КУКОЛКА

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 6. С Костей

Когда я вернулась из института, комната была пуста. Вспомнив, что Лиза сегодня на съёмках, я бросила портфель на кровать и застыла посреди комнаты. Воздух был наполнен её запахом - духами и чем-то ещё, едва уловимо сладким, напоминающим о вчерашнем. От одной мысли о том, что происходит сейчас где-то в гостиничном номере под яркими софитами, где Лиза, Инна и Костя выполняют свою «работу», меня охватила странная смесь возбуждения и ревности. Не ревности в обычном смысле, а острой зависти к этому запретному знанию, к их дерзости, к тем деньгам, которые они сейчас зарабатывают самым немыслимым для меня способом.

Мысли путались, тело было напряжено, как струна. Всё, что случилось за эти несколько дней, создало внутри меня постоянный, низкочастотный гул желания. Казалось, стоит лишь на секунду остаться наедине с собой, как всё внимание фокусируется между ног. Нужно было срочно сбросить это напряжение. Я заперла дверь на щеколду, хотя кроме меня никого не было.

Стянула с себя джинсы и трусики, бросила их в угол. Приподняла футболку, обнажив живот и грудь. Кожа от прохлады комнаты покрылась мурашками. Я села на край своей кровати, раздвинула ноги и закрыла глаза. Одна рука легла на грудь, пальцы нашли маленькие, уже твердые соски и принялись кружить вокруг них, сжимать, перебирать. Другая рука скользнула по внутренней поверхности бедра к самой горячей точке. Она была уже влажной, почти мокрой. Я представила Костю. Не того уставшего, о котором говорила Лиза, а того — уверенного, властного, с тем хищным блеском в глазах. Представила, как он входит в комнату, как его взгляд скользит по мне, как он подходит, не говоря ни слова, прижимает меня к стене и целует, а его руки срывают с меня одежду…

Пальцы между ног двигались быстрее, следуя ритму фантазии. Я мяла свои половые губы, затем сосредоточилась на клиторе, водя по нему быстрыми, точными кругами. Дыхание сбилось. В ушах зазвенело. Ещё немного — и волна накрыла меня, короткая, яркая, снимающая острое напряжение, но не утоляющая жажду полностью. Я обмякла, тяжело дыша, чувствуя, как пульсация медленно отступает. Потом встала, приняла быстрый, почти ледяной душ, пытаясь привести мысли в порядок, и принялась за домашние дела — вытирала пыль, подметала, готовила ужин. Механические движения немного успокоили нервы.

Вдруг в дверь постучали. Негромко, но уверенно. Сердце ёкнуло. Я открыла. На пороге стоял Костя. Он выглядел… опустошённым. Красивое лицо было бледным, под глазами легли тёмные тени, но в глазах, как всегда, жил тот самый оценивающий, всё замечающий огонёк.

— Привет, Куколка, - сказал он, и голос его звучал чуть хриплее обычного: - Не помешаю?

— Привет! - обрадовалась я искренне, отступая и впуская его: - Конечно, нет. Как раз картошку жарю. Будешь?

— С удовольствием, - он с облегчением скинул кожаную куртку и присел за стол, смотря, как я возюсь у плиты: - А если бокальчик нальёшь… будет просто супер. День был тот ещё.

Я разложила по тарелкам хрустящую картошку с луком, достала недопитую бутылку виски. Колы не было, и я налила чистого напитка - ему побольше, себе чуть-чуть. Мы ели почти молча, но тишина была не неловкой, а усталой, общей.

— Костя, ты какой-то… уставший, - осторожно заметила я, откладывая вилку: - Бледный. Не заболел?

Он отпил виски, поморщился и поставил стакан на стол.

— Я сегодня видел Лизу, - сказал он после паузы, глядя куда-то мимо меня: - Она мне сказала, что… рассказала тебе. Про работу. Про съёмки.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

— Вот вчера… просто вымотался. Снимали групповуху. Вдвоём с Андреем и десятью девчонками. - Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья, лишь усталая горечь: - Словно вагон угля вручную разгрузил. Без перерыва.

— Ну, ты даёшь… — прошептала я, поражённая. Десять! В голове не укладывалось: - Инна… она была среди них?

— Инна? - он на секунду задумался, будто перебирая в памяти лица: - А, ну да, была. Она там одна из самых… выносливых.

Я молча долила ему виски. Мои собственные недавние фантазии показались теперь детскими, нелепыми.

— Я была в шоке, когда Лиза рассказала, - призналась я тихо: - И с тех пор только об этом и думаю. Как вы… как вы вообще решились?

— Работа как работа, = он пожал плечами, но в его тоне слышалась заученная, защитная фраза: - Не пыльная, в каком-то смысле. Мне нравится секс. Очень. А тут… да ещё и неплохие деньги за это. И ты видишь, - он обвёл рукой нашу скромную комнату: - Мы не шикуем, но живём не как нищие студенты. Кстати, - его взгляд стал пристальнее: - если хочешь, я с французом поговорю насчёт тебя. Уверен, он за такую куколку, как ты, ухватится. У тебя типаж… свежий. Наивный. Это там ценится.

— Не знаю… - я потупила взгляд, чувствуя, как подступает жар к щекам: - Я, наверное, не смогу. При всех… на камеру…

— Что там мочь-не мочь, - он махнул рукой, и в его жесте была та же усталость: - Как в том анекдоте: расслабься и получай удовольствие. И деньги. У тебя время подумать есть. Они заканчивают тут съёмки и вернутся через месяц. Решай.

Месяц. Это звучало и как приговор, и как отсрочка. Внутри что-то ёкнуло - уже не страх, а скорее азартное, тёмное любопытство. Я промолчала, но в тишине комнаты мое молчание, кажется, было ему ответом.

— Куколка, - его голос вдруг стал мягче, но в нём появились нотки знакомого, будоражащего желания: - Я хоть и вымотался вчера по полной, но видя такую красотку… меня к тебе тянет. Ты сегодня… очень секси.

Я не сопротивлялась. Наоборот, это было то, чего я хотела с момента его прихода. Мы встали из-за стола почти синхронно. Возле тахты мы, не сговариваясь, стали раздеваться. Он скинул футболку, и я в который раз не могла не восхититься его телом - рельефным, сильным, но сейчас казавшимся чуть менее собранным, с лёгкой усталостью в мышцах. Я стянула с себя одежду и осталась стоять перед ним, чувствуя его взгляд на своей коже.

Он придвинулся, обнял. Его руки были тёплыми и твёрдыми. Я обняла его одной рукой за шею, другой провела по его груди, чувствуя под пальцами биение сердца, спустилась ниже, по упругому прессу, к линии волос на лобке. Его член уже был твёрдым и горячим в моей ладони. Он наблюдал за мной, его руки ласкали мои бока, ягодицы, скользили между ног. Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись самых чувствительных мест, уже влажных и готовых.

Я выскользнула из его объятий и легла на тахту на спину. Он смотрел на меня, и в его взгляде была не только похоть, но и какое-то… внимание. Как будто он видел не просто тело, а меня.

— Тебе так нравится? - спросила я шёпотом.

— Очень, - прошептал он в ответ: - Разведи ножки.

Я медленно, почти церемонно, развела ноги в стороны, открываясь ему полностью. Он замер, рассматривая меня, и в его лице было что-то вроде благодарности. Потом опустился между моих ног. Его губы коснулись сначала внутренней поверхности бёдер, затем лобка. Я вздохнула, когда его язык провёл долгий, медленный путь по моим половым губам, нашёл клитор и закружился вокруг него. Ощущения были не такими яростными, как вчера у Лизы, но более… целенаправленными, знающими. Он знал, что делал, и делал это без суеты, наслаждаясь процессом и моей реакцией.

Но сегодня он не стал затягивать прелюдию. Через несколько минут он поднялся, его тело нависло надо мной. Я взяла его член в руку и направила к себе. Он вошёл медленно, но непрерывно, заполняя меня одним глубоким, уверенным движением. Я ахнула, впиваясь пальцами в его плечи. Было тесно, привычно-непривычно, безумно хорошо.

Он начал двигаться. Не так яростно, как в прошлый раз, а с какой-то размеренной, почти ленивой мощью. Каждый толчок был глубоким и осмысленным. Он смотрел мне в глаза, и я не могла отвести взгляд. Это был не просто секс; это было что-то вроде диалога, где слова заменялись движениями. Я отвечала ему, поднимая бёдра навстречу, и скоро волна наслаждения начала нарастать где-то глубоко внутри, более плавно, но не менее мощно. Когда я кончила, это было не взрывом, а долгим, изматывающим извержением, заставившим меня выгнуться и глухо застонать. Он не остановился, лишь изменил ритм, подстраиваясь под судорожные сжатия моего тела, продлевая моё удовольствие.

Потом он неожиданно вышел из меня. Его сильные руки перевернули меня, поставили на колени и локти. Я почувствовала, как его палец, смоченный в наших общих соках, прикоснулся к анусу, мягко, но настойчиво проник внутрь, готовя его. Я замерла, затаив дыхание. Затем он снова вошёл в меня спереди, и теперь, помимо его члена во влагалище, я чувствовала его палец в заднем проходе. Ощущение было сногсшибательным, двойным, невероятно интенсивным. Они двигались в унисон.

И тут в голову пришла дикая мысль. Я представила, как это выглядит со стороны. Не с точки зрения участника, а зрителя. Как выглядит моё тело в этой позе, его тело за моей спиной, как всё это может выглядеть в объективе камеры. Эта мысль, постыдная и возбуждающая, подстегнула новый виток возбуждения. Я застонала громче.

Он вынул член и, без лишних церемоний, тем же движением вошёл в мою подготовленную заднюю «пещерку». Боль была призрачной, её затмило всепоглощающее чувство полного, абсолютного обладания. Он был туг там, невероятно туг, и каждое движение отзывалось огненными искрами по всему позвоночнику. Я одной рукой дотянулась до клитора, и этого оказалось достаточно. Оргазм, нахлынувший на меня, был сокрушительным, почти болезненным в своей силе. Я кричала, вцепившись в покрывало, чувствуя, как он, подстёгнутый моими судорогами, начинает свой финишный спринт. Его рычание прозвучало прямо у моего уха, и я почувствовала горячие толчки его семени глубоко внутри себя.

Он выскользнул, сел на край кровати, тяжело дыша. Я осталась лежать, не в силах пошевелиться, чувствуя, как из меня вытекает его сперма. Потом встала, зажав рукой ягодицы, и, семеня, пошла в душ.

Стоя под струями воды, я вдруг осознала: сегодня всё было по-другому. Не было групповой игры, не было той безумной, развратной атмосферы втроём или вчетвером. Были только он и я. И это было… не хуже. Иначе. Глубже. И что самое странное - сегодня не было минета. Оказывается, секс может быть полным и завершённым и без этого. Для меня, чей сексуальный опыт до недавнего времени сводился именно к этому, это было откровением.

Вернувшись, я застала Костю уже одетым. Он выглядел ещё более уставшим, но на лице у него была лёгкая, удовлетворённая улыбка.

— Спать, - просто сказал он, целуя меня в лоб: - Вырубает.

Я кивнула. Когда он ушёл, я убрала со стола, легла в кровать и почти мгновенно провалилась в тяжёлый, безсновидный сон, счастливо скрутившись в клубок под одеялом. Вернувшуюся поздно Лизу я даже не услышала. Впервые за много дней я спала спокойно, будто моё бунтующее тело, наконец, получило ту порцию внимания и удовлетворения, которой так жаждало. И на краю сознания теплилась мысль: месяц. Целый месяц, чтобы решить.

Продолжение следует 

Александр Пронин