С каждым шагом расстояние между нами сокращалось. С того места, где я стояла, виднелись трое мужчин и две женщины — все с ног до головы в фанатской символике «Орегон Дакс». Ещё шаг — и они меня заметят. Пока не заметили — уже хлеб. Отсюда уже виден вход в отель. Господи, какой кошмар — придётся идти голой прямо у них на глазах, чтобы попасть внутрь. Если бы не этот проклятый холод, я бы спряталась и ждала, пока они уйдут. Судя по всему, они курили и болтали между собой. Надо идти. Иду. Чёрт! Одна из женщин меня заметила.

— О господи! — взвизгнула та, что была в зелёной толстовке с уткой. — Ха-ха. Вы только гляньте, что к нам плывёт. — О нет, они все поворачиваются ко мне. Все на меня смотрят!

— Ни хрена себе! — выпалил мужчина в белом свитере «Дакс». — Такое не каждый год увидишь.

— Помочь тебе чем-нибудь, солнышко? — спросила женщина в ярко-жёлтой футболке, надетой поверх чёрной толстовки. — Может, одеждой какой? — От этой реплики они все захихикали. Ничего смешного — одно сплошное унижение. Иди дальше. Я почти поравнялась с ними. Пробираясь мимо, я задела грудью мужчину в зелёно-жёлто-белой куртке «Дакс». Господи, мерзость какая. Иди дальше. Сейчас будет первая входная дверь.

— Стеснительная штучка, правда? — бросил второй мужчина (во что он был одет, я не заметила), когда первая дверь закрылась за мной. Чёрт, за второй дверью стойка администратора. Господи, все смотрят прямо на меня. Иди дальше. Я прошла через вторую дверь — и по телу разлилась волна тепла изнутри здания. По коже пробежала дрожь.

— Добрый вечер, мисс Джонсон, — произнёс молодой человек за стойкой. Чёрт, они знают моё имя. Надо идти. Надо добраться до номера семьсот пятнадцать. Где стеклянный лифт? Я повернула направо и увидела холл. О господи, весь холл на меня пялится! Надо найти лифт. Кровь бросилась в лицо от унижения, горячий воздух холла ударил по коже — и тело снова принялось меня предавать. От стыда под этими взглядами соски затвердели до боли. Казалось, я сейчас упаду в обморок. Инстинкт самосохранения взял верх — я заставила себя идти. Через несколько шагов я заметила стеклянный лифт в дальнем конце. Чёрт, холл открытый, атриумного типа. По всем этажам идут балконные галереи, и постояльцы могут сверху смотреть вниз. И тут до меня дошло — на меня уже глазеют сверху, с нескольких этажей. Надо идти. Пока я шла к лифту, люди расступались, давая дорогу. Я шла сквозь этот живой коридор, только бы не упасть. И тут я почувствовала, как там, внизу, становится влажно — только не это, только не это. Вспышка — кто-то сфотографировал.

— Улыбочку, — произнёс кто-то, делая ещё один снимок. О господи! Иди дальше, полпути позади. Не думай об этом.

— А она смелая.

— Похоже, у неё орегонский загар.

— Судя по попке, есть итальянская кровь.

Чёрт, слушать это — пытка. Почти у лифта. Наконец я добралась до площадки и быстро нажала кнопку вызова. Подняв взгляд, увидела, что лифт движется наверх, на какой-то высокий этаж. Пожалуйста, быстрее. Я уставилась в пол и постаралась не думать ни о том, что делаю, ни о том, как, должно быть, выгляжу.

— Кажется, она смущается.

— Но фары-то горят.

— Естественная девушка, без прикрас.

— И хорошенькая.

Давай же, лифт, быстрее. Наконец он остановился. Сердце колотилось без остановки — казалось, сейчас взорвусь. Да быстрее же, чёрт возьми! Едет вниз. Ну давай, скорее. Снова вспышки камер. Теперь у кого-то ещё есть мои голые снимки. Не знаю, выдержу ли я это. Лифт наконец прибыл — я юркнула внутрь и нажала кнопку седьмого этажа. После, казалось, целой вечности двери закрылись, и лифт двинулся наверх. От движения вверх моё тело помимо воли возбудилось ещё сильнее. И тут до меня дошло: меня по-прежнему всем видно, потому что стены лифта стеклянные. Прекрасно, просто прекрасно. Зачем он останавливается на третьем? Двери открылись — трое на этаже тут же меня сфотографировали. Это нечестно. После нескольких кадров двери снова закрылись, и я поехала наверх. Пожалуйста, не останавливайся до седьмого. Четвёртый этаж — без остановки. Пятый — без остановки. Шестой — останавливается! Двери открылись, и в лифт вошла молодая азиатка в чём-то похожем на форму отеля; она закрыла за собой двери, повернулась ко мне и заговорила.

— Здравствуйте, мисс Джонсон. Я Кассандра Ли, одна из управляющих этого отеля. Рада приветствовать вас. — Английский у неё был безупречен. — Как я вижу, вы привлекли немало зрителей. Нам пришлось заранее предупредить постояльцев о вашем прибытии, чтобы люди с детьми и те, кто поскромнее, могли укрыться в своих номерах, пока вы не доберётесь до своего. — Наконец лифт достиг седьмого этажа, и двери открылись. — Позвольте проводить вас в номер. — Она взяла меня под руку — точь-в-точь как до этого СиДжей и Эмили — и вывела из лифта на галерею. — Хочу, чтобы вы знали: пока вы живёте в этом отеле, вас никто не побеспокоит. Мы будем держать ваш номер под наблюдением, чтобы никто из вас — и прежде всего вы — не испытывал беспокойства. — Ну скоро мы уже дойдём? Вот номер семьсот тринадцать. Семьсот четырнадцать. Когда мы подошли к семьсот пятнадцатому, дверь внезапно распахнулась, и в проход вышла Эмили, загородив вход в номер.

— Кейси, ты вовсе не обязана была провожать нашу подругу до номера. Это очень мило с твоей стороны.

— Это часть работы, Эмили.

— Уверена, Аманда это ценит.

— Мисс Джонсон — настоящая находка.

— Это точно. Я так ею горжусь сейчас. Ещё раз спасибо, что проводила.

— Не за что. Приятного отдыха, дамы. — Кассандра повернулась ко мне: — Если что-то понадобится — дайте знать. — И ушла. Эмили схватила меня, втащила в номер и закрыла дверь.

— Ты была великолепна, девочка! — вскрикнула Эмили и стиснула меня в объятиях. Её ладони заскользили по моей спине вверх и вниз, потом она звонко чмокнула меня в щёку. — Мы так тобой довольны.

Эмили разжала объятия. Отступила на шаг и заглянула мне в глаза. Её лицо расплылось в широченной улыбке — похоже, она была чертовски довольна собой.

— Я так тобой горжусь! — радостно взвизгнула она. — Всё идёт куда лучше, чем я могла представить. Аманда, ты просто золото.

— Меня фотографировали, — дрожащим голосом пробормотала я, ещё не оправившись от шока. Теперь мои голые снимки хранятся у совершенно чужих людей. Всё зашло гораздо дальше, чем я могла себе представить.

— Да, несколько человек сфотографировали, — сочувственно отозвалась Эмили. — Но мы ничего не могли с этим поделать. Холл отеля — общественное место. Давай-ка садись в это кресло. Оно с подогревом, тёплое и уютное. Дай-ка заберу у тебя телефон СиДжей. — Она взяла мобильник СиДжей — а я напрочь забыла, что до сих пор сжимаю его в руке, — и подвела меня к большому креслу с откидной спинкой. На сиденье лежало небольшое полотенце. — Садись, давай, — продолжала она, и я опустилась в кресло. Тепло подушек мягко обволокло меня. Кресло и впрямь оказалось что надо — дрожь понемногу отступала. — Как вижу, я не зря постелила полотенце. — Господи, какая же она жестокая. До сих пор не верится, что я только что прошагала голой через холл отеля. — Я сейчас принесу покушать. Сиди и отдыхай — ты заслужила.

Есть я пока не могла — желудок всё ещё сводило от нервного напряжения. Но кресло и правда было хорошим, даже слишком. Я чувствовала, как напряжённые мышцы начинают расслабляться. Тело словно медленно таяло. Я оглядела номер. Очень даже ничего. На стене висел большой плазменный телевизор, мебель была стильной, новенькой. Пусть и не президентский люкс, но явно не из дешёвых.

— Вот, держи, солнышко. — Из кухонной зоны вышла Эмили с подносом, на котором стояли мой куриный сэндвич и газировка. Она поставила поднос рядом с креслом и достала из нагрудного кармана блузки пузырёк с таблетками. — Прими витамины перед едой — для здоровья. — И протянула мне ещё две такие же таблетки, которые вчера утром давала мне СиДжей. Я проглотила их, запив газировкой. — Не знаю, говорила ли тебе СиДжей, — продолжила она, — но это витамины для тех, кто исследует Северный полюс или работает в Антарктиде. Они очень мощные, отлично защищают от вирусов и укрепляют иммунитет. Короче, ты от них не заболеешь. — Значит, меня снова собираются куда-то выводить. Что они со мной делают? — А теперь ешь сэндвич. Я положила тебе на тарелку немного своего салата — хочу, чтобы ты поела зелени. СиДжей ненадолго вышла, но скоро вернётся. Я буду в соседней комнате, по телефону. Если что понадобится — я там. — Она провела рукой по моим волосам и вышла.

Лица всех, мимо кого я прошла, крутились в голове бесконечной кинолентой. Улыбки, удивлённые взгляды, щелчки камер. Я не представляла, как с этим жить. И тут вдруг накатил жуткий голод. Я вспомнила, как вчера утром, после моего забега через спортивное поле, пошла в столовую. Поначалу есть совсем не хотелось — слишком уж переживала из-за того, что подумают буфетчицы, глядя на мой полуголый вид. Идиотский наряд, в который меня заставили вырядиться, только усиливал ощущение. Кстати, одна из них не преминула заметить, что в таком костюмчике я простужусь, а другая добавила, что ноги бы мне не помешало побрить. Господи, до чего же беззащитной я себя почувствовала. Но едва я села за столик с завтраком, как вдруг жутко захотела есть — и я смела всё до последней крошки. Вот и сейчас с подносом, который принесла Эмили, происходило то же самое. Боже, каким вкусным оказался куриный сэндвич! Не успела опомниться — умяла всё подчистую. И даже не заметила, как тут же прикончила и салат. Господи, с чего бы это? Уж не витамины ли тому виной? Наверное, никогда не узнаю. Я допила газировку и откинулась в кресле. Ну и удобное же кресло, чёрт возьми.

Я вздрогнула, когда СиДжей с грохотом ворвалась в дверь и захлопнула её за собой.

— Эми! Это было потрясающе! — взвизгнула она. — О, вот мой телефон. Короче, ты произвела фурор. Всем очень понравилось. — Она подбежала и сгребла меня в объятия, вдавив мою грудь себе в плечо, а потом отпустила.

— А где Эм?

— В соседней комнате, — ответила я, не глядя на неё. Она тут же вылетела из комнаты, и я снова осталась одна. Меня не отпускала одна мысль: что эти люди сделают с моими снимками? Это их собственность, и они вольны распоряжаться ею как угодно. Теперь я уже никогда не буду чувствовать себя в безопасности, даже одетой. Господи, пусть бы это прекратилось.

— Аманда! — крикнула Эмили из соседней комнаты. — Зайди-ка сюда. — Что им ещё нужно? Как же я от всего этого устала. Я медленно поднялась из тёплого кресла и пошла в соседнюю комнату. СиДжей сидела на кровати, Эмили стояла у двери.

— Держи, солнышко. — Она протянула мне ещё один мобильный. — Присядь и позвони маме. Сообщи, что добралась нормально.

— Ты хочешь, чтобы я позвонила маме?

— Да. Не хочу, чтобы она волновалась. Будь моя единственная дочь чёрт знает где, с двумя незнакомыми девушками, — я бы на её месте с ума сходила. Обычная вежливость.

— Можно я позвоню из другой комнаты?

— Нет, нельзя. Ты сядешь в это кресло и позвонишь отсюда. И ногу на ногу не закидывай. — Она указала на стул в углу и жестом велела сесть. На сиденье опять лежало полотенце. Стул был довольно высоким, ноги едва доставали до пола. Я посмотрела на телефон в руке. — Просто набери номер и нажми «Вызов», — сказала она. Мысли метались так быстро, что я не сразу вспомнила собственный номер. А когда вспомнила — тут же ошиблась при наборе. Я глубоко вдохнула и набрала номер правильно.

Пока на том конце шли гудки, я заметила, что Эмили включила ноутбук и надела наушники. Чёрт, что она ещё затеяла?

— Алло? — раздался голос. Похоже, мама.

— Мам? — спросила я.

— Аманда? Это ты?

— Да. — Я так нервничала, что едва могла говорить. Слова давались с трудом — приходилось буквально выталкивать их из себя, чтобы она меня услышала.

— Ну привет, родная. Всё в порядке? — Нет, не в порядке. Всё совсем, совсем не в порядке.

— Да. Я... э-э... просто звоню сказать, что нормально добралась.

— Ну я рада. Как прошла дорога? — Ужасно! Просто ужасно!

— Нормально, — ответила я.

— Отлично, — в её голосе звучала искренняя радость. — Девочки, вы уже веселитесь там? — Эмили жестом показала — кивнуть.

— Да. — Та жестом велела растянуть ответ. — Да, мам, нам очень... весело. — От этих слов меня аж передёрнуло. И тут я увидела, как СиДжей щёлкнула пультом. Кресло подо мной начало слегка вибрировать. Чёрт.

— Это хорошо. Такие милые девушки. Не верится, что ты мне о них ни разу не рассказывала. — О нет, эта вибрация приятная. Чёрт, я чувствую, как внизу живота наливается возбуждение. Господи, только не сейчас.

— Прости, мам. Как-то всё не до того было — рассказать о них. — Я сглотнула: вибрация постепенно усиливалась. Я боролась, но знала, что не выиграю, — после всего, что со мной случилось, я была слишком слаба.

— А где вы втроём остановились? — продолжала мама. Мне хотелось повесить трубку, но нельзя — это её напугает. Господи, они обе смотрят на меня с ухмылками — наверняка знают, что я вот-вот взорвусь.

— Аманда? Аманда, ты меня слышишь?

— Д-да, да, мам. У нас номер в отеле.

— Ты какая-то запыхавшаяся.

— П-просто наконец-то села отдохнуть. — Ох, господи, это становилось невыносимым. По лбу уже катились капли пота. Тело поддавалось вибрации кресла, и я ничего не могла с этим поделать.

— Ну что ж, у меня просто сердце радуется, что ты нашла себе подруг. Я уже начинала переживать — ты столько времени проводишь одна. — На этих словах Эмили улыбнулась. Должно быть, она каким-то образом слушает разговор через наушники. Чёрт, я так вцепилась в подлокотники кресла, что пальцам уже больно, — а отпустить боюсь. Тут я заметила, что мама всё ещё говорит: — Знаешь, это не дело — быть такой стеснительной в твоём возрасте. Люди должны видеть, кто ты есть. — О господи. Я знаю, мама хочет как лучше, но это не помогает. Вибрация опять усилилась. Чёрт.

— Мам. Я... мне надо идти, — выдавила я. — Позвоню тебе попозже.

— А, ну ладно. Спасибо, что позвонила, тыковка. Я тебя люблю.

— Я те... я тебя тоже люблю. Пока. — Я быстро нажала отбой и попыталась отдышаться. СиДжей тут же выключила вибрацию.

— Что ж, должна сказать, я в тебе разочарована, Аманда, — произнесла Эмили, снимая наушники и подходя ко мне. — Что-то я не припомню, чтобы разрешала тебе заканчивать разговор. — О господи. Злится? — Похоже, нам ещё предстоит с тобой поработать. Как считаешь, СиДжей?

— О да. По-моему, похоть затуманила ей разум. — Меня вдруг захлестнул страх, хотя я всё ещё была слегка возбуждена. Я испугалась, что меня сейчас станут испытывать на прочность.

— Встань, Аманда, — приказала Эмили. От строгости в её голосе я испугалась ещё сильнее. Я подчинилась. — Не забывай, кто здесь главный. За то, что ты, не спросив, закончила разговор с матерью, ты сейчас отправишься в холл и будешь позировать для снимков с другими постояльцами.