КУКОЛКА

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 6. Лиза

На следующий день мир казался вывернутым наизнанку. Физически я сидела в прохладной институтской аудитории, слушая бормотание преподавателя о свойствах текстильных волокон. Но мой разум, всё моё существо, оставалось там, в комнате на восьмом этаже, захваченное вчерашним вихрем. Воспоминания накатывали приступами - то резким, постыдным жаром, разливающимся по коже, то долгим, томным дрожанием где-то глубоко внутри.

Картины мелькали обрывочно, но ярко: три обнажённых тела, слитых в движении; его властные руки, поворачивающие меня; обжигающий вкус на языке; всепоглощающие, сокрушающие волны, которые, казалось, вымывали из меня всё прежнее, наивное «я». Меня это пугало - эта скорость, с которой я теряла берега. Но ещё сильнее пугало то, как мне это нравилось. Как я жаждала повторения. На лекциях меня знобило от внутреннего напряжения, я ловила на себе удивлённые взгляды соседок, но ничего не могла с собой поделать. Едва прозвенел звонок, я сорвалась с места и почти бегом помчалась в общагу, будто там ждало лекарство от этой сладкой, разъедающей лихорадки.

В комнате пахло кофе и её духами - лёгкими, цветочными. Лиза лежала на своей тахте в коротком шёлковом халатике, цвета морской волны, который распахнулся, открывая длинные, загорелые ноги. Она листала глянцевый журнал, но взгляд её был рассеянным.

— Привет, Лиза! - выпалила я, едва закрыв за собой дверь: - Когда Костя и Инна придут?

Она оторвалась от журнала, её карие глаза медленно сфокусировались на мне, и в уголках губ дрогнула понимающая улыбка.

— Приветик. Они сегодня заняты, - ответила она, откладывая журнал: - Что, уже соскучилась? Понравились наши… шалости?

— Очень! - признание вырвалось само, без тени стыда. Наедине с Лизой его можно было не скрывать: - Я только про это и думаю целый день. Ничего не соображаю.

— Понимаю, - её улыбка стала шире, почти материнской, если бы не тень иронии в глазах: - Я сама, когда всё это начиналось, с ума сходила. Хотя, честно, до сих пор иногда колбасит после наших с ним… состязаний. Он умеет.

— Не будет сегодня? - голос мой прозвучал почти жалобно: - Жаль. А где они? Почему?

Лиза приподнялась на локте, её взгляд стал серьёзнее, изучающим.

— Хорошо. Теперь ты в нашем клубе, и, пожалуй, пора тебе кое-что рассказать. — Она помолчала, словно взвешивая слова: - Присаживайся. И поклянись, что всё, что услышишь, останется между нами. Нашей тайной.

Я послушно присела на край своей кровати, напротив неё. Сердце забилось чаще - не от возбуждения, а от предчувствия. Я кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Ты, наверное, заметила, - начала Лиза тихо, обводя рукой комнату: - Что мы с Инной и Костей живём не совсем по студенческим средствам. Одежда, косметика, алкоголь, еда… Всё это не на стипендию. Дело в том, что у нас есть… подработка. Особая. Не совсем работа, а скорее проект. Уже почти год мы снимаемся в кино. Для взрослых.

— В порно? - вырвалось у меня шёпотом. Мозг отказывался складывать эти слова в осмысленную картину.

— Ну да, в порно, - подтвердила Лиза совершенно обыденно, как если бы речь шла о подработке официанткой: - Раз в месяц в Питер приезжает один французский режиссёр, довольно известный в своих кругах. Со своей командой - оператор, гримёр, ассистенты. Они снимают несколько сцен, фильмы потом идут в Европу и Штаты. И платят за это неплохие деньги. За съёмочный день - до пятисот долларов. На руки, чистыми.

— Сколько?! - я аж подпрыгнула на кровати. Пятьсот долларов! Для меня, выросшей в семье, где каждая копейка на счету, где мама шила ночами, чтобы свести концы с концами, это была астрономическая сумма. Больше ста долларов я в жизни в руках не держала.

— Именно столько, - кивнула Лиза, явно наслаждаясь моей реакцией: - Здесь они так платят. А у себя, на Западе, актёрам платят в разы больше. Вот и приезжают сюда — и дёшево, и девушки, как они говорят, «натуральные, с характером». Но платят чётко, сразу после съёмок. Работа организована серьёзно: арендуют хороший номер в отеле «Астория» или похожем, всё стерильно. Обязательная проверка у своего врача перед каждым проектом. Гигиена на высшем уровне. Поначалу меня, честно, бесило, - она скривилась, - когда перед каждой сценой тебе везде, во все «дырки», клизмой промывают. Не самое приятное ощущение. Но с другой стороны - чистота. Залог здоровья и спокойствия.

— А если… если, кто-то увидит? Знакомые, родные? - спросила я, и меня бросило в холод при мысли о маме или, не дай Бог, бабушке.

— Не увидят, - уверенно парировала Лиза.: - Они снимают исключительно для западного рынка. Диски, онлайн-подписки. Здесь, в России, этого нет. Маски мы, конечно, не носим, но имена используют вымышленные. Меня, например, зовут Изабель. Звучит, да? - она улыбнулась: - Меня и Инну туда втянул Костя. Он уже больше двух лет в этом крутится, имеет там определённый вес и авторитет. А его, в своё время, затащил его друг Андрей, ты с ним ещё не знакома. Парням, кстати, приходится работать больше - их меньше, спрос выше, но платят им почему-то в полтора-два раза меньше. Несправедливо, но таковы правила игры. А нас, девушек, много, поэтому на съёмки берут выборочно, не каждый раза.

Я сидела, ошеломлённая, пытаясь переварить этот поток информации. После всего, что случилось за неделю, казалось, меня уже ничем не удивить. Но это… это было за гранью. Это была не спонтанная, пьяная оргия в своей комнате, а система, бизнес, работа. Во мне боролись шок, любопытство и какое-то тёмное, запретное возбуждение от самой идеи.

— Подумай, - голос Лизы стал мягче, заговорщицким: - Может, тоже захочешь подработать? Костя может поговорить с режиссёром. Он тебя уже заметил, кстати. После вчерашнего сказал, что ты «перспективная».

— Не знаю… — я замотала головой, чувствуя, как от одной этой мысли холодеют ладони. — Я, наверное, не смогу. При всех… на камеру…

— Сама решай, - Лиза не стала давить, откинулась на подушки: - Ты уже взрослая девочка. Костя и Инна как раз сегодня на съёмках - у них сцена вместе. А завтра снимают меня. Поэтому им сегодня не до наших домашних игр. Но если захочешь - скажи. Мне нравится. Это и вызов, и адреналин, и… ну, ты сама понимаешь. И за это ещё прилично платят.

За ужином, который мы приготовили на общей кухне этажа, Лиза, поддавшись на мои расспросы, рассказала историю своего дебюта. Без пошлых подробностей, но достаточно, чтобы у меня снова закружилась голова. Она говорила о ярких софитах, которые слепят глаза, о холодной, профессиональной атмосфере на площадке, которая контрастирует с тем, что происходит в кадре, о точных, почти хирургических указаниях режиссёра («Голову выше! Спину прогни! Стони громче, но естественнее!»). Говорила, как странно было сначала видеть своё лицо, искажённое наслаждением, на мониторе. Но и о том, как щекочет нервы, как после удачно снятой сцены накатывает эйфория, смешанная с усталостью, и как приятно держать в руках пачку хрустящих купюр, на которые можно купить всё, о чём раньше только мечталось.

Принимая душ, я машинально запустила руку между ног. Возбуждение, тлевшее весь день, вспыхнуло с новой силой. Я кончила быстро, прислонившись лбом к кафельной стене, но облегчение было кратким. Под одеялом, в темноте, тревожные мысли и фантазии вертелись снова, как назойливые мухи. Я ворочалась, чувствуя, как влага снова проступает на белье. Мои пальцы, будто против моей воли, снова потянулись вниз, под подол ночнушки, нащупали влажную, горячую щель.

— Не спится? - тихий голос в темноте заставил меня вздрогнуть и замереть: - Хочешь, я тебе помогу?

Я не ответила, притворяясь спящей, но дыхание выдавало меня.

— Я вижу, - продолжила Лиза, и её голос прозвучал совсем близко. Она встала с кровати: - Я люблю с девушками. Это… по-другому. Нежнее. А ты?

— Что? - прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Хочешь, я у тебя там полижу? - её шёпот был тёплым и влажным у самого моего уха: - Тебе нравится секс с девушками?

— Не… не знаю. Не пробовала, - выдавила я, парализованная и стыдом, и диким любопытством.

— А вот сейчас и узнаешь, - сказала она уже твёрже, и одеяло мягко сползло с меня.

В полумраке я видела её силуэт, склоняющийся надо мной. Шёлк её халата скользнул по моей коже.

— Сними ночнушку, - приказала она мягко, но так, что не было мысли ослушаться.

Я, задохнувшись, приподнялась и стянула с себя тонкую ткань. Воздух комнаты коснулся обнажённой кожи, покрытой мурашками. Лиза села на край моей кровати. Её руки, тёплые и удивительно мягкие, легли на моё тело. Не так, как у Кости - властно и целеустремлённо. Иначе. Она медленно провела ладонями от моих плеч вниз, к груди, обняла её, не сжимая, а словно взвешивая, лаская подушечками пальцев мои напряжённые соски. По моему телу пробежала длинная, сладкая дрожь.

— Как приятно, - выдохнула я сама, не зная почему: - Мне нравится.

Лиза улыбнулась в темноте и легла рядом. Она обняла меня, прижалась всем телом. Её правое предплечье оказалось у меня под головой, а левая рука продолжила своё плавное путешествие по моему животу, бёдрам. Потом её губы нашли мои. Поцелуй был нежным, исследующим, без агрессии. Она целовала медленно, впуская в мой рот кончик своего языка, и её пальцы тем временем скользнули вниз, к самому чувствительному месту. Я вздрогнула, когда её ладонь накрыла мою лобковую кость, а затем мягко, но уверенно спустилась ниже, накрыв всю влажную площадь. Я издала тихий, непроизвольный стон прямо в её рот.

Она прервала поцелуй, посмотрела на меня в темноте и медленно, словно открывая священный сосуд, раздвинула мои ноги. Её пальцы скользнули по моим половым губам, раздвинули их, и я почувствовала прикосновение - уже не пальцев, а чего-то тёплого, влажного, невероятно мягкого.

Она опустилась между моих ног, и её язык начал свою работу. Сначала это были лёгкие, почти невесомые касания кончика языка к самому чувствительному бугорку. Потом круги, всё шире, всё увереннее. Она облизывала, сосала, посасывала, находила такие точки и ритмы, о которых я и не подозревала. Одна её рука легла на мой низ живота, прижимая, другая ласкала внутреннюю поверхность моего бедра. Я потеряла всякий контроль. Моё тело извивалось само по себе, бёдра поднимались навстречу её лицу, руки вцепились в простыни. Я стонала, глухо, прерывисто, не в силах сдержаться. Ощущения нарастали волнами, каждая последующая выше предыдущей, затопляя сознание. И когда финальная, чудовищная волна обрушилась на меня, я выгнулась дугой, впилась пальцами в её волосы не то чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться в этом мире, и закричала, заглушая крик в подушку.

Я лежала, совершенно разбитая, дыша как загнанная лошадь. Лиза медленно поднялась, её губы и подбородок блестели в полоске света из окна.

— Класс, - прошептала я охрипшим голосом: - Спасибо… Мне очень понравилось. Где ты так… научилась?

— На съёмках, - просто ответила она, вытирая губы тыльной стороной ладони: - Я до этого тоже никогда с девушками не пробовала. А когда в первый раз с Инной снимали лесбийскую сцену… для меня открылся новый мир. Новый кайф. Ей тоже это зашло… - Она помолчала, глядя на меня: -  Ты не хочешь… отблагодарить меня? Таким же способом?

Вопрос повис в воздухе. Не было давления, только предложение. И странное, щемящее чувство благодарности, смешанное с тем же любопытством. Я кивнула, не говоря ни слова.

Мы поменялись местами. Теперь я оказалась между её ног. В полумраке я разглядела аккуратную, бритую кожу, тёмные, влажные губы. Запах был другим - не таким резким, как мужской, более тонким, сладковатым. Сначала я просто прикоснулась губами, потом кончиком языка провела по складке. Лиза тихо вздохнула. Я почувствовала под языком маленький, твёрдый бугорок её клитора и осторожно коснулась его. Она вздрогнула и прошептала: - Да… вот так…

Я нашла ритм, подражая тому, что только что делала она сама. Одной рукой я раздвинула её губки пошире, другой, смочив пальцы в её же влаге, осторожно проникла внутрь. Она была горячей и удивительно тугой внутри. Я нащупала какую-то неровность на передней стенке и, вспомнив её собственные приёмы, начала ритмично надавливать на неё, одновременно работая языком.

Её реакция была мгновенной. Она застонала глубже, её бёдра задвигались, следуя ритму моей руки. Она была шумнее меня, её стоны превращались в сдавленные крики. Я чувствовала, как её тело напрягается, как внутри всё сжимается вокруг моих пальцев. И вот она внезапно замерла, издала долгий, прерывистый звук, и её тело затрясли сильные, мелкие судороги. Я продолжала ласкать её, пока судороги не стихли, и она не откинулась на подушки, тяжело дыша.

Через некоторое время мы молча разошлись по своим кроватям. Никаких лишних слов. В комнате стояла тихая, усталая, почти мирная атмосфера. Я лежала, глядя в потолок, чувствуя на губах её вкус и понимая, что ещё одна граница, ещё один запрет остался позади. Мир продолжал расширяться, становясь всё сложнее, страшнее и невероятно притягательным. А где-то там, в городе, под яркими софитами, снимали в кино Костю и Инну. И эта мысль уже не казалась такой невероятной. Она была просто ещё одной деталью в новом, головокружительном пейзаже моей жизни.

Продолжение следует 

Александр Пронин