Вторник, 9 января 2261 г. Этим утром я проснулся в 6 утра. Разбудил поцелуем спящую рядом со мной Дженн и мы отправились в баню приводить себя в порядок. Оттуда я вышел уже в довоенной одежде для отдыха, винтажными очками и шляпой, а Дженн в своей обычной одежде. При 60 градусах (прим. по Фаренгейту) это можно себе позволить. А потом нужно было организовать завтрак. Сегодня мы решили на завтрак сделать барбекю из хавелины и поэтому нужно успеть пока гули не проснутся и не погонят нас от плиты. Я готовил, а Дженн организовала стол на нашем обычном месте, расставляя тарелки, стопки и бутылки с ядер-колой. Вскоре начали подтягиваться мои спутники и к тому моменту, как я дожарил последнюю партию и понёс к столу, появился Джонни Мэттисон.

—Джонни, признавайся, ты что-нибудь употреблял? — спросил я его.

—Нет, я с этим завязал, — ответил он. — Я ж обещал Кэрри Варгас.

—Смотри у меня, — предупредил я его.

—Ладно, давайте помолимся и приступим к трапезе, — прервала нас Джейми. Мы сели за стол и Эрик принялся читать молитву. После молитвы, он разлил по стопкам ядер-колу, но я убрал свою стопку, а вместо неё поставил кружку, куда налил из термоса чёрный кофе.

—Майкл, ты сегодня решил по кофе выступить? — удивился Эрик.

—Да, — ответил я.— Планирую сегодня решить некоторые задачи, для которых мне понадобится интеллект. Ядер-кола хороша для походов и сражений, а сейчас лучше кофе.

—Решил продолжить расследование убийств? — спросила Джейми.

—И это тоже, — ответил я.

—Ладно, давайте вспомним, что сегодня день святых Адриана и Бертвальда Кентерберийских. Адриану предложили должность архиепископа Кентерберийского, но он отказался в пользу Бертвальда и они вместе несли служение в Кенте, — вспомнил Эрик.

—Поддерживаю. За Адриана и Бертвальда Кентерберийских, — поддержала это Джейми и подняла стопку с ядер-колой. Остальные тоже присоединились, а я поднял кружку с кофе и тоже сделал глоток, обдумывая свои дальнейшие планы на сегодня и не особо прислушиваясь к разговорам моих спутников. Пока Джейми не включил радио и там не заиграла какая-то довоенная медленная музыка и 2 голоса: мужской и женский пели:

Я знаю место, тихое и спокойное,

Я был бы так счастлив, если бы мы там были!

Где бы я ни оказался,

Коннектикут – это место для меня!

Скучаю по каждому озеру, скучаю по каждому холму,

Даже во сне я всё ещё думаю о них!

И когда ты их увидишь, ты согласишься,

Коннектикут – это место, где нужно быть!

Деревенская зелень и детские пейзажи

Это то, что я помню до сих пор;

Страна грёз и лунных ручьёв,

Как близко к раю можно подобраться?

Ночи, полные звёзд, сердца, полные радости,

Рай для девушки и юноши!

Полагаю, он мне идеально подходит,

Коннектикут – это место для меня!

Коннектикут – это место для меня!

Это такой замечательный штат

Для позднего свидания,

С горничной, которая ждёт только тебя!

И каждый парень из Йеля

Это мужчина

Всё до мозга костей!

Это выдающийся штат! Здесь никогда не бывает скучно

Встречаться с каким-нибудь приятелем,

С его большим пальцем, играющим на гитаре.

Ты найдешь цыпочек более изящными,

И они гораздо быстрее общаются!

Это такой замечательный штат!

Он безупречен,

Чем старая Монтана,

И Индиана не может сравниться!

Ночи длиннее,

И мужчины сильнее,

Так что задержись подольше и подожди,

Ведь это прекрасный, прекрасный, прекрасный штат!

Ужинал на Капри, думал, что это здорово,

Пробовал вина в отеле в Неаполе;

Хотя мне показали дорогу в Рим,

Коннектикут все равно останется моим домом!

Италию было интересно посмотреть,

И она действительно дала мне настоящий бум!

Кутил в весёлом Пари,

Те мадемуазель были очень милыми, tres zoom!

Облетел земной шар десятки раз,

Видел все его чудеса, знал все его края.

Я обыскал его частым гребнем.

И обнаружил, что у меня есть только один милый дом.

Коннектикут всегда будет моим милым домом.

Песня закончилась и раздался голос ведущего: «Говорит радио НКР. Сегодня 9 января. В этот день 473 года назад Коннектикут стал пятым штатом, который ратифицировал Конституцию США. Интересно, что там сейчас? Такой же мир и благодать, как в песне или тоже идёт война? Командование армии НКР сообщает о жестоких боях с силами Макса Террора. В районе проспекта Баррингтон в Западном Бониярде повстанцы попытались прорваться восточнее, но были остановленными силами НКР. Там силы НКР убили немало повстанцев и их тела остались на проспекте Баррингтон под мостом 10-й трассы. И следующую песню мы посвящаем им.». Ведущий замолчал, я услышал звук гитары и мужской голос запел:

Я просто пытаюсь быть отцом,

Воспитать дочь и сына,

Быть любимым для их матери,

Всем для всех,

Вставать и будить их рано утром,

Я весь в деловом костюме,

Да, я одет для успеха,

С головы до ног,

Я делаю это не ради денег,

Есть счета, которые я не могу оплатить,

Я делаю это не ради славы,

Я просто делаю это,

Обеспечение нашего будущего — моя ответственность,

Да, я действительно хорош под давлением,

Будучи всем, кем я могу быть,

И я не могу взять больничный по понедельникам,

Когда выходные слишком напряжённые,

Я просто работаю без выходных,

А иногда и всю ночь напролёт,

Можете поспорить, я готов,

Когда волк рычит у двери,

Эй, я надёжный, эй, я надёжный,

Эй, я верен до мозга костей,

И я всегда буду выполнять свой долг,

Неважно, какой будет цена,

Я подсчитал цену,

Я знаю, что такое жертва

О, и я не хочу умирать за тебя

Но если смерть призовёт меня

Я с честью несу этот крест

Ведь свобода не даётся даром

Я калифорнийский солдат, калифорниец

Рядом с моими братьями и сёстрами

Я с гордостью займу позицию

Когда свобода в опасности

Я всегда буду делать то, что правильно

Я здесь, на передовой

Спи с миром сегодня ночью

Калифорнийский солдат, я калифорнийский солдат.

Я же ел мясо, запивал его кофе и всё обдумывал план, ведя диалог моим внутренним попутчиком, который сегодня почему-то активизировался и твердил мне, что у меня ничего не выйдет. Ладно, посмотрим. От этого меня отвлекла Джейми, когда песня закончилась.

—Майкл, ты с нами? — спросила она. — Или Кэрри Варгас нет, спорить не с кем?

—Я тут, — ответил я.— А чего ты хочешь?

—Узнать план на сегодня. Что будем после завтрака делать? — спросила Джейми.

—Помоем посуду и пойдём в клинику. Есть некоторые вопросы, которые мне нужно выяснить. Впрочем, мы можем пойти только с Дженн, остальные могут погулять тут на площади, мы там вполне сами можем справиться, — ответил я. Но остальные тоже захотели принять в этом участие. Поэтому вымыв посуду все последовали моему плану. А кружку я вымыл, завернул в пакет и уложил в рюкзак. Возможно, Джейми права и мой внутренний попутчик активизируется тогда, когда мне спорить больше не с кем. А там кто знает. В 7 утра клиника уже была открыта. Я подошёл к стойке, за которой стояла Гретхен. Она поприветствовала нас и спросила:

—Что я могу для вас сделать сегодня?

—Что такое «Гибель»? — спросил я.

—Вы забыли? — удивилась Гретхен. — Это сильно вызывающее привыкание и опасное вещество, которое устраняет огромное количество радиации. Оно редко за пределами поселений гулей, потому что воздействие на наше сознание похоже на то, что вы могли бы испытать, если вы вводили себе в несколько раз рекомендуемую дозу Meд-X. Так что вы не найдете слишком много врачей, кроме Айзека, которые могут лечить зависимость от него.

—У вас он есть, чтобы я мог его купить? — попросил я, а Гретхен оценивающе посмотрела на меня.

—Нет, но человек с вашими медицинскими познаниями, скорее всего, будет использовать его ответственно, если я дам вам рецепт. Скорее всего, он будет действовать как чистый яд, требующий лишь незначительных изменений, что, если вы не собираетесь здесь обосноваться, может пригодиться вам в крайнем случае, — ответила Гретхен и протянула мне несколько листов с формулами и описанием процесса приготовления. Я спросил у Гретхен, знает ли она ещё что-либо об убийствах, но она продолжала обвинять Оливера. Ладно. Я присел на лавку и отправил рецепт в мой рюкзак, а оттуда достал журнал «Терапевт сегодня» и принялся его читать. Но увидев, что в приёмной появился доктор Айзек, я спрятал журнал и подошёл к нему. Увидев меня, он спросил:

—Что я могу для тебя сделать?

—Док, мне нужна помощь, — попросил я.

—В чём проблема? — спросил он.

—Это всё эти панические атаки! Я не привык к пустоши! Кажется, моя грудь сейчас разорвётся! — воскликнул я.

—Ладно, успокойся. Я напишу тебе рецепт кое-чего под названием «Нитро». До бомб это было не совсем законно, но... Так ты почувствуешь себя лучше. Будь осторожны с приёмом: очень легко вызвать привыкание. Продаётся в аптеке, —сказал доктор Айзек и махнул в сторону стола Гретхен. А затем подошёл к другому столу, выписал рецепт и протянул мне. С рецептом я отправился к Гретхен.

—Что я могу для тебя сделать сегодня? — снова спросила меня Гретхен.

—Эй. У меня есть этот рецепт, и док Айзек сказал, что я могу его здесь отоварить, — ответил я и протянул рецепт Гретхен.

—О, немедленно. Вот, прими это, как указано. Тебе уже лучше, слышишь? —сказала Гретхен, забрала рецепт и протянула мне лекарство. После этого я снова отправился к доку Айзеку.

—Что я могу для тебя сделать? — снова спросил он.

—Я осматривал место преступления. Жертву скальпировали с хирургической точностью. Не могли бы вы объяснить? — попросил я.

—Ты что, меня обвиняешь? Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышал, — ответил доктор Айзек.

—У гулей не часто бывает густая шевелюра... и, кажется, я вижу швы на этом парике, — заметил я.

—Что, я тоже не могу хорошо выглядеть? Парик вдруг стал подозрительным? — спросил доктор Айзек.

—Ну, учитывая твой клочковатый блондинистый парик и светлые волосы, разбросанные по месту преступления, — заметил я.

—Ты ничего не докажешь! Убирайся из моего офиса немедленно! — закричал доктор Айзек. А я со своими спутниками покинул больницу.

—Майкл, что это было? — спросила Джейми. — Тебя мучают панические атаки?

—Нет, просто я хочу вывести дока на чистую воду. Джонни, это тебе в прошлый раз давала Лидия Кастелянос и Луиза с Демельзой на ранчо? — спросил я у Джонни и показал ему нитро.

—Вроде похоже, — ответил Джонни.

—Ладно, больше такое не принимай. Слышал, что док сказал? — спросил я.

—Да я не употребляю больше, — ответил Джонни.

—Что теперь? — спросила Джейми.

—Идём к мэру, нужно предоставить ему доказательства, — ответил я и мы отправились к мэру МакГенри, который уже расположился за столиком у ворот Одиссея.

—Как идут дела? — спросил он меня после приветствия.

—Я думаю, что убийца — док Айзек, — ответил я.

—Это смешно, Айзек никогда бы так не поступил, — сказал мэр МакГенри.

—Жертва была скальпирована с медицинской точностью. И новый парик Айзека —светлый, как и жертва, — пояснил я.

—Хорошо, это выглядит плохо, но что нам делать, если нет никаких доказательств? — спросил меня мэр МакГенри.

—Как в вашем городе обычно вершится правосудие? У вас же есть система правосудия, не так ли? — спросил я его в ответ.

—О, да, система правосудия, конечно же, есть. Вот, возьми этот ключ. Открой им заднюю дверь в подвал Айзека, — ответил мэр МакГенри и протянул мне ключ и опасную бритву, а также показал рукой куда-то за стены то ли клиники, то ли общинного дома. Я повёл своих спутников к выходу из города и тут Джейми спросила:

—Что хочет мэр? Чтобы ты убил его?

—Не важно, чего хочет мэр, мы будем действовать по обстановке. Я это воспринимаю, как ордер на обыск. Идём, — скомандовал я и все двинулись за мной. Я осмотрел внешнюю стену общинного дома и клиники, но так и не увидел вход в подвал. Но двинувшись дальше я увидел люк. Хм, это ж, наверное, канализационная система, которая система, которая сливает воду в арройо. Ладно, попробуем туда проникнуть. Люк был заперт, но ключ, который дал мэр МакГенри, подошёл. Тогда я открыл люк и полез первым, приказав своим спутникам следовать за мной. Внизу было темно, но сухо.

—Это место меня пугает, — сказала Дженн.

—Так, все передвигаемся в режиме скрытности и позади меня, — приказал я и сам присел на корточки, а мои спутники последовали моему примеру. Впрочем, подсветку на пип-бое я всё же предпочёл включить. Впереди я увидел дверь и открыл её.

—Что там? — спросил Эрик.

—Всем назад! — скомандовал я.

—В чём дело? — спросила Джейми.

—Впереди растяжка, связки гранат и прочие ловушки. К счастью, я знаю, как с этим управляться. Поэтому не подходите, —приказал я. Над дверью висело три связки по три гранаты в каждой. Я осторожно снял их. Так, хорошо. Дальше нужно было снять 4 дробовика, которые висели над проходом, с чем я тоже без проблем справился. Ну а дальше растяжка нам была уже не страшна.

—Класс, Майкл! — обрадовалась Дженн. — Где ты так научился разбираться с такими ловушками?

—Это всё благодаря книге, которую я выкрал из кабинета Брэгга. Там было много интересного на эту тему. Ладно, двигаемся дальше в таком же режиме, — приказал я. Мы двинулись вниз по туннелю до следующей двери, которую я тоже открыл и осмотрелся. Ловушек нет, но не нужно терять бдительность. Мы перемещались дальше по подземелью, пока за одной из дверей я не увидел растяжку и самовыстреливающий дробовик. С ними я разобрался и прошёл в комнату и тут увидел коляску. А вот они могут быть заминированы, я об этом читал. Я велел всем оставаться и стал осторожно подходить к коляске. Так и есть. Ладно, и с этим разберёмся. Разобравшись, я разрешил остальным идти сюда.

—Что за больной ублюдок наставил ловушек? — спросила Джейми.

—Сейчас разберёмся, — ответил я. Так эта дверь не открывается. Ладно, не беда, а что тут в шкафу? Вино, скотч-виски и вода не очень чистая. Забираю. А в холодильнике атомный коктейль, водка, кусочки игуаны, плод ферокактуса и шашлыки из белки. Тоже забираю. Затем я подошёл к ящику на полу и открыл его и в этот момент закрылась дверь, через которую мы зашли в эту комнату.

—Что происходит? — запаниковала Джейми.

—Сейчас разберёмся. Без паники, — ответил я и достал ключ. Так, к замку этой двери он не подойдёт, зато отлично подходит к замку другой двери. Я открыл её и зашёл внутрь. Там на столе лежало мёртвое тело белого мужчины, а рядом с ним ключ. Напротив была полка с пакетами с кровью и там же я обнаружил лист бумаги, на котором было написано:

«Моя любовь, моя Сюзанна, как же я скучаю по тебе. Я знаю, ты слышишь меня, когда я это пишу. Я просто не хочу, чтобы ты осуждала меня за то, что я делаю. Это единственное, чего я не вынесу. Мне просто нужна возможность объясниться.

Правило первое мединститута: не навреди.

Пустошь—ужасное место, и некоторые скажут, что я совершил ужасные вещи. Кто-то должен сказать им, чтобы они открыли глаза. Мир полон ужасных людей, и всё, что я делаю, — это избавляюсь от них. К тому же я сдаю их кровь НКР, чтобы помочь в экстренных операциях. Каждый убитый мной человек совершил что-то ужасное или придерживался взглядов, которые мешают человечеству раскрыть свой истинный потенциал... ненависть и страх делают человека монстром. Когда смотришь на две стороны весов и взвешиваешь то, что я сделал... ну, скажем так, я начинаю походить на святого.

«Дано так много разных законов; так много законов говорят о так много грехов».».

Я зачитал это своим спутникам, что взбудоражило Джейми.

—Чёрт, этот больной урод убивает людей, а их кровь отправляет доктору Ау Юнг Лангу?!— воскликнула она.

—Похоже, что так. Ладно, давайте дальше осматриваться, — ответил я. Я пошёл обратно и попытался опробовать найденный ключ на входной двери. Не подошёл. Зато он подошёл к другой двери. Мы зашли туда и на одном из столов я увидел тело девушки в элегантном платье до колен, а рядом лежали 2 листа бумаги. Я подобрал их и принялся читать. На первом было написано:

«Е..!. Милая Сьюки! Надеюсь, ты понимаешь, что я не хотел, чтобы всё закончилось так. Это Эмили. Я знал её недолго, но она была мне как дочь, дочь, которой у нас никогда не было. Однажды ввалилась какая-то девчонка, вся избитая, и сказала, что во всём виноваты её родители. Я сказал ей, что она может остаться здесь, и что я её буду оберегать. Как я мог отправить её обратно? Мы сблизились. Наконец-то в моей жизни появился человек, который не осуждал меня за внешность, которому было важно, что я говорю. Потом появилась чёртова НКР со своими следователями, и, честно говоря, я думал, что меня поймают вместе с ней. Похищение ребёнка — это значит, что меня повесят. Но всё было не так. Я защищал эту бедную девочку. Если бы они нашли её и забрали домой, кто знает, что бы с ней случилось.

«Невидимый червь, летающий ночью, в завывающей буре, нашел твое ложе багряной радости, и его темная тайная любовь разрушает твою жизнь».».

—Он точно болен, — сказала Джейми, как только я зачитал эту записку. — Но по крайней мере мы знаем, что эту девушку звали Эмили. Интересно, сколько ей было, что ему могли пришить похищение ребёнка?

—Не удивлюсь, если с этой точки зрения они считаются детьми до 21-го года, как было у нас в убежище, — ответил Эрик.

—Зато с 15 лет можно служить в армии НКР и убивать, выполняя приказ, —заметила Дженн с сарказмом. — А ещё знаете, какой урок можно извлечь из этой истории?

—Какой? — спросила Джейми.

—Это последствия того, к чему приводят казни за преступления, отличные от убийств. У жертв нет шансов, — ответила Дженн. А я принялся читать вслух моим спутникам следующий лист, где было написано:

«Сюзанна, ты меня слышишь? Надеюсь. Мне есть что тебе рассказать.

Эти ё... детективы. Очевидно, никто не должен был знать, что она у меня, иначе её бы забрали... поэтому мы приняли некоторые меры безопасности. Для нашей безопасности ей не разрешалось выходить на улицу. Затаиться на некоторое время и через какое-то время выйти, верно? Неправильно. Эти детективы были настойчивы. Очень настойчивы. Я думал, они уйдут через несколько дней, но шли недели, а они всё ещё задавали вопросы. Должно быть, её родители были для них очень важны, раз им вообще было дело до пропавшего ребёнка, но я старался избегать этой темы. Она начала пугаться и спрашивать, когда сможет уйти. Я пытался объяснить ей ситуацию, но она только расстраивалась. Плач продолжался несколько дней, и люди в городе начали сообщать, что слышали странные звуки, доносившиеся из моего дома. Её пальцы были так повреждены от всех этих царапаний о стены. Мне было нужно только, чтобы она перестала плакать хоть на мгновение, пока детективы будут спрашивать о моём алиби. Я дал ей успокоительное, а потом ответил на их вопросы. Я был так чертовски горд... они поверили каждому моему слову. Но я вернулся, а она просто не дышала. Из-за меня. Я облажался. Не думаю, что могу пасть ещё ниже. Мне нужно навестить её родителей. Пожалуйста, Сьюки, если встретишь её, дай мне знак, что она знает, как много она для меня значила. Я всё ещё люблю тебя.

«Месть — самый сладкий кусочек для рта, который когда-либо готовился в аду».».

—Если это правда, то он не хотел её убивать, — заметила Джейми.

—А он стал бы врать в письме своей покойной любимой? — спросил Эрик.

—Кто знает, но, возможно, это и послужило триггером, — заметил я и перешёл к холодном металлическому ящику, на котором было написано: «Фредди». А на нём сверху лежал человеческий череп, а слева от него на подносе метательный нож и ещё один лист бумаги, на котором было написано:

«О, Фредди!

Хотел бы я написать, что он этого не заслужил... что он мученик ради великой цели... но это не так. Может, он и вызывает у меня отвращение, но дело не в том, что я ему сделал. Дело в том, что он сделал с Эми. Всё верно, я выследил этого ублюдка и добился для него истинного правосудия. Ни один суд не мог дать ему то правосудие, которого он заслуживал, только я мог, и я сделал, и я сделал, и я сделал, и я сделал.

Ты меня слышишь?

Моя голова.

Говорят, что жену забрали под охрану... ну, её ждёт сюрприз всей жизни. Когда я приеду и разделаю её за то, что она сделала, надеюсь, она посмотрит мне в глаза и увидит. Надеюсь, она увидит, что это глаза её мужа, и что я вырвал их из его ё... черепа.

Плоть хорошо сохранилась, хотя и несовместима, но его глаза, но его глаза.

Надеюсь, Эмили знает, что я отомстил за неё. Что я был отцом, которого у неё никогда не было. Что я не чудовище, а герой, вершитель правосудия в этом безнравственном и жестоком мире. Скажи ей, пожалуйста!

«Я могу умереть, но сначала ты, мой тиран и мучитель, проклянёшь солнце, что взирает на твои страдания. Берегись, ибо я бесстрашен и потому могуществен. Я буду наблюдать с хитростью змеи, чтобы ужалить её ядом. Человек, ты должен раскаяться в причинённых тобой обидах».».

—Да, вот к чему приводит жажда мести, — заметила Джейми. — Интересно, он добрался до матери Эмили?

—Сейчас узнаем, — ответил я и забрав метательный нож пошёл дальше. На следующем ящике было написано: «Роберт», а сверху лежала кожаная броня и, похоже, следующее письмо, где было написано:

«Сьюки, ты меня слышишь? Боюсь, я тебя теряю. Мне нужен знак от тебя. Мне нужно, чтобы ты поделилась этим со мной. Если бы я сделал это много лет назад, я верю, мы бы всё ещё были вместе. Я приму лекарство от головы, а потом... не...

Мне нужно, чтобы ты оставалась здесь.

Это испытание номер один. Я не обращался к нему, но мне удалось многому научиться. Слышала о вирусе, поражающем психику? Конечно, нет, извини, глупый вопрос. Ну, и я тоже, пока этот злодей не пришёл с жалобами на зубную боль. Чудеса веселящего газа... некоторые люди выдают все свои секреты. Этот конкретный мужчина, вдыхая закись азота, издавал кривые ухмылки, а вскоре разразился настоящим смехом: он сказал, что никогда бы не пошёл к гулю-доктору, если бы мог. Сказал, что мы все на одно лицо, что он не может отличить женщин от мужчин, что мы все похожи на мусор, который он выбрасывает. И всё это время он смеялся. У меня кровь застыла в жилах, когда он услышал один за другим смешки и хихиканье, а затем раздался рёв безудержного веселья, словно издеваясь над всем, чем мы являемся. «Я похож на мочу», — сказал он. «Вас всех нужно усыпить», — сказал он.

Тогда я оказал ему услугу, выключил газ, чтобы он почувствовал, как я вырываю ему зуб. Он плакал, как младенец. Он плакал ещё сильнее, когда я привязал его и вырвал язык.

Но я всё ещё слышал его смех. Он был у меня в голове. Я знал это. Я задушил его. Даже после смерти я всё ещё слышал его. Я слышу его и сейчас. «Тише! — крикнул я его безжизненному телу. — Тише, червь!» Но звук становился всё громче. Вот тогда я и привёл его сюда. Теперь его никто не услышит.

И тут стало ясно, что я натворил. Я убил этого человека. И я почувствовал раскаяние, но также и страх. Что, если кто-нибудь узнает? Я поклялся, что не допущу этого снова. Поэтому я решил, что он может быть первым кандидатом. Что ж, это не сработало, но я с облегчением обнаружил, обыскав его вещи, что он был членом группы наёмников, которые выпустили этот вирус в водопровод. Этот вирус довёл до безумия сотни, если не тысячи людей. Любого, кто мог бы сделать это и не пустить себе пулю в голову от раскаяния, я бы назвал плохим парнем. Все эти смерти и страдания, которые он помог вызвать... Я с облегчением понял, что то, что я ему дал, было лишь отголоском того, что он делал с другими. Мои инстинкты не подвели. Пожалуйста, скажи, что ты понимаешь, дорогая. Пожалуйста. Я не монстр.

«Ты считаешь меня сумасшедшим. Безумцы ничего не знают. Но ты бы меня видел. Ты бы видел, как мудро я действовал — с какой осторожностью — с какой предусмотрительностью — с каким притворством я приступил к делу!»»

—Если это правда, то он мёртв не меньше 8 лет, — заметила Джейми. — А если история с Эмили была раньше... Она слишком хорошо сохранилась.

—Похоже, что он её забальзамировал. И думаю, что он действительно не хотел её убивать, — ответил я.

—А может вирус безумия на гулей действовать иначе, чем на людей? —предположила Джейми.

—Об этом стоит подумать, — согласился я и взяв кожаную броню двинулся дальше. На следующей коробке было написано: «Тони» и лежали 2 листа бумаги. На первом было написано:

«Эй, Сюзанна, это всё у меня в голове? Лекарства, которые я принимаю, мне они нужны, но побочные эффекты могут быть непредсказуемыми, особенно между приёмами. Некоторые мои действия кажутся нелогичными, но я не могу их остановить. А иногда они снова кажутся логичными, и я вспоминаю, как мне казалось, что всё это бесполезно, и смеюсь над тем, насколько странной и далёкой была эта мысль, как будто ничего не может быть естественнее. Но я спрашиваю: ты ушла? Ты действительно ушла? Мне нужен знак от тебя — я начинаю терять надежду. Мне начинает казаться, что я пишу никому.

Ты ушла, Сюзанна?

Сюзанна?

Сюзанна?

Ты ушла?

Ты ушла?

Ты ушла?

Ты ушла?

Ты ушла?»

На следующем листе было написано:

“Вот этот. Вот этот. Ё... крыса. Он сказал, что немного устал, и голова болит, ему нужны таблетки, чтобы он мог смотреть на моё лицо. Я говорю: «Держу пари, ты считаешь себя просто красавцем, не так ли?». Он сказал, что подцепит ещё девчонок в баре, если я пойду с ним подцепить ещё

Я спросил его о его лучшей физической черте.

—Всё, — ответил он.

—Более конкретно, — ответил я.

Он рассмеялся. Я почувствовал, как у него начинается дилопия, и его голос прозвучал так, будто мои мысли — огнестрельное ранение. Я помню этот голос. Я помню. Помню. Помню.

—А как насчёт моих глаз? — спросил он.

—Нет, — ответил я.- У меня уже есть глаза. Вторые по качеству.

Он какое-то время больше не смеялся. В его голосе слышалась нервозность. «Мой х..., — он истерически рассмеялся. — У вас, э-э, они есть, или они все сморщенные, что ли?» Я дал ему флакон того же успокоительного, что и Эмили, сказав, что это от его болячек.

«А! Не трогай меня, е...! Просто оставь на стойке», — он презрительно покачал головой.

—Сколько? — спросил он.

—25 000, — ответил я.

Он рассмеялся ещё сильнее:

—Это что, ё... шутка?

—Налог на х..., — сказал я ему. Теперь я смеялся.

—К чёрту всё, — сказал он. Он схватил флакон и уже собирался выйти из клиники.

Я вытащил пистолет.

—В глотку. Всё. Или застрелю.

—Я не умру от передозировки, и ты не будешь в меня стрелять. Все услышат...

У меня был глушитель. Никто ничего не слышал. Его член был отвратителен. Но руки, правда, красивые. Интересно, работал ли он когда-нибудь моделью.

«Действия — это наши эпохи. Мои сделали мои дни и ночи бессмертными».».

Я подошёл к следующему столу, где лежали куски плоти, ланчбокс и ещё одна записка, в которой было написано: «В канализацию можно выбросить лишь ограниченное количество отходов, прежде чем они начнут вонять. К счастью, будучи филантропом, который всегда находчив, я придумал решение, которое принесёт пользу всем! Я начал понимать, что мясо некоторых моих гостей ничуть не хуже хорошей порции мяса геккона или муравья... белок есть белок, в конце концов. Так много голодающих на пустошах. К счастью, я здесь, чтобы взять на себя ответственность. Каждое воскресенье я прихожу и предлагаю сытный «стейк из брамина» тем, кто в нём больше всего нуждается. На мой взгляд, больший грех — позволить всему этому пропадать зря. Я не говорю им, что это на самом деле, чтобы они могли уйти с чистой совестью, и, честно говоря, моя совесть ещё чище, чем если бы я этого не делал. Я использую эти продукты, чтобы изменить жизнь людей к лучшему. Я даю им шанс.». Дальше я осмотрел чемоданы, но в них нашёл довоенную повседневную одежду, петарды, хоккейную маску и метательный нож. Ладно, стоит изъять в качестве улик. Тогда я повёл своих спутников к следующей двери. Там был снова туннель вниз, несколько дверей, пока за одной из них я обнаружил что-то типа манекена и двуспальную кровать. На кровати было тело то ли женщины, то ли гуля почти в таком же платье до колен, как у Эмили и рядом 2 листка бумаги. На первом было написано: «Дорогая Сюзанна, на днях, когда ты связалась со мной, это дало мне новый смысл жизни, новую волю к жизни. Конечно, мой счёт за газ был больше, чем в прошлый раз (помнишь счета за газ? Не могу сказать, что скучаю по ним), но я почувствовал что-то, что, я знаю, было реальным. Я просто хочу написать тебе что-нибудь короткое и посмотреть, смогу ли я снова заставить тебя поговорить со мной. Я всё ещё люблю тебя так же сильно, как и прежде. Надеюсь, ты это чувствуешь.». А на втором было написано: «Почти закончил. Одна проблема. У меня была ломка, и голова кружилась. Как дурак, я сделал это прямо там, и уж точно не торопился. Солнце взошло, и всё. Пришлось бежать. Во всяком случае, волосы он забрал. Теперь весь город ведёт себя так, будто это случилось впервые. Жизнь нынче ничего не стоит. Я достаточно взрослый, чтобы помнить, когда всё было иначе, и я пытаюсь вернуть нас в то время. Ты будешь так гордиться, Сьюки!». Я зачитал это всё своим спутникам и предложил высказаться.

—Так, возможно, первое убийство вышло случайно, как он описал, — начала Джейми. — Отца Эмили Фреда он убил из мести. Подельника тех, кто убил Мияки Киото мне тоже не жалко, они все получили по заслугам. Тони его спровоцировал.

—А ещё он пишет письма своей покойной возлюбленной, а она ему отвечает, — заметила Дженн.

—И ещё он каннибал, как и мы. И мы тоже начали это делать, потому что нас всех очень серьёзно обидели, — добавил Эрик.

—Но есть разница, —заметил я.— Мы не ищем жертв и убиваем только тех, кто на нас нападает и представляет угрозу. У нас есть определённый кодекс по этой части.

—Возможно, но всё равно он такой же, как мы, — ответила Джейми. — И мы не вправе его судить.

—Он болен и, если бы можно было найти лечение...— начала Дженн. «Ну да, он такой же как ты», —обратился ко мне мой внутренний голос. «Не совсем. Я понимаю, что тебя не существует, ты всего лишь часть моей личности», — ответил я ему. «А ты уверен?» — снова спросил он меня. «Да, уверен», — ответил я, и чтобы его не слушать, достал из рюкзака кружку, термос и налил себе чёрного кофе. А также достал журнал «Терапевт сегодня»”, чтобы найти решение этой проблемы, и карандаш с листом бумаги.

—Майкл, что ты делаешь? — спросила Джейми.

—Попробую его вылечить, — ответил я, читая статью в «Терапевте сегодня» о схожих случаях до войны и потягивая кофе из кружки, а также делая выписки на лист бумаги. Закончив, я направился в сторону выхода, а мои спутники пошли за мной. И выходя в сторону туннеля для подъёма наверх я столкнулся с доком Айзеком.

—Ну что... вы нашли, хух? — спросил док Айзек, оглядывая нас.

—Док! Что, во имя Бога, вы делаете? — спросил я в ответ. Нужно всё же выслушать его версию.

—Ты знаешь, каково это — жить гулем? Все смотрят на тебя, как на монстра! Урода! — ответил док Айзек. — Ну, я устал от этого! Каждый из этих сукиных детей, которых я убил, был бессердечным куском мусора, и их смерть пойдёт на благое дело!

—Предубеждения могут быть порождены иррациональным страхом или ложными предлогами и поддерживаться в остальном моральными людьми, — заметил я. Самое интересное, что проблемы не только между людьми и гулями. Этот же иррациональный или отчасти рациональный страх и заставляет людей на поверхности и не только делать ужасные вещи, а потом оправдывать себя. И тому примеры дедушка Альберт или многие другие, а что уж говорить о нас?

—Что ты несёшь?! Ты не представляешь, что они со мной сделали! Что они сделали с нами! Два века я, человек, пытался забыть, что выгляжу как грёбанный труп, и старался быть, чёрт возьми, нормальным. Как будто ничего не изменилось. Прямо здесь, в этой груди, бьётся нормальное, человеческое сердце. Но то, что они со мной сделали... Если гуль причиняет зло человеку, в чём его смирение? — спросил доктор Айзек.

—Месть. Но Ваше терпение не обязательно должно быть проявлением человеческого примера и увековечивать эту войну предрассудков, — ответил я.

—Ты говоришь: они этого не заслужили? Ты говоришь, что я должен провести следующие 200 лет, раздавленный чувством вины, раскаяния и стыда за свои поступки? — спросил доктор Айзек. — Или мне просто покончить с этим прямо сейчас?!

—Я этого не говорю. Я говорю, что мы поможем тебе справиться. Сделай глубокий вдох и позволь мне позаботиться о тебе, — ответил я.

—Позаботитесь обо мне? Как вы собираетесь заботиться о таком монстре, как я? Как!? — спросил доктор Айзек.

—Этот рецепт предназначен для твоей повреждённой орбитальной коры и неправильно управляемого серотонина, но этого будет недостаточно, — ответил я и показал доку Айзеку свои наброски плана лечения.

—Чт... что ты имеешь в виду? Что мне ещё нужно? — спросил меня доктор Айзек.

—Поддержка всех жителей этого города. Принадлежность к чему-то. Принятие себя таким, какой ты есть, — ответил я.

—Какой я? Ты знаешь, кто я? Думаешь, принадлежность к чему-то изменит мою испорченность, к которой я склонен? — спросил доктор Айзек.

—Многие люди генетически предрасположены к способности делать то, что сделал ты, но большинство этого не делает, — ответил я, а доктор Айзек недоверчиво хмыкнул. — Проще говоря, пока хочешь быть нормальным, все здесь тебе помогут. Просто принимай это лекарство.

—Я... ладно. Как часто мне его принимать? — спросил доктор Айзек.

—Дважды в день. Всё есть здесь, — ответил я и отдал рецепт доктору Айзеку. —Будь готов к учащению мочеиспускания.

—Здесь сказано, что Гретхен будет моим консультантом. Надеюсь, она не против. Спасибо, — поблагодарил меня доктор Айзек, прочитав мой рецепт, а после этого протянул мне ключ и попрощавшись побрёл обратно. Так, похоже, что это ключ от дверей в подземелье.

—Да, утром он выписывал рецепт тебе, а сейчас ты ему, — заметила Джейми.

—Тот случай, когда доктору самому нужен доктор, — сказал Эрик.

—А что там на счёт Гретхен? — спросила Джейми.

—Поскольку мы тут жить не собираемся, а другого доктора тут нет, то пусть хоть фармацевт Гретхен будет контролировать дозировки, — ответил я.

—Возможно, ты сможешь сменить Ау Юнг Ланга в Юнион-Сити, — заметила Джейми. — А как ты понял, что нужно делать?

—Учился. Сначала в убежище, а теперь продолжаю это делать на поверхности, —ответил я.— А как по-другому?

—Да, Майкл, ты молодец, — похвалила меня Дженн.

—А что сейчас будем делать? — спросила Джейми.

—Думаю, что нужно пойти к мэру и доложить о результатах, — сказала Дженн.

—А мэр МакГенри не прикажет казнить доктора Айзека? — спросила Джейми.

—Я не знаю. Он у них тут единственный доктор. В любом случае это необходимо. Пошли, — скомандовал я, и мы направились к мэру МакГенри, который находился там же у входа в города.

—Как дела, гладкокожий?!— спросил он меня.

—Это Айзек. Проще говоря, у него проблемы с психикой. С лекарствами и вашей поддержкой ему станет лучше, — ответил я и обрисовал свой план лечения доктора Айзека.

—Это потрясающе! Огромное спасибо! Мы не можем позволить себе сделать что-то большее, чтобы выразить свою благодарность, не переусердствовав. Видите ли, у нас фиксированный бюджет на расходные материалы, но вы можете выбрать любой предмет из этого списка в качестве награды. Идёт? — спросил мэр МакГенри и предложил мне выбор, дав мне также стимулятор и 250 крышек.

—Я заберу сломанный персональный генератор силового поля, — ответил я.

—Конечно, пацан! Держи, и ещё раз спасибо, — сказал мэр МакГенри после того, как подозванный им гуль вручил мне металлический ошейник и лист бумаги с инструкцией ремонту, где было написано, что мне будут нужны отходы электроники, сенсорный модуль, металлолом, а также 5 микроядерных батарей и 5 энергетических батарей, чтобы запитать его. Ладно, я отправился к верстаку и по совету Дженн одел комбинезон «Робко». И сразу принялся за ремонт генератора защитного поля. Когда я его закончил, ко мне подошёл Джонни Мэттисон и протянул голодиск.

—Что это такое? — спросил я.

—Инструкция по эксплуатации, — пояснил он. — Лидия Кастеллянос передала.

—Ладно, посмотрим, — сказал я и вставил голодиск в пип-бой. На экране высветилось:

«Инструкция по эксплуатации

— --------------------------------------

Персонального генератора силового поля:

— --------------------------------------

! Внимание!

Не пытайтесь носить это изделие с бронёй. Оно предназначено для ношения с одеждой. Турбулентность может привести к короткому замыканию устройства при ношении с бронёй.

! Внимание!

Для достижения наилучших результатов крепите ремни безопасности и Q-образные зажимы непосредственно к коже, а не поверх одежды (рис. 1a).

Перед использованием проверьте уровень заряда (рис. 2a). Если ниже 55: снимите монтажный кронштейн и зажимы с корпуса топливного элемента (рис. 2b); надавите на корпус нижнего блока (рис. 2c); использованный элемент вытолкнется; отпустите центральный пружинный удлинитель и поверните винт по часовой стрелке до щелчка (рис. 2d); установите новую микроячейку в соответствующий слот (рис. 2e); снова взведите центральный пружинный удлинитель; закройте корпус топливного элемента; установите монтажный кронштейн и зажимы на место.

Протирайте влажной тканью после каждого использования. Помните, люди, мы все потеем! Ваши ферменты испортят продукт! Избыток кожного сала полезен для людей, но вреден для техники!».

Ладно, понятно. А теперь пора готовить обед. Мы с Дженн отправились в общинный дом и там принялись готовить стейки из толсторогов. Вскоре они были готовы, и мы расположились обедать. При этом Джейми меня попросила:

—Может отменим на сегодня «сухой закон» и отпразднуем наш успех с этим делом?

—Тут теперь безопасно, — поддержал её Эрик.

—Ладно, — согласился я.— Можете поставить на стол скотч-виски. Но не злоупотребляйте.

—Спасибо, — поблагодарила меня Джейми, и они поставил несколько бутылок со скотч-виски на стол. Ну а дальше у нас была как обычно молитва перед едой, затем Эрик налил Джейми, Джонни Мэттисону и себе скотч-виски, а мы с Дженн и Беном Курцем решили всё же пить сансет саспариллу, которую я разлил по стопкам.

—Знаешь, Майкл! Я поражён, как ты ухитрился сегодня раскрыть это дело. Утром доктор Айзек тебе выписал рецепт, а потом ты выписываешь ему. Я удивлён твоим талантам. Поэтому давайте выпьем за раскрытие этого дела и нашего Майкла Стара, —сказал Эрик и поднял стопку со скотч-виски.

—Да, давайте, — поддержала Дженн и подняла стопку с сансет саспариллой. Мы все выпили. Конечно, мне было приятно, вопрос только в том, от чистого ли сердца сказал это Эрик или им с Джейми опять что-то нужно.

—Эрик, у вас с Джейми тоже есть свои таланты, как и у каждого из нас, — сказал я.

—Ну, не знаю, нужен ли кому-то сейчас мой навык ремонта, — ответила Джейми. — Я вижу, что с гонораром за раскрытие дела ты вполне справился сам.

—Я по этой части тоже учусь, — сказал я.— Ситуации могут быть разными.

—А что у нас дальше по плану? — спросила Джейми.

—В смысле? — не понял я.

—Ну, убийства в Одиссее мы раскрыли. Каков наш дальнейший план? — спросила Джейми.

—Мы завтра выдвинемся в сторону Юнион-Сити и там Майкл переговорит с Сильверманом по поводу нового задания. Кстати, я видела в огне, что на этом новом задании нам всем нужно будет научиться действовать скрытно. Майкл, ты не возражаешь, если я организую уроки скрытности и маскировки для нашего отряда? Ну из тех приёмов, что мы изучили в «Боевом уставе китайского спецназа»? — вмешалась в разговор Дженн.

—Не возражаю, я думаю, что всем это будет полезно, — поддержал я эту идею.

—Вот и хорошо. Кстати, я почему-то думаю, что скрытность нам понадобится на обратном пути отсюда, — ответила Дженн, после чего повисло молчание и Джейми включила радио на своём пип-бое, где мы услышали звуки гитары, под которую пел мужской голос:

Иногда мне кажется,

Что у меня нет спутницы.

Иногда мне кажется,

Что мой единственный друг -

Это община, где я живу.

Город ангелов.

Так же одинок, как и я.

Вместе мы плачем.

Я еду по её улицам.

Потому что она моя спутница.

Я иду по её холмам.

Потому что она знает, кто я.

Она видит мои добрые дела.

И целует меня с ветреной лёгкостью.

Я никогда не волнуюсь.

Вот это ложь.

Я никогда не хочу чувствовать.

Как в тот день.

Отведи меня в то место, которое я люблю.

Отведи меня до самого конца.

Я никогда не хочу чувствовать.

Как в тот день.

Отведи меня в то место, которое я люблю.

Отведи меня до самого конца.

(Да, да, да).

Трудно поверить.

Что там никого нет.

Трудно поверить.

Что я совсем один.

По крайней мере, у меня есть её любовь.

Община, она любит меня.

Одинока как я.

Вместе мы плачем.

Я никогда не хочу чувствовать себя,

Как в тот день.

Отведи меня в место, которое я люблю.

Вези меня всю дорогу.

Я никогда не хочу чувствовать себя,

Как в тот день.

Отведи меня в место, которое я люблю.

Вези меня всю дорогу.

(Да, да, да)

О нет, нет, нет, да, да

Люби меня, говорю я, да, да.

Под мостом в центре города

Там, где я пролил кровь.

Под мостом в центре города.

Мне было мало.

Под мостом в центре города.

Забыл о своей любви.

Под мостом в центре города.

Я отдал свою жизнь.

(Да, да, да)

(О, нет...) нет-нет-нет, да, да.

(О, нет...) Я сказала, о, да, да.

(О, нет...)

Где я останусь...

Песня закончилась и раздался голос Макса Террора: «Я Террор Макс, ваш судья после апокалипсиса. Вы слушаете Смерть-981. Знаете, НКР сообщила о своих победах в сражении возле пересечения проспекта Баррингтон и Жемчужной улицы. А также хвастались тем, что их каратели убили многих наших солдат. Правда, они не назвали точные цифры наших потерь, а уж свои и подавно, но поверьте, они явно превышают наши. Тем не менее я решил поставить предыдущую песню в память о тех защитниках штата Лос-Анджелес от карателей из НКР, которые проливали свою кровь и кровь северян на мостах и под мостами 10-й трассы. Как говорили древние: «Dulce et decorum est pro patria mori», — Макс Террор процитировал Горация, что удивило Кэмпбеллов, судя по их лицам. — И да, наши люди сражаются за свой родной город, а за что сражаются эти каратели с севера? И удержать 10-ю трассу в этом месте им не удалось, им пришлось отойти к развязке с 405-й, где их силы мы сейчас активно поливаем огнём. А смерть —это ещё не самое страшное. По имеющейся у нас информации, врачи из клиники «Последователей Апокалипсиса» были вынуждены ампутировать конечности тем, кому повезло выжить на развязке с 405-й и быть эвакуированным. Кто-то ещё и потерял зрение без шансов на восстановление. Эти люди завидуют мёртвым. И им я тоже посвящаю песню». Макс Террор замолчал, заиграла музыка и мужские голоса запели:

Я ничего не помню.

Правда это или сон, сказать не могу

Глубоко внутри я свой крик чувствую

Эта ужасная тишина останавливает меня

Теперь, когда война оставила меня,

Я просыпаюсь, я не вижу

Что от меня мало что осталось

Ничто не реально, кроме боли

Задержи дыхание, желая смерти

О, пожалуйста, Боже, разбуди меня

Назад в утробу всё слишком реально

В насосах жизнь, которую я должен чувствовать

Но не могу с нетерпением ждать, чтобы раскрыть её

Смотри на время, когда я буду жить

Питаемый через трубку, что впилась в меня

Словно военная новинка

Привязанный к машинам, которые заставляют быть меня.

Оторви от меня эту жизнь

Задержи дыхание, желая смерти

О, пожалуйста, Боже, разбуди меня

Теперь мира больше нет, я всего лишь один

О, Боже, помоги мне

Задержи дыхание, желая смерти

О, пожалуйста, Боже, помоги мне

Тьма заключает меня в тюрьму

Всё, что я вижу -

Абсолютный ужас

Я жить не могу

Я умереть не могу

В ловушке самого себя

Тело — моя камера

Мина лишила меня зрения

Отняла мою речь

Отняла мой слух

Отняла мои руки

Отняла мои ноги

Отняла мою душу

Оставила меня с жизнью в аду.

Когда песня закончилась, Джейми выключила радио и спросила:

—Интересно, откуда Макс Террор знает изречения Квинта Горация Флакка?

—Ну, если он из какого-то убежища, то может ему повезло читать стихотворение Вилфреда Оуэна, — предположил я.— Помнишь, миссис Гараваглия нас заставила его выучить, а также именно она нам дала перевод этого выражения, а не о. Ангус МакКензи.

—Что за стихотворение? — спросил Бен Курц, которому не посчастливилось посещать уроки английской литературы у миссис Гараваглии

—Сейчас прочитаю, — сказал я, поскольку я помнил все стихотворения, которые нас заставляли учить в убежище:

Мы в тыл брели, меся густую грязь,

Как нищие с мешками, свесив шеи,

Хромая, равнодушно матерясь,

В усталости пьяной, словно древние кощеи.

Тот в сапогах, на том обувки нет,

сочится кровь из разможжённых пяток...

И всё как сон... белёсый свет ракет,

бесперерывный вой пятидевяток...

Газ! Парни, газ! Живей! Со всех сторон

ползёт туман... Успеть напялить маски!

Один замешкал, вскрикнул... вот уж он

в какой-то жуткой дергается пляске.

Его как будто то ли обожгло,

то ли он тонет, погружаясь в жижу,

и словно сквозь зелёное стекло

я каждый день в кошмарах это вижу...

Когда б ты провожал повозку ту,

куда его втолкнули мы потом,

и видел язвы у него во рту,

и кровь, и гной, исторгнутые ртом,

вонючей пены сгустки, пузыри,

что в опухоль багровую слились,

и слышал бы, как у него внутри

в сожжённых лёгких клокотала слизь,

Друг мой, ты бы не рассказал с таким жаром

Детям, пылающим жаждой отчаянной славы,

Старую ложь: «Dulce et decorum est

Pro patria mori.».

—Да, сильное стихотворение, — заметил Бен Курц.

—Не то слово, — ответил я.— Но знаете, что на войне самое страшное? Далеко не то, о чём написал Вилфред Оуэн. Не смерть.

—А что? — спросила Джейми.

—Убивать людей pro patria vel tribu, а потом с этим жить. Даже, если эти люди это заслужили, — ответил я.— За эти полтора месяца я убил 89 людей. Это примерно по 2 человека в день. И во сне я вижу их лица. Будь я мёртвым, я бы этого точно не видел.

—А может их есть не надо было? — заметила Джейми.

—Я никого не ел из убитых мной до Ранчо Чёрной Лошади. А я вижу тех, с кем сидел на лекциях, тренировался в волтбол, а потом мне пришлось в них стрелять, когда нам нужно было покинуть Убежище. Я вижу Ноза и остальных рейдеров, которых я убил в битве на трассе I-15. Я вижу тех, кого убил, когда прикрывал отход в Юнион-Сити и в самой битве за Юнион-Сити. Знаете, я рад, что сегодня мне удалось раскрыть тайны этого городка без убийства. Да, мы не сможем вернуть тех, кого убил доктор Айзек, да и кое-кто из них того реально заслуживал. Но я хочу выпить за то, чтобы нам больше не приходилось этого делать. Хотя я понимаю, что вряд ли так будет. Давайте выпьем за это, — ответил я и поднял стопку с сансет саспариллой.

—Доктор Айзек не человек, а гуль, — заметила Джейми.

—Он разумный гуль. У меня нет проблем убивать диких гулей или агрессивных супермутантов, — ответил я.— Но доктор Россман распространял шестую заповедь на всех разумных существ, что не представляют угрозу.

—Ладно, уговорил. Давайте выпьем за это, — поддержал меня Эрик, подняв стопку со скотч-виски, и мы выпили. Вскоре наша трапеза была закончена, и мы принялись готовится ко сну в нашем подземном жилище. В этот раз мы с Дженн тоже решили пойти последними в баню. Перед этим я сбегал в клинику и выкрал оттуда 3 пустых шприца. Понимаю, что гордиться этим нечего, но стимуляторы нам нужны, а приготовлю их уже в Юнион-сити. В бане Дженн мне сказала:

—Знаешь, Майкл, о чём я думаю?

—О чём? — спросил я.

—Эта история с доком Айзеком. Я теперь понимаю реакцию мэра МакГенри и остальных местных гулей на нас в шинелях НКР, когда мы были здесь месяц назад, — ответила Дженн. — Я думаю, что они приняли нас за детективов военной полиции, которые так оперативно явились. Поэтому он и направил нас к месту преступления. Им уже приходилось общаться с детективами ВП НКР из-за этого.

—Да, это есть в заметках дока Айзека, — заметил я.

—А ещё скорее всего первые 3 жертвы были убиты больше 8 лет назад, — сказала Дженн. — Док Айзек, похоже, срывался не так часто и твоё лечение ему поможет.

—Я тоже так думаю, — согласился я.

—Ладно, Майкл, давай я тебя вымою, а потом ты пробудишь мой дар, — ответила Дженн. — Без него у нас дела не будет.

—Давай, — согласился я. Что ж, во время водных процедур Дженн всё же решила поиграться с моей задницей и даже заставила меня кончить. На мой вопрос, зачем она это делает, она мне сказала, что таким макаром я могу продержаться дольше на обоих кругах экзекуции. Ну а потом она получила своё, а после обоих кругов порки и жёсткого траха в задницу целовала и благодарила меня. Ну а потом она облачилась в свою розовую ночнушку, а я в леопардовую пижаму, и мы отправились в наше подземное жилище, где Дженн сразу же растянулась на матрасе и отправилась в царство Морфея, а я обдумывал сегодняшний день и наши дальнейшие планы. Что ж, пожалуй, действительно, как только мы придём в Юнион-Сити, нужно будет поговорить с Сильверманом и тогда определиться с нашими дальнейшими планами. Да, я не хочу убивать, но если это единственный способ освободить Киру, то выбора у меня нет. А вот как я смогу с этим жить? Ведь может только благодаря тому, что мне это не нравится, я не превращаюсь в монстра, который должен пить таблетки, как доктор Айзек. С этими мыслями, а также под напоминания моего внутреннего попутчика, что я такой же, как док Айзек и скоро всех доведу до беды, я решил укладываться рядом с Дженн, как только весь день был описан. Впрочем, моё счастье, что я могу его не слушать, а погрузиться в сон.