***

ЗИМА

***

Зал «Боец» гудел, как улей. Январская стужа вымораживала город до синевы на стеклах, но внутри было тепло от дыхания и жара десятков тел.

Глебыч, стоя посреди зала на потрёпанном татами, громко свистнул. Все остановились, прерывая раунды, бросая груши и гантели. Непроницаемое лицо Глебыча сегодня выражало нечто похожее на отцовскую гордость. 

— Слушайте сюда, кому не всё равно! — его голос, привыкший перекрывать лязг железа, громыхал под низкими сводами. — Я разослал заявки, и нам пришло приглашение. «Кубок Северного Волка» в области. Серьёзные ребята, серьёзные команды. Нас заметили.

По залу пронёсся сдержанный гул. Звук голодных волков, учуявших добычу.

Глебыч выдержал паузу, давая информации осесть в мозгах его подопечных. Он смотрел на них, оценивая не только физическую готовность, но и огонь в глазах, который нельзя накачать ни жимом лежа, ни на турниках.

— К сожалению, нам выделили только три места. Поэтому возьму только тех, кто не ссыт и пашет. Кто готов кровь и пот лить, а не сопли по углам размазывать. — Его стальные глаза медленно обводили зал, цепляясь за каждого.

— Итак, слушайте и запоминайте! Поедут самые голодные. Он ткнул коротким, толстым пальцем, больше похожим на обрубок, в сторону собравшейся толпы.

— Первый! — Глебыч кивнул на высокого, жилистого парня со шрамом над бровью. — Руслан! Руки, как плети, дьявол в клинче.

У него в крови жидкий огонь, и он знает, как его пустить по венам противника. С ним любая грёбаная драка в стойке превращается в похороны для соперника. Он задушит тебя в объятиях, будто удав, и будет улыбаться, пока ты хрипишь.

Руслан, известный своим скверным характером и невероятной выносливостью, усмехнулся, потирая костяшки, с которых за годы тренировок слезла кожа и наросла броня из мозолей. В его взгляде читалось столько вызова и уверенности, что иные новички порой отводили взгляд.

— Глебыч, я им похороны устрою, — парировал он, и по залу пронёсся сдержанный мужской смех.

— Второй! — взгляд тренера остановился на коренастом, не по годам мощном парне с упрямым лицом, на котором ещё не стёрлись следы юности. — Артём! Молот, — сказал Глебыч. — Бьёт так, будто дверь вышибает, всем телом, от пятки до кулака. Не самый быстрый, но если попал, вставать будешь только с помощью врачей. Он наша таранная баба. Ломает любую оборону одним точным ударом.

Артём сдержанно кивнул, в его голубых и ясных глазах вспыхнул азарт. Он не говорил лишних слов, предпочитая, чтобы за него говорили его кулаки.

— А вот с полусредним весом у меня сомнения, — продолжил Глебыч, перейдя на спокойный тон.

Это был своего рода сигнал. Когда Глебыч кричал, он просто выпускал пар. Когда говорил тихо, это означало, что сейчас будет рубка.

— Кандидата два.

Он кивнул на низкого, коренастого парня с бритой головой и парой шрамов на макушке. Тот смотрел исподлобья, как бык из загона. Именно таким взглядом смотрят на противника перед дракой.

— Денис, — сказал Глебыч. — Занимается давно. Третий год.

Недисциплинированный. Пропускает тренировки. То девки, то гулянки, то просто лень. — Он сделал паузу. — Но хорош во всём. Руки, ноги, координация. Всё работает. Всё летает. Если бы он каждый день в зал приходил, я бы даже не думал кого-то другого брать.

Денис усмехнулся. Он знал, что хорош. Ему хватало таланта, чтобы бить здесь всех. Зачем упахиваться, если и так берут?

— И Саня, — Глебыч резко ткнул пальцем в толпу.

Все обернулись. Саня не ждал, что его назовут. 

— Талант на лицо, — Глебыч говорил о нём, будто Сани здесь не было. — Вижу, как двигается, дышит, слушает. База есть. Но слишком неопытен. Реальный бой всё покажет. Там или выплывет, или пойдёт ко дну.

В зале зашумели. Кто-то вполголоса сказал: «Ну, Санёк, держись».

Глебыч подождал, пока уляжется шум.

— Прямо сейчас проведём отбор, — сказал он. — Денис и Саня. Полный контакт, как на соревнованиях. Кто лучше, тот едет.

Денис неторопливо потянулся, запрокинув голову. Сцепил пальцы в замок, разминая суставы и плечи.

— Легко, — сказал он, ни на кого не глядя. 

Саня сел на корточки, снимая кроссовки. Потом наклонил голову вправо и влево, ощутив легкий хруст. Поднялся, не проронив ни слова.

Денис, Саня и Глебыч зашли на ринг.

Ринг в «Бойце» был старый, потрёпанный жизнью. Настил просел и в середине образовалась яма, куда стекала вода после мытья полов.

Канаты были обмотаны синей изолентой в трёх местах. Угловые подушки вытерты до блеска, кое-где порваны, из дыр лезла жёлтая вата. Но ринг держался и был достаточно крепким.

Остальные парни облепили его со всех сторон. Одни встали, опершись на канаты, другие сели на скамьи, а третьи просто прислонились к бетонным стенам. Все притихли. 

Денис и Саня уже нацепили ММАшные перчатки на липучках. Денис стучал кулаком о кулак, проверяя, как сидят. Приседал и выбрасывал короткие удары. Перчатки свистели, рассекая воздух.

Саня просто стоял и смотрел в пол. Он сжимал и разжимал пальцы внутри перчаток, привыкая к липучке на запястьях.

Они сошлись в центре ринга. Глебыч в качестве рефери встал между ними.

— Значит так, — сказал Глебыч. — Деритесь честно. Чтоб без фокусов мне. Как только я говорю «стоп», останавливаемся.

Они разошлись по углам. Глебыч поднял руку. Посмотрел на Дениса, глаза у которого уже горели злостью.

— Готов? — сказал Глебыч.

Денис мотнул головой, сбрасывая напряжение.

Глебыч повернулся к Сане.

— Готов?

Саня поднял глаза, посмотрел на Глебыча. 

— Да.

Глебыч рубанул воздух ладонью.

— Бой.

И отошёл в сторону, уступая бойцам центр ринга.

Денис без раскачки рванул с места. Он хотел смять Саню в первые же секунды, прижать к канатам, завалить и добить. Он летел вперёд, низко присев, прикрыв голову перчатками, выставляя вперёд плечо.

Саня не двинулся с места, он поднял руки, плотно прижав перчатки к голове. Прикрыл корпус и утопил подбородок в грудь. Он ушёл в глухую защиту, как учил Глебыч, и, как научила его жизнь: когда бьют, надо закрываться. И ждать.

Денис подлетел и врезался в него, как поезд в стену. Захлестнул увесистыми, злыми ударами. Левая, правая, левая, правая. Саня уклонялся. Проваливал голову вниз, ныряя под руки и уходя в сторону. Те удары, от которых не получилось уклониться, приходились в перчатки и локти. Иногда вскользь по корпусу. Было больно, но терпимо.

Денис наседал. Его глаза налились кровью, а на скулах заходили желваки. Саня не падал и не ломался. Это бесило и жгло его изнутри.

— Стой, сука! — выдохнул Денис сквозь зубы.

Он увеличил амплитуду. Заносил руки шире, вкладывая в удары всё тело. Бил уже не сериями, а одиночными, размашистыми ударами, с замахом от плеча. Такие удары, если попадают, ломают кости. Но они медленные, и видны за километр.

Колхозные, подумал Саня. Он и раньше замечал эту особенность. Смотрел спарринги Дениса из-за спин, и запоминал. Когда Денис злился, потому что соперник не падал, он срывался. Начинал широко и бесполезно махаться, полностью при этом открываясь.

Саня ждал своего момента. Правая рука Дениса ушла в очередной замах. Пошла широкой дугой от пояса, заносясь за спину, чтобы врезать со всей дури.

Саня рванул вперед, врезался в Дениса, вломившись в его пространство, и сокращая дистанцию. Вошел в клинч, обхватил голову Дениса обеими руками. Перчатки сомкнулись на затылке.

Он почувствовал, как Денис дернулся, и попытался вырваться. Его руки заметались, ища, за что зацепиться, но было поздно.

Саня резко и хлестко выкинул колено, одновременно утаскивая голову Дениса вниз, навстречу удару, в который он вложил всю злость и боль, что накопилось в нём за эти долгие месяцы.

Колено вошло точно в лицо. Раздался страшный звук, и Денис обмяк. Его руки повисли плетьми, и он рухнул на настил ринга. Сначала на колени, потом завалился на бок, лицом в грязный мат.

Глебыч подскочил мгновенно. Втиснулся между ними, оттолкнув Саню в сторону, и навис над Денисом.

— Стоп! — рявкнул Глебыч. — Стоп, бой!

Саня отошел, прислонившись спиной к канатам.  Денис лежал на полу, пытаясь встать, но не мог. Глебыч ощупывал его голову, проверяя зрачки и заглядывая в глаза.

В зале было тихо. Никто не смеялся и не шутил. Весь бой занял не больше минуты.  Победа Сани была неоспоримой.

Постепенно Денис начал приходить в себя. Сначала задвигались пальцы на руках. Потом Денис перевернулся на спину и открыл глаза. Долго смотрел в потолок, пытаясь собрать картинку в фокус.

Он присел, оперевшись руками о настил. Кровь капала из разбитого носа на мат. Глебыч стоял над ним с красным лицом и вздувшимися на шее жилами. Он ревел, как мотор на предельных оборотах.

— Сколько раз я тебе говорил! Сколько, я тебя спрашиваю?! — Глебыч тряс руками перед лицом Дениса. — Не лететь сломя голову! Не включать дурака! А ты?! Всё как об стенку горох! Что это за удары? Чему я тебя учил три года? Три года, сука! Чтобы ты махался, как базарная баба? Чтобы тебя первый попавшийся новичок в месиво превратил?!

Денис молча смотрел в пол, и тёр нос, размазывая кровь по лицу. Саня осторожно приблизился к Дэну, как если бы подходил к раненому зверю. Он остановился в шаге и наклонился, заглянув ему в лицо.

— Все в порядке? — спросил он спокойным голосом, не вкладывая в него насмешку или превосходство. Это был простой вопрос от человека человеку.

Денис посмотрел на Саню уже осмысленными глазами. Никакой злости и ненависти в них больше не было. Помимо усталости Саня увидел в них неожиданное уважение.

— Да, — сказал Дэн сиплым голосом. — Все норм, брат. Всё честно.

Он протянул руку для рукопожатия, прямо так, сидя на полу, в луже собственной крови. Саня сжал его руку и потянул на себя, помогая встать.

Денис качнулся и хлопнул Саню по плечу здоровой рукой.

— В следующий раз я тебя сделаю, — сказал он, криво улыбнувшись своими разбитыми губами.

— Посмотрим, — сказал Саня.

В зале выдохнули. Кто-то захлопал в ладоши. Руслан улыбнулся, и показал Сане большой палец.

Глебыч стоял рядом, и смотрел на Саню, который только что вырубил опытного бойца за минуту, и на парней, которые облепили ринг.

Потом махнул рукой.

— Хватит лобызаться, — сказал он уже спокойнее. — Денис, в душ и в медпункт, покажи нос. Саня, останься.

Денис кивнул, отпустил руку Сани, и побрел к канатам. Он перелез через них, придерживаясь за веревки. Его тут же обступили другие парни, кто-то подал полотенце и бутылку с водой.

Глебыч снова собрал всех в центре зала. Он  скрестил на груди руки, и от этого его торс стал ещё шире и массивнее, будто гранитная глыба.

— Артём, Руслан, Саня, — сказал Глебыч. — Вышли ко мне.

Артём отлепился от стены, где стоял, прислонившись плечом к бетону. Руслан хлопнул кого-то по спине, раздвинул толпу локтями, и встал рядом с ним. Саня перелез через канаты, спрыгнул на татами, и подошёл последним.

Они встали в ряд. Артём коренастый и мощный, с широкими плечами. Руслан жилистый и высокий, с хищным прищуром. Саня скромно, чуть позади, глядя в пол. 

Глебыч долго и пристально смотрел на них, как на солдат перед боем.

— Вот наша грёбаная тройка, — заключил Глебыч. — Остальные, работаете на них. Будете их спарринг-партнёрами, грушами, подсадными утками.

Саня, стоя в строю избранных, лишь чуть выпрямился. Внутри у него всё зажглось яростным пламенем. Это был его шанс. Мост через пропасть, отделявшую его от того парня с пляжа, который мог только смотреть и сбежать.

«Кубок Северного Волка». Звучало как вызов, брошенный ему лично. Он сжал кулаки, чувствуя, как мозоли на костяшках пальцев прилипают к ладоням. Спокойствие. Только спокойствие. Ярость должна быть холодной, как лезвие.

— Забудьте про сон, про девочек, про всё. С сегодняшнего дня вы тени. — Продолжал Глебыч — Вам всем  света белого не видать. Тренировки удваиваются. Отбой, когда я скажу. И если я увижу, что кто-то не выкладывается, я сам его добью. Понятно?

Единодушный, оглушительный рёв «Поняли» был ему ответом. Это была клятва, вырвавшаяся из десятка глоток одновременно. Зал содрогнулся от этого звука.

Глебыч кивнул, и на его лице мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее удовлетворение. Затем он снова коротко и резко свистнул.

— Ну что, лирика кончилась. Размялись? Теперь начинается работа. Саня, Руслан, Артём, ко мне. Остальные в бой. Хочу видеть потоки пота и кровь на бинтах. ЖИВО!

И зал снова погрузился в адскую симфонию стонов, ударов и лязга металла. Но теперь в этом хаосе была новая и понятная цель.

Эти трое Саня, Руслан и Артём, переглянулись. Между ними пробежала искра понимания. Они были разными: Саня думающий и быстрый, Руслан жёсткий и неуступчивый, Артём мощный и прямолинейный.

Но теперь их связывала общая цель. Они стали боевыми братьями. Их дружба должна была родиться в пылу турнирных схваток.

Все в зале понимали: начиналась новая, ещё более суровая глава. Лёгких путей не будет. 

Для Сани это был ещё один шаг к его цели. Шаг из мира унижений в мир, где сила, честь и упорство значат больше, чем грязные интриги и власть подонков.

***

ПРИЗРАЧНАЯ КОРОНА

Поздний вечер пятницы. Офис. Большинство сотрудников уже разошлись, погасив мониторы, и поспешили на долгожданные выходные, в мир диванов и семейных ссор.

Они вываливались из стеклянных дверей офисного центра шумными группами, смеясь и обсуждая планы. Кто-то спешил к жене и детям,   кто-то в бар с коллегами, чтобы допить пятничную норму. Обычная жизнь. Та, в которую она больше не вписывалась.

Кофе остыл в чашке, стоящей на краю стола, и на его поверхности образовалась морщинистая плёнка. Гудение компьютера создавало монотонный ритм.

Лика осталась одна в своём кабинете с панорамным окном. Город за ним переливался тысячами огней. Жилые кварталы внизу светились тёплым светом.

Свет настольной лампы выхватывал из полумрака островок порядка: стол, заваленный отчётами с ровными колонками цифр, и её пальцы с безупречным маникюром, быстро и уверенно бегущие по клавиатуре.

На ногтях был красный лак, который Димон называл «шлюшьим», но в офисе он смотрелся дорого и статусно. Она заносила данные в таблицы, сверяя итоги и подбивая баланс. Работа успокаивала: цифры не врали, они подчинялись простым законам арифметики, в отличие от людей.

Здесь, в этой стеклянной клетке офисного здания, она была Анжеликой Александровной, дочерью владельца.

Имя отца до сих пор висело на табличке при входе в холл. «Основано в 1995 году». Он построил эту компанию с нуля, вытащил из лихих девяностых и сделал респектабельной. И она, его дочь, носила это имя, как щит и как бремя одновременно. Она была продолжательницей дела, наследницей и надеждой.

Отец не подозревал, что его дочь больше не принадлежит себе. Что почти каждый день её ставят раком и ебут молодые пацаны, кончают в рот, снимают на телефон и давятся со смеху. И она смеется вместе с ними. 

Она стала шлюхой, и Димон лишь милостиво позволял ей продолжать работать, приходить в этот кабинет и делать вид, что она всё ещё приличная женщина.

Здесь царил строгий порядок, не было места  грязи и унижению. Здесь она была чистой. В отражении стекла женщина в дорогом костюме смотрела на неё с лёгкой улыбкой.

Безупречно выглаженная, белая блузка. Волосы уложены в строгую, деловую причёску. Сдержанный макияж, только подчеркивающий достоинства. Никакой вульгарности и пошлости.

Внезапно тишину разорвала настойчивая вибрация её телефона, лежавшего рядом на столе. Девайс затрясся, как в лихорадке. На экране отобразилось «Димочка». Это был зов из её другой, ночной жизни.

Она вздрогнула, словно её поймали на чём-то постыдном. Кончики пальцев вдруг стали ледяными, хотя в кабинете было тепло. Быстро схватив трубку, она прижала её к уху, понизив голос до шёпота, будто боялась, что её услышат стены.

— Алло, Димочка? — её голос прозвучал неестественно сладко и заискивающе.

— Лика, ну мы тебя ждём. Где ты там, блядь, задерживаешься? Все уже тут, а королевы нашей нет! — Его голос был хриплым от сигарет и алкоголя. На фоне играла клубная музыка, были слышны пьяные возгласы и смех. 

— Димочка, пришлось задержаться, — она попыталась вставить в голос нотку деловой занятости и оправдаться своим статусом, который здесь, в кабинете, что-то значил. — Отец срочный отчёт потребовал. Я почти закончила.

Но на том конце провода её ждал ультиматум.

— Ты че, совсем охуела, шлюха? — рявкнул он, не обращая внимания на её слова. — Бросай свою хуйню и дуй сюда. Сию секунду. А то я других блядей позову, им только дай повод. Им похуй, дочка ты хозяина или нет.

В её глазах, уставших от цифр, на секунду мелькнула обида. Но это продлилось лишь мгновение. Она тут же сменилась привычной покорностью, которая давно стала её наркотиком.

Она прикрыла глаза, словно стараясь не видеть собственное отражение в тёмном экране монитора, и прошептала ещё тише, чтобы, не дай бог, никто не услышал.

— Ну что ты, Димочка, ругаешься так... Я же не специально. Конечно же, сейчас приду. Ненасытный ты мой.

Она положила трубку. Её пальцы, только что летавшие по клавишам, мелко дрожали, будто по ним пропустили ток. Потом она с усилием вдохнула полной грудью воздух, поднялась и начала собирать вещи.

Она надела пальто, поправила макияж, глядя в маленькое зеркальце из сумочки, и её лицо снова стало безупречной маской надменной королевы.

Выходя из кабинета, она столкнулась у лифта со своим коллегой. Тщедушным, вечно потным бухгалтером Арсением. Он стоял у лифта, как всегда, немного нелепый. Пиджак на размер велик, галстук съехал набок, на лбу блестели мелкие капли пота, хотя в коридоре было прохладно.

Арсений был из тех мужчин, которых Лика замечала только, когда они попадались под руку. Сорок пять лет, холост. Он давно и безнадёжно за ней подсматривал и строил неловкие планы.

Лика знала это по его взглядам на совещаниях, и заиканию, которое усиливалось в её присутствии. Знала и презирала. Не за то, что он хотел её, а за то, каким ничтожным и слабым он был.

— Анжелика Александровна, так поздно? Домой? — пролепетал он, заикаясь и краснея. Его взгляд ползал по ней с подобострастным восхищением. Руки судорожно теребили край пиджака, и от этого он казался ещё более жалким.

Она бросила на него холодный взгляд, полный такого ледяного безразличия, что оно было унизительнее любой ненависти. Он был нулём. Пылью. Частью этого выхолощенного, безопасного мира, который она сейчас с готовностью променяла бы на грязный, но пьянящий ад, где её хотели.

Не как «Анжелику Александровну», не как дочь владельца компании. А как «шлюху». Это было унизительно и грязно. Но в этом была сила.  Это доказывало, что она ещё жива.

— Да, — односложно бросила она, нажимая кнопку лифта.

Лифт приехал с тихим шелестом. Дверь закрылась, увозя её из стерильного мира отчётов в мир, где её ждали, чтобы унизить.

***

Лика вошла в знакомую прихожую. Её, как всегда, встретил Кирилл. Он бесшумно возник из полумрака, принимая её пальто.

— Холодно на улице? — пробормотал он, тщательно избегая её взгляда.

— Холодно, Кирилл, — сказала она. — Спасибо!

Лика развернулась и пошла в гостиную. Стоило ей переступить порог, как её встретил шквал громкой музыки и табачного дыма. Посреди комнаты, на кожаном диване сидела Марина. Кроме неё, в комнате были всё те же знакомые рожи. Самые проверенные бойцы Димона: коренастый Стас и худой, вертлявый Макс.

— А, Лик, наконец-то. А мы уж заждались.— закричал из своего кресла Димон. — Он усмехнулся, выпуская дым аккуратным колечком. — Я же предупреждал, не опаздывай.

Марина сидела в позе, которую Лика ненавидела больше всего, забросив ногу на ногу и откинувшись на спинку. 

— Ой, да ладно тебе, Димон, — протянула она лениво. — Девушка с работы. — Она окинула Лику лукавым взглядом.— Понимать надо!

Марина встала и подошла к Лике поприветствовать. Лика поймала себя на том, что рассматривает соперницу. Красивая. Очень красивая. Сочные, чувственные губки, большие глаза с поволокой и тёмные, длинные волосы, спадающие на плечи живыми волнами.

— Привет! — Сказала Марина на удивление дружелюбно, подходя ближе. — Устала, бедная?

Она раскрыла руки для объятия, словно они были старыми подругами, встретившимися после долгой разлуки. Лика на секунду растерялась.

— Привет, — сказала она, обнимая Марину в ответ. — Ты сегодня одна, без подруг?

— Нет, не одна, — Марина улыбнулась своей кривоватой усмешкой. Она слегка отстранилась от Лики, оставив руки на её плечах. — Сегодня моей подружкой будешь ты.

Лика переваривала сказанное. Она знала, что это значит. Партнёрша по постели. Та, с кем делят мужчину, не претендуя на единоличное владение.

— Знаешь, у меня нет подруг, — ответила Лика, глядя Марине прямо в глаза. — Не выдерживают конкуренции. Я предпочитаю дружить с мужчинами.

Она сказала это и сразу почувствовала, как высокомерно и надменно это прозвучало. Но отступать было поздно. Она смотрела на Марину в упор, ожидая реакции.

Но Марина не обиделась. Она искренне рассмеялась. И смех её был заразителен.

— Очень глупо с их стороны, — покачала она головой. — Зачем конкурировать, когда можно действовать сообща?

Она сделала шаг назад, разводя руки в стороны, как бы показывая, что у неё ничего не спрятано в рукавах. 

— Мы ведь здесь обе для одного, — Марина повернулась к Димону, кокетливо стрельнув глазками. — Поэтому не будем ссориться.

Лика смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то меняется. Она ожидала подвоха, но соперница вдруг протянула руку и предложила союз. Лика отметила, что девочка не по годам хитра и мудра.

Сколько Марине? Девятнадцать? Двадцать? В её возрасте, несмотря на то, что уже родила, Лика ещё верила в любовь. В то, что мужчина может принадлежать одной. А эта уже знала главное правило выживания: не воюй с теми, кто в одной лодке. Хочешь победить врага, подружись с ним.

Лика вспомнила эту стратегию. Сама пользовалась ей не раз в личной жизни. А Марина, оказывается, была умнее, чем она думала. Это вызывало уважение.

— Ты права, — сказала Лика. И вдруг впервые за вечер искренне улыбнулась. — Наверное, я слишком долго была одна.

Димон сидел в кресле, не без удовольствия наблюдая за ними. Ему нравилось, как две его женщины разбираются друг с другом, находя общий язык.

Марина кивнула, словно понимала всё без слов. 

— Вот и хорошо, — сказала она. — А теперь давай выпьем. И ты мне расскажешь, каково это, быть дочерью владельца компании и при этом лучшей шлюхой в городе.

Она сказала это без издёвки, и Лика вдруг поняла, что не обижается. Более того, ей понравилось, что Марина назвала её именно так. В данных обстоятельствах это прозвучало как титул.

— Договорились, — усмехнулась Лика. — Но потом ты мне расскажешь, каково это, быть той, кто может увести мужчину у королевы.

Марина громко расхохоталась, запрокидывая голову.

— О, это будет честный обмен, — сказала она, беря два бокала со стола. Налила в них красное вино. — За это точно стоит выпить.

Она протянула один бокал Лике. Чокнулись,   глядя друг другу прямо в глаза.

— За нас, — сказала Марина.

Лика поднесла бокал к губам, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— За нас, — повторила она.

Димон зааплодировал.

— Браво, девочки, — сказал он с искренним восхищением. — Я прям умиляюсь.

Он поднял свой стакан с виски и сделал глоток, не сводя с них глаз. Марина опустила пустой бокал на стол, повернулась к Лике и взяла её за руку, усаживая рядом с собой.

— Ну что, королева, — сказала она, и в её голосе появилась новая интонация. — Готова поделиться троном? 

Лика усмехнулась. Вино уже разливалось по её крови, разгоняя возбуждение от этой странной игры.

— Ты сначала докажи, что достойна на нём сидеть. — Сказала она, сжимая руку Марины в ответ. Их пальцы переплелись, и Лика почувствовала тепло Марининой ладони.

В этот момент их общий хозяин, грубо прервал хрупкое, едва наметившееся сближение.

— Ну что, мужики, как думаете, а? — Димон громко, на всю гостиную, обратился к пацанам.

— Кто сочнее, Лика или Марина?

Он похотливо переводил взгляд с одной на другую. Пацаны засмеялись немного нервным смехом. 

— Обе хороши, Димон, — выдавил Кирилл. — Тут не выберешь.

— А вот и выберем, — отрезал Димон, не сводя глаз с девушек.

Лика и Марина переглянулись. Между ними пробежала мгновенная искра. Обе поняли, что Димон что-то задумал и решил развлечься. Вечер перестал быть просто попойкой. 

Марина чуть заметно повела бровью, как бы задавая вопрос: «Готова?». 

Лика ответила таким же микроскопическим движением: «Принимаю правила».

— А знаете, как это проверить по-настоящему, без дураков? — Димон выдержал паузу, наслаждаясь властью над ситуацией и провёл рукой по ширинке своих джинсовых шорт. От этого движения Лику бросило в жар. 

— Сейчас мы устроим маленькое, дружеское соревнование. Без обид, чисто для выявления чемпионки.

Он снова поманил их пальцем. Дамы, подходите-подходите, не стесняйтесь. 

— Задача простая, — его голос стал сладким и властным. — Сделать мне минет. Обе. Одновременно. А я буду беспристрастным судьёй. Та, что справится лучше... — он обвёл комнату взглядом, словно искал у пацанов поддержки, — её и буду трахать сегодня.

Он развалился в кресле, широко расставив ноги. Ни Лика, ни Марина не отвели взгляд. Вызов был брошен. 

Лика почувствовала, как её лицо горит от прилива крови и предвкушения. Она взглянула на Марину и увидела в её глазах тот же самый огонь. Отступать было некуда.

— Ну что, — спросила Марина, — сыграем?

Лика только усмехнулась.

— А ты думала, я откажусь?

Лика встала из-за стола, не произведя ни одного неловкого движения. Она поднялась так, будто восходила на трон, и начала красиво раздеваться под музыку.

Она потянулась к первой пуговице на блузке из тончайшего шёлка. Пуговица расстегнулась, открыв уголок ключицы и намёк на кружевной лиф. Вторую пуговицу она расстегнула уже быстрее, но пальцы с красным лаком все равно двигались лениво, словно нехотя. Она дразнила всех мужиков вокруг, чувствуя на себе их взгляды.

— Ну же, королева, не томи, — раздался голос Макса, его глаза уже были застланы похотливой дымкой.

Но Лика не спешила. Третья пуговица. Четвёртая. Блузка распахнулась, и Лика, изогнувшись, сбросила её на спинку кресла. Она осталась в дорогом, чёрном бюстгальтере с тонкими бретельками, который лишь подчёркивал белизну её кожи. Её тело, выхоленное годами йоги и дорогого ухода, было произведением искусства.

Ни единой лишней складки, высокая грудь, тонкая талия и упругая задница. В то время, как другие женщины её возраста уже обзаводились жирком на боках, Лика поддерживала себя в форме диетами и постоянными тренировками. Она медленно повернулась, давая себя рассмотреть со всех сторон. Это была демонстрация совершенства. Всё внимание в комнате было приковано исключительно к ней. 

— Хороша, сука, — выдохнул молчаливый Стас, и из его уст эта похвала прозвучала особенно ценно.

Лика улыбнулась, затем её руки скользнули к молнии на юбке. Юбка упала к её ногам, открыв длинные, стройные ноги в чулках с ажурными резинками и такие же чёрные, кружевные трусики.

Она стояла теперь почти обнажённой, но это была поза победительницы. Лика сбрасывала одежду так, словно бросала вызов каждому мужчине в этой комнате. Макс и Кирилл нервно сглатывали, не в силах оторвать от неё взгляд, и даже непробиваемый Стас наклонился вперёд.

— Вот это я понимаю, — с почтительным присвистом выдохнул он из полумрака.

Марина, наблюдая за этим шоу, поняла, что проиграла ещё до начала «соревнования».

Её собственная попытка раздеться выглядела жалкой пародией. Юное тело было милым, но лишённым той гипнотической силы, которую излучала Лика. Марина провела ладонями по своим бёдрам, снимая платье, и сама почувствовала, насколько неуклюже это вышло. 

Слишком быстро и нетерпеливо. Для неё это был жестокий, но бесценный мастер-класс от более опытной подруги. Чёрный кружевной лиф и трусики сидели на ней хорошо, но после того, что показала Лика, они смотрелись дешёвкой с рынка.

— Ну что, Мариночка, — с издевкой обратился Димон к брюнетке, — готовься. За твоей соперницей будет сложно угнаться.

Две женщины опустились на колени у ног «судьи». Лика с гордым, испытующим взглядом, устремлённым прямо на Димона. Марина с огоньком азарта в глазах, чуть прикусив губу. Они были соперницами, но в этот миг их объединяла общая цель. И теперь им предстояло выяснить, кто из них достанет до призрачной короны.

Они одновременно, не сговариваясь, потянулись к его шортам. Лика дотянулась до ширинки Димона первой. Она расстегнула молнию, а Марина подхватила край шорт и потянула вниз. Вдвоём они спустили джинсовую ткань с его бёдер и отбросили в сторону. 

Перед ними выскочил мощный член Димона. Толстая, налитая кровью головка блестела под желтоватым светом лампы. От одного взгляда на этот член Лика почувствовала как её трусики промокли насквозь.

На мгновение воцарилась тишина. Даже музыка, казалось, перестала существовать для них. В комнате остались только они трое: две женщины на коленях и член, возвышающийся над ними.

Марина и Лика смотрели на этот живой символ власти и не двигались. Затем их губы синхронно прикоснулись к горячей плоти. И началось древнее как мир действо. Женская солидарность, только что родившаяся между ними, нашла своё самое полное выражение.

Дамы одновременно припали ртами к его члену.  Их губы заскользили по стволу, встречаясь у головки и расходясь к основанию. Два рта создавали непрерывное кольцо тепла и влаги, которое постоянно двигалось.

Их подходы были разными. В этом и заключалась магия момента. Они дополняли друг друга, как две волны, набегающие на берег с разных сторон.

Молодая Марина действовала с усердием новичка. Она старательно припадала ртом к его члену, словно хотела доказать, что она не хуже. Глаза были закрыты, она полностью ушла в процесс.

В то время как Лика, с холодным рассудком, демонстрировала опыт знатной хуесоски. Острые движения кончиком по уретре, широкое скольжение по всей длине ствола и нежные касания под головкой. Лика смотрела прямо на Димона, наблюдая за его реакцией и ловя каждое изменение в его дыхании.

Губы двигались медленнее, но язык работал так искусно, что Димон невольно стонал от его прикосновений. Она просто делала то, за что её называли королевой. Никто в этом городе не умел сосать член лучше неё. Минет - это искусство читать мужчину, чувствовать его и быть на шаг впереди. И Лика овладела этим искусством в полной мере.

Пацаны за их спинами молчали. Смотрели, как две бабы в кружевах лижут один член, и наслаждались зрелищем. Макс уже расстегнул ширинку и сжимал свой член, не в силах сдерживаться. Стас сидел с каменным лицом, но вены на его шее вздулись. Кирилл смотрел только на Лику и нервно сглатывал.

Марина чувствовала, что рядом с ней работает мастер, и понимала, что проигрывает по очкам. Но не сдавалась, впивалась в член с удвоенным усердием, пытаясь компенсировать технику страстью. Её голова двигалась быстрее, чем следовало. Она захлёбывалась слюной, вытирала подбородок и снова припадала к члену.

Это был извращённый, полный своеобразной грации танец двух тел, подчинённых воле третьего. Их дыхание сбивалось в унисон, они ловили общий ритм, подстраивались и помогали друг другу.

Марина время от времени откидывала непослушные волосы, чтобы не мешали, а Лика не забывала ласкать рукой его яйца. Их головы двигались в противофазе, то поднимаясь, то опускаясь, создавая для него бесконечный цикл удовольствия.

Когда голова Лики опускалась, заглатывая член почти полностью, голова Марины поднималась, освобождая место. Когда Марина брала глубоко, Лика отстранялась, целуя бёдра Димона.

И каждый раз они встречались взглядами, в которых читалось абсолютное понимание того, что они находятся по одну сторону.

Димон запрокинул голову, издавая сдавленные стоны. Его пальцы впились в обивку кресла.

— Да... — выдохнул он хрипло. — Да, сучки... ещё...

Лика, услышав его стон, бросила быстрый взгляд на Марину. Они переглянулись и продолжили. Две женщины, две соперницы, ставшие союзницами. Их языки встречались на его члене, а губы касались друг друга.

Марина, делая глубокий вдох, заглатывала член глубже, обволакивая его своим неопытным, но старательным ртом.

Её щёки втягивались, на глазах выступали слёзы от рвотного рефлекса. Она сглатывала, давилась, но лезла дальше.

И в этот момент Лика спускалась ниже. Её голова исчезала из поля зрения Димона, опустившись к тяжёлым яйцам. Быстрый, как осиное жало, язык ласкал мошонку, заставляя всё его тело вздрагивать.

Потом они менялись ролями. И это было самое красивое. Они знали, когда надо поменяться, словно чувствуя друг друга. Лика, с наслаждением профессионала, опускалась на колени, принимая в свой рот всю его длину.

Губы смыкались вокруг члена плотным кольцом, а язык танцевал снизу, создавая для Димона неповторимые ощущения, которые он не мог получить больше ни от кого.

Она брала так глубоко, что её нос утыкался ему в лобок, позволяя горлу сжаться вокруг ствола и работать, как влагалище. Щёки втягивались, создавая вакуум, который высасывал из него душу.

А Марина, краснея, но подчиняясь негласному приказу, опускалась вниз, её неуверенные поцелуи и ласки языком дополняли мастерство напарницы.

Ей было неловко. Впервые в жизни она оказалась в роли ученицы, а не звезды. Но Марина старалась. Целовала мошонку с трепетом, который заводил Димона не меньше, чем уверенные ласки Лики.

Слюна обоих девушек, обильно смазывающая кожу члена, блестела в тусклом свете, как драгоценная мазь. Комнату заполнили довольные звуки причмокиваний, смешанные с одобрительными возгласами пацанов, наблюдающих за этим развратным спектаклем.

— Вот так, шлюхи, работайте дружнее! — кричал Макс, подбадривая их. — Не филонить! Выше нос, девочки!

А Димон, сидя на своём троне, с закрытыми глазами и блаженной гримасой на лице, думал лишь о том, что это и есть настоящая власть. Когда две красивые женщины стоят перед тобой на коленях и соревнуются за право доставить тебе удовольствие.

Он открыл глаза, посмотрел вниз, на две головы, движущиеся у его паха, и в этот миг почувствовал себя по настоящему счастливым.

Но самое удивительное и мистическое произошло, когда на вершине, у чувствительного ободка головки, их языки неожиданно встретились.

Два влажных, тёплых кончика, скользнув по напряжённой кожице, ненадолго соприкоснулись. Это было мимолётное прикосновение, но оно вызвало электрическую искру между ними.

Лика и Марина синхронно подняли глаза, оторвавшись на секунду от своего «дела». Их взгляды встретились над пульсирующим членом Димона, как у двух отчаянных авантюристок.

И на их губах, не отрывающихся от члена, дрогнули одинаковые, плутовские ухмылки.

В этот миг все ярлыки «королева», «опытная» и «неопытная» исчезли. Они вдруг осознали, что вместе творят нечто гораздо более мощное и пьянящее, чем могли бы по отдельности. Лика чуть заметно, подбадривающе кивнула Марине. Марина ответила тем же и нырнула вниз, к основанию, освобождая место для языка Лики у головки.

— Охуенно, — прохрипел Димон, его голос был глухим, прорывающимся сквозь стиснутые зубы.

Его тяжёлая рука с шершавыми костяшками ложилась то на шелковистые волосы Лики, то на взъерошенный затылок Марины, уже не различая их.

— Две сучки, а работают, как один механизм! Заводная игрушка, блядь!

Он не видел их улыбок, не видел этого мимолётного заговора взглядов. А они уже обменивались новыми, телепатическими сигналами, оттачивая своё грешное мастерство в дуэте. 

Но Лика, конечно же, безраздельно брала верх, благодаря своему непревзойдённому, многолетнему опыту. Когда она решала продемонстрировать своё абсолютное мастерство, она поглощала его член до самого горла. Щёки втягивались, а нос упирался в лобок, покрытый тёмными волосами. 

Член исчезал в ней целиком, и Димон чувствовал, как мышцы горла сжимаются вокруг головки, выжимая из него предоргазменные соки. Её шея и спина оставались недвижимыми, демонстрируя невероятный контроль над каждой мышцей.

Марина же, пытаясь повторить этот трюк, лишь болезненно напоминала о своей неопытности. Она хватала ртом воздух и кашляла, размазывая слюну и слёзы по лицу. Глаза краснели, и в этот момент она никак не напоминала роковую красотку. Скорее маленькую девочку, которая взялась за непосильное дело.

Однако это не вызывало у Лики презрения. Она ловила взгляд девушки и чуть заметным кивком давала понять: «Не торопись. Смотри и учись». И Марина, откашлявшись, с новым рвением возвращалась к тому, что у неё получалось лучше, к нежным и робким ласкам.

И тут Лика совершила нечто немыслимое, абсолютно выходящее за рамки установленного сценария. Даже Марина не ожидала. Лика не стала демонстрировать своё превосходство.

Вместо этого её рука, легла поверх грубой ладони Димона, сжимавшей затылок Марины. Он сначала даже не понял, что произошло, когда почувствовал тепло её руки. Лика надавила, помогая Марине продвинуться глубже и преодолеть болезненный порог.

— Расслабь горло, глупышка, — прошептала она. В её голосе слышалась странная, материнская забота. — Не глотай, просто дыши. Глубоко, через нос. Представь, что глотаешь большой, мягкий банан. Всё пройдёт.

Марина, с глазами, полными слёз от усилия и рвотных спазмов, инстинктивно послушалась. Она сделала глубокий вдох и расслабила сжатые мышцы шеи. Спасительный воздух вошёл в её лёгкие. И у неё получилось.

Член практически без сопротивления вошёл глубже. Ненамного, всего на пару сантиметров, но этого было достаточно, чтобы ощутить победу. Марина отпрянула, отчаянно хватая ртом воздух, и посмотрела на Лику с  безграничной благодарностью и изумлением.

Димон, наблюдая за этой картиной, испытывал невероятный кайф. Это было на порядок лучше, чем примитивное соперничество. Две шикарные, абсолютно разные самки, соревнуясь в усердии и послушании, превратились в идеальный инструмент для его удовольствия. 

Это был апофеоз его власти. Он почувствовал, как знакомая волна наслаждения нарастает где-то глубоко внизу живота, приближаясь к критической точке.

— Хватит, — резко выдохнул он, грубо отстраняя их от себя. Голос дрожал от едва сдерживаемого экстаза. — Всё, красавицы, концерт окончен. А то я сейчас устрою такой финал, который вам обоим запомнится.

Он откинулся на потёртую спинку кресла, его тело обмякло, как у хищника после сытной трапезы. Тяжёлая ладонь провела по лицу, смахивая капли пота, и он довольно усмехнулся. 

Они опустились на колени, у его ног, сплочённые своим общим грехопадением и готовые на любую, ещё более безумную затею. Димон любовался ими, и не мог насмотреться.

Губы, у обеих были распухшими и ярко-алыми от непрерывного трения. По подбородку Лики стекала тонкая прозрачная струйка слюны, тогда как менее опытная Марина смущённо пыталась вытереть рот ладонью, но только размазывала влагу по лицу. 

— Ну что, сучки мои любимые, понравилось представление? А ведь это была всего лишь разминка. — Он сделал паузу, наслаждаясь их  видом. — А теперь я решу, кому достанется главный приз. 

Димон откинулся в кресле, и на его губах расползлась самодовольная ухмылка. Настоящее веселье, только начиналось. 

— Ну что ж, — его громкий голос перекрыл музыку, заставив вздрогнуть даже пацанов. — Победительница определена. Лик, ты сегодня была просто богиней. Настоящей царицей минета. — Лика чуть заметно улыбнулась. — Марина… неплохо старалась. Молодчина.

Он кивнул в сторону пацанов.

— Ребята, берите нашу юную участницу. Покажите ей, что такое настоящая мужская компания. Сегодня она ваша. 

Стас и Кирилл молча встали, их лица были разгоряченными, выдавая нетерпение поскорее воспользоваться молодой, податливой тёлкой. Кирилл взял Марину за руку.

Та, смущённая, но, что удивительно, не огорчённая своим «поражением», покорно, как овечка, последовала за ними. 

Димон жестом подозвал к себе Макса. Тот подошёл уверенной походкой. В его позе и дерзком взгляде читалась уверенная в себе сила. Слепок с манер и осанки самого Димона. Его копия, которую Лика помогала лепить собственными руками.

Макс грубо схватил Лику за руку и рванул её вверх, поднимая с колен. 

— Давай, пошли, королева, — заржал он, подтолкнув её в спину.

Лика по-блядски, виляя задницей, как актриса в дешевом порно, поковыляла в спальню, в которую минутой ранее зашли Стас, Кирилл и Марина. Макс и Димон пошли за ней. 

Парни уже распластали Марину на кровати. Грузный Стас нависал над ней, сжимая её молодую грудь. Кирилл гладил её бёдра, спуская с них трусики. Марина извивалась под их ласками, прикрыв глаза и явно получая удовольствие.

Кровать была огромной, с тёмным деревянным изголовьем. Места на ней должно было хватить всем.

— Ну что, наша королева блядства, — Димон с довольным кряхтением развалился на кровати, рядом с Мариной, Стасом и Кириллом. Его могучее тело излучало жар. — Получай свой приз. Заработала.

Лика скинула с себя промокшие трусики. Потяжелевшее от влаги кружево, соскользнуло по бёдрам и упало на пол. Потом она расстегнула лиф, и дорогой бюстгальтер полетел вслед за трусиками. Лика осталась лишь в своих чёрных чулках, и взгромоздилась на Димона сверху. 

Она приподнялась на коленях, одной рукой направляя в себя его напряженный член, и отработанным движением умело погрузилась на него до самого основания. Из её груди вырвался стон наслаждения.

— Да-а-а... — выдохнула она, запрокидывая голову.

Она просто сидела, привыкая к ощущению полноты. Мышцы влагалища рефлекторно сжались вокруг члена. Тяжёлые руки Димона легли на её бёдра. Они не двигались, наслаждаясь моментом полного соединения.

Стас и Кирилл уже вовсю трахали Марину всего в полуметре от них. Шёлковое бельё под ними сбилось в комок, а подушки разлетелись по углам. Стас входил в Марину сзади. Его мощные бёдра с силой врезались в её ягодицы, от чего содрогалась вся кровать. Он держал её за талию, насаживая на свой член, и Марина глухо стонала с членом Кирилла во рту. Кирилл стоял перед ней на коленях и давал ей в рот, сжимая её волосы своими длинными пальцами. 

Но лика не обращала на них внимания. Она забыла об отчете и офисных стенах, о том, что завтра утром ей снова придётся стать Анжеликой Александровной. Сейчас её волновало только то, как ей хорошо на члене Димона. В этом мире она была блядью для молодых пацанов, и давно не стыдилась этого.   

И в этот самый момент, будто дождавшись  сигнала, Макс с уверенной ухмылкой подошёл к ней сзади.

— Место свободно, Лика! — сказал он нагло, не ожидая формального разрешения.

Он с силой впился грубыми руками в её бёдра и раздвинул ягодицы.

— Не ссы, королева, — шепнул он ей на ухо. — Расслабься. Ты же любишь в задницу.

Макс плюнул себе в ладонь, быстро размазал слюну по её сфинктеру и без церемоний вошёл в её анал. Лика ощутила резкую, разрывающую боль, которая тут же сменилась  волной запретного удовольствия. Она ощутила, как толкаются их члены внутри, разделенные лишь тонкой перегородкой между влагалищем и анусом.

Макс напористо задвигался сзади, внося в общий ритм свою молодую, необузданную энергию. Он вбивался в неё с юношеской жадностью. Лика оказалась зажатой между ними. Димон спереди, Макс сзади. Два члена, два ритма, в два раза больше удовольствия.

— Да, Макс, — выдохнул Димон. — Так и работай. Пожёстче. Она это любит.

Макс послушался. Стал долбить её жёстче. Лика сладостно застонала, и впилась руками в волосатую грудь Димона.

Рядом Стас с Кириллом продолжали трахать Марину. Лика время от времени поглядывала на свою молодую соперницу, сквозь пелену собственного удовольствия. Бедра Марины двигались навстречу настойчивым толчкам Стаса. Она старательно сжимала губки вокруг члена Кирилла, хотя под такой долбёжкой это было совсем не просто. 

Тоже шлюха, подумала Лика. Такая же, как и я.  В этой обстановке она снова почувствовала себя молодой. Девчонкой, которая пришла на вписку в какую-нибудь общагу с дырявыми простынями, и пацаны оттрахали её там с подругой. 

Димон смотрел на происходящее с довольной ухмылкой. Он гладил грудь Лики, взглядом одобряя действия своего ученика и пацанов, которые трахали рядом Марину. 

Макс подражая своему кумиру, смачно шлёпал Лику по ягодицам. И от каждого такого шлепка, она чувствовала, как у неё между ног становится только жарче и мокрее.

— Ох, да! Вот так, мой мальчик! Сильнее! — выкрикивала Лика, и её счастливый смех смешивался с прерывистыми стонами Марины. 

Лика и Марина полностью отдались этому животному, первобытному хаосу, превратившись в обычных тупых тёлок.

Они двигались в унисон, обе зажатые между двух самцов. Парни использовали тела девушек словно для сброса агрессии. Они трахали их жёстко, как будто ненавидели. И это было самым возбуждающим.

Пронзительные стоны, ругательства пацанов и звуки плоти, всё слилось в единую, оглушительную симфонию звериной похоти.

Кульминация наступила почти синхронно. Стас начал кончать первым. Его тело напряглось, и он со стоном излился в киску Марины. Сразу за ним Кирилл кончил Марине в рот, и та приняла и проглотила каждую его каплю. 

Потом, сбивая ритм, быстрее задвигался Макс и с надрывным стоном кончил Лике в анал. Его сперма залила её изнутри горячим потоком. 

Остался только Димон. Он уже готов был излиться в Лику, как вдруг из гостиной раздался настойчивый, вибрирующий звонок. Телефон Лики, который она оставила час назад, на столе, дребезжал на деревянной столешнице, и этот агрессивный звук резал по нервам. 

— Бля, да как же он заебал, — раздраженно выругался Димон и остановился. Он стиснул зубы, а на его скулах заходили желваки. — Макс принеси её телефон.

Макс, который только что кончил в Лику, вышел из её ануса, и направился в гостиную, громко топая босыми ногами по паркету. Лика почувствовала, как сперма Макса вытекает из неё, но осталась сидеть на Димоне с его членом внутри.

— Сто процентов, это опять твой сынок о маме беспокоится, — сказал Димон, пока Макс ходил за настойчиво трезвонящим телефоном. 

Макс вернулся через полминуты, сжимая телефон в руке. Он протянул его Димону, и тот взглянул на экран.

— Ну, как я и говорил. Сыночек. — Он усмехнулся и покачал головой, как будто речь шла о чём-то забавном. — На.

Он небрежно протянул телефон Лике. 

— Продолжай изображать из себя идеальную мамашу.

Лика виновато поднесла телефон к уху. На экране ярко горело «Сыночек», подсвечивая её улыбку неестественным светом. Она сделала лицо полное наигранной, слащавой заботы.

— Алло, Санечка, привет, — её голос звучал неестественно высоко, с фальшивыми нотками беспокойства. — Да, я у подруги?  Не жди меня, ложись спать, хорошо? Уже поздно. Всё в порядке, не волнуйся.

Она уже хотела бросить трубку, но Саня на том конце провода начал задавать неудобные вопросы. Что за подруга, у которой ты всё время пропадаешь? Как её зовут?

Лика замялась. Её мозг, который минуту назад спокойно управлялся с двумя членами, неожиданно завис. Но тут её выручила Марина. Мокрая, с размазанной по лицу тушью, она резко перехватила телефон у Лики. 

— Алло, Саня, я и есть та самая подруга твоей мамы, — сказала она спокойно, даже дружелюбно. — Да. Да. Марина.

Она говорила, а сама с усмешкой смотрела на Лику, как будто они участвовали в каком-то забавном розыгрыше, а не прикрывали тот факт, что только что обе были как следует оттраханы.

— Послушай, у тебя мама взрослая уже. Не нужно ей всё время названивать, когда она задерживается. Ты ведь тоже уже большой мальчик. Должен понимать: мама тоже хочет отдохнуть с подругами, расслабиться.

Она сделала ударение на слове расслабиться, придавая ему совершенно другой оттенок. 

— Да, хорошо, — продолжала Марина. — Ты тоже не скучай. Спокойной ночи.

Она положила трубку, и взглянула на Лику. Лицо Лики, только что изображавшее материнскую участливость, мгновенно преобразилось. Она встретилась взглядом с Мариной и в её глазах читалось облегчение и признательность, за то, что она прикрыла её позор перед сыном. Потом она перевела взгляд на Димона, который наблюдал за этой сценой с циничной усмешкой.

И они все трое от души рассмеялись над этой ложью, которая была для них таким же афродизиаком, как и сам секс. Этот смех был финальным штрихом, скрепляющим их соучастие.

Лика смеялась, прикрывая рот рукой, и наслаждаясь своей новой жизнью, которая нравилась ей больше чем безупречная репутация дочери владельца компании.   

— Суки, — выдохнул Димон, отсмеявшись. — Какие же вы суки.

Марина улыбнулась, придвинулась ближе к Лике и неожиданно поцеловала её в плечо.

— Телефон, спрячь подальше, когда занимаешься этим... — сказала Марина, кивнув на чёрный телефон, передавая его Лике. 

Лика взяла телефон, поставила его на беззвучный режим, и отбросила на тумбочку.

Димон потянулся к Лике, обхватил её за талию.

— Ну что, королева, — сказал он. — Продолжим? Или ты устала от разговоров с сыном?

— Продолжим, — сказала Лика, снова начиная на нём двигаться. — Я ещё не получила свой приз.

***

На другом конце провода, в далёкой, тихой квартире, Саня будто в замедленной съёмке, опустил телефон. Он стоял в полной темноте своей комнаты, и всё понимал. 

Каждый нерв в его теле кричал от сжимающей горло ярости и пронизывающей боли. Горячая волна подкатила к его глазам, но он с силой сглотнул её, ощущая вкус железа на языке.

Сердце колотилось так, что казалось, готово было вырваться из груди и разбиться о стены. Но его лицо, освещённое лишь бледным светом луны из окна, оставалось неподвижным, словно высеченным из льда и ненависти.

***

Димон сжал её бёдра. 

— Погоди, королева, — сказал он, отстраняя её от себя и заставляя слезть с члена.

Лика разочаровано подчинилась. Она неловко слезла с него, и села на кровати. Марина, которая лежала рядом, приподнялась на локтях, переводя взгляд с Лики на Димона.

Тяжело дышавшие после оргазмов пацаны тоже устремили взгляды на своего вожака в ожидании его очередной затеи.

— Раз вы так спелись, — сказал Димон, обращаясь сразу к Марине и Лике. — И в наказание, что нас прервал твой сынок, я хочу увидеть шоу.

Димон поднялся, жестом показав пацанам последовать его примеру и оставить Лику и Марину на кровати наедине. Стас, Кирилл и Макс поднялись и расселись, кто где, полукругом, лицом к кровати.

Сам Димон взял один из стульев у стены и по-хозяйски развалился в самом центре. Макс пристроился сзади, на низком пуфике, откуда открывался лучший обзор на кровать.

— Давайте, — сказал Димон, озвучивая свой следующий приказ. — Мы хотим увидеть лесби-шоу.

Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и приготовился смотреть. 

Лика почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Она никогда не занималась лесбийской любовью. Она умела быть шлюхой для мужиков. Но лесби-шоу? Это было новое поле битвы. Женщина была для неё загадкой. На её лице играла неподдельная растерянность. 

Но на помощь ей снова пришла Марина. Это произошло так быстро и естественно, что Лика не успела испугаться. Марина ничуть не смущаясь, прильнула к Лике и поцеловала её. Лика ощутила запах вина и мужской спермы на губах Марины. 

Она закрыла глаза, отдаваясь поцелую, и чувствуя, как Маринины руки скользят по её телу. Марина гладила её по бедрам воздушными касаниями, которые разительно отличались от грубых мужских рук.

Поцелуй был удивительно нежным. Язык Марины скользил по губам Лики без напора, но с явным желанием просочиться внутрь. Лика не могла решить, отвечать ей или нет, но тело решило за неё. 

Губы приоткрылись сами собой, и их языки сплелись на радость пацанам. Они целовались, как две опытные любовницы, и Лика ощущала как по её телу разливается странное тепло. Прикосновения Марины отзывались в теле Лики электрическими разрядами, от сосков до самого низа живота.

Марина тихо прошептала Лике на ухо.

— Не бойся, я всё сама сделаю...

Лика почувствовала, как напряжение уходит из её тела. Марина продолжила её целовать, спускаясь ниже. Она взяла в рот сосок Лики, и Лика застонала, запустив пальцы в её волосы и ложась на спину. Так вот, каково это, когда женщина любит женщину, подумала Лика чувствуя, как Марина осторожно прикусывает её сосок.

Лика отметила, что в отличие от неё, Марина явно не в первый раз занималась лесбийской любовью. Она, как опытная куртизанка, знала, что делает. Её язык обводил соски круговыми движениями, переходя от одного к другому. Губы сжимались и разжимались, втягивая сосок в рот, отпуская его, чтобы собрать слюну и снова втянуть его. Руками она ласкала тот сосок, которым не был занят рот, не оставляя её тело без внимания.

Неожиданно Лика из учительницы превратилась в ученицу. Королева блядства и царица минета теперь лежала на спине, раздвинув ноги, и училась у девятнадцатилетней девушки, как получать удовольствие от женщины.

Марина постепенно спускалась. Она целовала её живот ниже от пупка, туда, где уже все было горячо и влажно. Язык Марины, в конце концов, нашел её клитор. 

— Боже... — прошептала Лика, потому что Марина сделала какое-то неуловимое движение языком, и мир поплыл перед глазами.

Марина то ласкала её клитор быстрыми движениями языка, то втягивала его в рот и сосала. Лика уже готова была провалиться в оргазм, но Марина отступала. Она возвращалась к нежным ласкам, заставляя Лику стонать все громче и громче.

Марина буквально держала её удовольствие на своём языке, как на ладони. Лике пришлось  признать, что ни один мужчина не делал ей такого качественного кунилингуса, как эта юная девушка.

Она вдруг подумала, что в благодарность тоже хочет доставить Марине такое же удовольствие. И как бы услышав её мысли, Марина развернулась. Не прекращая лизать Лику, она перекинула ногу через Ликино тело, и подставилась под её лицо. 

Киска Марины оказалась прямо перед глазами Лики. Аккуратная и бритая, с блестящими от влаги складками, она завораживала. В этом была своя эстетика, как у моделей с обложек мужских журналов. Лика ощутила запах возбужденной женщины, она припала к её киске ртом и старательно начала вылизывать. 

Язык задвигался сам собой, привыкая к новому вкусу. Сперма Стаса, вытекающая из Марины и смешанная с её естественными соками, превратилась в острый, возбуждающий коктейль.

Сначала Лика лизала неловко, но потом она начала подражать Марине, пытаясь повторять её технику. И вскоре девушки задвигались в едином ритме, доводя друг друга до исступления.

Они лежали в позе «шестьдесят девять», ласкались и стонали, забыв о присутствии парней. Их стоны переплетались, разлетаясь по комнате. Это были живые звуки настоящего удовольствия. Лика скользила языком по влажным складкам Марины, находила её клитор, дразнила, и тут же чувствовала, что Марина делает с ней то же самое.

Зрелище было потрясающим. Димон наблюдал, как две его женщины переплетаются в экстазе телами, и больше не мог cдерживаться. Он поднялся со стула, подошел к кровати и забрался на неё. Пацаны проводили его завистливыми взглядами. Кровать заскрипела под его весом, но девушки даже не заметили этого, потому что были увлечены друг другом. Их языки продолжали работать, а стоны не смолкали.

Его возбуждённый член навис над лицом Лики, всего в нескольких сантиметрах. Он стоял почти вертикально, твёрдый как камень. Но Лика ничего не видела. Её глаза были закрыты. Она находилась в своем уютном, женском мире и даже не подозревала, что сейчас её снова превратят в шлюху, на потеху благодарной публике.

Димон усмехнулся. Ему даже нравилось, что она  его не замечает. Тем приятнее будет наказать её за невнимательность. Он резко оттянул её голову, заставляя запрокинуть лицо, и запихал член ей в рот. Лика вскрикнула от неожиданной боли, которая вернула её в реальность, где она была лишь его вещью.

Но она и не думала сопротивляться. Она сразу же начала сосать, как заправская шлюха. Губы сжались вокруг ствола, а горло расслабилось, пропуская член глубже. Димон застонал, чувствуя, как его головка упирается в её гортань. Член вошёл на всю длину, без рвотного рефлекса, и яйца Димона ударились в её лицо, закрыв глаза и нос.

Димон, постепенно наращивая темп, начал трахать её в рот, как в киску, не заботясь о том, успевает она перевести дыхание или нет.   

Это выглядело смешно и невероятно унизительно, но Лике это безумно нравилось. В сочетании с тем, что Марина ласкала её киску своим языком, а Димон трахал её в рот, ощущения были потрясающими. Димон долбил её лицо хлёстко, с оттягом, и его яйца смачно ударялись о Ликин нос.

Она бы кричала от кайфа, если бы рот не был занят, и поэтому издавала только мычащие звуки.

Однако Димон начал трахать Лику в рот не для того, чтобы доставить ей или себе удовольствие. Для его извращенного мозга это было слишком примитивно. Он использовал Лику как инструмент, который должен был обильно смочить его член слюной. 

Он трахал её  жёстко, но не искал оргазма и не гнался за наслаждением. На самом деле он ждал, когда его член будет достаточно скользким, чтобы войти туда, куда он метил с самого начала.

И долго ждать ему не пришлось. Слюна начала течь изо рта Лики обильным потоком, стекая по лицу, и смешиваясь с потом. Лика сосала профессионально, как умела только она, чувствуя, как её собственные слюни заливают её глаза мерзкой, липкой массой. Она не подозревала, что задумал Димон. Её дело было сосать и подчиняться, а его приказывать и с остервенением трахать их.

Когда Димон увидел, что его член покрылся толстым слоем слюны, заблестев в полумраке комнаты, он резко вышел изо рта Лики. Лика сглотнула, перевела дыхание и открыла глаза. Она увидела, как Димон переключается на Марину.

Он пристроился к анусу Марины. Липкий от Ликиной слюны член уперся в её задний проход. Димон без раскачки одним мощным толчком засадил в её попку, от чего Марина слегка вскрикнула. Член вошел до основания, яйца прижались к её промежности. Димон начал трахать Марину в задницу тем же ритмом, каким только что трахал Лику в рот. 

Лика снова вернулась к киске Марины. Язык размашисто двигался по её мокрым губам, захватывая клитор. Теперь она чувствовала, как член Димона двигается в анусе Марины, и как вибрирует тонкая стенка между кишкой и влагалищем. Марина вздрагивала и стонала всё громче и громче. Это было так странно, пошло и унизительно, что у Лики кружилась голова.

Время от времени она припадала языком и губами к яйцам Димона, которые продолжали шлёпать её по лицу при каждом его толчке в Марину. Яйца Димона были горячими и влажными от пота, и Лика лизала их, пытаясь поймать и втянуть по одному в рот. Как только у неё это получалось, она обсасывала их, как леденцы, чувствуя их предоргазменное напряжение.

Она то лизала яйца Димона, то снова киску Марины, переключаясь между ними за доли секунды. Марина испытывала совершенно невероятные чувства. Димон, как бездушная машина, трахал её в задницу. Лика без устали лизала её киску, дразня чувствительный клитор. Два удовольствия, и Марина не знала, какое из них лучше, и на каком ей следует сосредоточиться. Они идеально дополняли друг друга, и Марина решила, что не хочет выбирать. Она хотела и то, и другое. 

Иногда Димон вытаскивал из Марины член и давал его в рот Лике. Она брала его сразу, не испытывая брезгливости, без мысли о том, что этот член только что был в заднице другой женщины. Член пах кисловатым, терпким запахом ануса. Это был запах её новой подруги, и он не вызывал отвращения. Это унижение заводило Лику ещё сильнее. Она сосала его еще более усердно, стараясь очистить от естественных выделений Марины. Снова сделать его чистым, прежде чем он в очередной раз исчезнет в анусе другой девушки.

Насладившись ртом Лики, Димон снова входил в Марину, продолжая долбить её в задницу. Марина каждый раз вздрагивала, и чувствовала, как Лика начинает лизать её киску особенно усердно, словно пыталась компенсировать ту боль, которую причинял её попке Димон.

Стас, Кирилл и Макс сидели на своих местах с открытыми ртами, как подростки, впервые попавшие на порносайт. Стас сжимал подлокотники стула. Член его стоял колом, и он машинально гладил его. Кирилл слегка покачивался, как будто не мог усидеть на месте. Он хотел присоединиться, но не смел сделать это без приказа. 

Макс вдруг резко вскочил со своего пуфика, и сделал шаг к тумбочке, где лежал телефон Димона. Он взял его дрожащими от возбуждения руками и начал делать фотки. Звук затвора раздавался в тишине комнаты.

Щёлк-щёлк-щёлк.

Макс снимал всё: член Димона, врывающийся в анус Марины; язык Лики, лижущий её киску;  яйца, шлёпающие по лицу Лики; её закрытые от удовольствия глаза и открытые в стоне рты.

Он снимал, чтобы потом, когда всё закончится, у него были доказательства, что он был частью этого.

Димон, заметив, что Макс снимает, усмехнулся.

— Хорошо, Макс, — выдохнул он, не прекращая трахать Марину. — Снимай. Пусть у нас будет память об этом дне. Память — штука ненадёжная, а фотки останутся навсегда.

Макс кивнул и продолжил снимать. А Лика и Марина продолжали ласкать друг друга, не обращая внимания на камеру, и ни на что, кроме члена Димона, который дарил им удовольствие.

Лика усилила нажим языка, чувствуя, как Марина напрягается. Оргазм был уже близко, ещё немного, ещё несколько движений языком по клитору, и она кончит. Димон ускорился чувствуя, что Лика работает на пределе. Ещё немного, и убийственный оргазм накроет всех троих.

Макс щёлкнул последний кадр и оторвался от экрана, потому что то, что происходило дальше, он хотел видеть собственными глазами.

Все трое Лика, Марина и Димон начали кончать. Оргазм накатился на них лавиной, которая, набирая скорость, сметала всё на своём пути.

Сначала задергалась Марина, не выдержав этого невероятного кайфа. Её накрыло сразу, без нарастающих спазмов, которые обычно предшествуют оргазму. Мышцы ануса свело судорогой, и она почувствовала, как они яростно сжимаются вокруг члена Димона. Для него это стало последней каплей. Димон гортанно застонал, не в силах сдерживать этот крик, и начал изливаться Марине в задницу. Несколько выстрелов наполнили её кишку горячей спермой. 

Но Димон не был бы Димоном, если бы кончил просто так. Он резко вытащил член из Марины, пока сперма продолжала вытекать из него, и направил его на лицо Лики. Брызги белесой жидкости упали ей на щёки, нос и на губы. Димон кончал обильно, будто хотел залить её всю. Заклеймить и пометить.

Лика широко открыла рот и ловила каждую каплю, не давая сперме стекать на простыню. Язык собирал белую жидкость с уголков губ.  Часть спермы растекалась по лицу, затекала в глаз и застывала на ресницах. 

Капли спермы, смешанные с её слюной и Мариниными выделениями, создавали особенную грязь, которую Лика научилась любить. В этот момент она выглядела абсолютной блядью. Она почувствовала, как мышцы влагалища сжимаются  в конвульсиях и тоже начала кончать. Оргазм был настолько мощным, что у неё потемнело в глазах.

Вся троица тряслась в конвульсиях от невероятного наслаждения. Три тела

на кровати слились в единый организм. Димон содрогался, кончая на лицо Лики, Марина и Лика корчились от оргазмов, кровать под ними скрипела. Стоны, крики и тяжелое дыхание смешивались, создавая невероятную симфонию похоти, которая дарила им такое безумное и грешное удовольствие.

***

Они кончали долго, но, в конце концов, оргазм стих так же внезапно, как и начался. Лика продолжала лежать на спине с лицом, залитым спермой. Марина сползла с неё и уткнулась лицом в подушку. Димон стоял на коленях, выжимая из члена последние капли спермы.

Он перевёл дух и огляделся. Взгляд его упал на Макса, который всё ещё продолжал снимать. Димон протянул руку. 

— Дай сюда.

Макс послушно отдал телефон. Димон взял его, повертел в руках, и навёл камеру на Лику. 

Кадр получился отличный. На переднем плане его член с каплей спермы на головке. На заднем, залитое спермой лицо Лики, с выражением абсолютного блаженства. Лика смотрела в объектив и улыбалась. 

Её снимали уже сотни раз. Камера давно стала частью её жизни. Она не боялась, что эти фотки всплывут. Верила в своеобразное благородство пацанов, наивно полагая, что все фотки и видео остаются только в их личных коллекциях. 

Димон садистски усмехнулся, глядя на экран. Он открыл контакты, прикрепил фото и тут же отправил его Сане. В сообщении была только одна безжалостная строчка.

«С ТВОЕЙ МАМКОЙ ВСЁ В ПОРЯДКЕ».

Он периодически отправлял Сане такие фотки, когда тот начинал слишком доставать его своей заботой. Писал сообщения с вопросами: «Мама у тебя? Почему-то не отвечает. Домой придёт или опять у тебя останется?»

Димон отвечал всегда одинаково. Фоткой. Иногда Лика стояла на коленях с его членом во рту. Крупным планом, так, чтобы было видно её довольное лицо и размазанную по члену помаду. Иногда лежала в постели с двумя пацанами, трахающими её с двух сторон. Иногда просто её лицо после оргазма: закатившиеся глаза, капелька слюны в уголке рта, волосы, разметавшиеся по подушке. И каждый раз это было своего рода напоминанием Сане. Лика с нами. И ей хорошо. Отъебись уже.

Саня никогда не отвечал на эти сообщения, но Димон знал, что он смотрит эти фотки. Телефон пиликнул. Сообщение отправлено. Димон улыбнулся, положил телефон на тумбочку экраном вверх, чтобы видеть, когда Саня прочитает. Такое издевательство над сыном женщины, которую он трахал, доставляло ему тёмное и совершенно необъяснимое удовольствие.  Это была такая месть всем этим чистеньким, правильно живущим людям, которые смотрели на него сверху вниз.

— Ну что, девочки, — сказал он, переводя взгляд на Лику с Мариной. — Отдохнули?

Лика открыла мутные глаза, глядя на Димона сквозь пелену спермы.

— Отдохнули, — прошептала она с улыбкой.

Марина, лежащая рядом с раздолбанным анусом, лишь молча кивнула.

Димон потянулся к тумбочке за сигаретами и закурил, выпуская дым. Он смотрел на экран телефона, ожидая появления двух синих галочек. Прошло десять секунд. Двадцать. Тридцать.

Две синие галочки загорелись. Димон неожиданно для всех расхохотался. Его член необъяснимым образом снова начал подниматься.

— Тогда не теряем времени, — сказал он, туша сигарету о край пепельницы. — Макс, иди сюда. Стас, Кирилл вы как? Готовы? 

Парни, не ожидая второго приглашения, поднялись и направились к кровати.

— Ну что, королева, — сказал Димон, обращаясь к Лике. — Ты как? Есть ещё порох?

— Порох есть всегда, — сказала Лика, усмехнувшись. В её голосе снова звучала игривая, королевская нотка. — Вопрос в том, кто его подожжёт.

— Вот это моя девочка, — сказал Димон, пододвигаясь к ней. — Никогда не сдаётся.

Он легонько шлёпнул её по щеке. Не больно, просто напоминая, кто её хозяин. 

Ночь продолжалась.

***

ФЕВРАЛЬ

***

Запотевшие до молочной белизны окна зала «Боец» скрывали кружащуюся метель, а внутри царила своя атмосфера.

Три фигуры: Саня, Руслан и Артём отрабатывали «клинч», сцепившись в изматывающей борьбе. Их тела сливались в единый организм, где каждый мускул был напряжён до предела.

Глебыч, прислонившись к груше, наблюдал за ними своим всевидящим взглядом. Казалось, он видит не только движения, но и сами их мысли, рвущиеся из перегретых мозгов.

После серии раундов, когда парни, выжатые как лимоны, рухнули на протёртые маты, чтобы перевести дух, Руслан, протирая лицо грязным полотенцем, сплюнул на пол.

— Блин, у Глебыча, кажется, на этом месте мозоли вместо глаз. Чуть руку не так поставил, на полсантиметра выше, уже орёт.

Артём, тяжело дыша, будто только что вынырнул из воды, хмыкнул. Его мощная грудная клетка ходила ходуном.

— Скажи спасибо, что он с такими данными, тут с нами, гопотой районной, возится. Мужик мог бы давно уже какую-нибудь фитнес-секцию для мажоров открыть и бабки грести. У него школа-то какая была. 

Саня, прислушиваясь к разговору, поднял голову. Ему было интересно. Глебыч был для него не просто тренером, а скорее гуру.

— А что за школа? — спросил он, отпивая воду из пластиковой бутылки.

— Я слышал только, что он раньше сам дрался. Серьёзно. — Руслан оглянулся, проверяя, не слышит ли тренер, и понизил голос.

— Дрался-то он дрался. В ММА. Лет десять назад, а может и больше. В разных мелких конторах, полуподпольных турнирах. Говорят, был машиной. Не зрелищный, блядь, — Руслан сделал характерный жест рукой, будто что-то  закручивает, — не шоумен, а технарь.

Душил всех, как удав. Специализировался на этих... как их... грандпаундах. На тушеходах, которые с ног валят и ломают. Любил ломать красивых и быстрых.

— И почти не проигрывал, — вступил Артём, его упрямое лицо стало серьёзным. — Но кому это надо было, понимаешь? Зрителям нокауты подавай, кровь, разборки.

А он выходил, ломал сопернику его красивый, выстраданный бой за две минуты, проводил удушающий или болевой, и всё. Победа. Чистая работа. Но скучно, блядь, для зрителя. — В его голосе звучало уважительное, но горькое сожаление.

— А что с ним стало? — не унимался Саня, чувствуя, как образ тренера обрастает новыми, мифическими чертами.

— Да так и остался в тени, — пожал плечами Руслан. — Денег больших не было в тех конторах. Потом, говорят, травма какая-то. А может психологически сломался. Надоело, наверное. Вот и открыл этот зал. Теперь свою злость на нас вымещает. — Он усмехнулся, но в усмешке была тёплая нота. Все они понимали, что эта «злость» — единственное, что держало их на плаву и не давало скатиться обратно в дворовую гопоту.

В этот момент раздался сухой голос Глебыча:

— Что, пообщаться пришли или потренироваться? Отдохнули? Теперь, бой с тенью. По три раунда. Хочу видеть скорость и точность. Руслан, если ещё раз будешь задницу подставлять, как на дискотеке, заставлю бегать с грузом в десять кило. ЖИВО!

Троица мгновенно вскочила на ноги, как по команде. Встали у стенки, отрабатывая удары на невидимом противнике. История была отложена. Сейчас была только работа. Но Саня поймал на себе короткий, тяжёлый взгляд Глебыча.

И в нём он прочитал понимание. Будто тренер видел, что его ученик начинает понимать: настоящая сила заключена в простой работе, которая ломает любое сопротивление. Именно так, как когда-то делал он сам.

— Спонсоров не находил, — продолжил Руслан. — Менеджеры нормальные не брали. Неформат, мол. Нераскрученный. Он и плюнул на всю эту циркотень. Сказал, что будет из пацанов людей делать, а не клоунов для толпы. Что лучше десять настоящих мужиков воспитать, чем одного паяца для телевизора.

Саня молча переваривал услышанное, и в его сознании пазл складывался в единую картину. Всё сходилось. Эта железная, армейская дисциплина, упор на скучные, но фундаментальные основы, презрение к показухе и красивым, но бесполезным приёмам. Глебыч готовил не звёзд и не спортсменов даже, а бойцов. Воинов, для которых бой это ремесло, а иногда и необходимость.

Руслан работал рядом. Удары в тень летели хлёстко, с оттяжкой. Он покосился на Саню, увидел, что тот слушает, и продолжил.

— Мы с Артёмом, — Руслан мотнул головой в сторону напарника, который сосредоточенно растягивал мышцы ног, — были, блядь, полными отбросами. Дрались в подворотнях за бутылку пива, думали, что мы крутые пацаны, короли района. Пока этот чёрт, он кивнул на Глебыча, нас не повстречал и не вставил мозги по-серьёзному.

Артём, услышав своё имя, поднял голову и хмыкнул:

— Да, вставил. Но не кулаком, хотя и им тоже сполна.

— Именно, — Руслан ткнул себя пальцем в висок. — Подошёл к нам после одной такой разборки, посмотрел так, будто мы дерьмо на ботинках, и спросил: «Вы мужики или говно на асфальте? Жить охота или так, потупить и сдохнуть под забором?» И пошёл, даже ответа не дождался.

— А на следующий день мы припёрлись сюда, — продолжил Артём. — Из интереса. Думали, сейчас начнётся: приёмы, спарринги, крутизна. А он посмотрел на нас и говорит: «Ну что, мусор, готовы отмываться?» И начал. Месяц мы тут полы мыли, качали пресс и бегали кроссы, прежде чем он к бою подпустил.

Саня кивнул, глядя на своего тренера, который сейчас что-то сурово, отрывисто объяснял испуганному новичку, как правильно держать кулак. Молодой, испуганный парень мял в руках перчатки, которые явно надел впервые. В голове у Сани пронеслись воспоминания.

Димон с его змеиной ухмылкой. Паша и Серёга, с их тупой, животной силой. Их «крутизна», которая была всего лишь ширмой для их трусости. Они стали шестёрками Димона.

Горькая мысль пронзила его сознание: 

«Жаль, что Глебыч не встретился нашей компании раньше...»

Сколько всего можно было бы избежать. Сколько боли он смог бы тогда предотвратить.

Димон с его острым, как бритва, умом и жаждой власти мог бы направить свою адреналиновую энергию в спорт, стать  чемпионом, оставаясь таким же холодным и неумолимым. Паша и Сергей, с их нерастраченной энергией, могли бы найти отдушину здесь, на этих потёртых матах, вымещая агрессию на грушах, а не в унижении тех, кто слабее.

И он, Саня, мог бы просто быть парнем, который усердно тренируется, мечтает о победах и переживает из-за девушек. Обычным, пусть и суровым, подростком, а не мстителем, в груди у которого копится ярость.

Но судьба распорядилась иначе. Одних Глебыч спас, вытащив за шкирку с грязных улиц. Других нет. Они ускользнули в тень, и теперь их дороги должны были неминуемо пересечься снова. 

Теперь Саня должен был использовать всё, чему научился в этом зале, чтобы исправить то, что не исправил тренер. Для тех, кто пересёк черту, искупление могло быть только одно. Сила.

Он поднялся с матов, чувствуя в мышцах приятную, живительную боль. Свидетельство работы и роста. Это была честная боль, в отличие от той, что грызла его изнутри.

— Ладно, пацаны, — сказал он Руслану и Артёму. — Хватит болтать. Давайте ещё по раунду в ринге. Надо отрабатывать. До седьмого пота.

Руслан усмехнулся, обнажая сломанный когда-то зуб:

— Ага, пока Глебыч нас за болтовню не прибил.

Артём же молча прошёл на ринг. Саня заскочил за ним, и они встали в стойку. Для Артема это была всего лишь подготовка к турниру, а для Сани это был красноречивый ответ Димону и тому миру, в котором не было места таким, как Глебыч, с его суровой, но честной правдой. Но они, его ученики, теперь несли в себе частицу этой правды.

И весной, когда растает снег и обнажится грязь под ним, им предстояло доказать свою правду на деле.

***

Саня вернулся домой поздно, с приятной усталостью в натруженных мышцах. В прихожей пахло её сладкими духами. В гостиной горел свет, и оттуда доносились звуки лёгкой музыки.

Лика сидела на диване, закутавшись в плед, и смотрела какой-то романтический сериал. На её лице играла безмятежная улыбка. Она была счастлива. По-настоящему, как ему показалось в тот миг.

— Санечка, ты уже! — она обернулась, и её глаза сияли. — Как тренировки?

— Нормально, — буркнул он, снимая куртку. Его взгляд скользнул по чистой, но пустой кухне. Никакого ужина приготовлено не было. Обычно это его злило, но сегодня он лишь тихо вздохнул. — Ты поела?

— Ой, я там перекусила чего-то, не помню уже, — она махнула рукой, полностью поглощённая своим благополучием.

Саня молча прошёл на кухню. Достал картошку, лук, нашёл кусок мяса. Привычными движениями начал готовить. Разделывал лук ровными ломтиками, чистил картофель. В этих монотонных действиях был свой покой. Он накрыл на стол, на двоих.

— Мам, иди, пока горячее.

Они ели не спеша, атмосфера была спокойной, семейной. Лика расспрашивала его об учёбе, о зале, и он коротко, но без раздражения отвечал. Потом она встала и начала собирать посуду.

— Давай я, — предложил Саня.

— Не-не, я помою, ты устал, — она настояла.

Они стояли рядом у раковины, она мыла, он ополаскивал и вытирал. Лёгкий пар поднимался от горячей воды, и в этом было что-то настолько нормальное и далёкое от того кошмара, что творился в её жизни, что у Сани сжалось сердце.

Они мило беседовали о пустяках. И в этот миг в голову Сани закралась опасная мысль:

«А может, и не надо её спасать?»

Она же счастлива. Сияет. Живёт своей жизнью, пусть и странной, пусть и уродливой со стороны. Может, он просто эгоист? Может, он хочет убить дракона, который, по её мнению, вовсе и не дракон, а её принц?

Может, её «счастье», пусть и купленное ценой унижений, это всё, что у неё есть, и, отняв его, он оставит её с пустотой?

Он смотрел на её улыбку, и ему хотелось верить в эту сказку.

Но глубоко внутри, под слоем этой сиюминутной нежности, жило холодное и неумолимое знание, выстраданное за чтением книг по психологии и оплаченное памятью о чужих, сломленных жизнях. Её счастье было мнимым.

Это был замок из песка. Психологическая защита. Отрицание такой силы, что она могла обмануть даже самого носителя.

Рано или поздно демон вырвется наружу. Димон устанет от неё, или его садизм перейдёт в откровенную жестокость, или она сама, в один ужасный миг, посмотрит в зеркало и увидит лишь измождённую женщину.

И тогда этот хрупкий мирок рухнет, и не будет у неё никого, кроме него.

Поэтому он должен быть готов. Не для того, чтобы навязать ей своё спасение, а для того, чтобы быть рядом, когда её иллюзорный рай превратится в ад.

Чтобы подставить плечо, когда она окончательно сломается. Показать ей, что есть другая жизнь, даже если она сама ещё не готова в это поверить. Он закончил вытирать последнюю тарелку, поставил её на сушку и обнял мать за плечи.

— Всё, мам, спасибо. Иди отдыхай.

Она ушла в гостиную, счастливая и беззаботная. А Саня остался стоять на кухне, чувствуя тяжесть ответственности. Он должен был стать тихой гаванью для корабля, который не подозревал, что плывёт прямиком в шторм.