Настя всё ещё чувствовала в теле остатки той ночи - лёгкую ломоту, какой бывает после безудержного танца или слишком страстного секса, когда границы стираются, и ты словно заново учишься быть собой. Два дня она почти не выходила из дома. За это время никто не тревожил её звонками, не писал сообщений - даже Сергей будто исчез из эфира, давая ей отдохнуть и прийти в себя.

Вечером, когда город уже тонул в сумерках, а квартира наполнялась мягким оранжевым светом, на телефон Насти пришло короткое сообщение от Сергея:

«Ты готова работать? Я освободил завтра студию для тебя одной.»

Настя долго смотрела на экран, не отвечая. Она пыталась понять: чего сейчас хочет - спрятаться от этого мира или, наоборот, снова бросить себя в пучину ощущений, как в воду. Внутри всё ещё оставалось ощущение незавершённости, будто часть её самой всё ещё не отпустила ту ночь. Настя долго смотрела на сообщение Сергея, перебирая в голове возможные варианты, но в итоге набрала всего два простых символа: «Ок»

Сергей, получив согласие, неожиданно для самого себя почувствовал почти детскую радость. Он поймал себя на том, что тут же расплылся в широкой, довольной улыбке. Он открыл папку с её снимками, погрузился в них с голодным вниманием. На экране телефона мерцали её фотографии. Сергей раз за разом приближал самые откровенные кадры: вот крупный план - Настя с оголённой грудью, её соски напряжённо выделяются.

Он прокрутил дальше, задержался на снимке с её попкой, чувствуя, как жарко становится внизу живота. Её гладкая кожа, бедро чуть изогнуто, на этом ракурсе - всё, о чём можно только мечтать. Между бёдер на снимке заметна едва влажная, сияющая полоска: он увеличивает фото, рассматривает её мокрую щёлку, улавливает малейшие детали, как будто ощущает вкус и тепло её тела не глазами, а на ощупь.

Сергей знал - завтра в студии между ними будет куда больше, чем просто работа. Он уже предвкушал, как Настя появится перед ним: уставшая, дерзкая, голая.

Он невольно вернулся воспоминаниями к их последней близости - к тому самому минету, который она ему сделала. Ему хватило одной мысли, чтобы внутри всё сжалось от желания: ни одна из его случайных любовниц или даже самые распущенные проститутки не умели так - с этой наглой, полной отдачей.

Если бы тогда не появился Евгений - если бы дверь не хлопнула в коридоре - Сергей бы не остановился ни на секунду. Он бы схватил Настю и трахнул её тут же, быстро, жёстко, так, как они оба уже почти потеряли над собой контроль.

Одна мысль об этом - что тогда всё было на грани, и только случайность не дала случиться чему-то ещё более дикому - только сильнее разжигала Сергея. Он слишком хорошо знал, какой потенциал кроется в Насте, и не собирался в этот раз оставлять всё на волю случая.

Он заранее подготовился: вечером отложил на тумбочку таблетку си***кса, чтобы завтра принять её - пусть всё пройдёт с запасом, чтобы его хватило на долгую, жёсткую еблю. Ему хотелось не просто быстрый секс на нервах - а настоящую затяжную охоту, когда можно менять ритм, позы, сжимать Настю в руках до тех пор, пока у обоих не останется ни сил, ни слов.

Но этим он не ограничился. В кармане пиджака лежало ещё что-то. Чтобы Настя почувствовала, как по телу пробегает волна жара, чтобы её голова закружилась не только от камеры, но и от собственной неутолимой жажды. Он представлял, как её глаза станут ещё более влажными, губы - ярче, дыхание - сбивчивей, а её тело начнёт само требовать большего с каждой минутой.

Сергей был готов к любому сценарию: он не собирался довольствоваться только красивыми снимками. На этот раз он планировал взять от этой съёмки всё, что только возможно.

А Настя в это время лежала на кровати. Её тело было идеальным сочетанием молодости и уверенности: тонкая талия, мягкий изгиб бёдер, стройные ноги вытянуты по простыне, слегка раздвинуты. Руки были раскинуты - одна лежала у головы, другая чуть согнута, ладонь покоилась на животе. Длинные пальцы, маникюр с прозрачным лаком, тонкое запястье - во всём её облике было что-то расслабленно-домашнее и одновременно вызывающе откровенное.

Она провела рукой по животу, по бедру, задержалась на груди, почувствовала, как соски стали чуть твёрже, едва коснувшись их кончиками пальцев.

В какой-то момент Настя поймала себя на мысли, что не хочет отгонять это чувство - наоборот, ей захотелось дать ему волю. Она позволила руке скользнуть ниже, по внутренней стороне бедра, по гладкой коже, где всё ещё оставалась едва заметная влага после душа. Пальцы легко коснулись лобка, обвели круг по краю треугольника, чуть сильнее сжали бедро.

Настя медленно раздвинула ноги, чтобы дать себе больше простора для движений, и снова скользнула пальцами по щёлке - чувствовала, как та становится всё влажнее под её собственной ладонью. Она провела ими по губкам, поиграла с ними, надавила чуть сильнее. Она не спешила, наслаждалась каждым мгновением, каждой искрой удовольствия, ощущая, как её тело откликается - мягко, лениво, но с каждой секундой всё сильнее.

Настя раздвинула ноги чуть шире, позволив себе окунуться в собственные воспоминания и ощущения. Пальцы легко скользнули по влажной коже, а в голове уже теснились картинки - её жаркие ночи, те моменты, когда всё было настоящим, острым, без остатка.

В памяти всплыл Евгений - его нежные руки, внимательные поцелуи, то, как он умел читать её дыхание и сдерживать себя, доводя её до медленного, приятного оргазма. Настя провела пальцами по клитору, подражая его ритму, вспоминая, как она стонала под его ласками.

Но неожиданно в ней вспыхнуло другое воспоминание. Толик. С виду-то он был совсем не герой её девичьих фантазий - щуплый, лысый мужичок с пивным животом и неказистой внешностью. Но в постели с ним всё было иначе. Настя вспомнила его напор, тот ритм, который не оставлял времени ни на сомнения, ни на контроль. Он двигался мощно, грубо, не сбавляя темпа, и это выбивало из неё всё - дыхание, мысли, остатки стыда. Настя помнила, как его член заполнял её полностью, буквально растягивая изнутри, и удовольствие с ним накрывало резко, без подготовки: внутри всё сжималось от силы ощущений, а оргазм приходил не мягкой волной, а ударом, от которого темнело в глазах.

И вот сейчас, под своими пальцами, Настя вдруг ясно поняла: именно это воспоминание толкает её дальше всех. Она больше не пыталась сдерживаться. Дыхание сбилось, стало прерывистым, тело напряглось, будто собираясь в узел. Внутри нарастала волна - горячая, плотная, неотвратимая.

Она ускорилась ещё немного - и в следующий миг всё прорвалось. Настю накрыло резко, без предупреждения: мышцы свело, спина выгнулась, из груди вырвался глухой стон. Мир на секунду исчез, остались только пульсирующие вспышки удовольствия, прокатившиеся по телу одна за другой.

Когда волна схлынула, она медленно выдохнула и обмякла на простынях. Сердце ещё колотилось, кожа горела, а внутри разливалось тихое, опустошающесладкое спокойствие. Настя лежала неподвижно, приходя в себя, позволяя последним отголоскам удовольствия раствориться - без стыда, без оправданий, просто принимая то, что случилось.

....................................................................................

Настя проснулась ещё до будильника, будто кто-то окликнул её изнутри. Было ощущение свежести, но под ним пряталось что-то ещё - то ли тревога, то ли предвкушение. Настя встала, открыла окно - утро было безмятежным, город жил своей жизнью, не подозревая о её волнениях.

В душе она стояла дольше обычного, наблюдая, как по животу и бёдрам бегут горячие струйки воды. В голове крутилась одна мысль: ехать или не ехать?

Можно было бы придумать себе отговорку, написать Сергею, что заболела, что передумала. Но вместо этого она медленно вытерлась полотенцем, осмотрела своё тело в зеркале - чуть взъерошенные волосы, свежй румянец на щеках - и вдруг поняла: нет, она поедет.

Настя быстро собралась, выбрала простую одежду - чёрные джинсы, свободная белая футболка, удобные кроссовки. В сумку бросила сменное бельё и косметику.

Она вызвала такси, села на заднее сиденье и уставилась в окно, едва замечая мелькающие улицы. Сердце билось чаще обычного - тревога и предвкушение смешались в один сладкий коктейль. Доехав до студии, Настя расплатилась, глубоко вдохнула и уверенно направилась к двери.

Она вошла в студию, почувствовав, как воздух сразу становится плотнее, чем на улице. Сергей был внутри, привычно занятый аппаратурой, но, стоило Насте появиться на пороге, тут же развернулся к ней - слишком быстро для случайности.

— Настя! - он улыбнулся, будто действительно был рад её видеть. Его голос звучал обыденно, даже тепло, но в глазах вспыхнул тонкий блеск хищника, скрытый под маской дружелюбия. - Всё готово. Я даже шампанское захватил - если вдруг захочешь чуть расслабиться.

Он не спешил подходить ближе, не давил, наоборот - шагнул в сторону, давая ей пространство. Казалось, он предлагает Насте почувствовать себя хозяйкой положения.

— Располагайся, не торопись, - Сергей заговорил вполголоса, словно между делом. - Как настроение? Не устала по дороге?

Он уже ловко ставил на столик высокий бокал и бутылку шампанского, одним движением распечатывая пробку, хотя ещё минуту назад делал вид, что полностью поглощён камерой. Его рука незаметно исчезла в кармане - пара движений, крохотный пузырёк растворился где-то среди салфеток и техники.

— Сегодня никто не помешает, - продолжил он. - Можно позволить себе чуть больше свободы, чем обычно.

В голосе звучало искреннее участие, и только опытный взгляд мог бы заметить: Сергей не просто вежлив, он ведёт свою игру. Он был осторожен - не давил, не торопил, создавал ощущение, что всё здесь делается для её комфорта. Но, по сути, он медленно, но неотвратимо подводил Настю к нужной точке: к расслаблению, к ожиданию, к моменту, когда будет уже поздно остановиться.

Настя чуть растерянно улыбнулась, не сразу решаясь, но от бокала шампанского не отказалась. Бледные пузырьки весело побежали по стеклу, легкая искристая кислинка приятно защекотала язык - напиток оказался неожиданно крепким и сразу разогрел её изнутри. Она почувствовала, как по коже разливается тепло, щеки начинают едва заметно пылать, мысли становятся чуть мягче и свободнее.

— Хорошее шампанское, - пробормотала она, глядя на Сергея через край бокала.

Он кивнул одобрительно, даже с каким-то деланным равнодушием, будто для него такие детали - обычное дело, не больше.

Настя, уже чувствуя по телу приятную волну расслабления, взяла свою сумку и прошла за ширму. Там она быстро сняла одежду, оставив на себе только выбранный для съёмки комплект: тонкое кружевное бельё, полупрозрачный бюстгальтер и едва заметные трусики. Движения стали свободнее, в голове появилось ощущение какого-то легкомысленного озорства, словно ей позволено всё.

Она поправила волосы, оценила своё отражение - румянец, блестящие глаза, влажные губы. Почувствовав внутренний прилив уверенности и желания, Настя глубоко вдохнула, провела рукой по бедру и, прикусив губу, вышла к Сергею, готовая начать съёмку.

Сергей начал съёмку с мягких указаний - попросил Настю сесть у окна, поймать свет на плечах, чуть наклониться вперёд. Его голос был спокойным, но в каждом взгляде сквозила жадная внимательность.

Снимки шли один за другим, Настя всё больше раскрепощалась, чувствуя, как тепло шампанского и его пристальный взгляд снимают последние барьеры. Она старалась работать профессионально, слушалась Сергея, меняла позы, чуть поправляла бельё, ловила свет. Его голос звучал спокойно и уверенно, в кадре он требовал от неё чуть больше, чем обычно, но всё оставалось в рамках обычной фотосессии. Всё происходящее казалось вполне обычным - просто очередная съёмка, пусть и с особенным оттенком доверия.

Сергей на мгновение отложил камеру, выдохнул и, привычно глядя на Настю поверх объектива, сказал уже другим, чуть более низким голосом:

— Слушай, Настюха, - он будто между делом проверял свет. - Если готова, можем, как и раньше, сделать кадры топлесс. Клиент всегда платит, а я тебе - как обещал, бонусом.

Настя чуть опустила взгляд, кивнула - для неё это уже не было чемто новым. Она расстегнула застёжку, сбросила лифчик, аккуратно отложила его на стул.

Настя едва ощущала прохладу студии - кожа наливалась жаром, дыхание становилось глубже. Когда лифчик оказался на стуле, она почувствовала, как по телу разливается лёгкая дрожь возбуждения: смесь волнения и того, знакомого внутреннего жара, который всегда появлялся в подобные моменты.

Сергей ловко менял ракурсы, подходил ближе, подсказывал, как повернуться. Его взгляд будто раздевал её снова и снова - не только объективом, но и воображением.

Настя чувствовала, как с каждым щелчком камеры в ней нарастает волнение, но уже не от смущения, а от странного, немного опасного удовольствия быть в центре его внимания.

Лёгкий холодок по спине, покалывание внизу живота, желание показать себя чуть откровеннее, чуть ярче - всё это сплелось в одно тонкое, тянущее ощущение, от которого она сама не могла отказаться.

Сергей некоторое время снимал её с разных ракурсов, не торопясь, позволяя Насте освоиться в новой откровенности. Затем он опустил камеру, сделал пару шагов ближе и, понизив голос, произнёс:

— Если не против... можем попробовать полностью ню. Это уже взрослая съёмка - уровень совсем другой, понимаешь?

Он говорил спокойно, буднично, почти профессионально - но взгляд у него стал плотнее, голос чуть ниже. Сергей медленно кивнул в сторону Настиных бёдер:

— Ты же знаешь, как это красиво. Клиент будет в восторге...

Он сделал паузу, оставляя выбор за ней, но в каждом его слове читалась нетерпеливая надежда на её согласие.

Настя задумалась всего на пару секунд, потом тихо выдохнула и кивнула, глядя Сергею прямо в глаза - почти вызывающе, но без лишнего кокетства.

Она аккуратно спустила с бёдер тонкие трусики, оставив их на стуле рядом, и выпрямилась в полный рост. Обнажённое тело отражало свет ламп: кожа наливалась тёплым румянцем, грудь вздымалась от глубокого дыхания, а внизу живота уже давно пульсировало напряжение.

Сергей, довольный её решимостью, сменил объектив, подошёл почти вплотную - в его движениях появилось меньше профессиональной дистанции и больше хищного, оценивающего интереса.

— Вот так... отлично... - его голос стал ещё ниже.

Камера ловила каждый изгиб, каждую тень и бликующую влажность. Настя ловила себя на том, что возбуждение с каждой минутой становится почти неудержимым: ощущение полной открытости, взгляд Сергея и вспышки объектива сплетались в одну тягучую волну, под которой уже невозможно было скрыться или соврать себе.

Сергей стал работать ещё смелее - камера опускалась всё ниже, ловя самые откровенные детали. Он подсказывал Насте чуть раздвинуть бёдра, выпрямить спину, закинуть одну ногу на край стула, чтобы свет скользнул по гладкой внутренней стороне бедра.

Настя чувствовала, как тело становится только горячее - дрожь разливалась изнутри, дыхание сбивалось всё чаще. Она позволяла себе чуть выгибаться, выставлять грудь, иногда, почти неосознанно, скользила ладонью по животу и ниже, задерживаясь на голом бедре. В голове уже не осталось ничего, кроме странного сочетания стыда и желания.

Сергей подсказывал ей позы вполголоса, иногда поправляя рукой волосы или кончиками пальцев наводя колено туда, где ему хотелось видеть линию тела. Его ладонь легко задержалась на её талии.

— Вот так... идеально... - шептал он, снимая с самого близкого расстояния. - Не опускай глаз. Смотри на меня.

Камера щёлкала, но для Насти этот звук становился всего лишь фоном - намного сильнее её волновал сам этот момет полной открытости, властный мужской взгляд, и собственное ощущение жажды, которое с каждой минутой становилось всё невыносимее.

Сергей опустился на колени прямо перед ней, пододвигая объектив вплотную к её бедрам. Свет выхватывал самые интимные детали: влажный блеск между ног, дрожь кожи на животе, возбуждённые соски. Он задержал взгляд, словно не только снимал, но и изучал её тело - медленно, методично, с наслаждением, как гурман.

— Повернись чуть боком... вот так... а теперь руку ниже, - Сергей подсказывал вполголоса, и в его тоне звучала уже не просьба, а требование. Его пальцы слегка коснулись её лодыжки, направляя, но рука задержалась, поднялась чуть выше, погладила внутреннюю сторону бедра. В этот момент он смотрел не только как фотограф - в глазах сквозил тот самый голод, от которого у Насти внутри всё сжалось в тугой комок.

Сергей, будто проверяя свет, мягко провёл пальцами по внутренней стороне её бедра и задержался у самой щели. Камеру он не отпускал - щёлкал новые кадры почти вплотную, но одновременно позволял себе осторожно, будто невзначай, провести кончиками пальцев по её влажной коже.

— Расслабься... чуть больше влажности - это всегда красиво на фото, - прошептал он с улыбкой, глядя ей в глаза, как будто всё происходящее - обычная часть съёмочного процесса.

Настя почти автоматически подчинилась его словам: раздвинула ноги чуть шире, позволила его руке скользнуть выше. Сергей продолжил еще дальше, его пальцы скользили между губок, собирая влагу, аккуратно раздвигая их шире, чтобы объектив захватил всю откровенную картину. Настя чувствовала, как тело откликается - дыхание стало чаще, сердце колотилось, а по коже пробегали мурашки. Она не понимала, почему не сопротивляется, почему это ощущение - быть в его руках, открытой, подчинённой - кажется ей одновременно и неловким, и жутко желанным.

Сергей снова сделал несколько снимков, а потом прошептал ей на ухо:

— Вот так... ты просто идеальна сейчас.

И Настя поддалась этому моменту полностью, переставая контролировать то, что делает её тело.

Сергей, убедившись, что объектив заснял всё, что нужно, медленно отложил камеру на край стола. Его взгляд задержался на Насте - теперь уже не как у фотографа, а как у мужчины, которому подвластна вся ситуация.

Он подошёл ближе, его руки уверенно раздвинули ей бедра, при этом удерживая её за попку. Его язык скользнул по внутренней стороне бедра, медленно, с особым наслаждением. Настя зажмурилась, чувствуя, как по коже пробегают мурашки, а внутри всё сжимается от нарастающего возбуждения.

Сергей не спешил - он обводил языком каждую линию, останавливался у самой щели, позволяя тёплому дыханию ласкать её чувствительную кожу. Он то слегка касался её языком, то чуть посильнее втягивал губами, медленно, играючи, пробуя её вкус. Настя уже не могла сдерживать стоны, её руки сами собой легли ему на плечи, а тело подалось навстречу, полностью отдаваясь этим ощущениям.

Он продолжал, становясь всё смелее, скользя языком между губок, обводя клитор кругами, иногда чуть сильнее надавливая кончиком, чтобы вызвать в ней новую волну наслаждения. Каждое прикосновение отзывалось у Насти жаркой дрожью, желание только нарастало, стирая всё вокруг, кроме этой близости, этих ласк и собственной пульсации где-то глубоко внутри.

Настя полностью отдалась этим ощущениям - её дыхание стало горячим и прерывистым, руки дрожали, а тело отзывалось на каждый новый ласковый и смелый жест Сергея. Он продолжал ласкать её языком, уделяя всё внимание самым чувствительным точкам, то нежно проводя по внутренней стороне бедра, то задерживаясь на клиторе, доводя Настю до дрожи.

Она чуть выгнулась ему навстречу, пальцы зарылись в его волосы, и с каждым движением языка её стоны становились всё громче. Настя не пыталась больше ничего контролировать - она позволила себе раствориться в этом моменте полностью, не думая ни о съёмке, ни о правилах, только о том, как нарастает волна наслаждения внутри.

Сергей, чувствуя её отклик, становился только напористее, его руки гладили её бёдра, сжимали попку, а губы и язык продолжали исследовать, дразнить, захватывать. Настя уже не сдерживалась: её тело подрагивало, дыхание сбилось, она чувствовала, как к самому краю её желания всё ближе подбирается мощная волна - и вот ещё чутьчуть, и она накроет её полностью.

Волна нарастала и захлёстывала Настю с головой. Сергей не останавливался, продолжая работать языком и губами, ловко чередуя ритм и силу движений. Он чувствовал, как её бёдра дрожат, как тело выгибается навстречу каждой новой ласке.

Настя не сдерживала себя - стоны вырывались сами собой, пальцы крепко сжимали его плечи. Всё внутри сжалось в одну тугую, горячую точку, и вот - волна накрыла её полностью: оргазм прокатился по телу сильной, пульсирующей дрожью, отбросив все мысли и сомнения. Её дыхание сбилось, спина выгнулась, она потерялась в этом жарком, долгом мгновении, полностью отдаваясь ощущениям.

Сергей не стал тянуть ни секунды. Одним резким движением он расстегнул рубашку и стянул её с плеч - ткань мягко соскользнула по его рукам, открывая густо покрытую волосами грудь. Следом он быстро расстегнул ремень, сбросил джинсы, и уже через мгновение оказался только в тёмных трусах. Его руки привычно скользнули к резинке, и бельё с лёгким движением полетело на пол, обнажая крепкое, тяжёлое тело, мощный торс, живот и пах, густо заросшие тёмной жёсткой шерстью.

После того как оргазм захлестнул её, Настя едва могла отдышаться. В голове было странное, лёгкое помутнение - будто тело уже не принадлежит ей полностью. Сердце всё ещё бешено колотилось, а по венам разливалась горячая, тягучая волна желания, которую она не могла ни объяснить, ни унять.

Сергей уже стоял за её спиной, полностью обнажённый, его ладони легли ей на бёдра, слегка сжали - и Настя вдруг осознала, что не просто готова принять его, а буквально жаждет этого. Её тело само тянулось навстречу, спина выгибалась дугой, бёдра предательски раздвигались шире. Она не понимала, откуда столько новой жажды и почему внутри всё дрожит в ожидании, но остановиться не могла.

Сергей медленно провёл головкой по её влажной щели, будто проверяя её готовность, и Настя не могла удержаться от тихого, просящего выдоха - ей было нужно только одно: чтобы он вошёл в неё, глубоко, сильно, без остатка.

Сергей не стал медлить ни секунды. Он уверенно наклонился к Насте, ещё крепче сжал её бёдра, прижал ближе к себе. Его горячий, налитый член - не такой длинный, как у Толяна, но такой же толстый - легко скользнул по её влажной щели, а затем одним мощным движением вошёл внутрь, туго, до упора.

Настя едва не вскрикнула: плотный ствол Сергея наполнил её полностью, раздвигая изнутри, вызывая острое, щемящее удовольствие. Она инстинктивно выгнулась, подалась ему навстречу, и с первой же волны ощутила, что теперь ни остановиться, ни забыть это ощущение уже невозможно.

Сергей уверенно задал ритм - мощный, напористый, с каждым толчком ощущая, как Настя откликается всем телом. Его толстый член туго скользил внутри неё, наполняя ощущением полноты и плотного, тягучего наслаждения. Он держал её за бёдра крепко, не отпуская ни на секунду, иногда сильнее прижимая к себе, чтобы войти ещё глубже.

Настя была полностью во власти ощущений: спина выгибалась дугой, ладони цеплялись за диван, дыхание сбивалось и превращалось в короткие стоны. Она ощущала, как его живот и грудь упираются в её спину, как сильные руки не дают ни шанса вырваться из этого ритма. Каждый новый толчок отзывался по всему телу - ярко, мощно, пронизывающе.

Сергей становился всё более напористым: в какой-то момент, поймав подходящий ритм, он не удержался и с силой шлёпнул Настю по упругой попке. Хлопок прозвучал звонко в тишине комнаты и только подстегнул её возбуждение.

Он чередовал движения - то держал её за талию, то снова шлёпал ладонью по ягодицм, наслаждаясь тем, как на коже тут же проступает румянец и как её тело откликается лёгкой дрожью и новой волной желания. Настя отозвалась тихим, сдавленным стоном, удивлённая тем, насколько сильно заводят её это.

Сергей, увлекшись этим новым ритмом, продолжал шлёпать Настю по попке всё чаще, то сильнее, то чуть мягче, подчеркивая свою власть и её отклик. На коже проступали красные следы, а с каждым новым хлопком Настя чувствовала, как возбуждение только нарастает, волны удовольствия словно расползаются по всему телу.

Его ладони крепко держали её, задавая ритм: то властно сжимая талию, то снова и снова шлёпая по округлым, покрасневшим ягодицам. Хлопки чередовались с сильными, глубокими толчками, и Настя уже не могла сдерживать стоны.

Сергей не сбавлял напора, продолжая двигаться в Насте с той же жёсткой силой, крепко держал её за талию и задавал темп. В какой-то момент, не изменяя позы, он резко ускорился и, чуть повысив голос, выдохнул:

— Я так долго ждал этого... - и ещё ускорившись, делая её ещё более податливой, спросил - Тебя ктонибудь трахал так? Вот так, понастоящему?

Настя, задыхаясь от напора, через напряжённый стон неожиданно ответила:

— Бывало и лучше...

Эти слова мгновенно задели Сергея.

— Лучше? - прорычал он, не сбавляя темпа. - Сучка, я тебе покажу лучше!

Он начал двигаться с удвоенной энергией, буквально вбивая каждый новый толчок, не давая ей ни секунды передышки. Его ладони чередовали крепкие хватки и звонкие шлепки, а в каждом движении теперь ощущалась не только страсть, но и азарт доказать Насте, что такого она ещё не испытывала.

Настя больше не могла сдерживаться - волна удовольствия нарастала слишком быстро. Каждый новый толчок отзывался внутри острым трепетом, всё тело поддавалось этому напору, жар разливался по венам. В какойто момент она почувствовала, как неумолимо накатывает вторая, ещё более яркая, волна.

Она выгнулась навстречу Сергею, потеряв остатки контроля, и в следующий миг её охватил мощный, всепоглощающий оргазм. Всё внутри сжалось, спина прогнулась дугой, из груди вырвался глубокий, сдавленный стон. Всё вокруг на секунду исчезло, остались только вспышки удовольствия и ощущение, что её тело полностью принадлежит этому моменту.

Сергей почувствовал, как Настя сжалась вокруг него - и это окончательно сорвало последние остатки его самоконтроля. Он ускорился ещё сильнее, его движения стали почти бешеными, и в следующий миг он не сдержался: с силой вогнал себя до конца, прижав Настю к себе, и горячая волна разрядки накрыла его. Он кончил глубоко в неё, отдаваясь этому моменту полностью, чувствуя, как её тело принимает его до последней капли.

Сергей не собирался останавливаться. Его тело всё ещё пульсировало жаждой, и принятая заранее таблетка только подстёгивала желание идти дальше, не зная усталости. Он дал Насте чуть отдышаться, перед тем как взять инициативу в свои руки. Каждый новый раунд был другим - он менял позы, экспериментировал. То поднимал её и брал стоя, то укладывал на спину, чтобы видеть её лицо, то снова переворачивал на четвереньки, жестко трахая и шлепая по попке.

Для Сергея это был шанс взять от Насти всё - он ждал этого дня, чтобы получить сполна каждую фантазию, каждую вспышку страсти, которая копилась в нём. Он неустанно наслаждался её телом, её страстью, пока не остался доволен каждым мигом.

Для Насти этот день стал настоящим секс-марафоном. Её тело жаждало новых ощущений - она не понимала, почему не может насытиться, почему после каждого всплеска ей хотелось ещё и ещё. С каждым новым актом, с каждым жёстким толчком, с каждой новой волной удовольствия внутри росло лишь желание: чтобы её щёлка наконец насытилась, чтобы жажда внутри растворилась полностью. Но чем дальше заходили они с Сергеем, тем сильнее становилось это голодное, сладкое чувство, будто она не принадлежит себе и жаждет этого все больше и больше.

Настя не заметила, как постепенно силы совсем покинули её. В какой-то момент всё вокруг поплыло, тело стало тёплым и невесомым - она просто отключилась, захваченная усталостью и волнами удовлетворения.

Сергей, заметив, как она обмякла и больше не реагирует, с улыбкой наблюдал за её расслабленным лицом. Ему всё ещё было мало - слишком долго он мечтал об этом моменте, чтобы остановиться просто так. Он вытащил свой член, прицелился и, всё ещё возбуждённый, довёл себя до финала - его густая сперма горячими, тяжёлыми каплями легла на её лицо, скользнула по щеке, подбородку, застряла на губах.

Настя отключилась, не ощущая ничего, кроме сладкой истомы, а Сергей с удовлетворённой тяжёлой улыбкой любовался этим видом - зная, что взял от этого дня всё, чего жаждал.

Весь этот безумный, жаркий марафон Сергей с самого начала скрытно снимал на камеру. Он заранее спрятал несколько устройств в разных уголках студии - и пока Настя была полностью во власти страсти, не подозревая ни о чём, каждый их акт, каждая поза, все стоны и разрядки оказались на видео, которым теперь Сергей мог наслаждаться в одиночку.