КУКОЛКА

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 3. Костя AI

До занятий оставалось еще несколько дней. Общежитие гудело, как растревоженный улей, наполняясь шумом голосов, скрипом чемоданов и музыкой из приоткрытых дверей. Я потихоньку обживалась, знакомилась с соседями по этажу и ловила каждое слово своей более опытной соседки Лизы, которая щедро делилась сводом негласных правил выживания в общаге. Вечером к нам пришла её подруга Инна, держа в руках изящную, тяжелую бутылку виски и полуторалитровую Кока-Кола. Накрыли импровизированный ужин: спагетти с томатным соусом, сыр и это роскошное, на мой взгляд, спиртное. Я пробовала виски лишь раз, в компании старших ребят в нашем Мухосранске, и тот дешёвый, обжигающий самогон не шёл ни в какое сравнение с тем, что теперь мягко пахло дубом и ванилью в моём стакане.

Выпив пару бокалов виски с колой (девушки учили пить «лонг» - много льда, чуть виски, остальное кола), меня пробило на откровения. Я, захлебываясь и краснея, поведала подругам всю историю своей «любви» с Олегом, не утаив ни одной постыдной или жалкой подробности - его стремительные финиши, наши подъездные утехи, фиаско на родительской кровати и его слова о «замке верности». Девушки слушали, попивая виски, и их лица выражали всё большее недоумение, а затем и откровенное презрение.

— Подруга, это же не нормально, - наконец выдохнула Лиза, затушив сигарету в пепельнице из-под шоколадных конфет: - Это не мужчина, а мальчик с испорченной пусковой кнопкой. Ему к сексопатологу, а не к девушке.

— Надо тебя познакомить с нашим Костей, - вставила Инна, переглянувшись с Лизой: - Вот это - экземпляр. Настоящий мужчина. Он покажет тебе, что значит выносливость. Может по полчаса работать без перерыва, и не один раз за ночь.

— Почему «нашим»? - не поняла я, чувствуя, как от алкоголя и этого разговора земля уходит из-под ног: - Ты же говорила, Лиза, что это твой парень.

— Мой! И Инкин! - рассмеялась Лиза, и её смех был звонким и абсолютно беззастенчивым: - У нас с Инной всё общее! И парни - тоже. Если серьёзно, раньше у каждой был свой «принц». Одни проблемы: ревность, сцены, выяснения отношений - они наши мозги трахали больше, чем тела. А когда мы сошлись с Костей… Всё встало на свои места. Он, кстати, как и Инна, будущий хирург. И руки, - она сделала выразительный жест, - у него золотые. И в постели - бог. И никакого напряжения. Обычно мы втроём и «отдыхаем». Это невероятно. Но пока мы тебя стеснялись, вчера Костя был у меня, а сегодня он у Инны.

Я чуть не подавилась макарониной. Мир перевернулся. Даже сквозь алкогольную дымку до меня дошел весь шокирующий смысл их слов. Совместный парень? Втроём?

— Ну вы, девчонки, даёте! - вырвалось у меня: - Я в полном шоке!

— Если захочешь, мы с тобой тоже Костей поделим, - невозмутимо продолжила Инна, наливая мне ещё: - Его на всех нас хватит с лихвой. Он тебя уже видел в коридоре, сказал - «красивая куколка». И тогда… - она обвела рукой комнату: - тут можно будет собираться всем вместе. Без проблем с соседями и подглядываниями.

От этого предложения у меня похолодело внутри, но одновременно где-то в самой глубине, под грудой стыда и растерянности, дрогнула и выпрямилась какая-то тёмная, любопытная тварь.

— Нет! Вы что, с ума сошли?! -- попыталась я возмутиться, но голос звучал слабо: - Какой Костя? Я Олега люблю! Я жду его! Мы договорились! Мы поженимся, когда он вернётся!

— Ой, дорогая, не наивничай, - с жалостью в голосе сказала Лиза: - Мы через это прошли. «Я тебя жду, ты меня жди»… А он вернётся, трахнет разок для приличия и - до свидания. Я сама такую песню пела, даже ребёнка залетела. А он: «Я ещё молод, делай аборт». Все они, пока им нужно, - принцы. Кроме Константина. Он не обещает, он - делает.

— Олег не такой! - упрямо настаивала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам от беспомощности: - Он пишет такие письма… если бы вы прочли…

— Когда хотят, они умеют словами мозги запудрить, особенно в армии, от тоски, - мягко, но настойчиво добавила Инна: - Познакомишься с Костей - забудешь своего скорострельного солдатика, как страшный сон.

— Ладно, девчонки, хватит, - прервала разговор Лиза, видя моё состояние: - Время всё расставит по местам. Давай сменим тему.

— Да, Алина, не парься, - кивнула Инна, но её последующие слова засели у меня в голове, как заноза: - Костя для нас - не просто мужчина. Он… помогает зарабатывать. Ты же видишь, мы не бедствуем? Все эти шмотки, косметика, деньги на жизнь… Всё не с воздуха. Но тебе рано об этом знать. Со временем разберёшься.

Ночью, несмотря на алкоголь, сон не шёл. Я ворочалась, и в голове, словно на разбитом экране, мелькали обрывки: голые тела, общий парень, странные намёки на «заработок». Я возмущалась, негодовала, но предательское тепло разливалось по низу живота. Рука сама потянулась под одеяло. Воспоминания о рассказе девушек смешались с фантазиями, такими яркими и постыдными, что от них перехватывало дыхание. Потребовалось два сильных, дрожащих оргазма, чтобы наступило забытье.

                                                                               ***

На следующий вечер, вернувшись с прогулки по ещё незнакомому Питеру, я застала в комнате уже сложившуюся компанию. Кроме Лизы и Инны, здесь был парень. Он сидел в кресле, откинувшись, и с первого взгляда было понятно - он не из нашего, студенческого мира. Лет двадцати пяти, высокий, с красивым, волевым лицом, коротко стриженными тёмными волосами и внимательными карими глазами, которые сразу меня «просканировали». Он был одет безупречно и дорого: тёмные брюки, свитер тонкой вязки, часы на запястьбе блестели холодным металлом. Казалось, он сошёл со страниц глянцевого каталога.

— О! - сказал он, увидев меня, и его голос был низким, бархатным, уверенным: - Вот и новая соседка. Привет, Куколка.

— Привет, я Алина, - пролепетала я, чувствуя, как краснею до корней волос.

 Константин, но для своих - просто Костя, - он легко поднялся с кресла: - Алина? А я думал, у такой куколки имя должно быть Барби.

 Ой, не люблю я это имя, - поморщилась я, всё ещё стоя у двери: - Надоело ещё в школе.

— Хорошо, не буду, - улыбнулся он, и в улыбке было столько обаяния, что стало чуть теплее: - А Куколкой можно?

Я кивнула, не в силах ничего возразить.

На столике у кресел стоял целый арсенал: бутылка коньяка «Хеннеси», и «Martini», ваза с виноградом и персиками, коробка дорогих шоколадных конфет. Всё это явно ждало какую-то особую встречу. Я робко присела на край своей тахты.

— Предлагаю выпить за знакомство, - вернулся в кресло Костя: - Куколка, что предпочитаешь? Коньяк, мартини?

— Не знаю… - растерялась я:  - Пусть как девчонки.

— Значит, мартини, классика, - решил он и стал ловко наполнять высокие бокалы льдом и янтарной жидкостью.

— Держи, - он протянул мне бокал, и наши пальцы ненадолго соприкоснулись: - Будем знакомы.

От волнения я почти залпом осушила бокал. Холодная сладковатая жидкость обожгла горло, а затем разлилась по телу согревающей волной. Повторили - и мир стал мягче, границы размылись. Костя оказался блестящим собеседником: остроумным, начитанным, умеющим смешить так, что мы с девчонками хохотали до слёз. Мартини плавно сменился коньяком, его терпкий, тёплый вкус казался ещё более подходящим для этой странной, интимной атмосферы.

Примерно через час Костя пересел на тахту, где сидели Лиза и Инна. Я, продолжая поддерживать разговор, краем глаза видела, как его рука, лежащая на спинке, спустилась и стала медленно, почти небрежно, гладить Лизино бедро поверх плотных джинсов. Затем та же рука перекочевала к Инне, лаская её шею, играя прядкой рыжих волос. Девушки переглянулись, и в их взгляде мелькнуло что-то вроде смущения, но не от его прикосновений, а от моего присутствия. Потом его ладонь легла на грудь Инны, мягко сжимая её через тонкую ткань футболки. В комнате повисла напряжённая, густая тишина.

— Куколка, - Костя повернул ко мне голову, и его взгляд был прямым, пронизывающим: - Девушки мне рассказали твою историю. Что ты ещё девочка. И что хранишь это сокровище для солдатика. Ты можешь меня не бояться. Без твоего прямого и добровольного согласия я ничего не сделаю. Ты можешь наблюдать. Можешь уйти. Можешь… присоединиться к играм. Мы твою целочку не тронем. Это святое.

Я съёжилась в комок, сжимая в руках пустой, прохладный бокал так, что стекло угрожающе хрустнуло. Возразить? Слова застряли комом в горле, сожжённом коньяком и стыдом. Уйти? Но ноги казались ватными, а комната - единственной точкой опоры в этом внезапно перевернувшемся мире. И сквозь весь этот ужас и смятение пробивалось другое чувство - острое, жгучее, запретное любопытство. Оно пригвождало меня к тахте, заставляло дышать чаще и не отводить глаз. Я молчала. И в тяжелой, наполненной музыкой и ароматом алкоголя тишине, моё молчание было безошибочно воспринято как согласие. Не одобрение, но - разрешение остаться и смотреть.

Лиза и Инна, словно дождавшись этого неозвученного сигнала, переглянулись. В их взгляде мелькнуло нечто общее - понимание, легкая ирония и та же, знакомая им, готовность. Без лишних слов, без фальшивой стыдливости, они приступили к своему ритуалу.

Первой двинулась Лиза. Её пальцы, с маникюром цвета спелой вишни, потянулись к пряжке на моих джинсах. Раздался тихий, металлический щелчок. Затем она встала, и, плавно изгибаясь, стянула с себя облегающие джинсы вместе со стрингами одним движением. Они упали на потертый ковёр мягкой грудой ткани. Вслед за ними полетела простая серая футболка, на мгновение задержавшись на поднятых руках, обнажив тонкую талию и гладкие подмышки, а затем с легким шелестом присоединившись к джинсам.

Рядом с ней, как в отражении, двигалась Инна. Её движения были чуть более резкими, энергичными. Она расстегнула свои узкие чёрные джинсы, и те, соскользнув с бёдер, открыли взгляду кружевные чёрные трусики, контрастирующие с фарфоровой белизной кожи. Футболку с каким-то хипстерским принтом она сняла через голову, взъерошив свои рыжие кудри, и отбросила в сторону.

И вот они стояли передо мной. Совершенно голые. Освещенные мягким светом настольной лампы и мерцанием экрана ноутбука. Не прикрываясь руками, не сутулясь. Они стояли с прямой, почти вызывающей осанкой, уверенные в своей красоте, как в самом надёжном своём активе. И они были прекрасны.

Это была не грубая, показная сексуальность. Это была отточенная, ухоженная женственность, доведённая до уровня искусства. Две стройные, длинноногие нимфы, вышедшие не из лесной чащи, а из дорогого фитнес-клуба и салона красоты.

Лиза. Её тело было воплощением холодной, скандинавской эстетики. Кожа - матовая, очень светлая, почти фарфоровая, без единой родинки. Длинные, будто выточенные на токарном станке ноги с изящными лодыжками. Узкие, но округлые бёдра, ведущие к осиной талии. Грудь - не большая, но идеальной, каплевидной формы, высоко посаженная, с маленькими, нежно-розовыми, будто нарисованными сосками. Живот - плоский, с едва намечающимися продольными линиями мышц. И всё это венчала аккуратная, маленькая, светлая щётка волос на лобке, больше похожая на пух.

Инна. Её красота была огненной, как её волосы. Кожа - на тон смуглее, с лёгким золотистым отливом, будто впитавшая последние лучи заката. Тело чуть более пышное, но не расплывчатое — мягкие изгибы бёдер, более округлая, соблазнительная попка. Грудь - тоже аккуратная, но чуть полнее, чем у Лизы, с ареолами чуть темнее, цвета кофе с молоком. На её плоском животе сверкала тонкая, изящная серебряная сережка в пупке. А волосы на лобке, того же рыжеватого оттенка, что и на голове, были аккуратно подстрижены.

Их тела были похожи в своей подтянутой, спортивной гармонии - результат общих походов в спортзал и дисциплины. Но их отличало не только цвет волос и оттенок кожи. От Лизы веяло холодной, отстранённой грацией, от Инны - тёплой, живой, немного дерзкой чувственностью.

Мой взгляд, пьяный, распахнутый, лишённый всякой фильтрации, скользил по ним - от запрокинутых подбородков вниз, по изгибам ключиц, по мягким холмикам грудей, задерживаясь на тёмных треугольниках между ног, скользил по длинным, гладким бёдрам до самых узких, изящных лодыжек. Внутри всё сжималось - то ли от стыда за этот голодный, изучающий взгляд, то ли от волнения, от осознания, что эта картина, такая интимная и запретная, теперь открыта и для меня. Воздух в комнате стал густым, сладким и тяжёлым, пахнущим духами, женским телом и предвкушением того, что должно было случиться дальше.

Затем разделся Костя. Он сделал это просто, без тени кокетства. И вот он - весь. Его тело было произведением искусства: рельефные мышцы пресса, широкие плечи, сильные ноги. Но всё моё внимание, как магнитом, притянулось к его члену. Он уже был в состоянии полуэрекции, и даже так поражал своими размерами и формой. Совсем не то, что у Олега. Это было нечто внушительное, мощное, с крупной, чётко очерченной головкой. Вид этой мужской силы, откровенной и беззастенчивой, вызвал у меня сухой спазм в горле и прилив жара между ног.

Костя откинулся на тахту, положив руки за голову, выставив напоказ своё достоинство. Это был жест хозяина, демонстрирующего своё богатство. Инна и Лиза, словно отлаженный механизм, встали на колени по обе стороны от него. Синхронно наклонившись, они принялись ласкать его член губами и языками. Лиза взяла в рот головку, Инна - основание, и их языки встретились где-то посередине. Зрелище было настолько откровенным и в то же время странно красивым в своей слаженности, что я не могла оторвать глаз. Я чувствовала, как влажность проступает на моём собственном белье, и это осознание повергало в ещё больший стыд.

— Хочешь? - вдруг оторвалась от члена Лиза и посмотрела прямо на меня. Её губы блестели.

Я истерично замотала головой, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Лиза лишь хитро улыбнулась и снова погрузилась в процесс. Через несколько минут Костя приподнялся. Его член, блестящий от слюны, был напряжён, как тетива. Он молча указал рукой на тахту. Девушки мгновенно поняли. Они легли на спину рядом, головы к изголовью, и раздвинули ноги, предлагая себя. Костя соскочил с тахты и опустился на колени между ними. Сначала он склонился к Инне, и я увидела, как его голова скрылась у неё между ног. Его плечи двигались в ритме, а стоны Инны, сначала сдавленные, затем всё более громкие, заполнили комнату. Одновременно его рука потянулась к Лизе, и пальцы исчезли в светлой поросли на её лобке. Лиза закинула голову назад и зажмурилась.

Меня трясло. Возбуждение было таким сильным, что я боялась пошевелиться. Я сжимала бокал так, что пальцы побелели.

Вдруг Костя поднял голову. Его губы и подбородок блестели. Он посмотрел на стонущих девушек, а затем - на меня. Взгляд был тяжёлым, повелительным.

— Полижи его, - сказал он безо всякой просьбы в голосе. Это был приказ.

Он подошёл ко мне, и его член оказался в сантиметрах от моего лица. От него исходил терпкий, мускусный запах, смешанный со сладковатым ароматом женского возбуждения. Всё происходило как в тумане. Не думая, не анализируя, я потянулась вперёд. Моя рука сама нашла его горячий, твёрдый ствол. Я обхватила его, ощутив пульсацию под тонкой кожей, и поднесла к своим губам. Рот сам раскрылся. Гладкая, упругая головка коснулась языка. Вкус был сложным - солоноватым, чуть горьковатым, абсолютно чужим и невероятно возбуждающим. Я взяла его глубже, стараясь имитировать то, что только что видела. Одна рука сжимала основание, другая бессознательно сжалась в кулак у меня на колене. Мне дико хотелось прикоснуться к себе, но плотные джинсы не позволяли. Я сосала, ожидая привычного быстрого финиша, как у Олега. Но его не было. Костя стоял неподвижно, лишь слегка подавая бёдрами навстречу, его дыхание оставалось ровным. Это осознание - что я не могу довести его до конца так легко — одновременно унижало и заводило ещё сильнее.

Инна и Лиза, приподнявшись на локтях, наблюдали за мной. В их взглядах не было насмешки, скорее - одобрительный интерес.

Наконец, Костя нежно, но твёрдо отстранил мою голову.

— Молодец, Куколка, - произнёс он, и в его голосе звучала лёгкая, одобрительная усталость: - С тебя будет толк. Немного практики - и будешь вне конкуренции. А теперь смотри и учись.

Он вернулся к тахте. Сейчас его внимание было полностью обращено к девушкам. Он лёг на Инну, и я увидела, как его большой, смазанный её соками член нащупал вход и медленно, неуклонно погрузился в неё целиком. Инна выгнулась, издав долгий, сдавленный стон, и обвила его ногами вокруг бёдер. Костя начал двигаться - не судорожно, как Олег, а с мощной, размеренной силой. Ритм был неспешным, глубоким. Минуты через три Инна забилась в настоящей истерике оргазма, её крик был оглушительным. Костя замер в ней, давая ей насладиться отголосками, затем медленно вынул себя.

Не теряя темпа, он перевернул Лизу. Та встала на колени и локти, выгнув спину и подставив ему свою округлую, упругую попку. Костя сзади, одним точным движением, вошёл в неё. Картина была настолько откровенной, что у меня перехватило дыхание. Я видела, как его член, тёмный на фоне её светлой кожи, выходил почти полностью и с глухим, влажным звуком погружался обратно. Лиза стонала, уткнувшись лицом в покрывало, её пальцы вцепились в ткань. Её оргазм наступил быстрее, она сдалась с тихим всхлипом, обмякнув под ним.

Костя выскользнул из неё. Его член, огромный, покрытый смесью смазок, пульсировал. Он тяжело дышал, на лбу выступил пот. Он повернулся и снова подошёл ко мне. Взгляд его был мутным от накопившегося напряжения.

— Возьми, - хрипло бросил он, поднося головку к моим губам.

Я покорно открыла рот. Он вошёл глубоко, и я почувствовала, как он начинает дёргаться у меня на языке. Затем хлынул поток - густой, горячий, обильный. Я не ожидала такого количества. Не успевала глотать. Солёная, с сильным характерным вкусом жидкость переполнила рот, вытекла из уголков губ, закапала на футболку и джинсы. Я давилась, но продолжала сосать, выжимая из него последние капли, пока он не обмяк. Только тогда он отпустил мою голову.

Я сидела, опьянённая не столько алкоголем, сколько случившимся, с подтёками спермы на подбородке и одежде. Возбуждение внутри было чудовищным, но неудовлетворённым, и это сводило с ума.

— Надо было раздеваться, как все, а не выёживаться, - заметила Лиза беззлобно, наблюдая, как я пытаюсь стереть липкие пятна.

— Ну что, Куколка? Понравилось? - спросил Костя, уже приходя в себя.

Я молчала, опустив глаза.

— Вижу, что понравилось, - сам ответил он: - Но не до конца. Есть вариант получить кайф и сохранить твою драгоценную целку. Хочешь?

Я неуверенно кивнула, уже почти ничего не соображая.

— Сними эту грязную одежду. Иди в душ. Хорошо вымойся. Особенно… попочку, - его голос стал низким, наставительным.

Я, словно загипнотизированная, послушно пошла в душ. Под струями горячей воды я наконец дала волю рукам. Пальцы впились в свою мокрую, воспалённую плоть, и я кончила почти мгновенно, с тихим, сдавленным рыданием. Затем, вспомнив его слова, тщательно, с большим количеством геля, вымыла всё, включая ту самую «попочку». От прикосновений к ней по телу пробежали странные, щекотливые мурашки. Я кончила ещё раз, просто от намыливания.

Выйдя из душа в банном халате, я застала всех троих в тех же позах: девушки в креслах, Костя на тахте. Все были обнажены и держали в руках бокалы. Воздух был густым и тёплым, пахло сексом, дорогим парфюмом и коньяком. Костя встал и, не стесняясь своей наготы, протянул мне бокал. Я выпила залпом, как воду.

— Я в душ. А вы… готовьте новобранца, - сказал он и скрылся в ванной.

— Ну как? — спросила Лиза, улыбаясь: - Правда, бог, а не мужчина?

— А что… что он имел в виду? - прошептала я, всё ещё не веря происходящему: - Как это… сохранить?

— Ты что, совсем паинька? - удивилась Инна: - Орал - пробовала, вагинал - нет. Остаётся анал. Понимаешь?

Я поняла. И мне стало одновременно страшно и дико интересно.

— Это… не больно?

— С Костей - нет, - уверенно сказала Лиза: - Он знает, что делает. У него руки хирурга. Я, честно, предпочитаю классику, а вот Инна у нас - известная любительница заднеприводных путешествий. Правда, подруга?

Инна лишь самодовольно улыбнулась.

— Кто о чём? - вышел из ванной Костя, вытирая волосы полотенцем. Его тело блестело каплями воды: - А, ясно. Ну что, Куколка, готова к посвящению? Ложись на тахту. И расслабься.

Я послушно легла на спину. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно. Всё тело дрожало мелкой дрожью.

— Так, подруги, - скомандовал Костя деловым тоном: - Сначала снимите с неё халат и помогите моему другу подготовиться к операции.

Инна и Лиза подошли. Они развязали пояс моего халата и стащили его с меня. Я лежала обнажённая, под пристальными взглядами трёх пар глаз, но стыд уже куда-то ушёл, осталось лишь лихорадочное ожидание. Костя подошёл к краю тахты. Его член был ещё вялым. Девушки, словно две послушные жрицы, опустились перед ним на колени и принялись ласкать его ртами. Вскоре он снова стал твёрдым и внушительным.

Костя прилёг рядом со мной, между моих разведённых ног. Его пальцы раздвинули мои половые губы, и он, не спеша, опустил голову. Первое прикосновение его языка к клитору заставило меня вздрогнуть и вскрикнуть. Он работал языком и губами с безжалостным, виртуозным мастерством, совершенно не похожим на неумелые ласки Олега. Оргазм накатил стремительно и сокрушительно. Но он не остановился. Его язык опустился ниже, скользнул по промежности и коснулся того самого, запретного отверстия. Я ахнула от неожиданности. Ощущение было дико щекотливым и невероятно возбуждающим. Он полизал его, затем кончик его языка проник внутрь. Это вызвало новый, совершенно незнакомый спазм удовольствия. Затем я почувствовала прохладу геля и аккуратное, но настойчивое проникновение пальца. Было непривычно, тесно, но не больно. Он двигал пальцем, медленно, разрабатывая, и странное чувство наполнения начало нравиться. Вскоре вошёл второй палец.

— Повернись. Встань на четвереньки. И подставь попку! - его голос был тихим, но непререкаемым.

Я, покорная, перевернулась. Встала на колени и локти, зажмурилась, чувствуя, как гель стекает по внутренней стороне бёдер. Я услышала, как он надевает презерватив, почувствовала, как смазанная головка его члена упирается в расслабленное, подготовленное отверстие. Страх сковал меня.

— Расслабься, - прошептал он: - Иначе будет больно.

Я пыталась, но мышцы предательски напряглись. Вход казался непроходимым.

Внезапно раздался громкий, звонкий шлепок по моей ягодице. Боль от неожиданного удара заставила меня взвизгнуть и на мгновение забыть обо всём. В этот миг расслабления я почувствовала, как огромная, тугая головка раздвигает мышечное кольцо и медленно, но верно погружается внутрь. Было очень тесно, необычно, чувство растяжения и наполнения было подавляющим. Мы оба замерли.

— Всё, самое страшное позади, - сказал Костя, и в его голосе послышалась улыбка. Он начал двигаться. Сначала осторожно, потом всё увереннее. Непривычные ощущения начали трансформироваться. Чувство глубокого, запретного проникновения, осознание того, что происходит, смешанное с остатками алкоголя в крови, - всё это рождало какой-то извращённый, невероятно интенсивный кайф. Но чего-то не хватало.

Инстинктивно, я опустила одну руку и потянулась к своей киске. Она была мокрая, как никогда. Как только пальцы коснулись клитора, внутри меня что-то взорвалось. Оргазм, накрывший меня, был таким сильным, что я закричала, не в силах сдержаться. Это была смесь физического наслаждения, психологического потрясения и чувства полной потери контроля. Костя, почувствовав мои судороги, начал долбить меня с новой силой. Его ритм стал жёстче, быстрее. Второй, третий оргазм прокатились по мне, сливаясь в один непрерывный водоворот. И когда я почувствовала, как его член вздулся и забился внутри меня, заполняя презерватив горячим семенем, я кончила вместе с ним, сдавленно завывая в подушку, почти теряя сознание от переизбытка ощущений.

Он медленно выскользнул из меня. Я почувствовала пустоту и странную, липкую влажность между ягодиц.

— Поздравляю, Куколка, - произнёс Костя, тяжело дыша: - Ты принята в наш тесный круг. Хотя формально ты ещё не совсем женщина. Но это… поправимо, когда захочешь.

Я приподняла голову. На меня смотрели Лиза и Инна. В их глазах не было осуждения, только понимание и какое-то странное, почти сестринское одобрение.

— И мы тебя поздравляем, - улыбнулась Инна.

— Пять минут, и даже юбка не помялась, - пошутила Лиза: - Только джинсы пришлось в стирку. Всё, ребят, пора спать. Сначала гости в душ, потом - хозяева.

Я лежала, не в силах пошевелиться, слушая, как вода шумит в душе. Во рту ещё стоял вкус его спермы, между ног пульсировало от пережитых оргазмов, а в самой глубине, там, куда только что входил мужчина, было непривычно и пусто. Мир перевернулся. И я уже не была той наивной девочкой, которая вечером ждала письма от солдатика. Что-то внутри сломалось. И что-то новое, тёмное и жаждущее, только что родилось.

Продолжение следует...

Александр Пронин