Те таблетки, что мне дали, оказались далеко не лёгкими. Проснулась я в полседьмого — и спала как убитая. С минуту я надеялась, что всё вчерашнее — лишь дурной сон, которого на самом деле не было. Но стоило сбросить одеяло — и я тут же убедилась в обратном. Я по-прежнему была голой. Прошлой ночью я, наверное, впервые в жизни спала голой — и молилась, чтобы этот раз стал последним. Хотя где-то глубоко внутри уже понимала: это только начало. Поднявшись и включив свет, я заметила у двери свой чемодан. К нему снова была прикреплена записка — за двое суток я получила больше записок, чем за всю жизнь. В ней говорилось: «МЫ УЖЕ СОБРАЛИ ТВОИ ВЕЩИ, ПОЭТОМУ ЧЕМОДАН НЕ ОТКРЫВАЙ. МЫ ПРИГОТОВИЛИ ТЕБЕ ОДЕЖДУ — ОСТАВИЛИ ЕЁ НА КОМОДЕ — И, ДУМАЕМ, ТЫ ОБРАДУЕШЬСЯ: ОНА ТЕБЯ ПРИКРОЕТ. В КОМНАТЕ УСТАНОВЛЕНА РАБОЧАЯ КАМЕРА, ТАК ЧТО ТЫ ЗАПИСАНА ПРЯМО В ТОТ МОМЕНТ, КАК ЧИТАЕШЬ ЭТО. ДАЖЕ НЕ ПЫТАЙСЯ ЕЁ НАЙТИ — САМА ЗНАЕШЬ, ЧТО БУДЕТ. УВИДИМСЯ ПОСЛЕ ИНСТИТУТА. С ЛЮБОВЬЮ, МЫ».

Господи, они поставили камеру в комнате. Я тут же закрылась руками и метнулась к комоду, где лежала приготовленная одежда. Впервые за всё это время я выдохнула с облегчением: одежда оказалась обычной. Джинсы, толстовка, простой лифчик, обычные трусики. Я схватила вещи и пулей вылетела из спальни. Это было ужасно. Моё личное убежище осквернено — теперь мне вообще нигде не будет покоя.

Я привела себя в порядок и собралась в институт.

***

Я не хотела, чтобы сегодняшние пары заканчивались. Обычно конец учебного дня меня радовал — но сегодня я его боялась. Предстояло ехать с Эмили и СиДжей в Юджин на выходные, и я понятия не имела, что меня там ждёт. Нет, в общих чертах я понимала, что будет, — но деталей не знала. Перед глазами то и дело всплывали те DVD со мной, и я изводила себя мыслью, что кто-нибудь ещё может их увидеть. Плюс теперь в моей комнате камера. Собственно, уже на парковке я вдруг вспомнила, что камера есть и в машине — и прямо сейчас меня снимают. Хорошо хоть, что сейчас на мне есть одежда. За день меня пару раз спросили, куда делись вчерашние шорты, — в ответ я лишь окидывала их злым взглядом, стараясь не обращать внимания. Но один случай всё же выбил меня из колеи. На паре английского я краем уха услышала разговор двух девчонок позади меня.

— Я вчера вечером с тётей разговаривала, — сказала одна из них. — Она мне такое рассказала. Вчера утром они с дядей поехали завтракать, и на светофоре рядом с ними остановилась машина — за рулём голая девица.

— Голая? — переспросила вторая.

— Ага. Тётя говорит, она пыталась её окликнуть — не была уверена, знает ли та вообще, что голая.

— Как это можно не знать, что ты голая? Глупость какая-то.

— Ну, это ж моя тётя. В общем, говорит, как зажёгся зелёный, та рванула с места и скрылась из виду.

— А что за машина?

— Какая-то белая «Тойота».

— Подожди. Аманда, у тебя же белая «Тойота»?

Я онемела. Хотелось вскочить и убежать — но я понимала: хуже не придумаешь. Надо было отвечать, и я через силу выдавила:

— Прости, что ты сказала?

— У тебя белая «Тойота»?

— Да.

— А ты вчера утром не разъезжала голая?

— Конечно нет, — соврала я. — Кто вообще на такое способен? Ну, по своей воле.

— Не знаю. Наверное, шлюха какая-нибудь.

Я не была шлюхой — но, слушая это, ощущала себя именно ею. До конца дня я вслушивалась в чужие разговоры — может, ещё кто-то слышал о голой девушке в городе, — и, к облегчению, никто ничего такого не говорил. Мне вдруг отчаянно захотелось сбежать в Аризону к брату. Он, конечно, порой тот ещё придурок — но я бы как-нибудь пережила. Главное — быть подальше отсюда.

***

До дома я ехала как можно медленнее — страшно было думать о поездке. Мелькнула мысль вообще не возвращаться — но куда деваться: не приеду — и фотки тут же разлетятся по почте. Сворачивая на свою улицу и приближаясь к дому, я увидела, как у обочины припаркован внедорожник СиДжей. Чёрт, они уже здесь. Хотелось проехать мимо — но заставила себя остановиться у дома. Выйдя из машины и подойдя к внедорожнику, я заметила, что внутри никого нет. Где же они? В этот момент из боковой двери моего дома вынырнула Эмили и направилась ко мне. Как они попали внутрь?

— Привет, Аманда! — сказала она с улыбкой, подошла и обняла меня. — Мы тебя заждались. Мы, кстати, сделали копии твоих ключей, так что вошли сами, раз твоих родителей нет. Надеюсь, ты не против?

Разумеется, я была против. Против всего этого чёртова заговора. Они попросту вторгались в мою жизнь. Эмили взяла меня под руку и сказала:

— Давай-ка заглянем к тебе ненадолго перед отъездом.

И повела меня в мой собственный дом. Проходя через гостиную, она указала на один из семейных снимков на стене.

— Это твой брат? — спросила она, показывая на парня, стоявшего рядом со мной на фотографии.

— Да, — ответила я. — Он сейчас в Аризоне, с женой.

— Правда? Значит, он нам не помешает. А папа у тебя — вылитый хиппи. Так и есть?

— Вроде того. Слушает музыку шестидесятых.

— Круто.

Затем она повела меня к лестнице, и мы поднялись в мою комнату, где нас уже ждала СиДжей.

— Привет, Эми. Готова ехать? — спросила она с довольной ухмылкой.

Я никогда не была готова к этой поездке — но всё равно кивнула.

— Отлично. Как ты уже заметила утром, мы собрали твою одежду. Но кое-что ещё нужно добавить в чемодан.

Она подошла к моему чемодану и открыла его. Это был мой большой чемодан — внутри аккуратно сложены почти все мои вещи. Я против воли изумилась: столько всего со мной берут?

— А теперь моя любимая часть, — объявила СиДжей. — Нам нужно упаковать и то, что сейчас на тебе.

— Но в чём же я поеду в машине? — спросила я в уверенности, что у них припасён ещё один наряд.

СиДжей лишь посмотрела на меня и широко ухмыльнулась.

— В своём естественном виде, конечно.

Нет! Нет, чёрт возьми, они не могут этого требовать. Они хотят, чтобы я проехала голой до самого Юджина? Это как минимум два часа пути.

— Прошу, не заставляйте меня, — взмолилась я, но она лишь отчеканила:

— Это не обсуждается, Эми. А теперь раздевайся — и поехали.

Господи, снова раздеваться перед ними — и теперь ещё и на камеру, которую они поставили в моей спальне. Просто некуда деться. Я скинула туфли и начала привычно раздеваться. Едва я снимала очередную вещь — СиДжей тут же складывала её и укладывала в чемодан. Она снова настояла, чтобы я осталась босиком, и вскоре я уже опять была голой, а она закрыла чемодан и подняла его.

— Ну вот и всё, — объявила она. — Вперёд — в страну хиппи под названием Юджин.

Она вышла из моей спальни, Эмили опять взяла меня под руку, и мы направились следом. У боковой двери Эмили остановилась, и мы ждали, пока СиДжей выйдет наружу и уложит чемодан во внедорожник. Потом она крикнула нам выходить. Я бросила на Эмили умоляющий взгляд — но та лишь улыбнулась и вывела меня за порог. Я стояла на подъездной дорожке средь бела дня, совершенно голая. Меня трясло от ужаса — вдруг соседи увидят меня из окон. Что бы они подумали? Эмили заперла за нами дверь и подвела меня к внедорожнику. Пока мы шли, я затравленно озиралась по сторонам: кто угодно мог за мной наблюдать.

— Эми садится вперёд, рядом со мной, — скомандовала СиДжей.

— Чёрт, Аманда, да ты просто счастливица, — пошутила Эмили. Затем открыла пассажирскую дверь — я быстро залезла внутрь и захлопнула её.

— Ремень, — приказала СиДжей, и я застегнула его поверх всё ещё дрожащего тела. Эмили забралась на заднее сиденье и тоже пристегнулась. — Ну что, малышка, поехали навстречу новым приключениям.

С этими словами мы вырулили с подъездной дорожки и уехали.

Проехав пару миль, мы вырулили на I-5 и двинулись на юг, в сторону Юджина. На моё счастье, пока мы пробирались через город к шоссе, никто из знакомых нас не заметил — а я этого жутко боялась. Я то и дело пыталась пригнуться, но СиДжей всякий раз приказывала сесть прямо. Сидеть приходилось на маленьком махровом полотенце, подстеленном на сиденье. Эмили не упустила случая напомнить про мокрое пятно, которое я оставила вчера утром на водительском сиденье своей машины, — и стыд накатил с новой силой. Эти двое без конца спорили, какую музыку включить. Я пыталась их не слушать — голова была занята совсем другим, — но перепалка разгоралась всё жарче.

— Чёрт побери, СиДжей, меня уже тошнит от этих. .. твоих Jay-Z и Mary J. Blige. Может, рок-н-ролл для разнообразия?

— А я не хочу слушать те придурочные группы, которые вечно включаешь ты. Да по мне хоть метеорит на KORN упадёт.

— Тогда давай Jet.

—. ..Jet? Да это же дешёвая подделка под AC/DC.

— Ну включи тогда AC/DC.

— У меня нет AC/DC.

Я уже боялась, что это протянется всю дорогу. Втайне надеялась — может, они там друг друга поубивают и я вырвусь из этого кошмара. Но нет, на такую удачу рассчитывать не приходилось.

— А тебе какие группы нравятся, Аманда? — спросила Эмили.

— Мне нравится Dave Matthews Band, — тихо ответила я.

— Dave Matthews! — выпалили обе разом. — Ты слушаешь музыку для ботанов? Ну ещё бы, — съязвила СиДжей. Вообще-то странно, что они этого ещё не знали: судя по всему, про меня им было известно предостаточно.

— А может, тебе больше Barenaked Ladies по душе? — пошутила Эмили, и обе заржали. Ну конечно: заставляют ехать голой — и ещё шутят над этим. Тоже мне, справедливость.

— Как насчёт Beastie Boys? — предложила СиДжей. — Достаточно рок-н-ролльно для тебя, Эм?

— Сойдёт, пожалуй.

— Нравится Beastie, Эми? — Вообще-то нет, но я всё равно кивнула. Что они там играли — волновало меня меньше всего. Одно радовало: внедорожник, в котором мы ехали, сидел высоко над дорогой, так что водители обычных машин не могли заглянуть внутрь. А те, кто ехал на той же высоте, видели разве что мои голые плечи. От этого было чуть менее жутко, даром что пригибаться не разрешали. Но всё изменилось, когда мы нагнали огромную фуру в крайнем правом ряду.

— Смотри-ка, «Пепси», — заметила СиДжей. — Давай покажем водителю нашу Эми. Может, день ему скрасим. — И она стала подруливать прямо к кабине. На этот раз меня собирались выставить кому-то напоказ — и нервы сдали окончательно. Я попыталась прикрыться руками, но Эмили перегнулась с заднего сиденья и отдёрнула их.

— Прости, солнышко. Никаких прикрываний, — прошептала она, удерживая мои запястья, чтобы я не закрылась снова. Сила у неё была — как и у СиДжей — куда больше моей. Через пару секунд мы уже ехали вровень с водителем. Я сидела вся на виду — и готова была провалиться сквозь сиденье. Не верила, что это вообще происходит со мной.

— О, кажется, он тебя заметил, — выпалила Эмили. — И, кажется, ему нравится то, что он видит. — Я не отрывала взгляда от пола. Дыхание стало коротким, рваным, сердце гремело, как барабан.

— Боже, Эм, она идёт пятнами, — объявила СиДжей. — Прямо на глазах заливается ярким, прелестным оттенком красного. Прямо хамелеон. — И тут водитель фуры ударил по клаксону. Гудок разорвал тишину с такой силой, что мы все вздрогнули, СиДжей вильнула, а уж меня перепугало до чёртиков.

— Посмотри на него и улыбнись, Аманда, — приказала Эмили, но стыд сковал меня намертво — я не могла заставить себя поднять глаза. Эмили сжала мои руки крепче: — Аманда, делай что говорят, или мы будем проделывать это с каждой встречной фурой.

Этого хватило. Собрав всю волю в кулак, я повернула голову к водителю. Он оказался на редкость уродливым — лет под пятьдесят, с длинной бородой и бейсболкой. Он щерился беззубой ухмылкой и пялился на меня, потом снова просигналил.

— Улыбнись, Аманда, — опять приказала Эмили, и я выдавила жалкое подобие улыбки. — А теперь помаши. — Она толкнула мою правую руку вперёд — я слабо махнула, и она отдёрнула руку обратно. Тут СиДжей, не отрывая второй руки от руля, потянулась ко мне и принялась мягко массировать левое бедро, — и тело снова предало меня. Соски затвердели, дыхание стало ещё короче. Было хорошо и чудовищно одновременно. Водитель заметил это и расплылся в улыбке ещё шире. Господи, помоги мне, хуже ещё не было. А потом СиДжей скользнула ладонью выше и легонько похлопала меня пальцами по промежности — по позвоночнику пробежала дрожь. Меня ещё никто никогда там не трогал — она стала первой. Я уже готова была закричать, но она вдруг вдавила педаль газа, и мы рванули вперёд. Он просигналил ещё раз, но уже через минуту СиДжей ушла так далеко, что фура превратилась в размытое пятно в боковом зеркале. Обе зашлись истерическим хохотом. Эмили отпустила мои руки, СиДжей убрала ладонь с моего бедра. Они смеялись ещё несколько минут, потом наконец затихли. А мне хотелось свернуться калачиком и разреветься. Я чувствовала себя ребёнком — маленькой и беспомощной.

— Ну и как тебе, Эми? — спросила СиДжей.

— Ненавижу. Это было ужасно. — Голос вернулся к обычному тону.

— Тебе совсем-совсем не понравилось?

— Ни капли.

— Вот и хорошо. И не должно. Это значит — ты здорова.

Что это за психологический трёп? Она меня утешить пыталась, что ли? Ну и поездочка мне предстоит.

Следующие несколько миль обошлись без фур. Мы обгоняли грузовики, но СиДжей больше не подруливала к ним вплотную. Меня всё ещё трясло после того случая; Эмили то и дело растирала мне плечи, пытаясь успокоить. Стыд от этого не проходил — но тело понемногу переставало дрожать. Вскоре мы приблизились к съезду на Сейлем — столицу штата, — и СиДжей перестроилась в полосу для поворота.

— Нам нужно тут ненадолго задержаться, Эми. Это быстро, — сказала она и свернула на съезд, остановившись у светофора. Я с ужасом думала, что меня сейчас заставят выйти и идти куда-то пешком. Загорелся зелёный — она повернула направо, потом ещё раз направо. Через пару миль мы заехали на парковку. На здании значилось «Гудвилл». СиДжей припарковалась метрах в пятнадцати от входа.

— Сейчас вернусь! — воскликнула Эмили, выскочила из машины и обошла её сзади.

— Что она делает? — озадаченно спросила я.

— Да так, избавляется от ненужного барахла, — ответила СиДжей с хитрой усмешкой. Я услышала, как Эмили открыла и захлопнула багажник, а потом направилась ко входу в магазин — с моим чемоданом в руке.

— Что она собирается делать с моими вещами? — голос зазвучал панически, да я и вправду начинала паниковать.

— Пожертвует всё «Гудвиллу». Мило с её стороны, правда?

— Что! — выкрикнула я, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Она не может!

— Ну так иди и останови её, — со смехом предложила СиДжей. Она прекрасно знала: в таком виде я никуда не пойду. Вот теперь это уже был явный перебор.

— Зачем вы раздаёте мою одежду?!

— Потому что это барахло. Мы делаем тебе одолжение — и заодно получаем налоговый вычет.

— А в чём мне ходить?!

— В том, что сейчас на тебе.

— Все выходные?!

— Ага-ага.

— А когда вернусь — как? Я не могу зайти домой вот так! А институт?!

— Не волнуйся, мы купим тебе новые вещи. Всё будет зашибись. — Да уж, «зашибись» — не то слово. Скорее уж «ад» подходит куда больше. Если одежда будет хоть отдалённо напоминать то, в чём меня вчера в институте выставляли, — считай, что я голая.

— А что я родителям скажу? Что одежда пропала?

— Скажешь, чемодан украли в поездке. В Юджине хватает наркоты и всякого отребья — поверят. Просто расслабься. — «Расслабься», говорит она мне. Мне — голой, в то время как сама сидит в джемпере и джинсах, и у неё-то одежды с собой полно. «Расслабься». Удушить бы её. И тут до меня окончательно дошло: у меня не будет одежды. Две ночи. Голая. Господи, нет — это просто дурной сон. Я просидела в оцепенении несколько минут; потом вернулась Эмили и забралась в машину.

— Сотня долларов налогового вычета со всего этого добра, — радостно объявила она. — Вместе с чемоданом.

— Круто, — отозвалась СиДжей. — Я думала, за это барахло меньше дадут. — Она завела машину и выехала с парковки. Пока мы возвращались к шоссе, я смотрела в боковое зеркало на то, как «Гудвилл» — и вся моя одежда — исчезают вдали.