаллоимитаторы всех размеров и цветов, страпоны с ремнями, вибраторы, наручники, плети, какие-то непонятные приспособления из кожи и металла. Рядом — белый порошок, рассыпанный прямо на стеклянной столешнице. Дорожки, уже початые. Лежит маленькая трубочка, скрученная из купюры.

"Понятно, — подумал Кирилл, чувствуя, как внутри все сжимается. — Почему они не в себе".

Ася стояла посреди комнаты, возвышаясь над мужиком как статуя. Лунный свет из окна падал на ее спину, высвечивая татуировки, рельеф мышц, блеск металла в сосках.

— Ну давай, — сказала она. Голос ровный, деловой. — Что ты хочешь?

Мужик сглотнул, облизнул губы. Руки его нервно теребили край футболки.

— Сзади, — выдохнул он. — Хочу взять тебя сзади.

Ася улыбнулась — все той же профессиональной улыбкой, за которой Кирилл уже научился видеть пустоту.

— Ок. Как скажешь.

Она повернулась, наклонилась, уперлась руками в кровать. Медленно, с грацией хищницы, выгнула спину. Красные трусики на завязках туго обтягивали ягодицы, металлический лабрет блестел в самом интимном месте, видный даже через тонкую ткань.

Мужик замер. Его дыхание участилось, на лбу выступила испарина. Он смотрел на открывшееся зрелище — идеальная попа, покрытая татуировками, раздвинутая ровно настолько, чтобы было видно все.

А потом он метнулся к столу.

Схватил игрушку. Огромный черный страпон с ремнями, длиной сантиметров тридцать, толщиной в руку. Быстро, пока Ася не обернулась, попытался нацепить его на себя дрожащими руками.

Ася обернулась.

Резко. Мгновенно. Ее тело развернулось с грацией пантеры, глаза за стеклами очков сузились.

— Ах ты урод, — сказала она тихо. Очень тихо. Но в этой тишине слово прозвучало как удар грома. — Да кто тебе разрешил в меня пихать эту резину?

Она выпрямилась. Один шаг — и она уже рядом с ним. Рука метнулась вперед, пальцы сомкнулись на его горле.

Мужик дернулся, но не мог даже пискнуть. Пальцы Асы — сильные, тренированные, с мозолями от штанги — сжимались все сильнее. Мышцы ее руки вздулись стальными канатами, вены выступили, делая руку похожей на анатомическое пособие.

— Я же сказала: классика за пятьдесят, — голос Асы был ледяным, каждый звук падал в тишину как камень в воду. — Что ты делаешь?

Кирилл чувствовал, как оргазм нарастает. Девушка ускорилась, будто почувствовав его состояние. И сквозь пелену удовольствия, сквозь шум в ушах, он подумал: "По-моему, она ничего такого не говорила".

Все разворачивалось слишком быстро. Он не понимал, что происходит, что говорить, как реагировать. Мир сузился до точки — рот девушки, его нарастающее удовольствие, и фигура Асы на заднем плане, размытая, но такая четкая в своей ярости.

Ася держала мужика за горло и медленно, с расстановкой, напрягла вторую руку в бицепсе. Шар вырос до невероятных размеров, кожа натянулась, вены вздулись синей сетью.

— Ты, урод, — сказала она, чеканя каждое слово, — даже не представляешь, как попал.

Одним движением — быстрым, точным, отточенным годами тренировок — она заломила его, перевернула, поставила раком на кровати. Мужик даже не успел понять, что произошло. Он только взвизгнул, когда его лицо вдавилось в подушку.

— Ну что, нравится? — спросила она, вкладывая в голос всю ярость, всю силу, все презрение. — Нравится?

Мгновение — и в ее руках оказалась та самая игрушка, которую он пытался вставить в нее. Она вогнала ее мужику в зад со всей силы, без подготовки, без смазки.

Игрушка вошла полностью. Мужик взвизгнул — тонко, по-бабьи, дернулся, заскреб руками по кровати. Из глаз брызнули слезы.

Кирилл в абсолютном бреду от происходящего кончил. Девушка даже не обратила внимания на то, что творилось за спиной — просто глотала, как автомат, с пустыми глазами, не останавливаясь ни на секунду.

— Мы уходим, — сказала Ася, выпрямляясь. Голос звучал ровно, будто она только что вытерла пыль с полки. — Бери деньги.

Она подошла к мужику, взяла его за голову двумя руками — так, что он замер, боясь дышать. Его лицо было мокрым от слез и соплей, глаза бегали, губы тряслись.

— Если ты, мразь, еще раз подойдешь ко мне, — прошептала она, приблизив губы к его уху, — я расскажу всем, чем ты тут занимаешься. Всем. Твоей жене. Твоей маме. Твоему начальнику. Понял?

Мужик закивал, часто, истерично.

Кирилл, шатаясь от оргазма и шока, подошел к столу, схватил пачку денег. Бумажки скользили в потных пальцах. Он сунул их в карман шорт и вышел за Асей, даже не застегнув ширинку.

В коридоре Ася просто задыхалась от возмущения.

— Вот ублюдок, — шипела она, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Господи. Какая мразь.

Она быстро шла к лифту, и каждый ее шаг отдавался гулким эхом в пустом коридоре. Кирилл едва поспевал за ней, все еще пытаясь собрать мысли в кучу.

И тут его осенило.

— Ась, — спросил он осторожно, когда двери лифта закрылись. — Ты ведь не была на свингерских встречах, верно?

Ася замерла. Посмотрела на металлические двери лифта, в которых отражалось ее искаженное лицо.

— Поэтому ты и не узнала их символ. Ананас.

Тишина. Только гул лифта.

— Ну... я же сказала тебе, что главный навык — это...

— Держаться уверенно, — закончил Кирилл. Он хотел снова пошутить про куни, но понял, что не надо.

— Да, — вздохнула Ася, и в этом вздохе было столько всего — усталость, злость, разочарование, и где-то глубоко — смех. — Но это была дичь.

Они поднялись в номер Аси. Она рухнула на кровать — всем телом, раскинув руки. Груди тяжело колыхнулись и замерли. Металлические штанги блеснули в свете ночника. Кирилл сел рядом, на самый край.

— Ну давай посмотрим, сколько вышло, — сказала Ася, не двигаясь. — Поделим поровну, хотя я и сыграла роль вышибалы.

Кирилл вытащил пачку денег, положил на кровать. Развернул. Банкноты рассыпались веером — красноватые, с водяными знаками, с портретами.

Он пересчитал. Замер.

И начал смеяться.

Сначала тихо, потом громче, потом в голос, запрокидывая голову.

— Что? — Ася приподнялась на локтях, глядя на него с недоумением. — Что смешного?

Кирилл хохотал, показывая на деньги дрожащим пальцем:

— Смотри... смотри...

Ася взяла одну банкноту. Пятитысячную. Поднесла к глазам. Присмотрелась.

На каждой купюре, там, где должен быть водяной знак, гордо стояло: "Банк приколов".

— Ах эти уроды... — выдохнула она. И замолчала.

Потом швырнула банкноту в стену.

— Черт!

Кирилл ржал уже в голос, держась за живот, сползая с кровати на пол.

— Слава богу, это были обычные лохи, — сказала Ася, но в голосе слышалась усмешка. Губы ее подрагивали.

— Но почему тогда по итогу лохи мы? — Кирилл зашелся новым приступом смеха, катаясь по ковру. — Ахахаха!

— Все, иди нахер к матери, Кирилл, — буркнула Ася, отворачиваясь к стене. Но плечи ее тряслись.

— Боже, ты бы видела свое лицо, когда он открыл дверь! — не унимался Кирилл, вытирая слезы. — Кого ты там ожидала увидеть? Короля инкубов? Мистера Олимпию? Ахаха! А как ты ему дала леща! Он чуть не отключился! Хахах! А потом, когда ты его раком поставила...

— Кирилл, — Ася села на кровати. Глаза ее за стеклами очков сверкали. — Я сейчас тебя об колено сломаю. Реально. Пошел отсюда.

Кирилл, все еще смеясь, с трудом поднялся с пола, поправил шорты, подошел к двери. Открыл. Обернулся.

Ася сидела на кровати, глядя на него. Лунный свет падал на ее лицо, на татуировки, на груди, на металлические штанги. Она была прекрасна в своей ярости, в своем бессилии, в своей усталости.

— Спокойной ночи, моя Королева, — сказал он тихо и закрыл дверь.

Ася молчала.

Она лежала на кровати, глядя на луну за окном. Тело гудело после тренировки, после адреналина, после всего этого безумного вечера. Груди тяжело вздымались и опадали, металлические штанги поблескивали, татуировки казались частью ночного пейзажа.

Она думала о Кирилле. О его смехе. О его глазах. О том, как он назвал ее "моя Королева".

Внезапно она провалилась в сон. Прямо так, забыв снять очки, не раздевшись, раскинув руки.

Королева суккубов спала. И ей ничего не снилось.