Эмили велела мне следовать за ней к машине. Выходить на публику в этом наряде было так же странно, как и полностью голой, — но, по крайней мере, никто меня не узнает. Когда мы тронулись, Эмили достала телефон и набрала номер.

— Карен? — произнесла она в трубку. — Хотела сообщить, что мы едем. Проследи, чтобы, когда мы приедем, никто не раскрыл, кто наша индейская подруга, и пусть Стейси тоже это знает. Кейси уже там? А Эшли? Да, Эшли хорошенькая. О, всегда пожалуйста. Как она восприняла новость о том, что ты её пара на вечер? Не волнуйся, я с ней разберусь, когда приеду. Ладно, скоро будем. — Она повесила трубку и обратилась ко мне: — Как приедем, только Стейси и Карен знают, что ты — это ты. Остальные будут считать тебя кем-то другим и думать, что ты появишься позже. Вот правила: улыбаться по минимуму, не смеяться, если сможешь, говорить короткими фразами и по возможности менять голос. Веди себя так, будто знаешь, что ты горяча и слишком крута для всех присутствующих. Никакого флирта. Танцевать тоже будешь, но эти правила позже.

С парой из этих правил у меня проблем не будет: улыбаться и разговаривать ни с кем не хочется, а излучать презрение я только рада — пусть отстанут. Только бы не надо было говорить на ломаном английском, как стереотипная индианка, — это прозвучало бы глупо и к тому же оскорбительно. А вот танцевать точно не хочется: как удержать эту юбчонку при движении?

— Итак, Крэйзи, — сказала Эмили с широкой возбуждённой улыбкой, — готова тусить?

— Я никогда не готова к тому, что вы заставляете меня делать, — холодно ответила я, чувствуя растущий ужас перед тем, что должно случиться.

— Ну, готова или нет — это будет ночь, которую запомнят.

— О боже мой!

Я не могла поверить своим глазам, когда мы свернули на мою улицу и направились к дому. Мой квартал был перекрыт для движения, и люди в полицейской форме, судя по виду, отводили машины в объезд.

— Вы перекрыли дорогу? — недоверчиво спросила я. — Как вам это удалось?

— О, пожалуйста, — фыркнула Эмили. — Ты иногда забываешь, кто мы.

— А зачем вы это сделали?

— Потому что это будет лучшая вечеринка, которую когда-либо видел этот захолустный городишко, — похвасталась Эмили, когда мы подъехали к началу улицы. — Нельзя, чтобы машины туда-сюда ездили, пока люди веселятся. О, и не волнуйся: соседей предупредили заранее, и все согласились.

— И сколько вы им заплатили?

— Скажем так, некоторые скоро будут ездить на новых машинах, — усмехнулась она, подъезжая к одному из людей в форме.

— Здравствуйте, — обратилась Эмили, опуская окно. — Я Эмили Мёрдок.

— О, так это вы тут всем заправляете? — спросил мужчина, но осёкся, заметив меня, сидящую почти голой в наряде индианки.

— Именно, — подтвердила Эмили. — Думаю, вы можете нас пропустить.

— А? — отозвался он, явно занятый разглядыванием меня с головы до ног. — Ах да, проезжайте. Хорошего вечера, дамы.

Эмили спокойно объехала знак перекрытия и подъехала к моему дому. Боже, как хорошо снова его видеть. Страшно подумать, что с ним могут сделать сегодня друзья Стейси. Как бы мне хотелось вернуться на две недели назад, когда всё было как прежде. Я скучаю по этому месту.

Мы свернули на подъездную дорожку, где уже стояло несколько машин. Ещё несколько машин было припарковано вдоль квартала; одну я узнала — это была машина Стейси. В остальном мой дом выглядел нормально. Надеюсь, таким и останется.

— Народу пока немного, — заметила Эмили, паркуясь. — В основном те, кто работает с нами, и нанятый персонал. Могут быть пара ранних гостей, так что на случай, если с кем-то придётся говорить, давай пройдёмся по правилам поведения на сегодня.

Прекрасно. Правила. Как будто мне их мало.

— Итак, сегодня тебя зовут Крэйзи Литлбивер, сокращённо Крэйзи. Ты не отзываешься ни на что, кроме этого, и ни в коем случае — на «Аманда», кто бы ни позвал. Помнишь камеру в ошейнике? Мы будем следить, чтобы ты делала всё правильно.

— А то я не знала, — небрежно бросила я.

— Эй, эти правила для твоего же блага, — отрезала она. — Давай потренируемся. — Она изменила голос, изображая кого-то другого: — Привет, я Эмили.

— Привет, — начала я и заставила себя продолжить, — я... э... Крэйзи Литл... бивер.

— Очень убедительно, — не впечатлилась она. — По-моему, нам нужно повторить несколько раз, прежде чем заходить.

Следующие несколько минут мы разыгрывали знакомство, и мне приходилось снова и снова повторять: «Я Крэйзи Литлбивер». Господи, меня чуть не стошнило, но она настаивала, чтобы я произносила это правильно. Какой же это идиотизм. Мне нравится быть неузнанной, но притворяться коренной американкой — это уже слишком.

— Ладно, сойдёт, — удовлетворённо сказала Эмили. — Давай побольше гонора, веди себя так, будто ты «слишком крута». Из тебя выйдет очень сексуальная индианка, Аманда. Парни с ума сойдут в желании тебя трахнуть, а девушки — с ума сойдут от желания тебя прибить. Помни: только Карен и Стейси знают, кто ты, так что тебе, скорее всего, придётся играть роль весь вечер. Не напортачь — это важно.

— Что тут такого важного? — спросила я.

— Никаких вопросов, солнышко. А теперь заходим. Думаю, тебе понравится, как мы всё обустроили.

Сомневаюсь. Мне никогда не нравилось то, что они обустраивали. Мы вышли из машины и подошли к боковой двери, ведущей на кухню. Нас встретила Карен — и, кажется, она была невероятно рада меня видеть.

— Боже мой, — произнесла она, оглядывая мой новый облик. — Быть не может — это твоя девочка?

— Ещё как может, — заверила Эмили. — Сегодня её зовут Крэйзи Литлбивер, но можно просто Крэйзи.

— О, в её «бивере» нет ничего крэйзи, — заметила Карен. — Ого, я её едва узнаю. Вы каким-то образом умудрились сделать её ещё красивее. Потрясающе.

— Удивительно, что могут сделать краска и макияж, — рассмеялась Эмили. — И, на случай если ты не заметила, Карен, она без пальто, так что давай зайдём с холода.

Карен, извинившись, пропустила нас внутрь. Оказавшись в доме, я едва не потеряла сознание от того, во что превратилась моя кухня — вернее, то, что было моей кухней. Стену, разделявшую кухню и жилые комнаты, снесли, и теперь здесь было одно огромное помещение. Вся бытовая техника и мебель исчезли, уступив место какому-то странному дерьму, а именно: клетке, свисающей с потолка, и шесту для стриптиза в углу. Чёрт, ещё одна клетка — у входной двери. Я потеряла дар речи, осматривая всё это, — настолько это было шокирующе. Повсюду на стенах висели телевизоры, показывающие то ли ужастики, то ли музыкальные клипы, и по комнате метались разноцветные стробоскопы наряду со светящимися колоннами по обе стороны, наполненными какой-то светящейся жидкостью. Господи, что они сделали с моим домом?

— Ну, как тебе? — спросила Эмили с горящими глазами. — Управились за два дня. Подожди, пока не увидишь второй этаж и задний двор.

По-моему, я уже достаточно увидела. Они превратили мой дом, где я выросла, практически в ночной клуб. У стены, где раньше был книжный шкаф, — барная стойка, за которой двое парней в костюмах что-то налаживали. Ди-джейская будка с чернокожим парнем в образе Блакулы за пультом. Несколько человек в костюмах — я никого не узнавала, но все они быстро заметили меня. Слава богу, никто не знает, кто я. Я обратила внимание, что Эмили всё ещё в длинном чёрном пальто, так что на данный момент я была, безусловно, самой голой в комнате, хотя хоть раз не полностью голой — и, возможно, это последний такой раз, если Богини добьются своего.

— Вы всё это приведёте в порядок, когда закончится? — спросила я о своём доме.

— О чём ты? Здесь теперь просто отлично, — похвалила Эмили. — Чёрт, может, будем сдавать это место как клуб.

— Стейси наверху, — сообщила Карен. — Кажется, она ждала, чтобы поговорить с тобой, Эмили.

— Ещё бы, — ответила Эмили и повернулась ко мне. — Пошли наверх. Стейси там, нам нужно с ней поговорить до того, как придёт больше народу.

— Она теперь в курсе? — спросила я о Стейси и моей ситуации.

— Определённо знает больше, чем раньше, — сказала Эмили и велела мне следовать за Карен вверх по лестнице в то, что было моей старой комнатой.

Внутри Стейси и Эшли разговаривали друг с другом, и Эшли выглядела очень встревоженной. Стейси была в очень коротком и откровенном костюме французской горничной с чёрными чулками до бёдер и подвязками, демонстрируя изрядное декольте. Эшли, напротив, была лишь в белом бикини и белом парике и бросила нервный взгляд на Карен, когда мы вошли. Кажется, она должна быть сегодня девушкой Карен, и, похоже, не очень этому рада.

— Чёрт, вы обе выглядите здорово, — радостно взвизгнула Эмили. — Вы явно помните правило Хэллоуина про шлюх.

— Это какое? — спросила Карен.

— Оно гласит: на Хэллоуин девушка может одеться как угодно развратно, и другие девушки не имеют права её осуждать, — объяснила Эмили. — Ты что, не смотрела «Дрянных девчонок»?

— Нет, но я бы с удовольствием побыла одной из них, — рассмеялась Карен. — Особенно с моей новой подружкой.

— Эмили, — тревожно сказала Эшли, — можно тебя на пару слов?

— О чём? — самодовольно спросила Эмили.

— О сегодняшнем вечере.

— Ну, допустим.

Эшли посмотрела на меня. На секунду я подумала, что она меня узнала, но она вдруг спросила:

— А это кто?

— Это моя подруга, — сообщила Эмили. — Может, представишься?

— Я Крэйзи Литлбивер, — сказала я низким голосом, изображая раздражение. — А ты, чёрт возьми, кто такая?

— Я Хани Райдер, — ответила она с таким видом, будто я должна знать.

— Кто такая Хани Райдер? — спросила я угрюмо.

— Ты что, не смотришь Джеймса Бонда?

— Нет. Я что, на парня похожа? С какой стати мне это дерьмо смотреть?

— Вижу, ты стерва, — громко заметила Эшли. — Как и большинство индианок, которых я встречала.

— Эшли, ты хотела поговорить или нет? — вмешалась Эмили.

— Да, хотела.

— Тогда пошли за мной. — Эмили повернулась к Карен: — Можешь спуститься вниз и встретить гостей? По-моему, первый автобус должен прибыть через несколько минут.

Все трое вышли, оставив меня со Стейси, которая тут же вцепилась в меня, с изумлением разглядывая.

— Господи, Аманда, это правда ты? — спросила она, оглядывая меня с головы до ног.

— Сегодня — нет, — ответила я. — Ты что, не слышала? Я Крэйзи Литлбивер, и пока что только на это отзываюсь.

— Боже мой, милая, мне так жаль, — сочувственно сказала она и обняла меня. — Я правда не думала, что они всё это время тебя принуждают.

Ого, Стейси знает. Я позволила себе ответить на её объятия, пока она снова и снова шептала мне на ухо «Мне так жаль». Почти не верится, что это тот же человек, который ещё вчера был в восторге от того, что я проживаю её голые фантазии. Должно быть, жуткая правда ударила её, как камнем по голове.

— Как ты узнала? — спросила я, продолжая обниматься.

— Женщина-адвокат рассказала, когда вчера везла меня домой, — ответила Стейси, сжимая меня крепче. — Она рассказала, что всё это — не твоя идея и что они тебя шантажировали всё это время. А теперь они будут шантажировать меня.

Я тут же отпустила её и посмотрела в лицо:

— Чем они тебя шантажируют? Фотографиями, что сделали вчера?

— Да, и не только, — стыдливо ответила она.

— А чем ещё? — спросила я, хотя догадывалась.

— Ну, выяснилось, что на прошлой неделе они вломились в мой дом и установили скрытые камеры в спальне и ванной, и у них есть часы записей, как я занимаюсь определёнными вещами, вроде как ублажаю себя, думая о том, что ты делала, и они сказали, что выложат это в сеть и разошлют всем, кого я знаю, если я расскажу правду о тебе. Я сказала, что подам на них в суд за вторжение в частную жизнь, но та стерва-адвокат лишь рассмеялась и сообщила, что у них также есть доказательства того, что я списывала на экзаменах по математике, истории и английскому последние полтора года, не говоря уже о видео, где я... э... убеждала мистера Грина изменить решение насчёт твоего права ходить в институт голой, а также о ещё паре моих проступков за последнюю неделю. Господи, Аманда, кто, чёрт возьми, эти суки?

— Я бы с удовольствием тебя просветила, Стейси, но боюсь, что им не понравится то, что я расскажу, и они меня накажут.

— Они тебя наказывают?

— Поход с тобой в клуб позавчера и танцы со всеми теми парнями были наказанием, — прямо сказала я. — И напоминаю: сегодня мне нельзя отзываться на «Аманда», так что, пожалуйста, зови меня Крэйзи — чтобы ни у кого из нас не было неприятностей.

— Не верится, что они хотят, чтобы мы звали тебя Крэйзи. Вся эта ситуация — полное безумие. Ты, наверное, считаешь меня самой большой стервой на свете за то, что я всё это поощряла, но клянусь, я правда верила, что ты делаешь это по своей воле.

— Ты верила — или хотела верить? — скептически ответила я. — Я вроде помню, что ты вчера даже спросила, не принуждают ли меня.

Стейси виновато вздохнула:

— Да... возможно, подсознательно я и знала, что что-то не так. Просто они зашли настолько далеко, чтобы это выглядело правдоподобно, что я не могла поверить, будто кто-то может зайти так далеко. Они, наверное, бешеные деньги на всё это потратили и имеют мощные связи?

— Ты только сейчас это поняла? — язвительно спросила я. — Тебе не доказал этого тот факт, что они устроили фальшивый арест вчера с участием полиции Портленда?

— Не надо так, — печально попросила она. — Обещаю тебе, я не единственная, кого обманули.

В этом она права. Не верится, сколько людей, кажется, покупаются на эту липовую историю о том, что я делаю это ради Иисуса. Они либо хотят верить, либо не могут поверить, что кто-то выдумает такое и приложит столько усилий, чтобы заставить людей поверить. Не знаю уж — то ли Богини гениальны, то ли люди просто тупы, но всё зашло гораздо дальше, чем должно было.

— Что они заставят тебя делать? — спросила я, решив не усложнять ей жизнь.

— Ну, когда я говорила с Эмили сегодня утром, она сказала, что я теперь работаю на них и должна делать, что велят, а иначе... Она сказала, что сегодня я должна сыграть в какую-то их игру, и если выиграю, получу особую должность и они не опубликуют то, что на меня есть.

— Какую должность?

Стейси колебалась, но под моим жёстким взглядом сломалась:

— Я буду придумывать идеи и испытания для тебя.

— Что?! — я была в шоке.

— Им очень понравилась моя идея с твоим походом в суд, и раз я уже несколько лет придумываю подобное, они решили, что я подойду. Будем честны: у меня есть целый блокнот идей, которые можно осуществить. Ну, когда ты попросила придумать одну, я в итоге придумала сотню и потом фантазировала, как ты их все выполняешь. Господи, некоторые из них действительно унизительные, и мысль о том, что тебя заставляют их делать... это просто чудовищно.

— Тогда почему ты улыбаешься? — спросила я, заметив, как улыбка расползается по её лицу во время этого рассказа.

— Я не улыбалась, — прикинулась она.

— Улыбалась, — прямо сказала я. — Улыбка становилась шире с каждым словом.

— Ну, я не специально, — попыталась объяснить она. — Мои эмоции иногда меня предают, но это не значит, что я хочу тебе навредить. Я знаю, что я немного двинутая, но я бы никогда не заставила никого делать такое против воли. Проблема в том, что если я выиграю эту игру, мне придётся это делать, или на меня свалится куча дерьма.

— А что будет, если проиграешь?

— Эмили сказала, что если я проиграю, они разошлют запись моей мастурбации всем в нашем институте и во всех других институтах штата.

Господи, как знакомо. Если бы угроза, которую дали мне, ограничивалась только институтами.

— От одной мысли хочется рыдать в истерике, — продолжала Стейси. — Вчера, когда я разделась перед всеми теми людьми, это было так же неловко и неудобно, как всё, что я когда-либо делала. Это не было возбуждающе, как в моих фантазиях, — это было просто унизительно и заставляло чувствовать себя совершенно беспомощной. А ведь это были незнакомцы. Я не представляю, как бы я пережила, если бы меня увидели знакомые. Не знаю, как ты это выносишь.

— У меня нет выбора, Стейси, — сказала я. — Если я не буду подчиняться — с моей семьёй покончат.

— Боже, мне так жаль, дорогая, — сказала она и снова обняла меня. — Будет так тяжело заставлять тебя делать то, что я записала в своём блокноте. Пойми, я должна выиграть эту игру. Просто обязана. Я не могу допустить, чтобы те снимки вышли наружу, иначе моя жизнь и шансы отца на пост губернатора будут разрушены. Пожалуйста, знай: я не буду получать от этого удовольствие.

— Ты уверена? — холодно спросила я, не отвечая на объятие на этот раз.

— Ладно, я заслужила, — ответила она, отпуская меня. — Ты, наверное, будешь меня ненавидеть, но обещаю: если выиграю, буду выбирать самые лёгкие из моих идей, и ни одной, которая может угрожать твоей безопасности. Это меньшее, что я могу сделать.

Как великодушно. Господи, не уверена, что мне теперь нравится больше: что она в курсе или нет. Возможно, всё стало только хуже. Хотя, если честно, на её месте я бы, наверное, поступила так же. Только у меня нет таких грязных мыслей, как у неё.

— В какую игру ты должна играть? — спросила я.

— Она не сказала. Сказала только, что это связано с помадой и что я буду играть с двумя другими девушками.

Такая игра мне незнакома. Утешает хотя бы то, что мне в ней участвовать не придётся, потому что это наверняка что-то ужасное. Тут я заметила, что в моей старой комнате произошли новые изменения. Я как-то не заметила, что круглой кровати, которую Си-Джей поставила сюда, больше нет, а у стен теперь стояли двухъярусные кровати. Видимо, на фоне всех остальных перемен в доме они как-то слились.

— Для чего эти кровати? — спросила я, заметив шторки для уединения на них.

— Ну, наверное, чтобы спать или трахаться, — ответила Стейси. — В двух других комнатах наверху то же самое, и на чердаке тоже. Ты видела чердак?

— Нет, — насторожённо ответила я.

— Там как опиумный притон, — сказала она. — У них там кальянная, и за доллар можно затянуться. Похоже, у них какая-то очень хорошая дурь, так что наверняка будет много ходьбы туда-сюда. Наверное, для этого там и кровати.

О, замечательно: они превратили мой дом в наркотический притон. Чудесно.

— Посмотри, что они сделали с задним двором, — сказала она, беря меня за руку и подводя к окну. — Ты, наверное, не видела с тех пор, как мы жарили хот-доги. О господи, это, должно быть, было ужасно — сжечь всю свою одежду в тот вечер. Мне так жаль.

По крайней мере, до неё доходит. Когда я выглянула в окно, моя челюсть буквально отвисла. Справа всё было накрыто большим тентом — моросило, — а слева стоял огромный трёхуровневый фонтан с подсветкой, отчего вода переливалась разными цветами, стекая в большую чашу. Это было действительно впечатляюще: струи синхронно били из разных точек. Господи, как они это построили так быстро и что с этим будут делать?

— Под тентом столы и грили, — сообщила Стейси. — Там жарят мясо и овощи, всякие закуски. У меня на вечеринках никогда не было столько еды. Сегодня все растолстеют.

— А это для чего? — спросила я, указывая на крытую сцену в дальнем конце двора с барабанной установкой и усилителями.

— Это для группы, — сказала Стейси. — Эмили их наняла и говорит, что они хорошие.

— А ты знаешь, для чего клетки и всё такое внизу?

— Нет, я ещё многого не знаю о том, что здесь будет сегодня. А это, вообще-то, моя вечеринка.

В этот момент дверь открылась, и вошла Эмили в сопровождении не только Эшли, но и Кейси с Тесс. Кейси была в облегающем чёрном блестящем кожаном комбинезоне и с волосами, собранными в пучок, — кажется, ниндзя или что-то вроде. Тесс выглядела как супергероиня: чёрно-серебристое боди на голое тело и маленькая чёрная маска на глазах. Ещё на ней были маленькие чёрно-серебристые сапожки, и я не могла не заметить, что задняя часть костюма представляла собой стринги, которые ничего не скрывали, а на груди серебром было выведено слово ASSY. Да уж, она и правда Assy. Никогда о такой супергероине не слышала. Кейси, Эшли и Тесс явно чувствовали себя не в своей тарелке, и лишь Эмили излучала своё обычное высокомерие.

— Ну что, Стейси, знакомишься с моей подругой Крэйзи? — спросила Эмили так, будто не знала, кто я на самом деле.

— О да, — послушно ответила Стейси, — как раз показываю ей задний двор.

— Круто, правда? — риторически спросила Эмили. — Обдолбанные оценят этот фонтан. А ты что думаешь, Крэйзи?

— Ну, довольно круто, наверное, — ответила я низким голосом, изображая безразличие.

— О, как трудно тебя впечатлить, — притворно отмахнулась Эмили и повернулась к Стейси. — Ну что ж, Стейси, рада сообщить, что первая группа гостей прибыла, включая двух твоих соперниц на сегодня. — Она указала на Кейси. — Это моя подруга Кейси. А Тесс ты, кажется, уже знаешь?

— Конечно, — ответила Стейси. — Я там была в четверг, когда её фотографии развесили повсюду. Смотрю, ты подстриглась, раз из твоего костюма не торчат волосы. А кем ты, чёрт возьми, должна быть?

— Это персонаж, которого придумал один мой мексиканский друг несколько лет назад, — ответила за Тесс Эмили. — Она — Летающая Латина, но для краткости зовут Эсси. Догадываешься, почему? В общем, я собиралась сделать комикс, но вечно занята. Хотя костюм сидит идеально. Если всё сложится, она будет моделью для него — какая честь!

— В этом костюме моя задница выглядит огромной, — стыдливо заметила Тесс.

— У тебя и так огромная задница, дорогая, — посмеялась Эмили. — В этом и смысл, там и суперсила. Есть целая история, как ты случайно съела радиоактивное тако и получила суперспособности, но об этом позже. А сейчас, раз гости уже подходят, я объясню игру, в которую вы трое будете играть. Эшли, если ты действительно не хочешь тусоваться с Карен, можешь тоже играть. Я позволю тебе выбрать после того, как объясню правила.

Было трудно стоять и держать невозмутимость, пока я слушала, как Эмили объясняет правила своей мерзкой игры. Мне приходилось всё время изображать стерву, чтобы поддерживать образ, но, слушая, что Стейси, Кейси, Тесс и, возможно, Эшли придётся делать ради победы, я едва скрывала тошноту. Даже для Эмили это было довольно гнусно. И хоть мне было искренне жаль этих девушек, я благодарила Бога, что мне не придётся играть.

— Итак, Эшли, ты в игре? — спросила Эмили. — У меня есть лишняя помада, если предпочтёшь игру обществу Карен.

— Мне с ней только на сегодня, да? — нервно переспросила Эшли.

— Да, — подтвердила Эмили с улыбкой, — но её руки получат полный доступ к твоему телу на всю вечеринку, и ты должна это позволять.

— Как бы я хотела никогда не показывать тебе тот мерзкий рассказ, — зло сказала Эшли, но смягчилась. — Если только на сегодня — я выбираю мужеподобную лесбиянку.

— О, — притворно расстроилась Эмили, — а я надеялась, что ты сыграешь с ними. Но заставлять не буду. Карен внизу, почему бы тебе не спуститься и не осчастливить её. Кажется, ты ей очень нравишься.

На лице Эшли было больное выражение, когда она повернулась к двери. Уходя, она бросила на Стейси холодный взгляд:

— Удачи.

— Да пошла ты, я не буду играть в эту мерзкую игру! — в гневе закричала Стейси, когда Эшли вышла. — Плевать, что у вас на меня есть, — я не собираюсь бегать и сосать члены весь вечер, особенно у людей, которых я знаю, на собственной вечеринке!

— Губернаторская кампания твоего отца рухнет, как только мы сделаем из тебя порнозвезду, выложив те сеансы мастурбации, — сообщила Эмили всё с той же улыбкой.

— Плевать на отца! — заорала Стейси. — Из него всё равно дерьмовый губернатор! А мне-то что — я осенью в университет ухожу.

— Только не после того, как мы сообщим о твоих списываниях на экзаменах, — радостно продолжала Эмили. — Ни один приличный университет тебя не возьмёт.

— Ну и ладно, не пойду в университет, — стояла на своём Стейси. — Выйду замуж за богатого. Мне и так предложения поступали. Лучше уж так, чем играть в вашу омерзительную игру. Я не стану краситься вашей особой помадой, не буду пытаться обогнать этих двоих по отсосанным членам к полуночи и не буду помогать вам творить то, что вы делаете с Амандой!

Ого! Чёрт, Стейси реально даёт ей отпор! Неужели она правда расскажет всем правду о том, что они со мной делают?

— Стейси, тебе лучше согласиться, — тихо посоветовала Кейси, словно предупреждая. — Я знаю, это мерзко, но это лучше, чем то, что случится, если ты откажешься.

— Хороший совет, Кейси, — похвалила Эмили. — Я даю тебе последний шанс, Стейси, тем более что ты по всем раскладам имеешь лучшие шансы на победу.

— Что ещё худшего ты можешь сделать? — выпалила Стейси. — Покажешь видео, как я ублажаю себя с криками чужого имени, и вылетишь меня с учёбы, опозорив на весь штат. Не вижу, что может быть хуже.

Давай, Стейси, давай.

— О, Стейси, — спокойно ответила Эмили, — у тебя есть слабость похуже того, что ты перечислила.

— Да? Какая же?

— Твоё тщеславие.

— Моё тщеславие?

— Именно. Я видела твои фотографии, как ты росла, — ты всегда была маленькой красоткой. Уверена, твоя внешность принесла тебе многое в жизни. Держу пари, без неё ты бы не знала, что делать.

— Это что, угроза? — всё ещё жёстко спросила Стейси.

— Да, — кивнула Эмили. — Либо ты играешь в эту игру, либо я звоню, и через пять минут сюда явятся двое парней, вытащат тебя в мешке за дверь и изуродуют — не просто изобьют, а оставят шрамы, от которых дети будут шарахаться.

— Ты не можешь этого сделать, — ответила Стейси, но уже не так уверенно. — Тебя арестуют, и я засужу твою компанию.

— Подумай-ка минутку над тем, что ты сейчас сказала, Стейси, — самодовольно произнесла Эмили. — Кто меня арестует? Ты забыла вчерашний арест Аманды и кто его устроил?

Стейси замерла, переваривая вчерашнее. О чёрт, зря я надеялась. Теперь Стейси в беде.

— Эмили, остынь, — сказала я, продолжая держать марку. — Не обязательно так наезжать на дурочку. — Я повернулась к Стейси, которая, казалось, уже жалела о своём упорстве. — Блондиночка, просто сыграй в игру и спаси себя от кучи проблем. Ты всё равно легко выиграешь.

Ненавижу поощрять эту гнусную игру, но я нутром чувствовала: Эмили пойдёт на всё, чтобы добиться своего. Эта стерва слишком привыкла получать желаемое, чтобы уступить Стейси.

— Что значит «легко выиграешь»? — обиделась Кейси. — К твоему сведению, я за всю жизнь привлекла как минимум пять маньяков, а в таком деле решает не только внешность — техника и готовность важнее.

Я заметила, что Тесс не стала оспаривать моё замечание, как Кейси, — она просто выглядела насмерть перепуганной.

— Слышала, ты хорошо делаешь минет, Кейс, — похвалила Эмили и спокойно повернулась к Стейси. — Ну так что, Стейси, ты в игре?

Стейси глубоко вздохнула и обречённо кивнула.

— Великолепно! — воскликнула Эмили. — Разумеется, теперь штраф за то, что ты со мной спорила. Кейси и Тесс получают фору в пять минетов до начала игры. В концовке это может сыграть.

— Сомнительно, — пробормотала Стейси, косясь на Тесс.

— Эй, Тесс — моя тёмная лошадка, — сказала Эмили. — Она будет в отчаянии и готова почти на всё ради победы. Особенно когда я расскажу, что вас ждёт в случае проигрыша.

— Ты уже сказала, что покажешь мои снимки в случае проигрыша, — напомнила Стейси.

— Ну, твоё наказание изменилось, но до тебя я доберусь последней, — Эмили отступила на шаг и оглядела троих. — Итак, Кейси: знай, что за участие ты получишь ту должность, которую хотела, — ты её заслужила. Но зарплата зависит от победы. Если победишь — семизначная сумма, если нет — пятизначная. Большая разница в качестве жизни, подружка.

— Я им задницы надеру, — уверенно сказала Кейси. Она как-то говорила мне, что не брезгует ничем ради продвижения.

— Тесс: если победишь — получишь сто тысяч, чтобы съехать и жить со своим запретным бойфрендом. Сто тысяч — это, кстати, аванс за использование твоего образа для комикса про твоего персонажа.

— Ты серьёзно? — Тесс вдруг оживилась. Да уж, деньги — могучая сила.

— Абсолютно серьёзно, и налогом не облагается. Но если проиграешь — твой отец получит желаемое и отправит тебя в Мексику жить и работать в монастыре с кучей злых монашек.

— Что?! — в ужасе закричала Тесс. — В монастырь! Мне что, в монахини?!

— Нет, монахиней ты не будешь. Ты будешь работать на монашек ближайшие десять лет. Готовить, убираться, стирать, прислуживать и прочее весёлое дерьмо.

— Мой отец этого хочет?

— Он мне так и сказал. А я решила добавить от себя: думаю, стать нудисткой в придачу к рабству — это будет очень сексуально.

Тесс потеряла дар речи, представив, каково это — голой жить в мексиканском монастыре. Как люди вообще придумывают такую больную хрень?

— У меня же пять очков форы? — спросила Тесс, внезапно проявив готовность играть.

— За то, что ты мне нравишься в этом костюме, дам шесть, — сказала Эмили. — Думаю, ты удивишься, сколько пьяных парней захотят поиграть с твоей большой попой.

Тесс беззвучно прошептала «Фу-у», но выглядела погружённой в раздумья, словно составляя план.

— Итак, Стейси-бунтарка: если победишь — будешь работать на нас и помогать своей подруге Аманде — ублажать её и всё такое. Но если проиграешь — тебе придётся завязать со своей разгульной жизнью.

— Что значит «завязать»? — нахмурилась Стейси.

— Никаких больше вечеринок, тусовщица, — наставительно сказала Эмили. — Ты бросишь пить, бросишь ходить по клубам, бросишь вечеринки, перестанешь списывать на экзаменах, перестанешь флиртовать с парнями, — всё то разрушительное, что напоминает мне о той пьяной шлюхе Таре Рид. Будешь ходить на собрания анонимных алкоголиков и начнёшь получать хорошие оценки сама. Каждый вечер — дома за учёбой, и так будет всю учёбу в университете и дальше на работе.

— И это всё, что она получает?! — в отвращении закричала Тесс. — Мне — жить голой в монастыре в Мексике, а ей — просто не пить? Это нечестно!

— Плевать, — рифмованно ответила Эмили. — Не надо было подсаживать Аманду на траву и потом обсуждать её.

— Ты хочешь, чтобы я бросила пить? — уныло спросила Стейси.

— Эй, я её не обсуждала, — продолжала Тесс, перебивая Стейси, — это тот пидор Трэвис. Ему-то всё равно было, его голых снимков не делали.

— Ну, он проболтался, а ты теперь, если не выиграешь, — поедешь к югу от границы, детка, — самодовольно сказала Эмили.

— Я не хочу бросать пить, — снова заговорила Стейси. — Я ради тусовок в университет иду. Точно не хочу в анонимные алкоголики.

— Ну, добро пожаловать в реальность, Стейси, — поддразнила Эмили. — Не надо было со мной спорить. Либо ты завязываешь, либо та история про тебя и Эшли, которая десять лет гуляет по интернету, станет явью.

— Ты знаешь об этой истории? — вздрогнула Стейси.

— Эшли показала нам на днях. Поэтому мы не могли не свести Эшли с Карен — ведь Эшли в истории заканчивает с лесбиянкой по имени Карен, это ж идеальное совпадение.

— Эта история не про нас на самом деле, — объяснила Стейси. — Мне было лет восемь, когда её якобы написали. Просто совпадение, что там наши с Эшли имена.

— Ну да, а те парни, Нил и Гэри, видимо, тоже сочли совпадением, когда прочитали и узнали, что ты списываешь на экзаменах прямо как девушка из истории. Ты словно предназначена прожить этот сюжет тем или иным образом. Так что даю тебе выбор: либо завязываешь, либо шестьдесят пять разных парней из твоего института кончают в одно из твоих отверстий на протяжении всего учебного года, как та чистюля из истории.

— Что за история? — спросила Кейси.

— Дам копию после вечеринки, — ответила Эмили. — Довольно гнусная.

— Совсем не пить? — переспросила Стейси с надеждой на исключения.

— Ни капли, — гордо ответила Эмили. — Ты станешь ботаником и будешь заниматься только ботаническими делами, и всё — на трезвую голову.

— О, ты злобная сука, — сказала Стейси с ужасом. — Я думала, моя училка в пятом классе, миссис Меснер, была стервой, но, чёрт, у тебя просто дьявольские рога.

— Ага, она el diablo, это точно, — согласилась Тесс. — А можно нам со Стейси поменяться наказаниями?

— Нет, Эсси, нельзя. Итак, у вас троих есть время до полуночи, чтобы отсосать как можно больше членов. После каждого наносите свежую помаду. Можете пользоваться любыми кроватями здесь. Не пытайтесь жульничать — мы узнаем. Глотать необязательно, но для зачёта он должен кончить. И лично я рекомендую глотать, чтобы не испачкать красивые костюмы. Ещё вопросы?

— А можно просто рукой? — жалобно спросила Стейси.

— Игра начинается, как только вы покинете комнату, — заявила Эмили, игнорируя Стейси. — Так что вперёд, и вы можете взять по два напитка в час в баре, чтобы было веселее.

— Всего два? — снова заныла Стейси.

— Идите и не подведите меня, — скомандовала Эмили, и все трое неохотно вышли.

— Ты зло, Эмили, — с отвращением сказала я. — Как ты можешь заставлять их это делать?

— Я могу заставить кого угодно делать почти что угодно, — самодовольно ответила она. — Посмотри, что я заставила делать тебя.

— Ты ненавидишь женщин?

— Нет, просто обожаю власть. Кстати, неплохо сыграла стерву — я не была уверена, что ты способна, но ты отлично справилась.

— Ты легко вдохновляешь.

— О, забавно. Хотя я ставлю скорее на гипноз, чем на твою так называемую неприязнь ко мне. Тем более что я знаю: на самом деле ты меня любишь.

— О господи.

Эмили сбросила пальто, которое всё это время было на ней, снова явив миру свой костюм Вампиреллы, а затем достала чёрный парик и подошла к зеркалу.

— Сейчас, солнышко, тебе не нужно думать о том, что предстоит этим троим, — начала Эмили, убирая волосы под парик. — В ближайшие несколько часов твоя задача — спуститься вниз и смешаться с толпой. Танцуй с парнями, с девушками будь одновременно дружелюбной и высокомерной, и вообще будь кем угодно, только не собой. Сегодня ты — жёсткая индейская чика, которая уверена в своей красоте и сразу чует, кто в зале ей под стать, а кто нет. Ты — стерва, с которой все захотят тусить.

— Но это не я.

— Ну, придётся побыть ею. От этого всё зависит.

Эмили надела парик, и, надо признать, он смотрелся отлично. Затем она сняла очки и вставила цветные контактные линзы.

— Чёрт, обожаю тебя, Вампи, — сказала она своему отражению. — Готова поспорить, большинство стояков, которые будут облегчать те девчонки, будут вызваны моей сексуальной задницей. Кстати, дорогуша, можешь выпивать по коктейлю раз в час — что хочешь, только без кофе. Хочу, чтобы ты хоть немного повеселилась сегодня — это твоё прощание с одеждой.

— Правда можно коктейль? — спросила я.

— Да, только если не выблюешь потом. А теперь пошли вниз знакомиться с гостями. Я уже слышу, как внизу становится громче.

Не успели мы с Эмили выйти из моей старой комнаты, чтобы спуститься вниз и влиться в вечеринку, как влетела Кейси — с парнем под руку и широченной улыбкой. Господи, она времени даром не теряет.