— Что значит «суккубом играть нельзя»? — голос Аси прозвучал так, что, казалось, стекла в клубе настольных игр задрожали, а с полок посыпались книжки.

Она сидела за большим столом, заваленным книгами, картами и разноцветными дайсами. Ее груди — огромные, тяжелые, едва сдерживаемые красным бикини под расстегнутой рубашкой — буквально тряслись от возмущения, создавая небольшие колебания воздуха, от которых колыхались листы с персонажами. Металлические штанги в сосках ходили ходуном, татуировки на плечах и груди блестели в тусклом свете ламп.

Напротив нее сидел Мастер игры.

Это был классический жирный задрот в самом расцвете своей задротской формы. Лет ему было, наверное, около тридцати, но выглядел он так, будто последний раз выходил на свет божий лет пятнадцать назад, тогда же помылся — и больше не отлучался из этого подвала. Футболка с выцветшим принтом какого-то аниме обтягивала пивной живот так, что казалось, еще чуть-чуть — и швы разойдутся. Волосы сальными прядями спадали на лицо, а пальцы, листающие книгу правил, были желтыми от никотина и, кажется, от постоянного контакта с чипсами.

Но главное — он абсолютно не обращал внимания на Асю. Совсем. Ни на ее грудь, ни на пирсинг, ни на губы, ни на татуировки. Он смотрел в книгу. В книгу!

— Таких героев нет в списке Мастера игры, — ответил он душно и занудно, как робот, зачитывающий техническую документацию, которую никто никогда не прочтет. — Вот утвержденные расы редакцией пять-пять, правка от февраля две тысячи двадцать четвертого года.

Он ткнул пальцем в страницу, и книга толщиной с роман «Война и мир» (все тома сразу) жалобно скрипнула.

За соседними стульями сидели еще двое игроков.

Парень — худой, прыщавый, с жидкой бороденкой, которую он явно отращивал месяца три, но результат был так себе. Очки с толстыми линзами делали его глаза похожими на два удивленных блюдца. Он сидел, вжав голову в плечи, и украдкой косил глаза на Асю. Косил откровенно, но при этом каждые пять секунд дерганно поворачивался к своей девушке, проверяя, не заметила ли она.

Девушка заметила. Она вообще все замечала.

Это была готка. Настоящая, классическая, в самом соку. Черные волосы, черная помада, черные тени, черная одежда, черные ногти, черное настроение. И при этом она была очень, очень крупной. Не просто полной, а именно крупной — весом, наверное, как Ася, только это были совершенно другие килограммы. Там, где у Аси были стальные мышцы, у готки было то, что в народе ласково называют «тело для души». Она сидела, развалившись на стуле, который жалобно скрипел под ее весом, и смотрела на Асю с выражением глубочайшего презрения, доступного только готам, которые видели в этой жизни все и слегка разочаровались.

— Свобода выбора, мать вашу! — продолжала бушевать Ася. — Фантазия! Воображение! Там же в сериале... в «Чудных делах»... они играли во что хотели!

Мастер фыркнул. Брезгливо, свысока, как фыркают на таракана, который посмел перебежать дорогу.

— «Странные дела», — поправил он ледяным тоном, даже не поднимая глаз. — И да, они играли. Но по правилам. А суккубы — это раса противников. Я как мастер могу их отыгрывать.

Он вдруг странно, почти кокетливо, посмотрел на Кирилла.

Кирилл, который все это время наблюдал за происходящим с каким-то садистским удовольствием, галантно поклонился. Он знал, как общаться с этими людьми. Главное — признавать их авторитет в их же вотчине.

— Что ты кривляешься? — зашипела на него Ася. — Поддержи меня!

— Я поддерживаю, — ответил Кирилл с невозмутимым лицом. — Но правила есть правила.

— Какие правила?! — Ася вскочила, и стул с грохотом упал за ней. Ее груди подпрыгнули, привлекая внимание всех присутствующих. Худой парень чуть не сломал шею, пытаясь одновременно посмотреть и сделать вид, что не смотрит. Его девушка-готка закатила глаза так сильно, что, казалось, они сейчас уедут в затылок.

— Женщина, — подала голос готка голосом, в котором смешались усталость, презрение и многолетний опыт общения с людьми, которые бесят. — Может быть, вы немного успокоитесь? Мы пришли играть в детективный сценарий. Убийство в таверне, расследование, интриги. А вы тут с суккубами...

— Во-первых, я не женщина, — Ася ткнула пальцем в свои груди. — Я — Королева суккубов! Во-вторых, суккубы не подчиняются готам!

Готка открыла рот, чтобы что-то ответить, но Мастер неожиданно хмыкнул:

— Хороший отыгрыш персонажа. Продолжайте.

Ася на секунду растерялась, не поняв, похвалили ее или просто констатировали факт. Потом решила, что похвалили, и гордо вскинула подбородок.

— Вот! Даже..., — она брезгливо посмотрела на задрота, — Даже Мастер оценил!

— Я оценил факт, что ты отыгрываешь, — буркнул Мастер. — Но суккуба все равно не будет.

— Ладно! — Ася плюхнулась обратно на стул, который жалобно крякнул. — Какие там расы?

Кирилл подошел к столу, взял книгу, пробежал глазами по странице.

— Ну... люди, эльфы, дварфы, халфлинги...

— Скука смертная, — отрезала Ася. — Я в отпуске, между прочим. Хочу экзотики.

— Тифлинги, — продолжил Кирилл. — Это типа полу-демоны. С рогами.

Ася оживилась.

— Рога? Это уже интереснее. А хвост есть?

— Должен быть.

— Беру, — сказала Ася решительно. — Буду тифлингом. Но играть буду как суккуб. Потому что я суккуб в душе.

— В душе у тебя, судя по всему, бардак, — пробормотала готка, но Ася не услышала или сделала вид.

— Договорились, — кивнул Кирилл и повернулся к Мастеру. — Она берет тифлинга.

Мастер поднял голову, посмотрел на Асю оценивающе. Впервые за весь вечер в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Может быть, он просто вспомнил, что тифлинги есть в книге правил, и это его успокоило.

— Тифлинг? — переспросил он. — Хм. Это можно. Характеристики распределять умеешь?

— Я умею распределять кое-что другое, — буркнула Ася, но села на место.

Кирилл сел рядом и под столом положил руку ей на бедро. Под пальцами — тугая, горячая кожа, твердые мышцы, металлический лабрет, угадывающийся под тканью шорт.

— Расслабься, — шепнул он. — Это просто игра.

— Для него — просто игра, — ответила Ася шепотом. — Для меня — способ выпустить пар. Я же суккуб, Кирюш. Мне нужно играть свою природу.

— Потерпишь пару часов без суккубства? — усмехнулся он.

Она посмотрела на него — и в ее глазах зажглись те самые бесовские огоньки.

— Только если потом ты мне поможешь его выпустить, — прошептала она, и ее рука скользнула ему между ног.

Кирилл дернулся, но не отстранился. Краска залила лицо, уши, шею.

— Договорились, — выдохнул он.

Худой парень, заметив это движение, покраснел так, что стал похож на перезрелый помидор, и уставился в свою книжку, делая вид, что изучает правила. Его девушка-готка посмотрела на него с выражением «я все вижу и все запоминаю».

Мастер тем временем разложил карты, приготовил дайсы и начал зачитывать вступление голосом уставшего диктора с местного радио:

— Вы находитесь в таверне «Пьяный единорог» на окраине города Врата Балдура. За окном шумит дождь, ветер завывает в трубе, и вы слышите, как где-то вдалеке...

— Погоди, — перебила Ася, поднимая руку как примерная ученица. — У моего тифлинга есть хвост?

— Есть, — нехотя ответил Мастер.

— И рога?

— И рога.

— И я могу соблазнять противников?

Мастер вздохнул так, будто этот вопрос задавали ему тысячу раз и тысячу раз он на него отвечал.

— Харизма у тебя какая?

— Двадцать, — уверенно сказала Ася.

— У тебя максимум восемнадцать на старте, — устало ответил Мастер.

— Значит, восемнадцать. И я могу соблазнять?

Мастер потер переносицу.

— Можешь попробовать. Кидай дайс.

Ася схватила двадцатигранник — огромный, блестящий, с золотыми цифрами — дунула на него с такой силой, что чуть не сдула карту со стола, и бросила.

Кости запрыгали по столу, стукнулись о книгу правил, подскочили и замерли.

— Двадцать! — закричала Ася так, что, наверное, в соседних номерах отеля подумали, что началось вторжение. — Двадцать, мать вашу! Ура! Я соблазнила!

— Ты даже не знаешь кого, — простонал Мастер, закрывая лицо руками.

— Неважно! — Ася сияла, ее глаза горели безумным огнем, груди подпрыгивали от радости. — Я суккуб, детка! В любой непонятной ситуации — соблазняй!

Она обвела взглядом стол и ткнула пальцем прямо в худого парня.

— Тебя!

Парень подпрыгнул так, будто его укусили за самое чувствительное место. Лицо его из помидорного стало свекольным, очки съехали набок, а руки заметались по столу в поисках чего-то, за что можно спрятаться.

— Я... я... — заикаясь, выдавил он. — Я не могу быть соблазненным!

— Это еще почему? — Ася прищурилась.

— Потому что я... ну... мой персонаж — паладин! Девственница! — выпалил он. — И вообще, я пришел играть в детективный сценарий! В убийство! В расследование! А не в... не в...

— В скрытые фетиши? — подсказала его девушка-готка с ледяным спокойствием.

Парень дернулся так, что чуть не упал со стула.

— Нет! Какие фетиши! У меня нет фетишей! Я чистый и непорочный паладин!

— А почему скрытые? — возмутилась Ася. — Я полностью откровенна! Вот мои фетиши! — она широким жестом обвела свое тело. — Они все на виду! Ничего не скрываю!

Мастер, который все это время смотрел в книгу, поднял голову и абсолютно безразличным голосом произнес:

— Скоро будет стража. Вы устроили слишком много шума. Вас посадят в тюрьму на всю игру.

Кирилл, наблюдавший за этим цирком, просто загибался от смеха. Он сполз по стулу, схватился за живот, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха выходили только всхлипы и хрипы.

Ася, не долго думая, со всей силы врезала ему кулаком по животу.

Звук был такой, будто боксерская груша встретилась с профессиональным тяжеловесом. Кирилл сложился пополам, выпучил глаза и беззвучно открыл рот, пытаясь вдохнуть. Но, несмотря на дикую боль, плечи его продолжали трястись от смеха. Он напоминал человека, который одновременно тонет и ржет над шуткой, рассказанной перед самым утоплением.

Парень-паладин охнул, глядя на этот удар.

— Отличный удар! — вырвалось у него восхищенно.

Его девушка-готка посмотрела на него с таким выражением, что, казалось, сейчас в ее руке материализуется нож.

Ася повернулась к парню, все еще сжимая кулак.

— Хочешь так же? — спросила она с хищной улыбкой. — Ну, чтобы оценить?

Парень вжался в стул и затряс головой так, что очки слетели окончательно.

— Н-н-нет! Спасибо! Я верю! Я оценил!

Готка, глядя на все это, процедила:

— Может, вернемся к игре? А не к демонстрации того, что ты купила в клинике пластической хирургии?

Ася дернулась в ее сторону, сжимая кулаки. Глаза ее сверкнули, татуировки на плечах напряглись вместе с мышцами.

— Да я тебя, блядь жирная, сейчас...

Она шагнула к готке, но Мастер, не поднимая головы от книги, спокойно произнес:

— Калечить персонажей запрещено правилами клуба. Штраф — пять тысяч рублей и пожизненный бан.

Ася замерла на полшаге. Ее кулаки разжались, потом снова сжались. Она посмотрела на готку, на Мастера, снова на готку.

— Ладно, — выдохнула она, с трудом сдерживаясь. — Я вообще-то таких блядей об колено ломала. И ничего мне за это не было.

Готка даже бровью не повела. Ее лицо оставалось абсолютно каменным, черная помада ни капли не смазалась.

— Женщина, — сказала она ровно. — Ты вообще себя видела со стороны?

Ася уперла руки в бока, отчего ее груди колыхнулись еще раз.

— Я каждый вечер вижу себя со стороны, — гордо заявила она. — И мне нравится на это смотреть! Очень нравится! Я могу часами стоять перед зеркалом!

Парень-паладин, все это время лихорадочно листавший книгу правил, вдруг подал голос:

— О! Я нашел! Когда начинается конфликт между персонажами, нужно кинуть кубик на... — он запнулся, вчитываясь. — Боже, что за отрывок... Вы издеваетесь? Вот... если персонаж убит... боже... тут написано, что убитый персонаж не может участвовать в игре до конца сессии! Это же очевидно! Зачем это расписывать на три страницы?!

Готка посмотрела на него с выражением "и это мой парень". Мастер посмотрел на него с выражением "я устал, я ничего не хочу".

— Слушайте, — Мастер отложил книгу и потер глаза. — Может, просто начнем игру? Убийство в таверне. Труп в подсобке. Тифлинг, паладин и... — он посмотрел на готку, —. ..кто ты у нас?

— Некромантка, — ответила готка. — Специализация — поднятие мертвых и моральное уничтожение живых.

— Прекрасно, — вздохнул Мастер. — Просто прекрасно.

Ася скрестила руки на груди, отчего ее бицепсы вздулись еще сильнее.

— Я все еще хочу быть суккубом.

— Ты тифлинг, — устало сказал Мастер.

— Но веду себя как суккуб.

— Веди себя как хочешь. Только перестань орать.

— Я не ору! — заорала Ася.

Мастер посмотрел на нее. Потом на Кирилла. Потом снова в книгу.

— Стража арестовывает тифлинга за нарушение общественного порядка. Ты в тюрьме. Вся игра. Поздравляю.

— Что?! — Ася вскочила. — Ты не можешь!

— Могу, — Мастер даже не поднял головы. — Я мастер. Я здесь бог.

— А я суккуб! — Ася уперла руки в бока. — Я соблазняю стражу!

— Кидай.

Асия схватила дайс, дунула, бросила. Единица.

— Критический провал, — констатировал Мастер. — Стражу вырвало от одного вида твоих попыток.

Ася побагровела. Она вскочила, задрала футболку, демонстрируя свое идеальное тело. Металлические штанги в сосках блеснули, татуировки заходили ходуном.

— А так?! — закричала она. — Так сработает?!

Мастер поднял глаза. Посмотрел на ее грудь. На пресс. На татуировки. Потом перевел взгляд на свою футболку с аниме-персонажем.

— Я больше по 2Д бабам, — сказал он равнодушно. — Извините, женщина.

— ЖЕНЩИНА?! — заорала Ася. — ЖЕНЩИНА?! Да у меня тонус гинекологического аппарата как у восемнадцатилетней! Да я могу подтянуться пятьдесят раз без перерыва! Я могу... 

Она замолкла думая, что сказать дальше.

— Импотент! — выкрикнула Ася, тыча пальцем в Мастера. — Дрочила несчастный! Да ты вообще где видел такую женщину, как я? Где, я спрашиваю?!

Мастер поднял голову от книги. Посмотрел на нее с бесконечной усталостью человека, который за свою жизнь видел столько истерик, что уже ничего не чувствует.

Кирилл смотрел и хихикал. Этот противник экстра класса. Он использовал заклинание "Стена пота" максмального уровня. Его не сломить какой то стеройдной милфе. 

— Поймите, — сказал Мастер спокойно, даже ласково, как объясняют ребенку, почему нельзя совать пальцы в розетку. — Не все хотят в палки-дырки, женщина. Есть те, кому это не интересно. Мне вот это не интересно. Я играю в другое.

Ася открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Стена была непроницаемая.

— В... в какое другое?

— В игры, — ответил Мастер. — Где есть сюжет, интрига, расследование. Где нужно думать, а не... — он сделал неопределенный жест в сторону ее груди, —. ..демонстрировать приобретенные за деньги достоинства.

— Да как ты смеешь! — Ася снова завелась, но в ее глазах уже появилось что-то похожее на растерянность.

— Кстати, — вдруг сказал Кирилл, пытаясь сменить тему. — Откуда эта фраза? Про палки-дырки?

Мастер оживился. Впервые за весь вечер в его глазах появился интерес.

— Игра «Корсары», — ответил он. — Там на Тортуге один персонаж так говорил. Классика.

Ася повернулась к Кириллу.

— Я думала, ты сам придумал эту шутку!

Кирилл пожал плечами.

— Я играл в детстве. Лет в десять. Понял, что это значит, только в четырнадцать.

— Когда уже что? — прищурилась Ася.

— Когда уже... ну... когда жизнь наладилась, и я стал играть с другой игрушкой — Кирилл снова начал хихикать.

Мастер кивнул.

— Игра топ. Всем все равно.

Ася посмотрела на него. Потом на Кирилла. Потом на готку, которая сидела с каменным лицом, и на парня-паладина, который все еще изучал правила.

— Ну а так? — спросила она вдруг почти жалобно. — А так тебя хотя бы возбуждает?

Она повернулась спиной к Мастеру и наклонилась. Два идеальных полушария вздулись перед его лицом. Металлический лабрет блеснул в самой ложбинке. Татуировки на ягодицах сложились в причудливый узор.

— Это, между прочим, денег стоит — то, что ты видишь, — сказала она, оглядываясь через плечо. — Вообще-то я за это беру!

Мастер посмотрел на ее задницу. На идеальные полушария. На лабрет. На татуировки. Потом перевел взгляд на свои часы.

— Мое время тоже стоит денег, — сказал он ровно. — И, знаете, не особо дешевле вашего. Я беру тысячу в час за ведение игры. Вы заплатили за два часа. Осталось еще полтора. Если вы перестанете демонстрировать мне свои интимные места и сядете играть, я готов продолжить.

Ася замерла в этой позе. Рот ее открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Звуки не выходили — только какое-то сипение.

— Вы... я... это... — выдавила она наконец.

— Присядьте, женщина, — устало сказал Мастер. — У нас расследование убийства. Там труп в подсобке. Или вы предпочитаете и дальше стоять раком посреди игрового клуба?

Готка, наблюдавшая за всей этой сценой, хмыкнула.

— Я начинаю ее уважать, — сказала она неожиданно. — За настойчивость.

— Заткнись, — буркнула Ася, выпрямляясь и поправляя футболку. — Я просто... я просто хотела как лучше.

— Ты хотела суккуба, — напомнил Кирилл, все еще трясясь от смеха. — А получила критический провал.

— Заткнись, — повторила Ася, но без злости.

Она села на место, поправила очки и уставилась в книгу правил с таким видом, будто пыталась ее прожечь взглядом.

— Ладно, — сказала она наконец. — Давай свое убийство. Где там труп?

Мастер вздохнул с облегчением.

— В подсобке. За барной стойкой. Вы слышите крики...

— Я иду соблазнять труп, — перебила Ася.

— Что?!

— Ну а что? Он хотя бы не будет спорить!

Кирилл рухнул на стол и забился в истерике. Парень-паладин выронил книгу. Готка впервые за вечер улыбнулась — жутковато, но искренне.

Мастер закрыл лицо руками.

— Я хочу домой, — сказал он в пространство. — Я просто хочу домой.

— Кидай дайс! — потребовала Ася. — Я соблазняю труп!

— Труп не соблазняется по определению!

— А если это некрофилия?!

— Мы не играем в некрофилию!

— А во что мы тогда играем?!

— В убийство! В расследование! В детектив!

— Скука!

Готка подняла руку.

— Я как некромантка могу подтвердить, что трупы действительно не соблазняются. Я проверяла.

Все посмотрели на нее.

— В игре, — добавила она. — Я в игре проверяла.

— Конечно, — кивнул Мастер. — Конечно, в игре.

Ася посмотрела на готку долгим взглядом. Потом перевела взгляд на Кирилла, который уже начал задыхаться от смеха. Потом на парня-паладина, который пытался спрятаться за книгой. Потом на Мастера, который мечтал оказаться где угодно, только не здесь.

— МЫ ИДЕМ КО МНЕ!!!!!! — заорала она, схватила Кирилла за шкирку одной рукой и потащила к выходу.

Кирилл болтался в воздухе, как тряпичная кукла, и продолжал ржать, захлебываясь слезами и слюной.

Дверь за ними захлопнулась.

В комнате повисла тишина.

Готка посмотрела на Мастера. Мастер посмотрел в книгу. Парень-паладин выдохнул и начал собирать очки с пола.

— У нас еще есть время? — спросила готка.

— Нет, — ответил Мастер. — Я устал. Я закрываю клуб. Идите домой.

— А как же убийство?

— Труп сам себя убил. Не выдержал всей этой ситуации.

Готка кивнула.

— Звучит правдоподобно.

Она встала, и стул с облегчением скрипнул. Парень-паладин поплелся за ней, на ходу пытаясь надеть очки.

Мастер остался один. Он посмотрел на дверь, за которой скрылась Ася, потом на свои книги, потом на дайсы.

— Игра топ, — сказал он в пустоту. — Всем все равно.