КУКОЛКА

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 16. Фай Папа Макумба

На следующий день мы с Полиной снова стояли у знакомой двери. Пошёл уже не один съемочный день, и мы с Полиной стали больше чем просто коллегами - между нами возникла странная, но прочная связь выживших в одном окопе. Габриэль встретила нас с теплой, почти дружеской улыбкой, словно мы были ее старыми подружками, а не рабочим материалом.

— Заходите, красавицы, - сказала она, пропуская нас.

Болтая о пустяках - о новой косметике, о ценах на рынке - она отвела нас в уже знакомый номер-студию и вручила новый «прикид». На этот раз это были не ажурные пеньюары, а просто черные колготки в крупную сетку, больше похожие на рыбацкие сети, и пара одинаковых черных туфель-лодочек на шпильках, таких высоких, что на них можно было только стоять или лежать. И, конечно, знакомые уже анальные конусы в индивидуальных упаковках.

Подготовка стала рутиной: тщательное мытье, неприятные, но уже привычные процедуры с гелями и клизмами, введение конусов, который теперь вызывал лишь глухое раздражение, но не шок. Габриэль нанесла нам макияж - сегодня более дерзкий, с темными тенями и яркими губами, будто подчеркивая, что нас ждет что-то неординарное. Когда мы были готовы, она накинула на нас белые гостиничные халаты и повела в соседний номер, где обычно проходили съемки.

Цокая каблуками по линолеуму, мы вошли. И замерли на пороге.

Комната была подготовлена как обычно: прожектора, камеры на треногах, черное покрывало на кровати. Рядом с Пьером и двумя его помощниками на диване сидел… негр. Огромный. Даже сидя, он казался горой. На нем был стандартный гостиничный халат, но на его могучем теле он выглядел комично маленьким, будто детский, едва сходящийся на груди. От неожиданности у меня перехватило дыхание. Я никогда так близко не видела чернокожих мужчин, только мельком на улицах. Он казался существом из другого мира - темная, почти синеватая кожа, коротко остриженные волосы, мощные черты лица. Я инстинктивно перевела взгляд на Полину. Ее красивое, напудренное лицо побелело, голубые глаза были широко раскрыты от чистого, животного страха. Она выглядела как мышь, увидевшая змею.

Габриэль, заметив наш ступор, флегматично произнесла по-русски:

— Знакомьтесь, это Фай. Он из Сенегала. Не бойтесь, не кусается. Он почти местный, учится тут в университете.

Мы уставились на него, не двигаясь с места. Негр Фай медленно поднялся с дивана. Встав в полный рост, он казался гигантом. Мы с Полиной едва доставали бы ему до плеча. Его лицо расплылось в ослепительно белой, широкой улыбке. Он протянул нам свою большую, темную ладонь.

— Фай Папа Макумба, - произнес он голосом, низким и бархатистым, с приятным, певучим акцентом: - Можно просто Фай.

— Алина, - пролепетала я, робко коснувшись его пальцев. Его рука была сухой и очень теплой.

— Полина, - еле слышно выдавила моя подруга.

Фай что-то быстро и весело сказал Пьеру по-французски. Тот хмыкнул в ответ.

— Он говорит, ему будет очень приятно работать с такими прекрасными девушками, - перевела Габриэль с легкой ухмылкой.

«Ему-то приятно, - пронеслось у меня в голове, пока я не могла оторвать глаз от его габаритов. - А как я буду работать с этой… глыбой?»

Пьер отдал короткую команду. Его помощники заняли места у аппаратуры. Фай, не смущаясь, скинул с себя халат. Он предстал перед нами во всей своей наготе, и воздух снова вырвался у меня из легких. Это было не просто тело. Это была скульптура из черного мрамора, ожившая статуя гладиатора. Каждая мышца на его торсе, руках, ногах была вылеплена, подчеркнута, казалось, светилась изнутри под тонким слоем какого-то масла. Кожа лоснилась. А между мощных бедер, в курчавых черных волосах, лежал его член. Он не просто был большим. Он был монументальным. Длинным, толстым, темным, с крупной, темно-розовой, почти лиловой головкой. Он спокойно покоился на его бедре, и даже в расслабленном состоянии его размеры внушали благоговейный ужас. Любой из мужчин, с кем я была раньше, рядом с ним показался бы мальчиком. Увидев это «орудие», мой первоначальный страх перед незнакомой расой мгновенно трансформировался в новый, более конкретный ужас. «С этим? Внутрь меня?»

Пьер что-то крякнул. Габриэль перевела:

— Снимайте халаты и на кровать. Сцена: вы спите, он входит и будит вас. Увидев его, вы в шоке от размера. Изобразите удивление.

«Гримасничать не придется, - горько подумала я. - Шок будет самый настоящий.»

Мы скинули халаты, обнажив свои тела в сетчатых колготках и на шпильках, и неуверенно забрались на большую кровать, обнявшись для вида. Было нелепо притворяться спящими в таком виде, но Пьеру, видимо, это нравилось. Свет погас. Послышалось: «Action!»

Дверь номера со скрипом открылась, и в комнату вошел Фай. Он щелкнул выключателем, и свет вновь ударил в глаза. Он подошел к кровати, его огромная тень накрыла нас. Он присел на край, и его большие, но удивительно мягкие руки легли на наши ноги в сетке, начали медленно гладить. Мы «проснулись», уставившись на него с поддельным испугом. Потом наши глаза, как и было задумано, упали на его член. Наши рты приоткрылись в немом изумлении - и на этот раз это не была игра. Он был невероятен.

По команде Пьера, Фай лег на спину между нами. Мы, повинуясь указаниям Габриэль, уселись на колени лицом к его торсу. С этого ракурса его член казался еще более устрашающим. Я с удивлением заметила, что головка была не черной, а темно-розовой, почти красной, с тонкой щелкой на конце. Вены на стволе вздулись, он слегка подрагивал от напряжения. Фай не стал долго ждать. Его быстрые, сильные пальцы с хрустом порвали сетку колготок у меня и у Полины между ног. Я вздрогнула, почувствовав, как его пальцы, скользкие от геля, грубо и без церемоний проникли в меня, проверяя готовность. Было брезгливо и унизительно, но я мысленно отключилась: работа есть работа.

Затем мы принялись за его член. Обхватив его ладонями, я впервые ощутила кожу чернокожего мужчины. Она была не такой, как я ожидала - не грубой, а очень гладкой, горячей, почти бархатистой. Под пальцами он был тверд как камень. Первое отвращение стало понемногу таять, уступая место простому любопытству. Мы с Полиной начали работать: облизывали длинный ствол, сосали розовую головку, передавая ее друг другу, как эстафетную палочку. Член был длинным, но не таким широким в основании, как казалось со стороны. Сосать его было не сложнее, чем любой другой, хотя непривычный цвет и маслянистый блеск кожи поначалу смущали. Скоро я втянулась в процесс, стараясь показать свое «профессионализм» — облизывала его яйца, промежность, глубоко брала в рот, встречаясь взглядами с Полиной. Мы работали в унисон.

В какой-то момент Фай положил свою тяжелую ладонь мне на затылок и, без усилия, но неотвратимо, надавил, заставляя меня принять всю длину. Я подавилась, слезы брызнули из глаз, но выдержала. Потом то же самое проделали с Полиной. Потом Фай сел на край кровати, а мы опустились на колени на ковер перед ним и продолжили, уже более уверенно. От возбуждения его член начал приподниматься, все больше напоминая не «хобот», а угрожающе мощное орудие.

Пьер что-то сказал. Фай встал, помог подняться нам и поставил Полину на колени на кровать, спиной к нему. Меня он устроил рядом, лицом к ее ягодицам. Мне было прекрасно видно, как его большая рука направляет темно-розовую головку к влажному, подбритому входу Полины. Он входил медленно, но неумолимо. Его член исчезал в ней, но, как я заметила, не полностью - видимо, ее глубина не позволяла. По всему телу Полины пробежала дрожь, она вскрикнула  и в этом крике было больше боли, чем наслаждения. Фай вытащил член, блестящий от ее соков, и поднес его к моему рту. Я автоматически открыла губы, приняла скользкую головку, почувствовав на языке смесь смазки и её возбуждения. Потом он снова вошел в Полину, и снова — ко мне в рот. Это был странный, циклический ритуал.

Затем, по команде, я села перед лицом Полины, а она, все еще принимая сзади удары Фая, наклонилась и начала лизать мою киску. Это было неожиданно приятно. Каждый его толчок в неё отдавался давлением её рта на мой клитор. И странное дело - моё первоначальное отвращение и страх начали таять, вытесняемые нарастающей волной физиологического возбуждения. Мне уже хотелось оказаться на ее месте.

Настала моя очередь. Фай потянул меня за руку, поставил рядом с Полиной в такую же позу на колени. Когда его член, горячий и огромный, начал входить в меня, я издала не крик ужаса, а глубокий, почти животный стон. Ощущение было сокрушительным. Он заполнял меня так, как никто и никогда - не просто физически, а каким-то первобытным, подавляющим присутствием. Это было больно, непривычно, но и невероятно интенсивно. Он двигался не так быстро, как другие актеры, а с какой-то хищной, размеренной мощью, словно давая моему телу привыкнуть к его размерам.

Потом, по команде Пьера, Фай переключился на Полину. Он развернул ее лицом к кровати, поставив на колени и локти - классическая собачья поза. Встав сзади на колени, он начал входить в нее, его мощные бедра двигались с размеренной силой.

В этот момент Габриэль тихо сказала мне: -Алина, к его лицу. Создавай контакт.

Моя задача была проста и понятна: пока Фай трахает Полину сзади, я должна быть в кадре и взаимодействовать с ним. Я подошла и встала на колени перед Фаем, лицом к лицу. Он был сосредоточен на движениях, но его глаза встретились с моими. Я положила руки ему на плечи, чтобы было видно, что я участвую в сцене. Иногда я целовала его в шею, в грудь, проводила руками по его мощной спине - создавая видимость, что это групповое взаимодействие, а не просто последовательный секс с двумя разными девушками.

Когда Пьер захотел сменить ракурс, он дал команду. Фай медленно вынул член из Полины и развернулся ко мне. Теперь моя очередь была быть в центре. Он уложил меня на спину на кровать. Полина, в свою очередь, по команде Габриэль переместилась к моей голове. Пока Фай входил в меня, Полина ласкала мои грудь и шею, изредка целуя меня в губы - ровно столько, чтобы это попало в кадр и создавало нужную атмосферу «девчачьей близости».

Дальше позы сменяли одна другую по воле Пьера. Нас укладывали друг на друга, Фай трахал то одну, то другую, а мы в это время целовались - сначала с отвращением, потом со страстью, вызванной общим возбуждением. Я обнаружила, что целоваться с ним… приятно. Его губы были полными, мягкими, язык - умелым. От брезгливости не осталось и следа. Тело брало верх над разумом. В какой-то момент я оказалась на краю кровати, ноги, закованные в сетку и туфли, были закинуты ему на плечи. Я знала, что будет. Головка его члена, смазанная обильно, прижалась к моему анусу. Я, к собственному удивлению, была спокойна и расслаблена. Конус и гель сделали своё дело  он вошёл без сопротивления, медленно, заполняя до предела. Боль была приглушенной, а ощущение невероятной наполненности, смешанное с тем, что Полина в это время ласкала мой клитор рукой, довело меня до оглушительного, судорожного оргазма. Я кричала, не стесняясь, и в крике этом было все: и боль, и стыд, и дикое, запретное наслаждение.

Фай, казалось, был неиссякаем. Он менял нас, менял позы, был терпелив и в то же время безжалостно эффективен. Он был профессионалом высшего класса, рядом с которым даже Костя и Андрей казались талантливыми любителями. Наконец, и он приблизился к финалу.

Пьер дал команду. Это означало, что пора снимать кульминацию - «фасад». Фай медленно вынул свой мокрый член из Полины и помог нам обеим встать на колени на пол перед ним. Мы оказались рядом, плечом к плечу, наши лица на одном уровне с его бёдрами. Полина тяжело дышала, я чувствовала, как её плечо дрожит о моё.

Фай взял свой член в руку. Он был огромным, тёмным, блестящим от смеси смазки и наших соков. Я, помня указания, протянула руку и обхватила основание его члена, помогая ему, стимулируя. Мои пальцы чувствовали, как напряглись мышцы у его основания. Полина сделала то же самое с другой стороны, её пальцы встретились с моими. Мы смотрели снизу вверх на его лицо. Он зажмурился, его челюсти сжались.

Он издал низкий, рычащий звук, совсем не похожий на стоны белых мужчин, - что-то гортанное и животное. Его тело вздрогнуло, и из толстого, пульсирующего члена на нас хлынул горячий, обильный поток. Первая мощная струя попала мне прямо в щёку и подбородок, вторая - Полине в лоб и волосы. Он кончал долго, судорожно, с громкими выдохами, и сперма летела на наши лица, губы, шеи. Её было много - больше, чем у кого-либо, кого я помнила. И вкус… вкус был другим, когда капля попала мне на губы. Более терпким, плотным, с каким-то пряным, чуждым оттенком. Это не было неприятно. Это было просто… иное.

Мы сидели неподвижно, залитые его семенем, пока Пьер снимал крупные планы. Потом прозвучала команда Габриэль:

— Теперь вылизывайте друг у друга лица. Целуйтесь. Покажите камере.

Полина повернулась ко мне. Её прекрасное лицо было измазано белыми, липкими потеками. Она наклонилась и провела языком по моей щеке, собирая сперму. Я сделала то же, ощущая на языке смесь её слюны и его густой жидкости. Потом мы поцеловались - долго, глубоко, с открытыми ртами, смешивая всё это у себя во рту. Мы смотрели в чёрный глаз объектива, и на наших лицах были заученные, усталые, но довольные улыбки - идеальный финальный кадр. Две развращенные, использованные, но пока ещё держащиеся куклы.

И только в этом поцелуе, в этом общем, липком стыде, я поймала её взгляд и увидела в нём то же самое, что чувствовала сама: «Слава богу, это конец».

Нам повезло - на этом наши страдания закончились. В номер уже входили знакомые французские актеры, а из коридора доносились другие девичьи голоса. Конвейер не останавливался.

Мы отмылись, оделись. Габриэль вручила нам конверты, ощутимо более толстые, чем обычно.

— Отдыхайте - сказала она: - Следующие съемки планируются через месяц. Ждите звонка.

Мы вышли из гостиницы в прохладный вечерний воздух. И почти сразу же у входа, прислонившись к стене в добротной дубленке и меховой ушанке, мы увидели его - Фая. Он курил, и в свете фонаря его темное лицо казалось спокойным и дружелюбным.

— Девушки, - сказал он, улыбаясь: - После такого труда я дико голоден. Уверен, и вы тоже. Разрешите пригласить вас на ужин. Я угощаю.

Мы переглянулись. После адреналина и напряжения съемок в желудке действительно была зияющая пустота.

— Почему бы и нет? - неуверенно сказала Полина: - Я не против. Алина?

Я пожала плечами: - Да, пожалуй.

Мы вернулись в холл отеля и прошли в его ресторан - тихий, дорогой, с белыми скатертями и приглушенным светом. Официантка подала нам меню. Я взглянула на цены и чуть не ахнула. Одно блюдо стоило как моя стипендия за месяц.

— Заказывайте все, что хотите, - сказал Фай, словно читая мои мысли: - Не смотрите на цены. Сегодня мой день.

Мы расслабились. Вино было прекрасным, еда - неземной. Фай оказался интересным собеседником. Он рассказывал о себе: учится здесь, в России, на экономиста, уже четвертый год. Родители у него в Сенегале очень богатые люди - судовладельцы, имеют целый флот. Государственный язык там французский, поэтому Пьер и нашел его сначала как переводчика. А теперь он снимается иногда - больше из интереса, для разнообразия, чем ради денег. Он говорил легко, без хвастовства, с теплым юмором. Страх и отвращение окончательно растаяли. Он был просто человеком. Очень сильным, очень необычным, но человеком.

Мы обменялись номерами телефонов и расстались, договорившись как-нибудь встретиться просто так, без камер.

Вернувшись в общагу, я, еще под впечатлением, рассказала всё Лизе.

— Фай? - переспросила она, и ее лицо стало серьезным: - С ним осторожнее. Костя и Андрей его на дух не переносят. Зовут «черножопым». Они даже дрались с ним как-то, он их обоих, говорят, положил без особого труда. Он им здесь главный конкурент. Так что мой совет - не упоминай о нем при них. Не надо проблем.

Продолжение следует...

Александр Пронин