КУКОЛКА

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 9. Знакомьтесь, Зоя

В день возвращения с уборки урожая вечером вчетвером, я, Лиза, Инна и Костя собрались в нашей уютной комнатке. Воздух гудел от предвкушения и громкой музыки. Инна и Костя, видимо, стосковавшись по нашей компании (или по привычному разврату), накупили кучу деликатесов: красную икру, копчёную рыбу, сыры, фрукты и, конечно, батарею бутылок — виски, коньяк, мартини. Я, ожидая привычного развития событий, с наслаждением уплетала икру ложкой, прихлёбывая из бокала виски с колой. Внутри всё трепетало от предвкушения. Месяц воздержания (если не считать тайных встреч с Зоей) сделал своё дело — я жаждала окунуться в эту пучину страсти, в знакомый, пьянящий хаос.

Вдруг в дверь постучали. Негромко, но настойчиво. Мы переглянулись - никого не ждали. Лиза, нахмурившись, встала и открыла. На пороге, слегка запыхавшаяся, с рюкзаком за плечами, стояла Зоя. Она сияла улыбкой, увидев меня, но тут же смутилась, заметив наше пиршество и полураздетую компанию.

— Ой, здравствуйте! Я к Алине… Я, наверное, не вовремя? - её голос прозвучал неуверенно.

— Знакомьтесь, это Зоя! С нашего курса, - поспешила я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки тревоги: - Мы с ней на «картошке» подружились.

В комнате повисла тягостная, густая тишина. Взгляды Лизы, Инны и Кости были как сканеры - холодные, оценивающие. Зоя, простая и открытая, не сразу уловила напряжение, но её улыбка померкла.

— Присоединяйся к нам! - неожиданно нарушил молчание Костя, его голос прозвучал неестественно бодро. Он встал, демонстративно галантный: - Я  Костя. А этих двух прелестниц зовут Инна и Лиза. Садись, не стесняйся.

Зоя, польщённая вниманием такого явно не студенческого мужчины, робко уселась рядом с ним на освободившееся место. Костя тут же налил ей полный бокал виски, плеснув туда лишь чуть-чуть колы для виду.

— За новое знакомство! - провозгласил он и, улыбаясь, буквально заставил её выпить. Зоя закашлялась, но проглотила.

Он тут же подлил ей ещё. И ещё. Я сидела, сжимая свой бокал, и наблюдала, как он, этот опытный хищник, обхаживает мою наивную, красивую подругу. Его внимание было настолько явным, что во мне закипела тёмная, уродливая ревность. «Кобель», - пронеслось в голове. И тут же я удивилась себе. Я не ревновала его к Лизе и Инне - с ними был негласный договор, общее владение. Но Зоя… Зоя была моей тайной, моим открытием в том скучном сельском аду. Или, может, я ревновала саму Зою к нему? Мысленно махнув на всё рукой, я щедро хлебнула из своего бокала. Зоя тем временем освоилась, её щёки порозовели, она уже звонко смеялась над его плоскими, но поданными с обаянием шутками. Было ясно - она тут надолго, и Костя её не отпустит.

В какой-то момент он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул в сторону коридора. Мы вышли.

— Слышь, Куколка, насчёт Зои: - он прикрыл за собой дверь, его лицо в полутьме коридора стало серьёзным: - Классная у тебя подружка. Очень. Давай приболтаем её? Пусть останется с нами сегодня.

— Так понравилась? Что тебе трёх мало? - я ответила с неожиданной для себя злостью.

— Хватит, даже останется! - он улыбнулся, но в глазах не было шутки: - Да, очень понравилась. Уговори. Я в долгу не останусь.

Я вздохнула, чувствуя, как алкоголь и какое-то странное чувство собственничества борются во мне. В конце концов, Зоя и сама ему глазки делала… А отказать Косте я уже не могла.

— Ладно, кобель, - сдалась я: - Только про долг не забудь. А что я ей скажу?

— А что ты ей скажешь? - переспросил он, хитря.

— Ну… - мысли заработали быстро: - Мы с ней там… ну, ты понял. Лесбиянство практиковали. Я её в душ утащу, подготовлю… а вы тут в это время начнёте своё шоу. Думаю, сработает.

— Да ты жжёшь, Куколка! - он обнял меня, и в его объятии была благодарность и азарт: - Чем больше узнаю, тем больше восхищаюсь.

— Ладно, пошли, Кобелино.

Мы вернулись. Просидев ещё минут десять, я поймала взгляд Зои и кивком головы показала на душевую. Она, немного удивлённо, но послушно поднялась и пошла за мной.

Едва дверь захлопнулась, я обняла её, прижалась и нашла её губы привычным, уже родным поцелуем. За две недели ночных встреч наши тела помнили друг друга. Мы потискались, смеясь, и начали раздеваться. Я, как всегда, не могла не залюбоваться ею. Её тело было богиней в сравнении с моим, девичьим. Моя грудь - маленькая, аккуратная, остроконечная. Её - настоящие, тяжёлые, совершенные дыни с крошечными тёмными сосками. Я завела её под тёплые струи и начала ласкать, как любила: губами, языком, пальцами. Я знала каждую её реакцию, каждую точку. Она быстро задышала чаще, её тело откликалось знакомой дрожью. Я довела её почти до самого края, чувствуя, как её бёдра беспомощно дёргаются, а стоны становятся прерывистыми. И в этот самый момент я выключила воду.

— Что? Почему? - прошептала она, растерянная и возбуждённая до дрожи.

— Пойдём, - коротко сказала я, потянув её за руку. Не дав опомниться, мокрые, босые, мы вышли из душевой и вошли в комнату.

Картина, которая предстала перед нами, была выхвачена из самого откровенного порно. На тахте у Лизы, на спине, раскинув длинные ноги, лежала обнажённая Инна. Перед ней, стоя на коленях и локтях, выгнув спину дугой, была Лиза. А сзади, крепко держа её за бёдра, к её округлой попке пристроился Костя. Его бёдра мерно двигались, вгоняя член в её влажную щель, а Лиза, в свою очередь, языком ласкала киску Инны. Все они были абсолютно голы, и в свете лампы их тела переливались потом и смазкой.

Зоя застыла, как вкопанная. Её пальцы впились в мою ладонь. Она смотрела на эту сцену широко раскрытыми глазами, в которых смешались шок, ужас и… неподдельное, животное любопытство. Костя, не останавливаясь, оторвал взгляд от Лизиной спины и посмотрел прямо на нас. На нашу пару - мокрых, с перепуганными лицами, с водами, стекающими по ногам на пол. Он улыбнулся.

В следующее мгновение он выскользнул из Лизы и несколькими шагами преодолел расстояние до Зои. Та не успела пикнуть, как он подхватил её на руки и понёс на мою тахту. Он уложил её на спину, без лишних церемоний раздвинул её длинные, красивые ноги и, воспользовавшись той влажностью, что я оставила между ними, одним уверенным движением вошёл в неё. Зоя вздрогнула всем телом, издав короткий, сдавленный звук, и… её глаза закатились. Её тело, уже возбуждённое до предела моими ласками, сдалось почти мгновенно. Через полминуты она застонала, её бёдра задрожали, и она кончила, дико и громко, вцепившись ему в плечи. Костя не останавливался. Он продолжал двигаться в ней с тем же размеренным, неумолимым ритмом. Зоя, ещё не оправившись от первого шока, уже помогала ему встречными движениями, её стоны становились томными, просящими.

Я стояла и смотрела. Лиза и Инна тоже наблюдали, приподнявшись на локтях. Во мне бушевали противоречивые чувства: ревность, странное возбуждение от этой картины, вина. Я была мокрая и от душа, и от возбуждения, и теперь ещё от холода - вода с тела испарялась. Я взяла полотенце и стала механически вытираться, не отрывая глаз от тахты, где Костя владел моей подругой.

Он довёл её до второго, ещё более яркого оргазма - она буквально завизжала, её тело выгнулось, а потом обмякло. Только тогда он вышел из неё с глухим хлюпающим звуком и повернулся ко мне.

Я стояла, подняв руки, вытирая волосы. Он подошёл, его тело было горячим, пахло потом, Зоей и сексом. Его член, твёрдый и влажный, упёрся мне в лобок. Он притянул меня к себе, и его губы грубо прижались к моим. Его язык требовал входа, и я отдалась этому поцелую, чувствуя, как давно накопленное желание прорывается наружу.

Он развернул меня спиной к себе, пригнул. Мои руки упёрлись в шкаф. Он нащупал вход и вошёл в меня одним долгим, заполняющим всё движение. Я вскрикнула от внезапности и наслаждения. Он начал двигаться, и это было не просто соединение - это было возвращение. Возвращение в тот мир, по которому я скучала. Он долбил меня с такой силой, что тахта скрипела и съезжала, а я визжала, теряя голову от каскада оргазмов, накатывавших один за другим. Когда я почувствовала, что он близок, он выскользнул из меня.

Он развернул меня, посадил на край кровати рядом с лежащей без сил Зоей и поднёс свой пульсирующий член к её лицу. Зоя, придя в себя, увидела это зрелище в сантиметре от своего носа и в ужасе сжала губы, отпрянув. Я, не раздумывая, отстранила её голову и заняла её место. Я взяла его в рот, чувствуя знакомый, желанный вкус. Я работала губами и языком, зная, как ему нравится. Он схватил меня за волосы, помогая движениям, и через несколько толчков его тело напряглось. Горячий, густой поток заполнил мой рот. Я глотала, стараясь не проронить ни капли, чувствуя, как от этого самого акта у меня внутри зарождается новый, сладкий спазм. Когда он отпустил мою голову, я откинулась на покрывало рядом с Зоей, совершенно разбитая и счастливая.

Очнулась я от того, что Костя разливал по бокалам виски. Я с благодарностью отхлебнула, смывая солоноватый привкус. Зоя же сидела, съёжившись, опустив глаза в пол, словно стараясь стать невидимой. Потом она вдруг встала и, бормоча что-то невнятное, почти побежала в душ.

Она вернулась одетой. Вся её осанка, её взгляд говорили об одном - бегстве.

— Мне пора. До свидания, - бросила она, не глядя ни на кого, и выскользнула за дверь.

— А что с ней? - искренне удивился Костя.

— Что, что! - накинулась я, чувствуя приступ вины и злости: - Изнасиловал, а теперь спрашиваешь!

— Да кто её насиловал? - возмутился он: - Ты сама видела - она сама обкончалась, как голодная сучка! Три раза!

— Тебе что, нас мало? - зашипела я: - Три девахи на выбор! А ты, как голодный волк, на свежую добычу!

— Ну, понравилась она мне! - не сдавался он: - И тебе, я смотрю, тоже. Так что нечего мне тут предъявлять. А насчёт «недостаточно»… - он помрачнел: - Ты думаешь, на съёмках - это кайф? Три часа сдерживаться под софитами, когда оператор камеру чуть ли не в задницу совать норовит, режиссёр орет, чтобы кончал по команде… Таблетки глотаешь, чтобы стояло… Это не секс, Куколка. Это тяжёлая, грязная работа. А здесь… здесь я отдыхаю.

В комнате повисла тягостная пауза. Лиза, видя, что спор заходит в тупик, вмешалась:

— Хватит грызться! Зоя сама взрослая. Не захотела бы – не дала бы. Давайте лучше выпьем и забудем.

Мы выпили. Но атмосфера была испорчена. Костя, обиженный, собрался уходить, но Лиза его остановила:

— Куда это ты? Я месяц в этой дыре прозябала, ждала. А ты только ко мне пристроился, новую дырку нашёл и теперь драпаешь? Остаёшься!

Он вздохнул, но остался. Мы сменили тему, стали рассказывать про «картошку», они - про съёмки. Но напряжение витало в воздухе. Наконец Костя встал и пошёл в душ. Когда он вернулся, Лиза тут же пристроилась к нему на колени, обвив его шею руками. Ей явно не терпелось начать - месяц без мужчины давал о себе знать. Он отстранился от её поцелуя и посмотрел на меня. Взгляд его был странным - уставшим, но с искоркой.

— Я сегодня узнал, что наша Куколка - лесбияночка: - сказал он, и в его голосе прозвучала провокация: - Давайте, девчонки, поиграйтесь. А я… присоединюсь.

Лиза, недолго думая, соскользнула с его колен и прижалась ко мне. Её губы нашли мои. Я ответила - сначала из чувства долга, потом всё искреннее. Мы улеглись на тахту, и вскоре наши языки занимались тем же, чем занимались я и Зоя в деревенском душе. Это было знакомо, приятно, но… не то. Не та нежность, не то тайное понимание. Я делала это больше для Кости, наблюдающего за нами. А он в это время сидел на противоположной тахте, и на его коленях, спиной к нему, уже скакала, тихо постанывая, Инна.

Потом он подошёл к нам. Тень его фигуры накрыла наши переплетённые тела. Я почувствовала, как тёплый, уже знакомый запах его кожи смешался с женскими ароматами. Лиза лежала на боку, её спина была выгнута, а попа приподнята, подставляя влажную, блестящую щель. Мой язык ещё скользил по её внутренней поверхности бедра, когда я ощутила лёгкий толчок и давление. Костя грубо, но точно вытеснил мой язык и, не церемонясь, ввёл свой толстый, набухший член прямо в её готовое, податливое влагалище. Лиза вскрикнула - не от боли, а от внезапности и глубокого проникновения, её тело дёрнулось навстречу. Он сделал несколько резких, размашистых толчков, и я видела, как его ягодицы напрягаются, а на спине играют мышцы.

Затем он выскользнул из неё с мокрым, звучным хлюпом. Его член, блестящий от её соков, мелькнул перед моим лицом. Он был тёплым и пульсирующим. Большой палец его руки грубо надавил мне на подбородок, заставляя открыть рот. Я покорно раскрыла губы, и он ввёл головку. Я обхватила губами, пытаясь взять глубже, но он не дал. Он просто постоял так секунду, давая мне почувствовать вес и жар его плоти на языке, а затем вынул.

Снова поворот. Он вернулся к Лизе. Сейчас он вошёл в неё сбоку, одной рукой прижимая её бедро, другой упираясь в матрас. Его движения стали быстрее, отрывистее. Он уже не занимался любовью - он использовал её тело как инструмент для своего приближающегося финиша. Лиза стонала, но её стоны были какими-то автоматическими, она почти не двигалась, просто принимая его. А я лежала рядом, забытая, и смотрела. Моя собственная киска была мокрой и пульсировала, но теперь это возбуждение было отстранённым, почти болезненным.

Он снова вынырнул из неё и на этот раз притянул меня за волосы к себе. Я поползла на коленях, и он снова сунул член мне в рот, уже глубже. Я чувствовала, как его головка бьётся о нёбо, как напрягаются мышцы у основания. Он начал двигать бёдрами, короткими, неглубокими толчками, используя мой рот. Слюна текла у меня по подбородку. В глазах потемнело от этого грубого, почти унизительного использования. Но тело предательски отзывалось спазмом где-то в глубине.

Потом - снова к Лизе. Он метался между нами, как шальной бык в загончике, не находя покоя. Его дыхание стало хриплым, прерывистым. Казалось, он не мог решить, где ему кончить - во влагалище или во рту. Это метание, эта жадная неуверенность были отвратительны и возбуждали одновременно. Мы с Лизой перестали быть личностями, мы стали просто отверстиями, которые он менял, как перчатки.

Наконец он остановился у Лизы. Он приподнял её голову, грубо повернув к себе, она раскрыла рот.

Костя замер, его тело напряглось в одну тугую струну. Раздался низкий, животный рык. Его бёдра дёрнулись вперёд, и он прижался к её лицу так близко, что его лобок коснулся её носа. Я видела, как его член, глубоко засунутый ей в рот, задергался в серии мощных пульсаций. Он кончал. Долго, обильно. Горло Лизы работало, сглатывая, но слюна, смешанная с семенем, всё равно вытекала из уголков её рта, стекая по подбородку и шее.

Когда он, наконец, отстранился, его член, обмякший и липкий, выскользнул из её рта. На губах и подбородке Лизы остались белые, вязкие капли и нити. Она беззвучно сглотнула и уронила голову на подушку, закрыв глаза. Костя тяжело дышал, пот стекал по его вискам.

Я лежала рядом, с закрытыми глазами. Физически я чувствовала лишь глухую, сладкую усталость в каждом мускуле, приятную тяжесть внизу живота. Но внутри была другая пустота - не та, что после хорошего секса, когда тело удовлетворено и расслаблено. Это была холодная, тоскливая пустота. Она подступала отовсюду: от вида спермы на лице подруги, от запаха, который теперь казался не возбуждающим, а удушающим, от мыслей об ушедшей Зое…

Продолжение следует...

Александр Пронин