Среда, 17 января 2261 г. Эта ночь была беспокойная и меня мучали кошмары. Опять же эротического характера. Мне снилось, как я занимаюсь любовью с Дженн и тут она превращается сначала в Кишу, которая спрашивала меня: «Почему ты нас там бросил?», а потом в смеющегося супермутанта в металлической броне, которого я видел на дамбе. Блин, я точно свихнусь со всеми этими делами. Ну а утро началось, как обычно оно начинается в Вахаке. Подъём в 6 утра, завтрак. Позавтракать мы решили плотью убитых вчера огнепоклонников. За завтраком мы вспоминали вчерашний день, а также Могуи и Кишу. Впрочем, я сказал, что поскольку никто не видел их мёртвыми, то хоронить их не надо. А после завтрака решил обсудить ситуацию с Беном Курцем.

—Ну... это было волнительно. Что теперь? — спросил я его, имея в виду наше вчерашнее приключение.

—Мы мало что можем сделать. В Тюрьме Ужасов были сотни зелёных демонов. Нам нужно бежать, и они погонятся за нами. Я уверен, что генерал Сильверман вознаградит нас за любые материалы, которые нам удастся привезти из этой неудавшейся экспедиции. Если нам повезет, частью этой награды станет месть за тех, кого мы потеряли на этом пути, — ответил Бен Курц. В принципе ситуация понятна. Жители Ксиабулы зовут супермутантов демонами, и я понимаю почему. А вот его оптимизма на счёт генерала Сильвермана я не разделял. А вот пессимизм по поводу того, что супермутанты могут пойти на Юнион-сити как раз. И в 8 утра мы выдвинулись в сторону Юнион-сити. Только бы в этот раз Дженн тоже оказалось права, как и Бен Курц, и это всё не закончилось арестом или попыткой нас убить. Милый дедушка Вильям Сильверман тоже, похоже, оказался законченный мудак. Сначала шантажом заставил меня служить, а потом продал супермутантам. Я теперь понимаю, почему Пол дю Вилль его ненавидит и хочет убрать вон любой ценой. Впрочем, если у нас есть новая угроза, то, возможно, стоит с ним заключить мир.

Дорога до Юнион-Сити заняла 8 часов. В некоторых местах я приказывал своим спутникам переходить в режим скрытности, чтобы обходить места пребывания огнепоклонников. Вступать с ними в сражение мне не хотелось. Впрочем, одного сражения избежать не удалось. В нашу сторону бежала девушка в шипастой броне с пожарным топором в руке, а с ней бежал её приятель тоже в рейдерской броне с боевым ножом. Их обоих убил Рей Герреро. У них мы ещё нашли выкидухи и топливо для огнемёта. Судя по их прикидам и месту обитания, это скорее всего были огнепоклонники и бежали они в нашу сторону отнюдь с недружественными намерениями. Мы забрали всё их снаряжение, включая прикиды, а их самих выпотрошили. Когда мы уже подходили к Юнион-сити, я увидел что-то странное слева от дороги. Я свернул туда и увидел лежащий на земле бинокль. Рядом с ним была коробка, закопанная в землю. Я открыл её и обнаружил 9мм пистолет и записку, в которой было написано:

«Несколько наших разведчиков наконец вернулись из похода в Ангельский Бониярд, обнаружив несколько убитых патрулей НКР. Никто не знает, кто именно нападал. Кем бы они ни были, они отлично справились, действуя быстро и бесшумно. Первыми на ум приходят рейдеры.

Кто бы ни был ответственным, НКР приняла меры безопасности и установила несколько новых постов рядом с местами нападений. К счастью, с тех пор нападений не было. Если повезёт, убийцы уже далеко.».

Я зачитал эту записку своим спутникам. Дженн попросила:

—Майкл, можешь показать мне записку?

—Пожалуйста, — ответил я и протянул ей записку.

—Это почерк папы. И похоже, что он оставил этот пистолет тут, — сказала она, прочитав её

—И похоже, что она написана 10 лет назад, — заметил я.

—Не обязательно, — возразила Дженн. — Он мог оставить это во время своей последней миссии.

—Ладно, идём дальше, — скомандовал я. В самом Юнион-сити мы сначала заглянули в кантину «Хижина баран». У меня всё же была надежда, что Могуи и Киша могли выжить и прийти в Юнион-сити. Но никто из наёмников, что тусили там, не видел их, как и Хосе Кордова. Но на полу возле неработающего автомата я обнаружил письмо, в котором было написано:

«Я знал, что должен был послушать маму и выучиться на юриста. Но нет, моя тупая задница должна была послушать папу и пойти в армию. «Тебе стоит пойти в армию и чего-то добиться», — всегда говорил он.

Я последовал папиному совету и теперь сижу в этой пыльной дыре. Все в городе дразнят меня из-за моего имени. «О, слушай. Я рядовой Чаклз. Есть какие-нибудь хорошие шутки для нас, Чаклз?!» «Рассмеши нас, Чаклз!». Ё... ублюдки. Они просто видят во мне какого-то ё... клоуна, чтобы развлекать себя. Я не хотел родиться с этим дурацким именем, а менять его — долгий процесс. Как только закончится моя служба, я вернусь домой в Хаб и буду учиться на юриста. Я также сменю имя и, наконец, врежу отцу прямо в челюсть. Е... ЭТО МЕСТО! Е.. АРМИЮ! И Е... НКР!”.

И внизу стояла подпись: «Рядовой Давид Чаклз». Ладно. Я решил подойти к Хосе Кордове:

—Мистер Кордова, Вы не знаете, где я могу найти рядового Давида Чаклза? — спросил я.

—Как ты сказала, пацан?!— переспросил меня Хосе Кордова.

—Рядовой Давид Чаклз, — повторил я.

—Он погиб за стенами города больше недели назад, —ответил Хосе Кордова. — В понедельник его тут поминали. Это я точно помню. А что тебе от него было нужно?

—Уже ничего, — ответил я и отправился к выходу из «Хижины барана». Оттуда я повёл своих спутников в наш с Дженн дом. Там первое, что я сделал, - это забрал приготовленную гидру из химического набора. Пригодится, если нужно будет лечить переломы. Потом я зачитал своим спутникам письмо Давида Чаклза.

—Да, вот и закончился смех Чаклза, — заметил Рей Герреро.

—Ему точно стоило пойти в юристы, — ответила на это Джейми.

—Ладно, давайте проведём инвентаризацию того, что мы добыли, —распорядился я.— Джейми, можешь открыть рюкзак?

—Ха-ха, ладно, только постарайся не брать мою одежду. Она тебе немного велика, — ответила Джейми и погладила себя правой рукой по топику, намекая на свою грудь.

—Меня интересует не твоя одежда, а та, что мы сняли с рейдеров и огнепоклонников, — сказал я.— Я думаю то, что можно постирать здесь, мы постираем в стиральной машине. У вас там её нет, насколько я помню. А шипастую броню можешь взять и отмыть, если хочешь. Или мы с Дженн это сделаем.

—Меня этот металлический топик не интересует, — ответила Джейми. — Я не понимаю, как они его носят.

—Я тоже, — поддержала это Дженн.

—Ну, у тебя есть металлическая броня с поддоспешником, — ответила Джейми.

—И к сожалению, она у нас одна. Ладно, рассортируйте одежду и решите, что с ней делать. Если не хотите сами носить, то в любом случае её нужно очистить от крови, а дальше разберёмся, будет ли её кто-то носить или используем её для починки, —распорядился я. Джейми принялась вытаскивать содержимое своего рюкзака. Я оттуда взял только бутылку с грязной водой. А у меня есть ещё 3. Но для очищения этого будет мало. В кувшин нужно залить минимум 5 бутылок. Ладно, тогда я решил приготовить плоть убитых сегодня огнепоклонников, чем я и занялся. Как только это было готово, мы сели обедать. Я поставил на стол сансет-саспариллу, а Джейми поставила на стол бутыль с самогоном, что мы нашли вчера. В принципе, Юнион-сити считался относительно безопасным местом, поэтому я не стал запрещать, но реально его пили только Кэмпбеллы, Рей Герреро и Джонни Мэттисон, а остальные предпочли пить сансет саспариллу. После молитвы, когда мы приступили к трапезе, Рей Герреро сразу поднял стопку с самогоном и предложил:

—Давайте помянем Могуи и Кишу.

—Да, давайте, — поддержал я и мы выпили. Рей Герреро снова наполнил стопки всем, кто пил самогон и включил радио. Мы услышали звуки гитары и барабанов, под которые мужской голос пел:

Что ж, я хочу быть в кавалерии, если меня отправят на войну.

Я хочу иметь под рукой хорошего коня, как мои предки.

Я хочу быть на хорошем коне, когда прозвучит горн, и я услышу грохот пушек.

Что ж, я хочу быть в кавалерии, если меня отправят на войну.

Что ж, я хочу быть в добровольцах, которые выступят на рассвете.

Пожалуйста, сохраните для меня немного храбрости,

Которая отзовётся эхом, когда я уйду.

Умоляю вас, сержант, позвольте мне возглавить атаку,

Когда линии фронта будут натянуты.

Дайте мне хотя бы хороший стук копыт,

Который они запомнят громкими и долгими.

Я не был бы хорошим пехотинцем, приятель,

Я был бы угрюмым и медлительным в марте.

И меня бы тошнило на военном корабле, и море оставило бы меня сухим.

Но я буду первым в очереди, если мне разрешат скакать, клянусь Богом,

Вы увидите мою энергию.

Скачу обратно через вересковую пустошь с лавровым венком под ту победную арку

Что ж, я хочу быть в кавалерии, если меня пошлют на войну.

Я хочу хорошего коня, как у моих предков.

Я хочу хорошего коня, когда прозвучит горн и я услышу грохот пушек.

Я хочу быть в кавалерии, если меня пошлют на войну.

Позволь мне заслужить шпоры в тумане битвы, где день проигран или выигран.

Я буду владеть копьём, пока пони танцуют, а негодяи палят из ружей.

Острая сабля, седельный карабин и армейский «Ремингтон».

Где горячий свинец свистит с холодной, холодной сталью,

Позвольте мне быть кавалеристом.

Что ж, я хочу быть в кавалерии, если меня пошлют на войну.

И я хочу хорошего коня, как у моих предков.

Я хочу хорошего коня, когда прозвучит горн и я услышу грохот пушек.

Что ж, я хочу быть в кавалерии, если мне придётся идти на войну.

Пусть они играют на флейтах и ​​стременах.

Мои сапоги я надену задом наперёд.

Потому что я не вернусь на чёрного коня без всадника, и моя охота окончена.

Что ж, я хочу быть в кавалерии, если меня отправят на войну.

Что ж, я хочу быть в кавалерии, но больше не поеду домой.

Песня закончилась и раздался голос ведущего: «Говорит радио НКР. К сожалению, выполнить такое пожелание рекрута в настоящее время невозможно. В Калифорнии больше нет лошадей и, возможно, их нет во всей Америке, как это было до того, как в Америку приплыл Эрнан Кортес. Сохранились ли лошади ещё где-то? Кто знает. Корб Лунд, автор и исполнитель этой песни, имел слабость к лошадям и посвятил им целый альбом. Возможно, благодаря своему детству на ферме в округе Табер в Альберте. А сейчас для вас пронзительная довоенная песня на испанском языке». Ведущий замолчал, заиграла музыка и какая-то певица начала страдать на испанском языке:

Me acostumbr a vivir tan slo en ti, slo en ti,

A ver el alba y or tu voz sin m.

Respira el aire libre al despertar, mi amor,

Y repite una vez ms...

Sabes t?

Por caminos va, descalza va, sin mirar atrs.

Su corazn, ahora en tus manos va,

No lo destruyas, no lo dejes ms.

Para no andar por caminos va,

Ceniza de amor llevando va,

Su corazn est en tu mirar,

No lo destruyas, no lo dejes ms.

En enero la lluvia gris golpea su cristal,

Que te abrace a ti, no a m, mas me recuerde igual.

Y si mi nombre alguna vez pronuncia al azar,

Callar, mas lo sabr...

Fuera el cielo arde y llueve sin piedad,

Mi dulce nio, perdname al temblar.

Y entre lgrimas susurra “adis” quizs,

No olvidars, no olvidars...

Sabes t?

Por caminos va, descalza va, sin mirar atrs.

Su corazn, ahora en tus manos va,

No lo destruyas, no lo dejes ms.

Para no andar por caminos va,

Ceniza de amor llevando va,

Su corazn est en tu mirar,

No lo destruyas, no lo dejes ms.

Sabes t?

Por caminos va, descalza va, sin mirar atrs.

Su corazn, ahora en tus manos va,

No lo destruyas... no lo dejes ms.

Пока играла песня, Рей Герреро потягивал самогон. Он явно понимал о чём песня, впрочем, мы все тоже всё понимали. А когда она закончилась, он наполнил стопки самогоном и сказал:

—Да, предыдущая песня была повеселее. Давайте выпьем за то, чтобы никому из нас не приходилось идти босиком не оглядываясь.

—Да, давайте, — поддержал я и мы выпили. — Я вот думаю: это и к лучшему, что лошадей больше нет.

—Почему? — спросил Рей Герреро.

—Ну смотрите. Люди ведь не могут жить в мире. Они бы стали устраивать кавалерийские атаки друг на друга, в которых бы погибали люди и лошади, —ответил я.—Разве это будет хорошо? Возможно, Америка сейчас имеет тот вид, какой бы она могла иметь, если бы Эрнан Кортес и другие колонизаторы не завезли сюда лошадей.

—Кто знает? — вмешалась в разговор Джейми. — Хотя может не будем спорить? Пусть лучше Дженн расскажет продолжение истории про Убежище 68. Дженн, ты знаешь, что там дальше было?

—Да, знаю, — ответила Дженн и начала свой рассказ.

26 декабря 2102 г. во второй половине дня в той секции, где обитала Мерси, её дочери и внуки в столовой собрался Малый совет. Собственно, цель этого собрания была только одна — выбрать нового смотрителя Убежища 68. Заседание продолжалось около трёх часов и новым смотрителем избрали Раджива Гупту. Собственно, заседание продолжалось так долго, потому что офицеры пытались уговорить полковника Экленда стать смотрителем убежища, а полковник Экленд заявлял каждому, что смотрителем быть не желает и настаивает на исполнении инструкций от Волт-Тек и завещания генерал Клифтона, в котором тот рекомендовал избрать смотрителем Раджива Гупту. Собственно, полковник Экленд и Раджив Гупта договорились, что он становится смотрителем, а полковник — его замом и фактически серым кардиналом. Об этом Раджив Гупта рассказал Мерси вечером, когда я заявился в её комнату.

—Так, Раджив, ты пришёл воспользоваться своими правами нового смотрителя? —спросила Мерси.

—Нет, я не генерал, да упокоится он с миром, и не собираюсь тебя насиловать, если ты не хочешь, Мерси! — ответил Раджив Гупта. — Я пришёл с другой целью. Кое-что показать и посоветоваться, что с этим делать.

—Что именно? — спросила Мерси.

—Я покажу, если поклянёшься, что никому об этом не расскажешь, — ответил Раджив Гупта. Мерси поклялась и тогда Раджив Гупта включил терминал генерала, который всё ещё стоял в этой комнате. Потом новый смотритель вставил в него голодиск и запустил файл. Это было видео. Мерси сразу узнала на видео одного мужчину, это был Раджив Гупта, но 25 лет назад, а напротив него сидел белый мужчина в белом халате, которого Мерси никогда не видела. Собственно, на то, что запись сделана 25 лет указывала также дата внизу экрана, но Раджив Гупта на этой записи ещё и решил подчеркнуть, когда она сделала.

—Для протокола. Сегодня 24 октября 2077 года, — начал он на записи. — Я федеральный магистрат Раджив Гупта провожу допрос доктора Ганнибала Лектора. Доктор Лектор, скажите, сколько Вам лет?

—Мне 35 лет, — ответил мужчина в белом халате.

—Т.е. Вы родились в 2042 году? — спросил Раджив Гупта.

—Да, сэр! — ответил доктор Лектор.

—А где именно? — спросил Раджив Гупта.

—Мариямполе, — ответил Ганнибал Лектор.

—Где это? — спросил Раджив Гупта.

—Тогда это была Республика Литва, а сейчас я не знаю, — ответил доктор Лектор.

—Т.е. Вы не американец по рождению? — спросил Раджив Гупта.

—Нет, я родился в Мариямполе, Республика Литва в 2042 году, — ответил доктор Лектор.

—А разве Лектор — это литовская фамилия? — спросил Раджив Гупта.

—Мой предок был wolfskinder, — ответил доктор Лектор. — Так называли немецких детей в Литве после второй мировой войны. Ему повезло остаться там в интернате, т.к. он остался круглым сиротой. Совсем как я, спустя больше 100 лет.

—А когда и на каком основании Вы попали в США? — спросил Раджив Гупт.

—В декабре 2054 года по визе типа «U», — ответил доктор Лектор.

—Получается, что Вам тогда было 12 лет и Вы стали жертвой преступления? —спросил Раджив Гупта. — А можете рассказать, какого именно?

—Я стал жертвой траффикинга в условиях боевых действий, — ответил доктор Лектор. — И свидетелем серии убийств в условиях боевых действий.

—Можете для протокола рассказать подробно, что именно произошло? — попросил Раджив Гупта.

—Ну, я думаю, Вы знаете, что случилось в 2052 году? — спросил доктор Лектор. — В Европе вспыхнула война. В начале года вдруг скончался президент соседней Республики Беларусь. Впрочем, он был очень старым и это никого не удивило. Другое дело, то Республику Беларусь именно тогда аннексировала Россия. Её 6 регионов стали новыми субъектами России. Я об этом узнал уже позже, меня это в 10 лет не интересовало. А затем тамошние власти решили, что им нужен сухопутный коридор в Восточную Пруссию, которую русские контролировали больше 100 лет.

—Это известные факты, какое это имеет отношение к делу? — спросил Раджив Гупта. — Я помню, как ряд российских дипломатов, в частности мистер Дубровский, заявили протест против вторжения, подали в отставку и попросили политическое убежище в США. Даже среди русских были достойные люди.

—Только я их не встречал по ту сторону Атлантики. 12 апреля 2052 года русские отмечали праздник — день космонавтики, точнее день полёта их первого космонавта. Знаете, как они его отметили? Они в этот день начали наносить удары ракетами по Вильнюсу, Каунасу, Клайпеде, Варшаве, Гданьску, а их сухопутные войска перешли границу Польши и Литвы. Моя семья жила не в самом Мариямполе, а на ферме к западу от него. Ну и через несколько дней русские пришли на нашу ферму. Дали собрать минимум вещей, погрузили в грузовик и повезли оттуда. Они это называли «зачисткой и фильтрацией», — ответил доктор Лектор. — Грёбанные ублюдки.

—И куда вас повезли? — спросил Раджив Гупта.

—Нас повезли в город, который мы называли Сталупенай, немцы его называли Шталлупёнен, а русские — Нестеров. Потом что он находится у реки Сталупе. Русские на месте старого немецкого концлагеря построили новый фильтрационный лагерь.Туда свозили всех интернированных и военнопленных. Всех взрослых там постоянно тягали на допросы. У русских, знаете ли, своеобразное понимание того, что является преступлением, а что нет. В частности, активное членство в какой-нибудь партии у них уже преступление. Потому что сразу перед вторжением они почти все литовские партии объявили «экстремистскими организациями», —ответил доктор Лектор. — И по их логике, если ты хоть когда-то состоял в партии, ты уже виновен в «экстремизме». Или если жертвовал деньги на избирательную кампанию даже на муниципальных выборах. Аналогичная ситуация была с поляками. В лагере кроме нас, был ещё народ из частично-оккупированных двух прилегающих воеводств Польши.

—Понятно. И что они делали с «экстремистами»? — спросил Раджив Гупта.

—Сначала они их просто отделяли от остальных. Переселяли в отдельные бараки и заставляли на одежде носить жёлтый круг с чёрной их буквой «Э», — ответил доктор Лектор.

—А что было дальше? — спросил Раджив Гупта.

—Летом было ещё ничего там. С баландой проблем не было. Проблемы начались осенью, — ответил доктор Лектор.

—Что за проблемы? — спросил Раджив Гупта.

—Дело в том, что как я потом понял, этот лагерь должен был стать пунктом временного размещения, — ответил доктор Лектор. — Нас всех должны были вывезти на материк, потом взрослых должны были отправить в Сибирь, а детей в лагеря перевоспитания, где из нас должны были сделать янычар. Но так не вышло.

—А почему? — спросил Раджив Гупта.

—Как я потом узнал, русские просчитались. Они смогли взять Мариямполе, но за Каунас битва шла очень долго. Туда успели подойти силы НАТО ещё до начала войны. Также силы НАТО прижучили их флот на море, а в войну вступили шведы и финны, —ответил доктор Лектор. — Силы НАТО вошли в Западную Беларусь, фактически Восточная Пруссия оказалась в блокаде и там начался голод.

—И что было дальше? — спросил Раджив Гупта.

—Комендант лагеря полковник Равшан Бероев принял интересное решение. Он приказал расстреливать «экстремистов», —ответил доктор Лектор. — А их плоть готовить в качестве пищи для оставшихся заключённых. Начал он с католических священников. Как я понимаю, их он ненавидел в первую очередь.

—Почему? — спросил Раджив Гупта.

—Потому что он был русским мусульманином. Вообще практически вся охрана была такая. Они нас называли европейскими шайтанами, которых они пришли обращать в истинную веру, — ответил доктор Лектор. — Они считали, что вершат джихад против европейских шайтанов, очищая от них землю для правоверных. Я их понимаю. Там их ненавистью больше 30 лет накачивали.

—Хорошо, что было дальше? — спросил Раджив Гупта.

—Когда священники кончились, он взялся за остальных «экстремистов», — ответил доктор Лектор. — Их он заставлял оговаривать других обитателей лагеря, так что скоро жёлтые круги с буквой «Э» носили почти все взрослые заключённые. А дальше их расстреливали на виду у всего лагеря, а плоть потом готовили в качестве еды.

—А детей он не трогал? — спросил Раджив Гупта.

—Пока были взрослые, нет, —ответил доктор Лектор. —Когда взрослые кончились, он взялся за самых слабых. Так случилось с моей сестрой и младшими сиблингами Гжегожа Конопки.

—Вы имеете в виду подполковника Грегори Конопку? — спросил Раджив Гупта.

—Да, только так его стали звать уже здесь, — ответил доктор Лектор. — Поляки это имя произносят так. Ну или в семье его звали Гжешек. У нас это имя звучало бы Григас.

—Значит он тоже был узником лагеря? — спросил Раджив Гупта.

—Да, его с семьёй захватили под Сувалками, — ответил доктор Лектор. — Эти ублюдки расстреливали наших родных на наших глазах и заставляли есть их плоть.

—Хорошо, рассказывайте, что было дальше, — попросил Раджив Гупта.

—К марту 2053 года в лагере не осталось никого, кто бы был старше 18 лет, —продолжил свой рассказ доктор Лектор. — Младше 7 тоже. Тогда нас собрали, кинули в товарные вагоны и повезли оттуда вон. Мы думали, что нас везут в Сибирь, но нас повезли в другом направлении.

—Куда? — спросил Раджив Гупта.

—Русские называли это место Люблино. Там тоже был восстановленный лагерь для нас. Дело в том, что на Восточную Пруссию шло наступление сил НАТО, — ответил доктор Лектор. — Русские теряли людей, а их некем было заменить. Тогда они начали мобилизовать тамошних жителей, а вот такие, как Равшан Бероев руководили заградотрядами, заставляя их идти в бой. Об этом всём я узнал уже потом. Но к 12 мая всё было кончено. Последний гарнизон в Кёнигсберге, мы его называем Караляучюс, поляки Крулевец, а русские Калининградом, сложил оружие. И тогда фильтрацией уже занялись силы НАТО. Их интересовали реальные военные преступления.

—Вы общались со следователями военной полиции тогда? — спросил Раджив Гупта. — А на каком языке? Вы тогда уже по-английски говорили?

—Нет, не говорил, — ответил Ганнибал Лектор. — На момент вторжения я его только начал изучать в школе. Но я говорил на литовском и польском. Понимал русский. Так я и подружился с Гжешеком. А он меня старше на 6 лет и по-английски говорил относительно свободно. В общем, нас забрали американские военные и повезли в Пиллау, который русские зовут Балтийском. Там был американский корабль, плавучая тюрьма, куда свозили всех пленных русских офицеров и солдат, а мы должны были их опознать и рассказать следователям военной полиции все подробности военных преступлений. Там я общался со следователями через переводчика. А военные нас взяли под опеку, кормили, лечили, т.к. родных у нас не осталось.

—А что было дальше? — спросил Раджив Гупта.

—В один прекрасный день этот самый корабль снялся с якоря и отплыл из Пиллау. Я не могу сейчас сказать точную причину. То ли контрнаступление русских, то ли само НАТО начало сыпаться, потому что немцы потребовали восстановления своего суверенитета над Восточной Пруссией. Но он отплыл вместе с нами: мной и Гжешеком. Нас привезли в залив Гуантанамо. Но там нам объяснили, что мы не заключённые, а важные свидетели, которым организуют визу «U», — ответил доктор Лектор. — У нас не было заграничных паспортов, но нам выправили специальные документы, учитывая особенность ситуации. Потом меня самолётом отправили в Майами и там определили в приёмную семью. А Гжешеку на тот момент уже было 18, и он присоединился к американской армии.

—А когда Вы натурализовались и проходили ли Вы процедуру натурализации? — спросил Раджив Гупта.

—В 2065 году, — ответил доктор Лектор.

—Это Вы уже были взрослым. А чем Вы занимались, когда закончили школу? —спросил Раджив Гупта.

—Я закончил медицинскую школу университета Майами, но решил стать исследователем. Я работал в «Дженерал Атомикс», — ответил доктор Лектор. —Разработке технологии сохранения органов в биогеле, включая мозг. Это позволило создать робомозг.

—Хотите сказать, что в робомозгах используется мозг человека? — спросил Раджив Гупта.

—Изначально мы использовали мозг шимпанзе. Для гражданских моделей это подходило, хотя нам спутал все карты ИИ от «Робко», — ответил доктор Лектор. —Но для военных целей это уже не годилось. А когда Китай вторгся на Аляску, тут уже сами понимаете.

—Что я должен понимать? — спросил Раджив Гупта.

—Дяде Сэму были нужны роботы для войны, — ответил доктор Лектор. —Робомозги с мозгом шимпанзе для этих целей не очень подходят. Они слишком тупые.

—И чья была идея использовать человеческий мозг? — спросил Раджив Гупта.

—Ну, если мы можем извлечь мозг шимпанзе из тела и мозг при этом не погибает, а потом переместить его в биогель и робомозг, то логично что это может сработать с мозгом человека. Это мог быть любой учёный. — пояснил доктор Лектор. — Но это была идея профессора Кэлверта из университета Мэриленда в Колледж Парке под Вашингтоном. Его брат был сенатором от Мэриленда и именно он пролоббировал выделение на это средств налогоплательщиков. А их предок в 19-м веке этот университет основал.

—Я понял. Так профессор Кэлверт работал над этим проектом в «Дженерал Атомикс»? — спросил Раджив Гупта.

—Нет, дело было не так. Профессор Кэлверт просто увидел робомозга и предложил брату их улучшение. Дальше его брат организовал выделение средств на этот проект, но с условием, что управлять им будет армия и она берёт на аутсорс сотрудников «Дженерал Атомикс», — ответил доктор Лектор. — Также по условиям контракта «Дженерал Атомикс» должна была построить подземные комплексы и снабдить их всем необходимым. А дальше в дело, похоже, вмешались конкуренты из «РобКо». Роберт Хаус смог сначала заставить военных поставить во главе проекта своего главного научного сотрудника Анизу Чиролетти.

—Откуда Вы об этом знаете? — спросил Раджив Гупта.

—Я некоторое время работал под её началом. В комплексе в Восточном Бостоне. Именно там и были сделаны первые робомозги с использованием человеческих мозгов. Туда привозили осуждённых, а я им вкалывал седативные, чтобы их можно было контролировать. Никто другой не мог этого делать из «Дженерал Атомикс», — ответил доктор Лектор. — Там же я освоил технологию изъятия мозга из тела и помещение его в биогель.

—Интересно. И почему Вы не работали там дальше? — спросил Раджив Гупта.

—Постепенно с помощью военных оттуда стали выдавливать всех сотрудников «Дженерал Атомикс», —ответил доктор Лектор. —Это работа генерала Роулингса. Директор там тоже стал от «РобКо». Тони Дилейно. В наземной части комплекса «РобКо» открыли магазин и сервисный центр, где торговали компьютерами и роботами, а также принимали их в ремонт. Для прикрытия. Таким макаром с помощью армии Роберт Хаус отжал у «Дженерал Атомикс» эту технологию. Ну и под конец меня оттуда попросили. Руководство решило, что накачивать седативными наших «пациентов» могут солдаты из взвода лейтенанта Джастина Грина.

—А как Вы попали на «Сьерру»? — спросил Раджив Гупта.

—После того, как меня уволили из того комплекса, на меня вышел мой старый друг тогда уже подполковник Конопка. Оказалось, что планируется организовать ещё один исследовательский комплекс уже на «Сьерре», — ответил доктор Лектор. — Так я и оказался здесь.

—И тут вы встретили Равшана Бероева, своего старого «друга»? — спросил Раджив Гупта, сделав саркастическое ударение на слове «друг».

—Вы и об этом знаете? Да, было дело, — подтвердил доктор Лектор.

—Расскажите о подробностях этой встречи, — попросил Раджив Гупта.

—Вы, наверное, в курсе, что за 20 лет никто не стал его судить? Все эти 20 лет он провёл в Гуантанамо без суда. Habeas corpus там не действует, затем ему сделали предложение: суд и риск смертной казни или согласие на участие в эксперименте. Он подписал согласие. Военные в Гуантанамо умеют быть убедительными. После чего его посадили в самолёт и перевезли в тюрьму на «Сьерру», — ответил доктор Лектор. —Ну а потом его привели ко мне. Подполковник Конопка присутствовал при этом. Ну и мы ему напомнили, кто мы, а также, что мы не забыли Сталлупенай. После этого я вколол ему наркоз, извлёк его мозг и поместил его робота, которого маркировал «RB-101». Этот робот был заказан Фортом Даггерпоинт и уехал туда. Я это хорошо запомнил, сами понимаете почему.

—И это всё? — спросил Раджив Гупта.

—Ну, ещё я взял его печень, зажарил с бобами, и мы с Гжешеком под кьянти её употребили. Всё равно она ему больше не понадобится, — усмехнулся доктор Лектор. —Этот ублюдок заставлял нас есть плоть наших родных, которых самолично убил на наших глазах. Мы не могли убить его, но правосудие должно было свершиться.

—Встречали ли вы ещё знакомых из Восточной Пруссии на «Сьерре»? — спросил Раджив Гупта.

—Было дело. И каждому из них мы напоминали, что он сделал. Поверьте, невиновных там не было. И с каждым заканчивалось примерно также, а потом мы с Гжешеком пили кьянти и закусывали их печенью с бобами. Многие из них уехали в Форт Даггерпоинт или исследовательский центр «Вест-Тек», — ответил доктор Лектор. — Хотелось, чтобы они это помнили, но они не будут помнить.

—Почему? — спросил Раджив Гупта.

—Потому что в соответствии с протоколом память мозга стирается. Это часть технологии, —ответил доктор Лектор. —Это необязательно делать, если человек реально идёт на это добровольно. Но если это заключённые, то Вы ж не захотите, чтобы робомозги, которых используют в качестве солдат или охранников на объектах, помнили, что они когда-то были преступниками или русскими солдатами?

—Думаю, Вы правы. И это всё, что Вы делали на «Сьерре»? —спросил Раджив Гупта.

—Ну ещё был проект «Кибермозг», — ответил доктор Лектор.

—Это что такое? — спросил Раджив Гупта.

—Если не знаете, то можете спросить у генерала Клифтона. Он был в курсе всего этого, как и другие старшие офицеры, — ответил доктор Лектор.

—Я спрашиваю у Вас, док! И попрошу ответить, — настаивал Раджив Гупта.

—Хотите послушать лекцию о киборгизации биологических созданий? — спросил доктор Лектор. — Ладно, могу рассказать. Знаете, что такое кардиостимулятор? Это девайс с собственным питанием и управлением, который стимулирует работу сердца. До 1958 года люди нередко умирали, потому что таких девайсов не было, а с ними они могли прожить дольше. Но знаете, такие девайсы, которые стимулируют другие органы тоже можно создать. И в Массачусетском технологическом институте тоже велась подобная разработка по киборгизации собак.

—Откуда Вы знаете? — спросил Раджив Гупта.

—Ну, когда я жил в Бостоне, меня привлекли к этому побочному проекту. Понимаете, тут многое на стыке биологии и приборостроения. Робототехники не очень дружат с биологией за редким исключением, а моя экспертиза в создании робомозгов помогла киборгизировать собак. А та же Дон Финдлей защитила диссертацию по робототехнике, — ответил доктор Лектор. — А теперь подумайте, если можно киборгизировать мозг собаки, то почему нельзя сделать это с мозгом человека? Чтобы превратить его в виде робомозга в действительно непобедимое оружие против врагов Америки и Свободы.

—Очень хороший вопрос, доктор Лектор! И как я понимаю, источниками мозгов были военнопленные, которых заставляли подписывать согласие на участие в экспериментах? — спросил Раджив Гупта. — Кстати, много экспериментов заканчивались гибелью мозга?

—Ну да, материал мне подгоняли военные. Об этом можете поговорить с генералом Клифтоном. На многих документах стояла его подпись, — ответил доктор Лектор. — А что касается гибели мозга. Это неизбежные риски любых экспериментов. Но всё это было санкционировано на самом верху, как Вы понимаете. Как и засекречено. Я Вам всё это рассказываю только потому, что генерал Клифтон меня заверил, что у Вас есть надлежащий уровень допуска. Впрочем, не знаю, актуально ли это сейчас.

—Хорошо, давайте переместимся в наши дни, док! Вы знали Леона фон Фельдена и Бада Аскинса? — спросил Раджив Гупта.

—Конечно, знал. Они часто бывали на «Сьерре», — ответил доктор Лектор. — И генерал Клифтон приказал мне оказывать им всяческое содействие. А мистер Аскинс нередко и к Вам наведывался, мистер Гупта! Так что Вы о нём можете знать гораздо больше меня. Он же меня много расспрашивал, что я о Вас знаю. Ещё я помню, что организовал сборку робомозга со встроенным анализатором слюны или других биоматериалов для автоматического анализа ДНК. Это было сделано по заказу от «Волт-Тек». После успешного испытания, мистер Аскинс от имени «Волт-Тек» заказал каркас с комплектующими без установки мозга. Как я понимаю, устройства для извлечения мозга и помещение его в биогель, они приобрели у «Дженерал Атомикс» самостоятельно.

—Я читал Вашу переписку с ним по поводу экспериментов над людьми в подземных убежищах. Она есть на сервере Убежища 68. Не хотите это прокомментировать? — спросил Раджив Гупта.

—А что там комментировать? Мистер Аскинс попросил меня смоделировать различные ситуации и высказать своё экспертное мнение по поводу потенциальных условий и результатов. Это называется «мысленный эксперимент», — ответил доктор Лектор. —Такое в своё время активно проделывал старик Альберт Эйнштейн и благодаря таким экспериментам он создал свою теорию относительности. И это, вроде, не является преступлением, мистер Гупта, не так ли?

—Не является, если только кому-то не стукнуло реализовать ваши идеи на практике, — сказал Раджив Гупта.

—Если мистеру Аскинсу стукнуло их реализовать, то спрашивать об этом нужно у него, но его здесь нет, не так ли, мистер Гупта?!— спросил доктор Лектор.

—Поэтому я спрашиваю Вас, док! — ответил Раджив Гупта.

—Знаете, мистер Гупта, я по понятным причинам очень не люблю вспоминать Восточную Пруссию. Впрочем, та земля не виновата, что плохие люди творили там ужасные отвратительные вещи, — сказал доктор Лектор.

—С таким же успехом это можно сказать про «Сьерру», — ответил Раджив Гупта. — К чему Вы клоните, док?!

—Потому что 300 лет назад многое было в той земле по-другому. Та земля дала миру величайшего философа, который сформулировал очень интересный вопрос: «Что есть человек?» — сказал доктор Лектор. — Он сформулировал вопрос, но не мог дать ответ. Ответ дал уже другой человек, который родился уже после его смерти.

—И какой ответ? — спросил Раджив Гупта.

—Человек — это всего лишь млекопитающее животное из отряда приматов. Да, у нас мозг чуть лучше, чем у шимпанзе, но в основном мы такие же. Мы воюем за жизненное пространство и ресурсы, грабим, убиваем, насилуем, — ответил доктор Лектор. —Последнее не всем интересно, но многим. Особенно, когда нет никаких ограничений. Я за последние 25 лет много подобного повидал. Мы такие, не так ли, мистер Гупта?!

—Предположим. И что из этого следует? — спросил Раджив Гупта.

—Не то, чтобы следует, скорее основной закон жизни, открытый тем же учёным. Только сильнейший может выжить и дать потомство. Естественный отбор. Только сила—это необязательно физическая сила, это может быть интеллект и всё что угодно, что даёт преимущество в конкретной ситуации. Мистер Аскинс всё это обсуждал не только со мной. Например, Роберт Хаус ему сказал: «Если где-то запереть стаю крыс, они сожрут друг друга», — ответил доктор Лектор. — А я ему предложил решения, что делать, чтобы вероятность этого события свелась к минимуму. Вот это мы и обсуждали с мистером Аскинсом в наших письмах, если Вы их внимательно читали, мистер Гупта!

—Ладно, ближе к делу. Для протокола. О чём конкретно Вас спрашивал мистер Аскинс и что Вы ему предлагали? — спросил Раджив Гупта.

—Вы это и сами знаете, если читали переписку. Мистер Аскинс попросил меня высказать моё экспертное мнение о рисках в случае заселение в одно убежище 999 женщин и одного мужчину, а также обратную ситуацию 999 мужчин и одну женщину. И о том, как эти риски нейтрализовать, — ответил доктор Лектор. — В случае 999 женщин и одного мужчины я предложил ему заселить на треть вдовами военных детородного возраста с малолетними дочками и дать им 18-летнего пацана. Если у них хватит ума всё сделать правильно, то им удастся избежать рисков инбридинга и продержаться 3-4 поколения. Он с этим согласился. А в обратной ситуации он мне сказал, что его начальство в Вашингтоне резко возражает против аналогичного плана и все мужчины будут в возрасте от 18 лет. Тогда я ему объяснил, что если не получится спрятать единственную девушку от молодых парней и все будут знать о её присутствии, то за неё 100% передерутся. Ну и подобрать для начала мужчин, которые не могут заделать мальчика, что можно установить и я объяснил как. Поддержание генетического разнообразия в таких условиях очень важно, иначе у убежища не будет шансов. Ну и он меня спросил, а что будет, если девушки вообще не будет или она не переживёт первую беременность. Тогда я ему предложил использовать технологию робомозгов или капсулы для гибернации. С помощью данных технологий можно продлить наш жизненный цикл. Знаете, мистер Гупта, я ведь знаю, почему мистер Аскинс направил меня сюда. Чтобы я помог вам переместиться в тела робомозгов, когда вы созреете для этого. Или камеры гибернации. Проверьте, есть ли то и другое в наличии, а также биогель. Мы легко с доктором Соломоном Леви сможем дать вам всем долгую жизнь.

—Что такое камеры гибернации? — спросил Раджив Гупта.

—Крионика. Всех можно заморозить и разморозить, когда придёт время открыть дверь. Разумеется, если где-то тут не спрятали девушку, как я и советовал, — ответил доктор Лектор.

—Док, и Вас не мучает совесть за всё это? — спросил Раджив Гупта.

—Знаете, я выполнял приказы. Скажете, это не оправдание? Так Вы, мистер Гупта, тоже выполняли приказ с делом Карла 4. Если бы Вы приговорили его к пожизненному или длительному заключению, то он рано или поздно оказался бы на моём столе, а его мозг в каком-нибудь робомозге. Я ведь давно понял, что правосудие — это миф. Я его не получил с Равшаном Бероевым и мне пришлось вершить его самому. Для этого даже наших показаний было ненужно. Как я потом узнал от Гжешека, у военной полиции были видеозаписи казней, а также пыток, где Равшан Бероев заставлял на русском извиняться «экстремистов». Они должны были называть себя «папистскими шайтанами» и каяться в этом. Это то, что скорее было достойно публичного суда. Но людям на Потомаке было нужно устроить шоу из казни самозваного короля Канады, и Вы свою роль в этом сыграли. И сыграли хорошо, шоу получилось интересное, даже не федерального, а континентального масштаба, т.к. его видели даже в Панаме на испаноязычной версии «Новостей Галактики», — усмехнулся доктор Лектор. — Не удивлюсь, если его даже в Китае транслировали. Кстати, я слышал, что до того там были ещё локальные шоу с публичными казнями, чтобы запугать повстанцев. Ладно, я отвлёкся. Хотите меня за это судить и наказать? Только для адекватного правосудия тут придётся наказать всех старших офицеров, ведь они все замешаны, что, подозреваю, у Вас не получится. А если они решат сделать из меня козла отпущения... То, что я сделал, не является преступлением по законам, которые действовали на тот момент. А если я получу такое же правосудие, как Карл 4... Знаете, я прекрасно понимаю, что скорее всего не увижу солнечный свет. Поэтому делайте, что хотите. Но вам всем с этим придётся жить.

—Хорошо, доктор Лектор! На сегодня допрос окончен. Подождите немного тут и мы с генералом Клифтоном решим, что с вами делать, — ответил на это Раджив Гупта.

На этом запись прервалась. Раджив Гупта сказал Мерси:

—После этого я пошёл к генералу. Генерал, да упокоится он с миром, видел это видео. Он мне сказал ничего не делать и сам решил пообщаться с доктором Лектором. После чего он его отпустил в его комнату, а мне сказал сохранить запись, но не болтать. А потом я провёл инвентаризацию того, что у нас было на тот момент. Камер гибернации у нас не было, а вот каркасы робомозгов, двигатели к ним и прочие комплектующие были в количестве тысячи. Как и запасы биогеля и аппаратура для изъятия мозга. Они реально всё продумали.

—Ну и что, Раджив, ты от меня хочешь? — спросила Мерси.

—Я хочу решить, что делать с этой записью. Я никому её не показывал, потому что мне так приказал генерал Клифтон, — ответил Раджив Гупта. — Но его больше нет.

—Если никто эту запись не видел, то пусть так и остаётся, — сказала Мерси. —Думаю, что 25 лет назад я была бы первой, кто требовал бы казни доктора Лектора. Но сейчас... Я понимаю, что это ничего не изменит. И нам надо думать не о возмездии или правосудии.

—А о чём? — спросил Раджив Гупта.

—О будущем, —ответила Мерси. — О дочерях и внуках. Мы должны защитить его. Если правда все старшие офицеры были замазаны во всём этом, то открывшаяся правда даже в пределах Малого Совета создаст проблем больше, чем решит.

—Ладно, если так, то я оставлю эту запись здесь. Тут её вряд ли кто-то найдёт, —сказал Раджив Гупта и отправил голодиск в ящик стола, на котором стоял терминал. —Эх, если бы я знал, что делать дальше...

—Думаю, что нужно оставить всё, как есть. Ты же не возражаешь подгонять дальше мне и моим дочкам любовников, чтобы мы могли поддерживать в Убежище 68 «генетическое разнообразие»? — спросила Мерси.

—А ты этого хочешь, Мерси?!— ответил Раджив Гупта.

—Я хочу, чтобы мои потомки выжили на поверхности, когда дверь Убежища 68 откроется. А для этого их должно быть много, ведь сила в количестве. Моих сил, скорее всего, хватит ещё максимум на 2-3 детей. Другим способом этого не достичь, тут генерал был прав. Жаль, что я не могла этого понять 25 лет назад. У нас ведь пока хватает на это ресурсов? — спросила Мерси.

—Да, пока с этим всё нормально, — ответил Раджив Гупта.

—Вот и отлично. Генерал создал очень хорошую систему. Лучшее, что было можно в тех условиях. Не без помощи доктора Лектора. Я думаю, что он догадывается, что происходит на самом деле, но не болтает. Ну и майор Барнетт за ним присматривает. Это очень хорошо. Впрочем, я думаю, что кое-что улучшить можно. Раджив, ты бы мог показывать мне фотографии потенциальных кандидатов в члены Малого Совета? —попросила Мерси. — Ну по крайней мере тех, что вы будете отбирать для меня. Я просто подозреваю, что для моих дочерей их primus inter pares это уже делают. Впрочем, я не буду в это лезть.

—Думаю, что можно будет сделать, — ответил Раджив Гупта. — Ладно, я пойду.

—Если хочешь, можешь остаться, — сказала Мерси. — А то я как-то за последние 25 лет разучилась спать одна в холодной постели. Но я пойму, если ты сейчас не хочешь или можешь.

—Думаю, что желания и возможность остаться на ночь у меня есть, — ответил Раджив Гупта и Мерси отправилась в ванну готовиться. А потом Мерси стояла на четвереньках на кровати, Раджив Гупта трахал её в задницу, поглаживая её живот, в котором произрастал очередной плод «генетического разнообразия». В отличии от генерала, Раджив не отпускал грубых шуточек и не вспоминал свою жену. Мерси кончила пару раз прежде, чем Раджив излился в неё, а затем удовлетворённая заснула в его объятиях.

На этом Дженн закончила свой рассказ. Её внимательно слушал Рей Герреро, потягивая самогон, а после окончания её рассказа он спросил заплетающимся голосом:

— Cmo sabes que todo era as?

—Я же сказала, что это из дневника Мерси, — ответила Дженн на английском. —Может, я что-то чуть приукрасила. Но точно не историю Ганнибала Лектора. А вообще, хотите верьте, хотите нет, я это изначально сказала.

—Да, история интересная. Жаль, только, что я скорее всего не узнаю, чем это всё закончилось. Наше сотрудничество подходит к концу, — ответил также заплетающимся голосом Рей Герреро и попытался встать со стула, но, похоже, выпитый скотч-виски ему этого не позволил, и он начал заваливаться на стоящую рядом столешницу.

—Держите его! — закричала Дженн и мы с Эриком его подхватили.

—Estoy bien, — пробормотал Рей Герреро.

—Так, похоже кому-то надо проспаться, — сказал я и мы с Эриком оттащили его в гостевую комнату и уложили на койку.

—Во даёт Рей Герреро, — заметил Джонни Мэттисон, когда мы вернулись.

—Джонни, помнишь, что с тобой было чуть больше месяца назад, — напомнил я.

—Так а я больше ничем не злоупотребляю, — ответил Джонни.

—Хорошо, пусть так и дальше продолжается, — сказал я.— Так завтра подтягивайтесь сюда к восьми утра, пойдём в штаб-квартиру.

—Будет сделано, — ответила Джейми за всех. На этом наш обед закончился. Большая часть моих спутников удалилась, а мы с Дженн в свою спальню, где Дженн принялась стелить постель, включив радио. Там играла музыка и мужские голоса пели:

Роберт на расправу скор.

Он посмотрит вокруг,

Но не скажет о плане.

Самокрутка торчит изо рта

Он ковбой-пацан.

И шестизарядный ствол

Он в шкафу отца в коробке нашёл.

И что же будет потом?

Он идёт за тобой.

За тобой идёт он.

Все остальные дети в накачанных кроссовках.

Бегите, бегите, убегайте от моей пушки.

Все остальные дети в накачанных кроссовках.

Бегите, бегите быстрее моей пули.

Песня закончилась и раздался голос Макса Террора: «Я Террор Макс, ваш судья после апокалипсиса. Вы слушаете Смерть-981. Когда вы слышите про шестизарядный ствол, о чём вы думаете? Может о магнуме калибра. 44? Или о магнуме калибра. 357? Или о довоенных полицейских пистолетах? А знаете, что такое шестизарядный 25-мм противопехотный гранатомёт? Рейнджеры НКР, которые попытались атаковать нас в районе Калвер-сити узнали, но уже ничего не расскажут. И даже если бы у них были довоенные накаченные кроссовки, которые найти сейчас можно разве что в каком-нибудь убежище, то вряд ли бы у них был шанс, — Макс Террор усмехнулся. — И знаете, в отличии от Роберта из песни, мы не такие кровожадные. Если президент Венделл Петерсон объявит о выводе войск из свободных штатов Лос-Анджелес и Сияние Дня, то мы готовы объявить перемирие до полного вывода войск в разумные сроки. А в дальнейшем мы не собираемся воевать с НКР, если она признает нашу независимость и не будет на неё покушаться. Ладно, хватит про НКР. Сейчас поставим нашим слушателям что-нибудь зажигательное». Макс Террор замолчал, заиграла музыка и мужской голос начал читать рэп:

Эрон-дон-дон, Эрон-дон-дон.

3-6-9, черт возьми, ты молодец

Надеюсь, она сможет врезать мне ещё раз

Опустись, опустись (опустись), опустись (опустись), опустись (опустись)

К окну (к окну), к стене (к стене)

Пока пот не капнет по моим яйцам (по моим яйцам)

Пока все эти сучки не приползут

Пока всё скит-скит, уе... (уе...)

Пока всё скит-скит, блин (блин)

Пока всё скит-скит, уе... (уе...)

Пока всё скит-скит, блин (блин)

Пока всё скит-скит, уе... (уе...)

Крошка кранк, такая свежая, такая чистая

Она может е.. так? Этот вопрос меня мучает.

В голове у меня всё в порядке.

Я ходил в клуб раз 50-11.

Теперь можно мне поиграть с твоей линией трусиков?

Владелец клуба сказал, что мне нужно успокоиться.

Охранники сейчас меня порвут.

Ниггер пьянее в стельку, угрожает мне.

Она накачивается в клубе, я имею в виду, она работает.

А потом мне нравится смотреть, как женщина тверкает.

Снимает одежду, трахается голой.

Шлюха из Атланты, не проявляй неуважение.

Толкай свою киску вот так.

Похоже, что Дженн эта песня завела, потому что она выключила радио и обратилась ко мне:

—Майкл, идём в ванну для вечерних процедур.

—Хорошо, дорогая! — ответил я и поцеловал Дженн

—А потом мы займёмся даром, — прошептала она мне на ушко, и мы пошли в ванную. Дальше были наши стандартные водные процедуры, а потом мы вернулись спальню, когда Дженн облачилась в свой прикид из Ксиабулы, а я в свою леопардовую пижаму. Дженн, как всегда, хотела грубости, порки и жёсткого траха в задницу. Поэтому я надел на неё маску, ошейник, зафиксировал её руки цепочкой через бондажные браслеты и взяв её за собранные в хвост волосы принялся грубо насаживать на свой член. В конце концов, она должна была его поднять, ведь в душе она опять заставила меня кончить, играясь с моей задницей. Как только он принял боевое положение, я спросил:

—Ну что, моя мазохисточка, нравится?

—Да, Майкл! — ответила Дженн.

—А сейчас целуй ремень. Нравится ведь от своего мужа и командира по заднице получать? — спросил я, поднося ремень к её губам.

—Да, нравится, — ответила Дженн, поцеловав ремень. — Только кляп не забудь. Не хочу будить Рея Герреро.

—Не забуду, —пообещал я и надел ей кляп. А затем приступил к экзекуции. Дженн подвывала в кляп, когда я наносил удары по её ягодицам и когда потом два круга трахал в задницу. Наконец, после второго круга, я освободил её руки и снял кляп.

—Спасибо, Майкл! — простонала Дженн. — Люблю тебя.

—Я тебя тоже, — ответил я и поцеловал Дженн.

—Ладно, я спать, — сказала Дженн.

—Погоди. Тот робомозг, которого я уничтожил в Форте Даггерпоинт. Это ведь был Равшан Бероев? Я точно помню на нём маркировку «RB-101», — спросил я.

—Да, там был его мозг, — ответила Дженн. — Но его личность уничтожил доктор Лектор, когда стёр память ещё в 21-м веке.

—Мне во всей этой истории странно другое. Если Сильверман договорился с королём демонов, чтобы меня подставить, то почему там были эти роботы? Разве они не должны были предоставить нам зелёную улицу по условию этого договора? — спросил я. — И почему робомозг выполнял приказы супермутантов, если он был создан до войны для охраны помещения от любого вторжения? Ведь супермутанты там появились максимум 100 лет тому назад.

—Я пока не знаю ответа на эти вопросы, — ответила Дженн. — Но может быть узнаю завтра.

—Ладно, хорошо, отдыхай. Доброй ночи. Люблю тебя, — сказал я.

—Я тебя тоже, — ответила Дженн, я поцеловал её, и она растянулась на кровати и погрузилась в царство Морфея. А я писал свой дневник и думал обо всех нестыковках во всей этой истории. Впрочем, может король демонов не доверял Джеймсону и поэтому решил подстраховаться. Но ведь и я при этом мог погибнуть, а я ему нужен целым и невредимым. И главный вопрос зачем? Ладно, посмотрим, что завтра скажет Сильверман.